Глава 10

Утро ворвалось в мой сон досадным многоголосьем. Казалось, все обитатели особняка орали у меня под ухом, пытаясь перекричать друг друга. Ссорились лакеи, напевала камеристка, распекала кого-то экономка, кухарка ворчала на неуклюжую помощницу, повар кричал на зеленщика, даже горничные перекликались неприлично громко. Я накрыла голову подушкой — не помогло. Что за чертовщина?! Какое счастье, что в поместье Дилана не так много слуг…

Воспоминания заставили подскочить и закусить губу, чтобы не разреветься. Не будет Дилана, не будет собственного уютного дома, не будет детей. Всё это у меня отняли. Но слёз тоже не будет. Не дождётесь, господа! Хеллин Керон не заплачет — она отомстит.

Злость прибавила сил. Чему учил Кир? Приглушать звуки и сливать их в неразборчивый фон. Так поступают все маги, значит, и я научусь. Занятно, стало быть, я тоже отчасти маг? Тело-то моё создано магически. Вытянув руки, я попыталась найти хотя бы незначительные отличия. Нет, сделано на совесть, всё до последней чёрточки — родное, привычное. И в то же время я — это не я. Настоящая я лежу на столе в холодном белом подвале, процессы разложения остановлены неведомым стазисом. Ту меня похоронят с почестями, Дилан будет носить цветы на её могилу. А этой меня просто не станет.

Чтобы избавиться от мыслей, я поднялась и дошла до ванной комнаты. Чугунная ванна на львиных лапах сохранилась ещё с тех времён, когда служанки наполняли её вёдрами — адский труд. Барон, несмотря на свою неприязнь к магам, поставил сложную систему артефактов, избавив и себя, и прислугу от множества хлопот. При нажатии на рычаг из крана текла горячая вода — роскошь, редкая даже для столицы, и ещё одно обстоятельство, почему я не протестовала против изначально бессмысленного задания.

Принимая ванну, я совершенно забыла про колье и вспомнила о нём лишь тогда, когда губка за что-то зацепилась. Подумать только, на мне сто миллионов! Цена жизни двух детей, которым не повезло родиться близко к трону. Принцессе Иолане зимой исполнилось тринадцать лет, принцу Азиару двенадцать. В войне между Ширазом и Фархизом погибнут тысячи чьих-то детей, но Их Высочества станут первыми жертвами.

Вмешивать детей в политику — подлость.

Часы показывали четверть девятого, завтрак подавали в девять, причём за стол садились ближе к десяти, когда вставала баронесса. Есть хотелось так, словно меня не кормили неделю. При мысли о гренках с омлетом и ветчиной рот наполнился слюной. И где, спрашивается, способность обходиться без еды месяц? Если с двухэтажного дома я спрыгиваю так же, как не испытываю голода, то что-то боязно пробовать.

Из комнаты прислуги не раздавалось ни звука. Поколебавшись, я приоткрыла дверь и заглянула в щёлку. Кир прямо в одежде спал на неразобранной кровати среди вороха исписанных листов. Иллюзия рассеялась, и я опять видела симпатичного фархизца-полукровку. Тревожить его не стала, неизвестно, во сколько он заснул. Говоря о камеристках, я не покривила душой: они меня больше раздражали, чем оказывали помощь. Конечно, чтобы не вызывать подозрений, для Киары придётся выдумывать занятия. Слуги следят друг за другом почище иных министров: а почему это такой-сякой ничего не делает, а? Срочно доложить господину!

Среди щебета служанок я пыталась выделить Долли, горничную, которая видела, как уносили мой хладный труп. Но сегодня она, словно назло, молчала. В разговорах остальных ничего интересного не мелькнуло, а господа, по всей видимости, ещё сладко спали. Взгляд на бюро напомнил о том, что вчера я не отослала Грегори отчёт. И, хотя докладывать было не о чем, я привычно заполнила два листа всякой ерундой, достала артефакт, отправила донесение…

И поняла, что вчера показалось мне странным.

Магический Вестник — штука дорогая. Очень-очень дорогая. Грегори дрожал над каждым экземпляром, выдавал под роспись и с обязательным письменным предупреждением: в случае порчи или утраты стоимость артефакта вычиталась из жалования агента. В то же время агенты, которые забрали моё тело, оставили бесценный предмет в доме барона. Как будто заранее знали, что я сюда вернусь. Вариант «не заметили» отметается сразу: тот агент, что искал в ящике бюро документы, первым делом наткнулся бы на артефакт. Объяснение — мол, увидели мёртвую меня и растерялись — не годится. Тонкие впечатлительные натуры у Грегори не служат: труп, если он не твой собственный, не повод для расстройства. Потом, вне работы, можно и взгрустнуть, но расчувствоваться на задании? Нет, нет и ещё раз нет.

Когда требование шантажистов попало к Грегори? Он упомянул, что Ардан получил письмо «вечером». Конечно, понятие вечера растяжимое: это и шесть часов, и восемь, и десять. Но даже если взять самое раннее время — те же шесть часов вечера, — то всё равно странно. Ардан должен был прочесть письмо, справиться с гневом, перепроверить информацию и вызвать начальника Тайной службы. Пока Грегори доехал до дворца, пока получил взбучку от короля, пока отдал распоряжение агентам… В самом лучшем случае из столицы за мной выехали часов в восемь. И вот тут арифметика делает странный кульбит.

Кир сказал, моё тело привезли к нему в половине шестого. То есть агенты, что появились в моей спальне в одну минуту первого, проделали путь от дома барона до столичного пригорода за пять часов двадцать девять минут. Тогда как они могли, выехав из Хортеза в восемь вечера, оказаться в поместье через четыре с небольшим часа? Расстояние сокращается, а время увеличивается?

А это я не рассматриваю варианты, если Ардан получил письмо в восемь-девять вечера, или король колебался в принятии решения, или старые клячи Грегори трусили дольше положенного! Такое чувство, что агенты выехали за мной до того, как стало известно о шантаже и моей в нём роли, чего, конечно же, не может быть. Грегори никогда и никого из нас не посылает просто так, чтобы пожелать спокойной ночи.

К завтраку я вышла в задумчивости и была тут же атакована госпожой Шенизой:

— Дорогая Хеллин, представь себе, Сеймус затеял бал!

— Бал? — рассеянно повторила я.

— Бал! — с чувством подтвердила Шениза. — В вашу с Франсом честь. Уже и вестового отправил объезжать соседей.

— Когда же господин Тоден успел? — вырвалось у меня.

— Вчера, — Шениза заглядывала мне в лицо в напрасной надежде увидеть восторг. — Вы с Франсом отправились на романтическую прогулку, а мой племянничек и говорит: «Надо развлечь молодёжь, а то ж им скука смертная каждый вечер комаров кормить».

По поводу комаров я была совершенно согласна, а вот желание барона собрать в доме гостей насторожило. Бал — прекрасный способ, не вызывая подозрений, забрать у меня колье. Если заговорщик один из соседей, то барон действует с ним в сговоре. А ещё после передачи выкупа я выполню поставленную задачу и сделаюсь ненужной Грегори. Дадут ли мне дожить оставшееся время?

Мрачные мысли не помешали с аппетитом позавтракать. Напротив, впервые в жизни я ела без добровольных ограничений: больше не было смысла беречь фигуру. Каша с маслом, омлет с ветчиной, чай с сахаром и сливками… Шениза следила за мной с одобрением, прислуга — с оторопью. Всего два дня назад я ограничивалась половинкой гренки и чашечкой несладкого чая.

— И когда состоится бал? — уточнила я у Шенизы.

— Сегодня, — мило улыбнулась она. — Гости приглашены к восьми.

— Но разве прилично извещать о бале в тот же день? — растерялась я. — Как правило, приглашают за неделю или две.

— Сеймус считает, что в тесном соседском кругу можно обойтись и без церемоний, — судя по довольному виду, Шениза полностью разделяла взгляды племянника. — Это же не королевские балы, к которым вы привыкли. Из Фризена привезут музыкантов и мелфорских устриц, — она причмокнула.

Устриц я терпеть не могла, но старательно изобразила восторг. Всякая светская дама должна обожать морепродукты, перепёлок и игристое вино с клубникой. И неважно, что от последней я покрывалась противной мелкой сыпью, перепёлкам предпочитала цыплят, а пьянство и Тайная служба вообще исключали друг друга.

Удивительно, что отсутствовал Франс. Обычно он караулил меня у дверей с букетиком полевых цветов, которые он собственноручно собирал с утра, «мечтая о прекрасной Хеллин». Видимо, эти мечты не давали ему потом поставить цветы в воду, и я получала увядший веник, годный исключительно для подметания пола.

— Господин Франс отправился за музыкантами лично? — предположила я.

— Да, во Фризен, — Шениза углядела в дверях Лавера и ринулась навстречу: — Дорогой Вильям, доброе утро!

— Доброе, — он благодушно кивнул ей и поклонился мне: — У вас сегодня воистину цветущий вид, госпожа Керон. Деревенский воздух вам на пользу!

Я с трудом сохранила вежливую улыбку.

— Благодарю, господин Лавер. Позвольте пожелать вам приятного аппетита и откланяться. Перед балом столько хлопот!

— Балом? — Лавер удивлённо поднял брови. — Каким балом?

— Ах, Вильям, вы же тоже вчера ушли гулять сразу после ужина! — Шениза торжественно выпрямилась. — Сеймус решил нас побаловать балом. Побаловать балом — очень изящно, вы не находите? Франс должен привезти музыкантов. Если не будет дождя, столы накроют в саду, а на террасе устроят танцы. Правда, чудесно?

Лавер неопределённо пожал плечами.

— В моём возрасте, госпожа Шениза, не так-то просто найти партнёршу. Юные красавицы не жалуют стариков вроде нас с Сеймусом.

— О, господин Лавер, не прибедняйтесь! — заметила я. — Вы ещё мужчина хоть куда! Уверена, вечером у вас не будет отбоя от дам!

Лесть попала в цель.

— Тогда вы должны пообещать станцевать со мной, — он довольно огладил усы. — Обещаете, госпожа Керон?

— Первый танец ваш, — я протянула ему руку для поцелуя.

— Теперь я готов согласиться с госпожой Тоден, что бал — отличная идея, — Лавер ещё раз поклонился. — Надеюсь, Франс не вызовет меня на дуэль.

— Разумеется, нет, — заверила я и поспешила покинуть столовую.

В дверях я чуть не столкнулась с баронессой. Вот кому жизнь в деревне была на пользу! Идеально гладкой коже и нежному румянцу позавидовала бы любая девушка. Баронесса слегка наклонила голову в знак того, что она меня заметила, я пожелала ей доброго утра. И, уже поднимаясь по лестнице, услышала:

— Аглая, вы восхитительны!

И в ответ кокетливое:

— Вильям, вы несносны!

Баронесса заговорила?! Великое чудо! И голос у неё оказался самый обычный, не бас, как я предполагала, и не писклявый дискант. Тогда почему она молчит? Интересничает или считает меня недостойной беседы? Подобное поведение почти исключало баронессу из подозреваемых: будь Аглая Тоден агентом императора, она постаралась бы не выделяться. Хотя и это не точно, за годы службы я повидала всякое. Завербованные ширазцы — отнюдь не сплетни, а, увы, грустная реальность. Император щедро платил за информацию, а Ардан Второй словно задался целью восстановить против себя всех в королевстве. В чём-то я даже понимала Грегори, который из-за дурацкой кляузы отправил меня следить за бароном: слишком много аристократов втайне поддерживало Фархиз.

В спальню я вернулась с чётким планом, но забыла обо всём, увидев Кира, который в образе служанки увлечённо ползал по полу. При моём появлении он рассмеялся:

— У вас такое удивлённое лицо, Хеллин!

— Можно полюбопытствовать, чем вы занимаетесь?

— Кроме чётких свежих следов, обычно остаётся множество старых и полустёртых. Я решил проверить, не заходила ли наша убийца в комнату раньше, не наводила ли здесь порядок.

— И как результаты? — заинтересовалась я.

— Единственный заслуживающий внимания факт — что горничные регулярно роются в ваших вещах, — Кир встал и отряхнулся. — Но, скорее всего, это естественное женское любопытство. Так что вряд ли наша убийца из прислуги.

— Зачем гадать, когда можно проверить всех до единой женщин в доме? — ухмыльнулась я. — У меня есть план.