Глава 14

Первым моим чувством стал, как ни странно, страх. Я помнила отвращение на лице Дилана и приготовилась к худшему. Второй появилась робкая надежда. Неужели Дилан преодолел своё предубеждение?.. А больше я ничего не успела подумать и почувствовать, потому что барон Тоден поднялся и громогласно приветствовал нового гостя:

— Дорогой господин Велор, как вы вовремя! Какими судьбами?

— У меня недельный отпуск, — Дилан пожал протянутую руку. — Дома сидеть надоело, объезжаю соседей.

— А злые языки утверждали, что вы собираетесь жениться и оставить службу, — заметил Лавер. — Недавно привели в порядок имение вашего уважаемого отца и отремонтировали родовой особняк.

— Добрый вечер, Вильям. Неужели вы верите слухам? — рассмеялся Дилан. — Простой ремонт нельзя затеять без того, чтобы тебя женили!

Его смех отозвался во мне болью. Такой непринуждённый, светский, словно моя смерть была ничего не значащим пустяком.

— Во Фризене вовсю обсуждали вашу таинственную невесту, — подхватил барон. — Мы с Вильямом даже поспорили. Он утверждал, что вы женитесь на принцессе Иолане, а я склонялся к графине Малéн.

— Вынужден вас разочаровать, — Дилан по очереди поцеловал руки баронессе и Шенизе. — Госпожи Велор в ближайшем будущем не предвидится, графиням и принцессам придётся это пережить. Добрый вечер, госпожа Килур, вы прекрасно выглядите. Рад встрече, господин Бенер, как ваша спина? Здравствуйте, Франс…

Очередь дошла и до меня.

— Вы не знакомы с госпожой Керон? — победно провозгласил барон.

— Не имел такой чести, — голос Дилана всё же дрогнул.

— Позвольте вас представить. Госпожа Хеллин Керон — господин Дилан Велор.

Наши взгляды встретились. Синие глаза Дилана потемнели.

— Очень рад, госпожа Керон. Я о вас много слышал.

Не в силах ответить, я лишь поклонилась. Дышать было трудно: в горле застрял смех человека, который должен был меня оплакивать. Мелькнула тоскливая мысль, что однажды Дилан обязательно женится на какой-нибудь милой девочке вроде дочери господина Бенера, которая сейчас не сводила с него восхищённых глаз. Пусть спустя год, два или три… Обязанность любого аристократа — продолжить свой род, но и без этого Дилан всегда хотел детей, мечтал о сыне. Теперь у его детей будет другая мать, только и всего.

Музыканты заиграли вальс.

— Позволите вас пригласить? — вежливо осведомился Дилан.

Я подала ему руку. В ушах шумела кровь, ноги отказывались слушаться. До этой минуты боль потери не ощущалась так остро. Наверное, я танцевала отвратительно, не могу судить. Дилан молчал, на его щеках горел лихорадочный румянец. Казалось, он собирается с духом. И, когда танец уже почти закончился, решился и шепнул:

— Через полчаса в беседке.

Сердце обрадованно встрепенулось. Конечно же, Дилан не собирался разговаривать при посторонних, поэтому и сделал вид, что мы незнакомы. Он понимает важность моей миссии и скрывает своё горе, чтобы мне не навредить. Взглядом я поискала часы: без двадцати девять. Теперь нужно было придумать, как усыпить бдительность Франса и уйти незамеченной.

Ногами пришлось пожертвовать. Если бы проводили конкурс на звание самого неуклюжего партнёра, то Франс занял бы все призовые места с огромным отрывом. Как бы я ни пыталась предугадать его следующий шаг, лаковый ботинок Франса неизменно наступал на мою туфельку. Спасала лишь мысль о том, что ещё немного — и я увижусь с Диланом.

Стрелки часов ползли издевательски медленно. Без четверти девять, без десяти, без семи, без пяти… В девять я извинилась перед Франсом и отправилась якобы в уборную, а на самом деле прошла через холл в крыло слуг и выскользнула наружу через заднюю дверь. У каретного сарая лакей самозабвенно целовался с помощницей кухарки, мысленно я пожелала им счастья и побежала кружным путём к озеру.

Темнота для меня перестала существовать, словно в парке установили фонари в тысячу свечей. Застывшая гладь воды отражала бесчисленное количество сияющих звёзд. Дилана в беседке я заметила издали: он беспокойно расхаживал из угла в угол. Замерев, я смотрела на него, прощаясь. Сердце ещё рвалось, но разум напоминал, что мы больше не жених и невеста. Мой долг — его отпустить. Пусть он будет счастлив, пусть проживёт долгую жизнь с любимой женой и детьми.

— Дилан!

На мой голос он оглянулся и прищурился, тщетно вглядываясь в ночь. Я медленно подошла и встала рядом.

— Дилан…

Он до хруста стиснул пальцы, не делая ни малейших попыток обнять.

— Скажи ещё что-нибудь, — приказал без привычной теплоты в голосе.

— Что сказать? — растерялась я.

— Не важно. Скажи, что любишь меня.

Я отступила на шаг.

— Ты и так это знаешь, зачем повторять?

Дилан глубоко вздохнул.

— Дьявольская магия. Будто передо мной она.

— Но я и есть она! — отчаянно запротестовала я. — Дилан, за что ты злишься на меня? Грегори вживил артефакт без моего ведома и воскресил, не спрашивая согласия! Мне тоже нелегко смириться с тем, что скоро я опять умру…

Пощёчина свалила с ног и оглушила. Плечом я ударилась о край деревянной скамейки.

— Не смей говорить о себе, как о Хеллин! — с ненавистью выплюнул Дилан. — Она была моим счастьем, её душа сейчас на Небесах, а ты — бездушная копия, безмозглая кукла! Тебя создали ради миссии, которую моя Хеллин не закончила…

Ему не хватило дыхания продолжить, вместо слов он с силой пнул меня ногой. На шёлке остался некрасивый грязный след.

— Дилан…

Он грубо схватил меня за волосы — от жгучей боли из глаз хлынули слёзы — поднял и встряхнул, затем бросил наземь и принялся задирать юбку.

— Дилан, что ты делаешь, опомнись! — я отчаянно рванулась, ткань затрещала. — Ты не в себе!

— Какая тебе разница, кукла! — он навалился на меня и намотал волосы на руку. — Ты даже близко не представляешь, что я чувствую! Ради Хеллин я был готов на мезальянс, я простил ей всех прошлых любовников, я терпеливо ждал свадьбы… Хотя бы тебя я поимею, чтобы заглушить свою боль!

Внутри меня словно лопнул узел, который не давал нормально дышать с той самой минуты, как Дилан засмеялся. Ко мне вернулась способность сопротивляться, и первое, что я сделала, — ударила наугад локтем. Злобный рык дал понять, что я попала, только силы всё равно были неравны. Разорванный подъюбник слетел, ноги обдало холодом. К совести бывшего жениха я больше не взывала — впилась зубами в руку, которой он стиснул мою шею. Дилан взвыл — и вдруг застыл. Не расслабился, а именно окаменел, даже рваное дыхание стихло.

— Хел, потерпи немного, — Кир очень осторожно начал выпутывать мои волосы. — Подожди минутку, не дёргайся, а то я не мастер по ускорению роста волос… Так, вроде всё. Обопрись на меня и помаленьку поднимайся.

Вставала я медленно. Бок и щека ныли, глаз начал оплывать.

— Ничего, ничего, умница, — Кир бережно обнял меня и усадил на скамейку. — Всё позади. Сейчас я тебя подлечу.

Ласковый голос действовал не хуже обезболивающего.

— Ты прости, что я не сразу сообразил. Когда ты побежала на встречу, я подумал… Ничего плохого не подумал, дурень. И только после того, как он тебя ударил, помчался выручать. Хел, подними голову, посмотри на меня. Вот молодец, и синяк уберём, и отёк уберём…

Тёплые пальцы нежно гладили моё лицо и прогоняли боль. Я покосилась на Дилана, который с невидящим взглядом замер в неестественной позе.

— Он живой?..

— Что ему сделается! — сердито фыркнул Кир. — Постоит минут десять, очнётся и вернётся к гостям. Это заклинание начисто отшибает память. У меня аж руки чешутся врезать ему хорошенько, всё равно ничего не вспомнит. Но не опускаться же до того, чтобы бить беззащитного.

Дальше я не выдержала — уткнулась Киру в грудь и разрыдалась. Он не мешал и не успокаивал, словно понимал, что мне необходимо выплакаться. Наверное, поэтому моя истерика быстро прошла. Я виновато всхлипнула:

— Прости.

— Пойдём в дом, — предложил Кир. — Тебе стоит умыться, и потом тут комары — звери! Прямо жаль Велора, искусают всего.

— Так ему и надо, — буркнула я. — Кир, платье рваное…

— Поставлю отвод глаз, на повторную трансформацию меня сейчас не хватит. Даже на иллюзию облика сил не осталось.

— Тогда нужно идти через чёрный ход, — я шмыгнула носом.

У задней двери Кир зацепился взглядом за замок и нахмурился:

— Хел, а как агенты господина Фолера проникли в дом? Тут такой засов, что, если он задвинут, проще вынести косяк, чем взломать. На парадных дверях то же самое, я ещё утром обратил внимание. И никаких следов взлома.

Вопрос отвлёк меня от беспросветного уныния. Конечно, в Тайной службе работают профессионалы, но даже маги не умеют проходить сквозь стены. Окна первого этажа на ночь закрывают ставнями, за этим строго следит дворецкий. Залезть по лестнице через второй этаж — так сначала нужно эту лестницу где-то раздобыть, а потом постараться не перебудить весь дом, попав в чью-то спальню. Правдоподобнее представить, что кто-то впустил ночных гостей внутрь, но кто? Ещё один агент? На особо важных операциях Грегори подстраховывался, отправлял двух агентов, не подозревающих друг о друге. Но то были серьёзные дела, а не проверка пустой кляузы!

За размышлениями я и не заметила, что мы пришли. Кир, словно заправская горничная отправился наполнять ванну, запахло лавандой. Я в ужасе разглядывала разодранное платье. Страх опять пополз холодком по шее. Дилан — Дилан! — собирался меня изнасиловать.

— Не думай об этом, — произнёс бесшумно вернувшийся Кир. — О чём угодно: о задании, об агентах императора, только не о том, что произошло.

— Нет, — я вскинула голову. — Это трусость, Кир, а я никогда не была трусихой. Нужно принять тот факт, что для Дилана я уже умерла. И, знаешь, так даже лучше. Я думала о том, что должна его отпустить: он мне помог.

Кир не отводил взгляда. Затем молча сходил в спальню и принёс мне мой халат:

— Ванна готова.

Тёплая вода прогнала озноб, и слёз больше не было. Плакала я редко, последний раз — семь лет назад, когда хоронила лучшего друга. Дилана мне тоже предстояло похоронить. Мысленно я перебрала все наши встречи, начиная с самой первой, случайной. Наш первый поцелуй, объяснение в любви, совместный выбор обручальных колец, планы на будущее. Дилан казался мне идеальным вариантом этого будущего, он давал мне то, чего я хотела: нормальную жизнь, дом, семью и детей. Что ж, целых шесть месяцев я была счастлива — совсем неплохо.

Лезли и другие мысли. Например, что сделала бы я, поменяйся мы с Диланом местами? Ответ был очевиден: я никогда бы его не оттолкнула, не обозвала «безмозглой куклой». Значит, его чувства были не такими же сильными? Царапнула и фраза про мезальянс и любовников. Дилан никогда не расспрашивал о моём прошлом, повторял, что это не имеет значения. Главное, после свадьбы я буду всецело принадлежать ему. Получается, он верил слухам? Вместо того, чтобы откровенно спросить меня?

Наивная Хеллин в шестнадцать лет не представляла, что такое секретная служба для женщины. Глупышка, она схватилась за шанс вырваться из той среды, в которой росла. Кем бы я была после приюта? Работницей на фабрике, швеёй, ткачихой, прачкой, почтенной матерью семейства… Но если бы мне пришлось выбирать сейчас, я никогда не повелась бы на сладкие речи Грегори. Слишком непомерной оказалась цена за внешний лоск.

Жаль только, что жизнь никому не даёт второго шанса.