Глава 12

— Хел, пожалуйста, отойди в сторону.

Тон голоса мага балансировал на грани просьбы и приказа, но я прекрасно его понимала. Послушно вжалась в стену и смотрела, как Кир тщательно исследует мешок, шкаф, опускается на четвереньки и чуть ли не внюхивается в пол, затем обыскивает помещение и хмурится.

— Мне это всё не нравится, — наконец выдохнул он. — Очень не нравится, Хел.

— Что ты увидел? — нетерпеливо потребовала я.

Он открыл рот и осёкся. Робко поинтересовался:

— Мы с тобой перешли на ты?

— Кажется, да, — я с удивлением поняла, что ничего не имею против. — Кир, не томи! Рассказывай!

— Девушку убили рано утром, в восемь часов тридцать две минуты. Сюда она пришла своими ногами, вместе с убийцей, которая…

— Которая?! — перебила я. — Убийца — наша женщина?

— Дослушай. Девушка нагнулась, убийца воткнула ей стилет в шею, точно так же, как тебе. Затем взяла один из чистых мешков, убрала туда тело и спрятала в шкаф. После чего спокойно ушла.

— Ты опознал ауру?

— У этой женщины артефакт искажения ауры. Крайне узкоспециализированная штука, внешне ты его никогда не определишь. Им может быть и колечко, и серёжка, и булавка, и одна из бусин вышивки… Служит единственной цели — сбивать магов со следа. Понимаешь?

— Нет, — честно призналась я. — Это же логично, не так ли?

— Магов, Хел, — с нажимом повторил Кир. — Только магов. Ты знаешь много магов в поместье?

Я хлопнула себя по лбу и скривилась — не от боли, а от понимания ситуации:

— Где-то в секретной службе крыса, большая и жирная. Предатель или двойной агент.

— Именно, — Кир перевёл взгляд с меня на Долли. — Кто-то в особняке знает о твоей миссии, знает, что я — маг. Во всём остальном артефакты искажения фона бессмысленны: они не стирают отпечатки, не влияют на магические следы. Их цель — спрятать конкретного человека.

— И наш утренний обход пропал впустую, — вздохнула я.

— Зато теперь мы знаем, что тебя и Долли убила одна и та же женщина, — утешил меня Киар. — Стилет если и не тот же, то очень похожий, и способ одинаковый.

— И профессиональный, — я задумалась. — Но кто? Ты же видел всех женщин в доме! Баронесса? Шениза? Экономка, горничные, кухарка с помощницами?!

— Я бы поставил на Шенизу только затем, чтобы посмотреть, как ты ешь свою перчатку, — Кир наклонился над телом. — Что мы будем делать с девушкой? По закону нужно вызвать полицию, но полицейские помешают твоей миссии.

— Очень помешают, — подтвердила я. — В то же время нельзя оставить Долли так: у неё же наверняка есть семья, родители, друзья… Они захотят с ней попрощаться, похоронить по-человечески. Ты можешь применить то заклинание, которое сохраняет моё мёртвое тело?

— Стазис? Могу, конечно. Я ещё добавил бы невидимость — вдруг садовник-южанин примется наводить в кладовке порядок. Правда, магия не спасёт, если на скрытый предмет наткнутся руками.

— Будем надеяться, что никто не полезет в пустой шкаф.

Вдвоём мы уложили девушку обратно в мешок. Крови было мало — убийца знала, куда бить. Меня поразило, насколько уважительно и бережно Кир обращался с покойной. Тело уже начало коченеть, но от заклинания послушно гнулось. Мешок лёг на нижнюю полку и на моих глазах исчез. Сквозь него я видела доски с облупившейся краской, пыль в углах и даже крупного паука, недовольного вторжением на его территорию.

Едва дверь за нами закрылась, замок принял нормальный вид. Я не утерпела и потрогала его пальцем — обыкновенный, чуть тронутый ржавчиной.

— Твоё платье всё в пыли, — заметил Кир. — Стой смирно, я почищу.

Он не дотрагивался до шёлка, просто провёл рукой — и на розоватом песке дорожки остался серый круг. Невесть откуда взявшийся порыв ветра разметал его в стороны.

— Магия — необычайно полезная штука, — заметила я. — Здорово, наверное, обладать такой властью.

— Было бы здорово, если бы император не диктовал нам условия, — Кир невесело усмехнулся. — Хел, что теперь?

— Возвращаемся в особняк.

— Нет, — он покачал головой. — Что мы собираемся предпринимать вообще? Артефакт искажения делает дальнейшие поиски убийцы бессмысленными. Ей достаточно переменить серёжки или снять колечко, чтобы я не опознал её ауру.

— Не знаю, Кир, — мой вздох вырвался из той глубины души, куда я загнала все свои тревоги. — Можно последовать указаниям Грегори и смиренно ждать заговорщика, можно пойти поплакать, можно дальше выдумывать предлоги, чтобы разговаривать с присутствующими в поместье — вдруг мы что-нибудь нащупаем…

Мою ладонь сжали сильные пальцы:

— Для начала ты должна пообедать, уже почти два часа. Не сдавайся, Хел. Я тоже поговорю с прислугой — вдруг Долли с кем-нибудь разоткровенничалась. Не просто так же её убили. Рисковать в такое неподходящее время появлением в доме полиции — нужна очень серьёзная причина.

Дорожка петляла среди зарослей рябинника, белые пушистые грозди для моего улучшившегося обоняния пахли резко и неприятно. Невыносимо громко жужжали шмели и пчёлы, вьющиеся над цветами, солнце падало почти отвесно, тени от кустов ложились на песок мешаниной тёмных пятен.

— Госпоже прилично гулять в парке со служанкой? — спросил Кир, когда мы вышли на главную аллею.

— Все знают, какое участие я принимаю в судьбе Киары, к тому же эта бедная девочка скоро унаследует приличную сумму денег и сама станет госпожой. За тобой ещё не начала ухаживать вся мужская половина прислуги? Надеюсь, за исключением дворецкого. У него роман со старшей горничной, а она патологически ревнива.

— Она красивая женщина.

— Что значит красота по сравнению с независимостью? А триста тысяч приданного Киары легко позволят начать собственное дело — открыть магазин или мастерскую.

— Бедные лакеи! — Кир заливисто расхохотался. — Их ждёт жестокое разочарование!

— Жизнь вообще полна разочарований, — хмуро откликнулась я.

— Я так не думаю. Следует просто ставить реальные цели и стремиться к их выполнению.

— М-да? — хмыкнула я. — В детстве у меня была цель не повторить судьбу всех приютских девочек, которые потом надрываются на ткацкой или швейной фабрике с раннего утра до позднего вечера. После я стремилась стать лучшей из агентов Грегори. Затем мне хотелось выйти замуж за Дилана, иметь дом и детей. И что в итоге?

— Ты достигала всего, к чему стремилась, Хел, — голос Кира прозвучал очень мягко. — В последнем случае тебе помешала смерть, за которую, я уверен, ты отомстишь. Мне кажется, ты из тех людей, что добиваются даже невозможного.

— Что, проживу целых четыре недели вместо трёх?

Мой сарказм он оставил без внимания.

— Всю ночь я разбирал механизм создания копий. Такое чувство, что на этот раз туда закралась ошибка. Пришлось работать второпях, Фолер стоял над душой, постоянно сверял тела и отвлекал вопросами. Ещё неизвестно зачем примчался господин Велор, сначала чуть не упал в обморок, затем устроил скандал.

— Подожди, — я остановилась. — А откуда Дилан узнал, что меня убили?

— Фолер отправил ему Вестника. Наверное, счёл своим долгом лично рассказать жениху о смерти невесты.

— Грегори? Брось! Грегори чужда сентиментальность. Ты его не знаешь, Кир. Однажды на задании погиб агент, и, чтобы не рисковать всей операцией, Грегори собственноручно уничтожил труп. Не спрашивай как, а то меня стошнит. Этот агент до сих пор числится пропавшим без вести, семья его разыскивает. Мы все для господина Фолера — расходный материал. Тем удивительнее, что он известил Дилана.

— Может, к тебе у Фолера особое отношение?

— Вряд ли. Тринадцать лет назад — возможно, но не сейчас.

Впереди показался особняк, вкусно запахло жареным мясом, и я почувствовала, что опять хочу есть. Интересно, за три недели можно располнеть так, чтобы не влезать в платья? Кир сделал почтительный книксен и направился к служебному входу. Я следила за иллюзией очаровательной фархизки в скромном сером платье. Кир изобразил даже вьющуюся прядку, выбившуюся из аккуратного пучка волос, и слегка помятый подол, и травинку, прилипшую к краю юбки. Следовало признать: с напарником мне повезло.

Обедала я с бароном и Шенизой. Франс ещё не вернулся из Фризена, у баронессы болела голова, а у Лавера нашлись какие-то неотложные дела. Однако посидеть в тишине не получилось: Шениза болтала за пятерых. Её мысли, словно белки, перескакивали с модной полифонической музыки на полезные для здоровья свежие овощи. Барон тоже был непривычно оживлён. Я отделывалась односложными ответами, пока одна выхваченная из потока пустословия фраза не заставила меня вздрогнуть и поднять изумлённый взгляд на хозяина дома.

— Так что вы думаете о войне с Фархизом? — довольный произведённым эффектом, повторил барон.

— Любая война ужасна, даже оборонительная. Подумайте, сколько молодых людей погибнет ради амбиций короля и императора!

— Это солдаты, прекрасная госпожа Керон, — барон развёл руками. — Они добровольно выбрали службу за государя и отечество.

— У вас сын, господин Тоден. В любой момент он может решить пойти повоевать за государя и отечество — вы смиритесь с его выбором?

— Франс не такой дурак, вам не стоит волноваться, — «утешил» меня барон.

— Принц Морен публично объявил, что в случае войны собирается присутствовать на поле боя, — вкрадчиво произнесла я. — По-вашему, он дурак?

— Полноте, госпожа Керон, — барон отпил глоток вина и откинулся на спинку высокого стула. — Что значит присутствие наследного принца на войне? Отдельную палатку подальше от сражающихся, небольшую армию адъютантов и охраны, свой обоз, повара и десяток слуг. Не думаете же вы, право, что Морен засунет за пояс пару пистолетов, вскочит на коня и понесётся впереди войск с саблей наголо, как его доблестный предок Рейстав Третий, земля ему пухом?

— Шальные пули порой залетают и в отдельную палатку. Но я согласна с вами, господин Тоден: принцы не рискуют так, как рядовые солдаты, которые за них умирают.

— Умереть за своё отечество — великая честь!

Неуместный пафос царапнул.

— Разве нашему отечеству что-либо грозит? Шираз и Фархиз поделили мир пополам, независимыми остались лишь Грион на севере и Сувéнское ханство на юге. Льды и пески никого не интересуют. Зачем нам воевать? Чего нам не хватает? Кадис король захватил ради золота и пастбищ, Нофирское княжество принесло серебряные рудники, драгоценные камни и горные хребты как естественную защиту. Если уж начистоту, мы гораздо богаче империи.

— На стороне императора тысячи магов, — барон поднял вверх мясистый палец. — Представьте, что они могут сделать с нами! В любой момент, госпожа Керон, они нашлют на нас ураган, засуху, чуму!

— Зачем? — искренне удивилась я. — Господин Тоден, маги отнюдь не исчадия ада, что творят зло ради самого зла. Они такие же люди, как и мы с вами.

«Порой очень даже симпатичные», — чуть не вырвалось у меня.

— Вы сами сказали: потому что мы богаче, — барон опять пригубил вино. — Император мечтает завоевать весь мир и с помощью магов править вечно. И самый правильный способ спастись — напасть первыми.

— И убить всех фархизских магов?

— Господь с вами, госпожа Керон! — запротестовал он. — Их следует поставить на службу Его Величеству. Тогда, лишившись внешних врагов, Шираз превратится в благословенное государство!

— И настанет Золотой век, — беззвучно пробормотала я и громко добавила: — Господин Тоден, с вашего позволения, я вас покину. Хочу отдохнуть перед балом.

— Бал! — словно проснулась Шениза. — Сеймус, нам срочно надо поговорить.

Я мило улыбнулась, убрала с коленей салфетку и вышла из столовой. В холле слуга натирал пол, пришлось сделать вид, что перевязываю бант на туфле.

— Что-то ты больно распетушился перед молоденькой девушкой, — голос Шенизы я слышала так, будто нас не разделяла стена.

— Эта молоденькая девушка — наш единственный шанс, тётя, — ворчливо ответил барон. — Нельзя его упустить.