Глава третья. Настоящее

Ада никогда не думала, что так рано простится с жизнью. Когда Марк сказал о цветке бессмертия, она восприняла его как символ вечной молодости, ведь именно это подарил ему цветок бессмертия. Её же ждала пуля в грудь и чудесное спасение в последний миг. Парень рассказал, что она бы не выжила, не будь цветка и никакие врачи не сумели бы помочь. Формально, она не умерла, ведь цветок подарил ей то, в чём она нуждалась больше всего – исцеление. Но Ада понимала: она навсегда останется в одном возрасте и уже никогда не станет прежней. Несмотря на то, что могла жить как ни в чём не бывало, внутри она ощущала пустоту.

Девушка подолгу лежала на кровати и следила за пауками, вьющими паутину по всей комнате. Она ощущала себя пленницей жизни, обречённой на вечную серую жизнь. По крайней именно в таких цветах она ей и представлялась на тот момент. Иногда в комнату захаживал Джерри, устраивался у хозяйки в ногах и напряжённо смотрел куда-то сквозь стену, словно охраняя хозяйку от целого мира.

Ада больше не работала, хотя Марк говорил, что она может продолжить свою деятельность без личных встреч. Он договорился, чтобы в доме провели интернет, отвёз ноутбук в сервис, где его тщательно проверили и нашли в нём отслеживающую программу. Скорее всего она скачалась вместе с теми оцифрованными дагеротипами. Программа автоматически запускалась, стоило лишь нажать кнопку включения устройства. Так организация и вышла на их след. В произошедшем Ада винила себя, понимая, что из-за сомнений затянула со сроками. Тайное общество больше не могло ждать и перешло к действиям. Марк говорил, что её всё равно убили бы – независимо от того, насколько вовремя был сдан проект. Им не нужны свидетели.

Хотя Марк уверял, что теперь они в безопасности и в этой глуши их никто не найдет, Ада всё равно волновалась. Ей хотелось получить ответы – и Марк пообещал, что расскажет всё, как только она поправится.

Ада ощущала постоянную ломоту в мышцах и боль в груди. Видимо, так проходила её адаптация после принятия эликсира. Она плакала, срывалась, хотела сбежать в одной сорочке в ещё заснеженный лес и погибнуть. Но Марк всегда был рядом – нагнал её босую посреди ельника в тот злополучный вечер и крепко прижал к груди. В тот момент впервые за долгое время Ада ощутила спокойствие. Марк взял её на руки и принёс в дом. Усадил на стул, укутал в пуховое одеяло, налил в таз горячей воды и целый час растирал её холодные ступни. А потом напоил чаем с липовым цветом и рассказал о том, что в её теле не произойдет явных изменений, но душа будет томиться от тяжкого груза прожитых лет, сумбурно сменяющихся поколений и ухода близких.

– Мне стало легче, когда я встретил тебя, – признался Марк, и Ада испытала чувство надежды, словно кто-то зажёг свет в самом тёмном углу её души. Впервые за долгое время ей захотелось верить в завтрашний день и в то, что ей не просто так подарили второй шанс.

Марк больше не работал в лаборатории – теперь всё своё время он посвящал Аде и её восстановлению.

– Деньги у нас есть, – говорил он, когда девушка, взволнованно смотрела на него, – можешь не переживать. За столько лет жизни я позаботился об этом. Ни раз приходилось всё бросать.

Иногда за небольшую плату Марк помогал местному лесорубу Савиру – рубил дрова, чинил забор, таскал брёвна и слушал истории о древних деревьях, в корнях которых, по словам парня, прятались духи леса. До приезда Ады и Марка лесоруб приглядывал за домом. Теперь он частенько заглядывал к ним на чай.

Два раза в неделю Марк уезжал в ближайшую деревню за продуктами и необходимыми вещами. В одну из таких поездок он привёз новые телефоны. Как оказалось, прежние он выбросил ещё в тот страшный день, чтобы полностью замести следы.

Едва получив мобильник, Ада по памяти набрала номер бабушки, с которой не разговаривала две недели, и, переводя дыхание, принялась ждать ответа старушки.

– Слушаю.

– Бабуль, привет, это я.

– Котёночек, боже мой, с тобой всё нормально?!

Ада задумчиво прикусила губу.

– Да, да, всё отлично, просто Марк устроил мне отпуск.

Бабушка знала о её парне и называла его «ухажёром».

– Отпуск? Тебе полезно, а то совсем бледная стала. Куда поехали-то?

– В деревню. Тут лес, горы, свежий воздух.

– Горы, говоришь, ну ладно, отдыхайте. Ухажёру привет! Ты только не забывай меня, а то я беспокоюсь. Думала, если завтра не позвонишь, поеду к тебе. И мать звонила, переживала.

– Тут связь плохая.

– А почему звонишь с другого номера?

– С симкой проблемы. Запиши новый.

– Сейчас…где моя ручка?

После разговора Аду охватило чувство стыда. Она никогда не врала бабушке, но теперь не могла по-другому. О ней беспокоилась даже мама, вечно занятая собственными проблемами, она всё же по-своему любила дочь. Ада решила, что позвонит ей завтра и расскажет о Марке.

Поздним вечером они лежали в кровати полностью обнажённые. Лунный свет проникал сквозь тонкую занавесь, мягко освещая их нагие тела – серебристое сияние скользило по коже, подчеркивая каждую линию, каждый изгиб, каждое дыхание.

– Когда я принял эликсир, то не ощутил абсолютно ничего.

– Почему тогда у меня ломит всё тело?

– Это от ранения, дай время восстановиться телу.

Ада машинально провела ладонью по груди и вздрогнула – под ситцевой тканью ощущался болезненный отёк. Синяк расползся широким пятном, тёмно-лиловый по краям и болезненно жёлтый в центре.

– Значит, мы такие же живые, как и все?

– Конечно, – сказал он и провёл рукой по её волосам. – Ада, мы погибнем, если кто-то выпустит нам пулю в сердце, бросит с десятого этажа или утопит. Но наше тело практически не знает болезней, легче переносит суровые климатические условия, мы способны оправиться от тяжёлых ранений, мелкие царапины для нас словно укус комара – заживают в считанные сроки. А главное, мы никогда не постареем.

– Так говоришь, словно перепробовал все способы самоубийства, – усмехнулась Ада.

– Я изучал себя и своё тело. Как учёный, я воспринимаю это прежде всего как эксперимент, продолжающийся всю жизнь.

– Всю бессмертную жизнь, – уточнила Ада, и Марк улыбнулся.

Ада поцеловала его в висок и обратила внимание на то, что рядом с ним всё плохое уходит куда-то на задний план.

– Ты так отчаянно растирал мои ноги в тот вечер, хотя прекрасно знал, что я не заболею.

Марк пожал плечами.

– Это забота и любовь.

– У тебя остался всего один цветок.

– Я знаю. Продолжу изучать его, буду экспериментировать с настоем. Мне хочется добиться самостоятельного цветения без стимула.

– А как же лаборатория? Ты ведь говорил, что у тебя контракт.

Марк махнул рукой.

– Наша безопасность для меня важнее всего.

Какое-то время они молчали, а потом неожиданно для самой себя Ада спросила.

– Как ты думаешь, я смогу иметь детей?

Вопрос сорвался почти шёпотом, но внутри всё сжалось в тугой ком – от страха, надежды и странной, пугающей хрупкости момента. Она редко задумывалась о потомстве, но теперь было важно выяснить этот момент.

– Это тоже часть загадки. И я не прочь её исследовать, – прошептал Марк ей в ухо, и от его голоса у неё по спине пробежали мурашки. – Но поверь, я найду любой способ сделать тебя счастливой.

На её губах возникла лёгкая улыбка, глаза стали влажными. В груди затрепетало тепло, словно её сердце просыпалось после долгой зимней спячки. Она теснее прижалась к его горячему телу и подумала, что, возможно, вечная жизнь не так пуста, как ей казалось прежде.