Глава 6

— Идем, идем скорее, — поторапливал меня юноша, утягивая вперед за руку.

— Подожди ты, — запыхавшись, попросила я, спотыкаясь и теряя равновесие.

Чужие руки тут же поймали, не дав упасть.

— Ты в порядке? — в набирающем силу голосе слышалась тревога. — Вот ты неуклюжая.

— Ничего подобного, — возмутилась я. — Просто не привыкла бегать по лесу сломя голову.

Встав ровно, я выдернула свою руку из чужой. Наклонившись, принялась отряхивать длинную юбку. И неважно, что я не успела испачкаться. Мне просто нужно было себя хоть чем-нибудь занять, чтобы скрыть смущение, охватившее жаром щеки.

— Так что ты там хотел мне показать? — спросила, выпрямляясь и смотря на юношу.

— Точно! — воскликнул он, а потом снова бесцеремонно схватил меня за руку и потащил дальше. — Нам нужно торопиться, иначе они могут улететь.

— Кто? — перепрыгивая через валежник, спросила я. На то, что мы снова держались за руки, я старалась не обращать внимания, хотя сделать это было крайне сложно.

— Сейчас увидишь, — ответил он.

Через некоторое время мы остановились. Юноша раздвинул кусты впереди и рукой показал, что нужно выглянуть. Я последовала совету.

— Это?.. — начала я, но замолчала, вспоминая название. — Лебеди.

— Ага, — голос рядом прозвучал так, будто юноша не просто показал мне птиц, а лично создал их.

В этот момент позади нас что-то с грохотом упало. Я вскрикнула, резко оборачиваясь и вскидывая руку. С нее слоено что-то сорвалось, куст рядом в один момент вспыхнул и сгорел.

Я испуганно попятилась назад, едва не упав, снова запнувшись. Все внутри сжалось. Я бросила на своего друга беспокойный и непонимающий взгляд.

Сначала на его лице было написано удивление, быстро сменившееся пониманием и… восхищением.

— Ты ведьма, — прозвучало утвердительно.

— Что? — тихо спросила я. — Нет, нет, что ты! Такого не может быть, я не ведьма! О чем ты говоришь? Это просто случайность, совпадение, и только, — быстро говорила я, сделав шаг назад. Мне нестерпимо захотелось, чтобы ничего этого не происходило.

Мой страх был настолько силен, что я совсем не замечала ни восхищения в любимых глазах, ни восторженности, отчетливо написанной на лице. Я боялась.

— Мне надо идти! — крикнула я и развернулась, чтобы убежать.

Вот только стоило мне сделать шаг, как весь мир погрузился в обжигающий жар, опаливший все тело. Я захлебнулась криком, неистово желая все прекратить.

 Дернувшись, я подскочила на кровати и принялась в панике оглядываться. Сердце колотилось, а тело мелко потряхивало. О, бездна, я думала, что с этими снами покончено. Но, как оказалось, нет. Стоило мне ощутить себя пусть и в относительной, но безопасности, как они сразу напомнили о себе.

Застонав, я закрыла лицо руками и упала обратно на кровать. Что за чертовщина мне снится? Сегодня второй участник моих ночных кошмаров выглядел более взрослым. Сколько ему было на этот раз? Лет пятнадцать? Шестнадцать?

Не открывая глаз, попыталась нарисовать в голове его облик. Сразу вспомнились чернющие глаза, темные волосы, приятные черты лица. Кажется, в своем сне я была влюблена в этого мальчика.

Убрав руки, открыла глаза и уставилась в потолок. Мне нужно кое-что узнать. Нечто мучает меня уже давно.

Рывком поднявшись, я посетила ванную комнату, привела себя в порядок и оделась. Подойдя к двери, открыла ее и выглянула наружу. Тишина. И почему нельзя сюда просто провести электричество?

Выйдя в коридор, огляделась по сторонам и двинулась в ту сторону, которая казалась мне правильной. На самом деле, вчера я настолько устала, что толком не запомнила дорогу.

Я и в замок (подумать только, кто в наше время живет в средневековых замках?) заходила, едва держась на ногах. Потрясения последних дней явно сказались на мне не очень хорошо.

Наверное, дорогу я все-таки умудрилась каким-то образом запомнить. Или дело в интуиции? Впрочем, какая разница. Главное, я нашла, что искала.

За очередной дверью (даже на вид тяжелой) оказалось что-то вроде обеденного зала. Встав на пороге, я быстрым взглядом окинула пространство. Никаких излишеств, суровая средневековая романтика. Самым примечательным во всем зале был длинный стол и кресло, отдаленно похожее на трон. Я даже знаю, кто именно любит на нем сидеть. А еще говорит, что не знает, почему его люди называют королем.

Хмыкнув, я направилась к единственному человеку, находящемуся за столом. Мое появление для него не осталось незамеченным. Еще бы, такие двери попробуй открыть бесшумно.

— Доброе утро, — поздоровалась я, присаживаясь рядом и оглядывая стол. Еда на нем была. — М-м. Я не знаю, во сколько тут завтрак.

— Может, и доброе, — не слишком любезно буркнул Каин, размазывая по ломтику хлеба небольшой кусок масла. — Тебе виднее. А завтрак тут тогда, когда тебе захочется. Впрочем, как и обед и ужин. Просто приходишь сюда и ешь.

— А, — я кивнула. — Понятно. А посуда? — зачем-то спросила, оглядывая стол уже более внимательно.

— Уберут, — Каин пожал плечами. — Не стоит переживать из-за мелочей.

Я многое хотела у него узнать, но решила, что успею. Слишком голодной я не была, поэтому ограничилась парой бутербродов и чашкой горячего кофе.

Когда Каин закончил и встал, желая уйти по своим делам, я затопилась.

— Подожди, — остановила его, едва сдержав себя, чтобы не схватить за рукав. — Вы же с Рейном братья, не так ли?

 Каин притормозил. Он глянул на меня немного подозрительно, будто подозревал в чем-то серьезном.

— Допустим, — ответил он неопределенно.

— Я знаю, что прозвучит странно, но нет ли у тебя его юношеской фотографии? — поинтересовалась, сделав при этом невинный и безобидный вид.

— Зачем тебе она? — подозрительность Каина только усилилась. Он смотрел на меня с прищуром и выглядел так, будто прикидывал, в какое место мне воткнуть что-нибудь острое и длинное.

— Понимаешь, — начала я, переходя на тихий доверительный тон, будто собиралась поведать ему некую тайну, — мне снятся кошмары. И в них я вижу мальчика, который, как мне кажется, очень похож на Рейна. Я никак не могу понять, что это такое: сны или нечто иное. Поэтому мне и нужна фотография.

Кажется, мое объяснение не сильно успокоило Каина. Он выглядел рассерженным.

— Колдовала на брата? — спросил он, прищуриваясь и оценивающе окидывая меня взглядом.

— Что? — удивилась я. — Колдо… Нет! Ты что? Я не умею, — я несколько нервно рассмеялась. — Да я о том, что ведьма, узнала всего несколько недель назад. Мне до сих пор кажется, что это ошибка какая-то.

— Хм-м-м, — протянул Каин, продолжая смотреть на меня как инквизитор на жертву, которая не желает признавать своих грехов и каяться. — В любом случае я не могу тебе помочь.

— Почему? — спросила, немного расстроившись. Видимо, разговор этот я затеяла слишком рано. Нужно было немного подождать, дать Каину привыкнуть ко мне. Или же попросить самого Рейна.

— По одной простой причине: когда Рейн был ребенком и подростком, такой вещи, как фотоаппарат, попросту не существовало, — сказал Каин и направился в сторону двери. — И да, я расскажу Рейну о магии приворота. Думаю, ему будет интересно послушать, — добавил он, подходя к двери.

— Да ничего подобного я не делала! — крикнула я возмущенно. Хмуро проследив за закрывающейся дверью, недовольно поджала губы и отпила из чашки немного остывший кофе. — Придурок, — буркнула, вздыхая.

Интересно, сколько Рейну лет? Каин сказал, что во времена детства Рейна фотоаппаратов еще не было, а ведь они появились более ста пятидесяти лет назад. Может быть, у Десмонда какая-нибудь картина осталась. Вроде бы знать в те времена любила позировать известным и не очень художникам.

Закончив с завтраком, встала из-за стола и замерла, пытаясь понять, что делать дальше. Замок выглядел пустынным. Я просидела в этой комнате больше получаса, но никого, кроме Каина, не увидела.

Так ничего не придумав, вышла из обеденного зала и направилась куда глаза глядят. Впрочем, уйти далеко я не успела — меня перехватил Десмонд.

— Проснулась? Это хорошо. Идем, — с этими словами он развернулся на каблуках и повел меня в противоположную сторону от той, куда я направлялась.

— А где Рейн? — спросила, когда мы внезапно остановились перед какой-то картиной.

Переведя на нее взгляд, я нахмурилась, невольно сделав шаг назад. На картине была изображена полуобнаженная девушка с длинными белоснежными волосами. Судя по всему, картина изображала казнь через сожжение на костре. Почему-то от того, что я увидела, мне стало дурно.

Держать на виду нечто подобное, будучи самому колдуном… У Десмонда явно своеобразное чувство юмора.

— Святое очищение, — произнес он, привлекая мое внимание. — Именно с этой истории началось столетнее гонение и проводимые по всему миру казни «ведьм». Самым забавным было то, что именно эта дева — звали ее Николеттой — никакой ведьмой не была. Но она приглянулась одному священнику и имела наглость отказать ему. Он не простил подобного. Вскоре после отказа славный и благородный муж послал сообщение на Святую Землю. Я видел то письмо, — Десмонд криво улыбнулся. Видно было, что он не находит в рассказе ничего веселого. — Назвать деву эту человеком нельзя. Внутри она черна. Бездна дыханием своим коснулась духа ее. Она — презренное дитя ее, поклонница и верная служительница. От деяний сего грязного существа воют все люди в округе. После этого было придумано множество обвинений в ее адрес. Особо старались женщины. А все из-за банальной ревности. Николетта обладала невероятной красотой. Мужчины не могли спокойно пройти мимо. Женщины завидовали ей, ненавидели. Поэтому с радостью откликнулись на призыв священника. Наплели небылицы. А потом, — Десмонд усмехнулся, — рыдали, обдирая ногтями щеки, когда на костер вели их дочерей, обвиненных Святой Землей в колдовстве незаконном. Любое деяние возвращается. И да, я убил того священника.

Отвернувшись от картины, Десмонд двинулся дальше. Постояв пару секунд, я торопливо отвела взгляд от ужасной картины и поторопилась за ним.

— Получается, — начала я, догнав Десмонда, — что столетние костры полыхали из-за выдумок одного священника?

— Началось все определенно с него, — кивнул Десмонд. — Но он стал всего лишь камнем, покатившимся вниз первым. Под видом ведьм казнили не только простых деревенских девчонок, которым не посчастливилось родиться красивыми. Обвинение в колдовстве — очень удобная вещь. Ее можно приписать любому человеку, а потом смотреть по ситуации. Или казнить, или оправдывать. Конечно, последнее происходило не просто так. Часто богатые семьи лишались всего состояния, отдавая его Святой Земле лишь бы не оказаться на костре. Политические противники, неугодные жены, любовницы, бастарды — многих забрал огонь в то время. Девяносто девять процентов всех погибших не имели никакого отношения ни к ведьмам, ни к колдунам.

— А один процент?

— Случайности, — пожал плечами Десмонд, бросив на меня не совсем понятный взгляд. — Кроме того, колдовской народ не такой уж и безвинный. Бывали случаи, когда кто-то специально выдавал ведьму, чтобы избавиться от нее.

 — Но зачем? — удивилась я.

— Мы тоже люди, — Десмонд как-то устало пожал плечами. — И мы тоже подвержены страстям.

— А ваша сила? To есть не конкретно ваша, а… м-м… — я запнулась. Никак не получалось сформировать правильный вопрос.

— Я понял, о чем ты, — хмыкнул колдун. — Ты права. Сжечь настоящую ведьму или колдуна не так просто. Наша сила хранит нас. Магия нераскрытых одаренных очень часто пробуждалась, когда их вели на казнь. Из-за сильного страха и стресса. Как ты понимаешь, в такие моменты случалось всякое. Люди только еще больше начинали верить, что магия существует. К сожалению, только что раскрытые ведьмы толком не могли ничего сделать. Их магия могла хранить их от огня лишь какое-то время. Но потом силы истощались, и они все равно погибали. Совсем другое дело — опытные колдуны или ведьмы. Такие вполне могли сбежать даже с костра, применив свои умения. Естественно, простым людям не нравилось подобное.

Десмонд нахмурился и замолчал.

— И что произошло? — спросила я тихо.

Почему-то мне не хотелось прерывать этот рассказ. К тому же я чувствовала что-то похожее на сопричастность. А еще где-то внутри напряженно ворочалось нечто, напуганное до смерти. От этого дыхание сбивалось и руки подрагивали.

— Как я уже сказал, все мы люди, — чуть помолчав, заговорил снова Десмонд. К этому времени мы успели дойти до какой-то комнаты. Это оказался кабинет. Когда колдун предложил мне сесть на диван, я не стала отказываться. Сам он оперся бедрами о стол и сунул руки в карманы, — и тоже можем болеть. Конечно, не так часто и немного другими болезнями, но все-таки. Иногда магия может стать препятствием на пути к лечению. Она не может справиться сама, но при этом не подпускает никого другого к больному человеку. Понятно, что происходит это неосознанно. Просто механизм самозащиты иногда работает слишком усердно, — Десмонд усмехнулся, словно вспомнив что-то забавное. — Именно поэтому когда-то давно был придуман некий эликсир, способный на время заблокировать магию любой ведьмы и колдуна. Дозировка индивидуальна и зависит от силы больного.

— И кто-то передал его инквизиторам? — спросила шепотом.

Вспомнился один из снов, в котором я была совершенно уверена, что меня чем-то опоили. Я помню, что меня куда-то тащили, а я как мантру в мыслях повторяла только одно слово — опоили. Я помню ужас, сковывающий меня, отчаяние, страх, из-за которого я почти ничего перед собой не видела. А еще я пыталась, пыталась что-то сделать. Кого-то позвать, до кого-то дотянуться через расстояние.

— Верно, — кивнул Десмонд. Его плечи слегка опустились, а сам он стал выглядеть разом постаревшим на несколько лет. — Я больше чем уверен, что виной всему кто- то из членов Совета. Или все. Не знаю. Я пытался отыскать, но ниточка оборвалась. Они устранили всех, кто мог привести к виновнику. После этого на кострах начали иногда погибать настоящие раскрытые опытные ведьмы и колдуны. Не все из них могли выжить на Изнанке, но тогда это мало кого волновало. Одаренные люди хлынули на обратную сторону мира, гонимые ужасом перед «святым очищением».

— Вы… — я хотела спросить, но замолчала, не зная, имею ли я право. — Потеряли кого-то? — все-таки задала вопрос, буквально выпалив его.

— Как сказать, — Десмонд оттолкнулся от стола и обошел его. Открыв верхний ящик, он достал нечто, похожее на фотографию в рамке. — Я никогда не переставал себя винить в том, что произошло. Рейн… Он не сказал мне ни слова. Не обвинил ни в чем, не упрекнул, просто отдалился. За последние недели мы говорили больше, чем за все четыреста прошедших с той трагедии лет.

Десмонд снова обошел стол и встал напротив, протягивая мне то, что держал до этого в руках. Глянув на колдуна немного неуверенно, я протянула руку и замерла. Почему-то мне вдруг показалось, что сейчас я узнаю что-то, что изменит мою жизнь еще больше. Нечто такое, во что трудно поверить.

— Я не хочу смотреть, — прошептала, убирая руку и прикрывая ею рот. Из глаз сами по себе потекли слезы.

Вместо того чтобы отойти и дать мне избежать нового переломного момента, Десмонд сделал шаг вперед и сунул портрет (а это был именно он) мне под самый нос.

— Смотри, — не приказал, а мягко попросил он. — Ее звали Тиамея.

Это было похоже на удар током. Меня тряхнуло так, что мои зубы невольно клацнули. Зажмурившись, я открыла рот, пытаясь дышать глубже. В голове гудело так, будто в ней поселился рой пчел. Мне хотелось немедленно покинуть кабинет, замок, Изнанку. Уйти отсюда, чтобы больше никогда не видеть этих людей, не знать их, не слышать.

Вот только в тот момент, когда желание это стало столь сильным, что сопротивляться ему было почти невозможно, перед мысленным взором возникло лицо Рейна. Он смотрел внимательно, а потом едва уловимо улыбнулся. Его облик поплыл, сменившись другим лицом. Лицом юноши из сна.

— Она была простой деревенской девчонкой. Мой сын встретился с ней случайно, но после того перестал говорить о чем-либо, кроме нее. Ты не представляешь, как надоедает слушать мелкого мальчишку, который, не затыкаясь, рассказывает о своей маленькой подружке. А сколько радости было, когда он понял, что она ведьма. Как только это стало известно, будущее было предрешено, — последние слова Десмонда прозвучали тяжело.

Открыв глаза, я протянула руку. Он, не медля, вложил миниатюру в мою ладонь. Вздохнув так, словно собиралась прыгнуть в воду с высокой вышки, я опустила взгляд на рисунок.

Черные немного вьющиеся волосы, темные, большие и поразительно наивные глаза, загорелая кожа, тонкий нос, пухлые губы, вытянутый овал лица. Она смотрела смущенно и чуть испуганно, словно ее силой заставили позировать для портрета. А ведь все так и было.

 — Давай, это будет весело!

— Не хочу. Я слышала, что художники могут заточить в портрет чужую душу. А вдруг такое произойдет со мной?

— Не говори глупости. Ничего подобного быть не может. Я точно знаю.

— Откуда?

— Знаю, и все. Или ты мне не веришь?

— Верю. Но…

— Обещаю, с тобой ничего не случится.

— Ну хорошо. Я тебе верю.

Она не была похожа на меня, но при этом я точно знала, что это…

…я.