Глава пятая. Настоящее

Несколько дней Марк был сам не свой. Он постоянно перечитывал дневник лучшего друга, которого потерял два века назад. Марк читал про себя и вслух, разбирая скрытый между строк подтекст. Эжен рассказывал о своих чувствах и делился переживаниями. Дневник был его верным слушателем на протяжении многих лет. Он делал немного записей, фиксируя важные вещи, происходящие в его жизни, благодаря чему Марк смог узнать, как сложилась судьба его друга.

Важное из дневника Эжена

«Дорогой дневник! Сегодня второе мая 1846 года. Завтра будет великолепный день. Мой друг Роман пригласил меня сделать портреты в лаборатории. К его учителю Николасу приезжает коллега по работе – Вильгельм. Будут исследовать какие-то диковинные растения, я, к сожалению, не силён в ботанике, моя задача заключается в другом – сохранять историю. Немного волнуюсь, что в процессе что-то пойдёт не так, но стараюсь взять себя в руки. Я уже собрал всё необходимое, готовлюсь ко сну и не могу дождаться утра».

«Здравствуй, дорогой дневник! Сегодня пятое мая 1846 года. Процесс дагеротипии прошёл отлично! Я приехал пораньше, чтобы успеть подготовиться, познакомился с коллегой Николаса и приступил к работе. Я задагеротипировал три портрета: на первом ученик и его учитель, на втором гость, а на третьем двое учёных. Один из дагеротипов был испорчен на стадии проявления, но два других я сумел довести до ума. На следующей неделе порадую друзей подарками».

«Дорогой дневник! Хочу поделиться с тобой страшными событиями, произошедшими в моей жизни. Неделю назад погиб мой лучший друг и его наставник. В лаборатории, где они трудились день и ночь случился страшный пожар. Я глубоко убеждён, что это чьих-то рук дело. Городская полиция заявила, что пожар произошёл из-за керосиновой лампы. Но я в это не верю. Николас и Роман не могли допустить подобную опрометчивость. Я говорил с представителями полиции и попросил их тщательно всё проверить. Страшно осознавать, что человек, который совершил подобное , может гулять на свободе.

Я не сплю уже вторые сутки. Жена очень переживает за меня, но я не могу перестать оплакивать друзей. Всё, что у меня осталось от них – это дагеротипы, которые я так и не успел им подарить.

Глубоко скорблю и, скрепя сердце, обещаю, что буду помнить тех, кто был мне дорог».

«Дорогой дневник! Сегодня первое июня 1871 года. Спустя столько лет я случайно узнал правду, которая ранила меня больнее лезвия ножа.

Начну с того, что вчера умер господин Вильгельм. Какое-то время мы с ним поддерживали общение, но если бы я знал, к чему он причастен, то сразу бы упрятал его за решётку! Он переехал в наш городок не так давно. Его дочь успешно вышла замуж за юриста и перебралась в Галдорию. Со временем она перевезла отца – он стал совсем немощным. Старик, бывало, заходил ко мне в мастерскую во время прогулки, чтобы перевести дух. Опираясь всем телом на трость, он подолгу разглядывал сохранившиеся дагеротипы. Хотя этот способ уже считается устаревшим, я сохранил работы прошлых лет, ведь это наша история.

Как-то раз я показал Вильгельму портреты с того самого дня, когда он приезжал в Галдорию к Николасу. Я не мог расстаться с этими историческими моментами – единственным, что у меня осталось от моих друзей. Поэтому и не предлагал ему забрать их. Мне казалось, он обрадуется, когда увидит себя и старых знакомых. Но старик впал в истерику – он швырнул дагеротип, едва не разбив его, и начал кричать что-то неразборчивое, тело забилось в конвульсиях, а в глазах застыл животный страх. Я отправил свою помощницу за доктором и после этого случая долго не видел старого Вильгельма.

Мы встретились спустя полгода. Он уже не мог ходить и прислал ко мне слугу с просьбой зайти.

Я застал Вильгельма на смертном одре и в тот момент понял, что он хочет рассказать что-то важное. Как сильно я удивился, когда он признался, что поджёг лабораторию много лет назад, желая заполучить некое чудодейственное растение и присвоить все открытия себе. Негодяй хотел избавиться от Николаса и Романа и у него это получилось. Однако он так и не смог найти растение. Видимо, Николас забрал его с собой в могилу.

Несчастный старик всю жизнь жалел о содеянном, чувство вины ежедневно сжирало его, не давая ни покоя, ни возможности простить себя за сделанное. Несколько раз он хотел покончить с собой, но не смог, представляя, как сильно огорчиться его горячо любимая дочь Мэгги.

Я был так обескуражен его признанием, что порывался сообщить полиции, но, взглянув в влажные глаза умирающего старика, понял – это бесполезно. Он покидал этот мир.

Никакая полиция уже не сможет вернуть моих друзей, поэтому я решил, что нечего ворошить прошлое. В душе остался груз тяжёлой утраты и желание вернуть те дни, чтобы спасти Николаса и Романа.

Марк корил себя за то, что так и не нашёл в себе смелости вернуться в Галдорию и рассказать обо всём Эжену и отцу, чтобы облегчить их боль. Ада видела его слёзы и не знала, как помочь ему. Она обнимала и подолгу гладила любимого по спине, уверяя, что Эжен прожил счастливую жизнь и навсегда сохранил память о лучших друзьях, об это свидетельствуют два сохранившихся дагеротипа.

– Я бы уничтожил дагеротип с Вильгельмом. А Эжен сохранил его, – говорил Марк, вздыхая. – Эжен, мой лучший друг, он всегда был человеком с большим сердцем.

– Он словно смотрел в будущее и знал, что когда-нибудь тебе пригодится именно этот дагеротип.

Одним апрельским вечером Марк предложил Аде прогуляться. Снег уже постепенно сходил, весна наконец вступала в свои права: в воздухе пахло талой землёй, сквозь голую почву пробивались первые робкие ростки, а в небе медленно таяли розоватые облака.

– Ада, настала пора рассказать про артефакт.

Он помолчал, вглядываясь куда-то сквозь голые деревья, и продолжил:

– Я устал. Больше не могу бегать. Мечтаю наконец-то обрести покой – остаться в этой старой деревушке, с головой уйти в исследования… и в твою любовь.

– Отличный план, – улыбнулась Ада и крепче сжала его руку. – Я внимательно слушаю.