Глава 19

Рубин в косых солнечных лучах смотрелся гораздо привлекательнее, яркая звезда словно светилась изнутри. От мерной тряски наёмного экипажа её лучи дрожали, как живые.

— Ты должен был послушаться меня и подменить все камни, — недовольно заметила я.

— И чем бы тогда я отличался от господина Фолера? — Кир убрал рубин обратно. — Нет, Хел. Пусть Его Величество неблагодарная свинья, не будем ему уподобляться. Цена этого камушка — миллиона три, знакомый скупщик в Кадисе заплатит два, мои родители станут свободными людьми.

— А затем? — я уставилась в окно, за которым садилось солнце. — Ты отправишься к ним в Фархиз?

— Затем моё бездыханное тело найдут неподалёку от нашего посольства в Кадисе… Хел, не бледней так! Я создам неодушевлённую копию себя — мне это легче лёгкого. Киар Эрен будет числиться покойником, а мы с тобой, не задерживаясь, рванём в Грион. Тебе нравится северное сияние?

— Ты… — от изумления я не сразу подобрала слова. — Ты возьмёшь меня с собой?!

— Я сильный маг, — твёрдо произнёс Кир. — Найду способ продлить твою жизнь. Не знаю, что сделаю, переверну всю магическую науку с ног на голову, но найду.

— Хочешь понять, где допустил ошибку? — теперь я смотрела на него в упор.

— Ошибку? — он невесело усмехнулся. — Хел, это зовётся несколько иначе. Но мы поговорим об этом потом. Сейчас это было бы бесчестно с моей стороны.

— Главное, не затягивай, — грустно улыбнулась я. — Моё «потом» — восемнадцать оставшихся дней.

— Это мы ещё посмотрим, — Кир упрямо сдвинул брови.

Карета свернула с мощёной дороги на аллею поместья, и я обрадовалась поводу сменить тему:

— Что ты будешь делать с домом? За три дня его не продашь.

— Особняк я снимал, так что просто извещу владельца. Вряд ли он вернёт мне остаток арендной платы, да и чёрт с ним. Чего мне жаль — так это книг. С собой их не увезёшь, бросать опасно. Часть из них — довольно редкие и ценные издания: теория магии, пособия, справочники, описания опытов.

— Ты собираешься отпустить экипаж: попроси извозчика передать письмо в службу Магического Контроля. Они примчатся, не успеешь уложить вещи. Конечно, если тебе не претит делиться секретами фархизских магов с Ширазом.

— Магия не знает границ, — Кир просветлел. — Отличная мысль, Хел! Сейчас и напишу, чтобы не задерживать извозчика.

Он извлёк из саквояжа лист бумаги и принялся энергично писать. К тому моменту, когда карета подкатила к парадному входу, письмо было запечатано. Извозчик невозмутимо выслушал просьбу, стребовал лишнюю монету за услуги и укатил довольный. Я не спешила в дом, прошлась по гравийной дорожке вдоль фасада.

Особняк был окружён изрядно запущенным парком. Раскинулись деревья, разрослись кусты, которые давно не обрезали, вовсю колосилась высокая нескошенная трава. Вечернее темнеющее небо закрывали старые-старые липы с морщинистой от времени корой, аллеи выглядели тенистыми зелёными галереями. Наверное, неплохо было бы провести свои последние дни, бродя по этому парку. Ардан не дал мне такой возможности.

Что ж, я никогда не отличалась сентиментальностью, и липы в Кадисе ничем не хуже, чем в Хортезе. А уж где меня развеют в пыль, и подавно неважно. Дорога — это прекрасно, в дороге не скучно. Каждый день на новом месте, с новыми впечатлениями. В конце концов, во всём есть свои положительные стороны. Я не превращусь в седую дряхлую развалину, не начну ковылять еле-еле и кряхтеть от боли в спине. Красота, да и только!

Кир отнёс вещи в дом и присоединился ко мне. Деревья скрывали закат, лишь розовый отсвет догорал вверху крыши.

— Сегодня переночуем здесь. Утром из деревни придёт кухарка, я отправлю ей Вестника. Надо рассчитаться с доброй женщиной, — в голосе Кира мелькнула грусть. — На обратном пути она зайдёт на почтовую станцию и попросит прислать сюда экипаж. Надеюсь, служащие Магического Контроля прибудут до полудня, иначе книги придётся развеять.

— Они настолько опасны?

— Попадут необученному магу — и беды не оберёшься. Создавать трудно, разрушать легко. Разозлился, вспыхнул, пустил поток сырой энергии — получил землетрясение или пожар. А в Ширазе полно потенциальных магов. Школы-то у вас до сих пор нет.

— Ко мне это «у нас» больше не относится, — фыркнула я. — Меня вышвыривают из страны, на которую я честно работала тринадцать лет. В чём-то Грегори прав: подобным отношением Ардан сам подталкивает людей к государственной измене.

— Разве ты жалеешь, что остановила войну? — спросил Кир.

— Надолго ли? Ардан вцепится в любой повод. Пока его сдерживает Иолана, семья для Его Величества важнее королевства… — я оборвала себя.

Странно, что меня ещё интересует судьба Шираза, политика и многое другое. Пора привыкать к мысли, что я живу сама для себя, причём очень недолго. Что я собиралась сделать «когда-нибудь потом, когда будет время» ещё до знакомства с Диланом? Отдохнуть на море? Оно в другой стороне от Кадиса. Завести кота? И оставить его Киру на память обо мне… Кстати, а почему я не думаю о себе отдельно от Кира? Точно не оттого, что Ардан велел ему «забрать с собой копию Керон»!

Я сбилась с шага. Господи, как так получилось, что такой простой вопрос у меня даже не возник? Кто мне Кир? Почему я послушно иду за ним, рядом с ним, вообще веду себя так, словно мы знакомы не три дня, а всю жизнь? Потому что он хороший человек, надёжный партнёр и видит во мне личность? Или потому, что он доказал, что я ему небезразлична?

— Хел, пойдём домой. Становится прохладно.

«Кир, кто я тебе?» — хотела спросить я и не решилась. Есть вопросы, которые не стоит задавать вслух, потому что ты не готова услышать ответ. Особенно когда не знаешь, как потом жить с этим ответом. Даже если это «жить» — семнадцать оставшихся у тебя дней.

Чай мы пили на кухне. Кир заваривал его сам, старательно отмерял ложкой заварку и сетовал, что в Ширазе днём с огнём не найдёшь нормального чая.

— Одна сухая трава, Хел! И зачем вы присоединяли Кадис?

— Думаю, чайные плантации волновали Его Величество в последнюю очередь. У тебя в буфете не завалялось печенья?

— Мы же впрок наелись в ресторане!

— Ты создал чересчур прожорливую копию. В следующий раз внеси поправки.

— Следующего раза не будет, — Кир перевёл тоскливый взгляд с чайника на меня. — Я постоянно думаю, Хел, что маги не должны играть в богов. Одно дело — продлить жизнь, избавить человека от болезней, и совершенно иное — пытаться воскрешать мёртвых или стремиться к бессмертию.

— Император с тобой не согласится.

— Для того чтобы согласиться со мной, надо оказаться на моём месте. Жить, отмеряя секунды жизни близкого человека.

Кир поднялся и продолжил, не глядя на меня:

— Хел, я обязан отдать твоё тело Велору. У тебя не найдётся платья, с которым не жаль расстаться?

— Я принесу. В подвал?

Он кивнул. Я прошла в выделенную мне спальню и принялась пересматривать вещи. Слишком много вещей для отпущенных дней. Можно будет в каждой гостинице дарить горничной по платью, как раз хватит до Гриона. Последнее оставлю цвета маренго, которое Кир починил. Виновато погладила изящные золотые вставки — и вдруг разрыдалась, уткнувшись в ткань.

Не хочу умирать! Не хочу! Не хочу…

Господи, если ты есть, если ты не выдумка церковников, как сейчас модно утверждать! Дай мне второй шанс! Не нужно ни положения, ни богатства. Позволь мне просто жить! Уехать с Киром в Грион, начать всё заново. Ничего не умею — научусь. Обойдусь без тонкого белья и прозрачного фарфора, привыкну к снегу, холоду и долгой полярной ночи. Только бы жить!

Слёзы я вытерла рукавом. Кир не должен знать об этой минутной слабости. Платье я выбрала белое с кружевами — на покойнице будет смотреться неплохо. Путь до подвала показался очень коротким. Дверь была распахнута, горели все лампы. Тело на столе по-прежнему обиженно смотрело в потолок.

А Кир застыл рядом. Такого выражения я у него ещё не видела. На смуглом лице одновременно отражались и изумление, и растерянность, и совершенно запредельная радость, почти восторг.

— Хел, — хрипло выдохнул он, откашлялся и протянул мне маленький бумажный прямоугольник. — Хел… Не знаю, как это произошло. Два тела рядом… Это немыслимо! Невероятно, запредельно!

На листочке бумаги слегка подрагивала крошечная блестящая крупинка размером с маковое зёрнышко.

— Что это?

— Кусочек вживлённого артефакта. Очевидно, когда я его извлекал, то в спешке повредил пинцетом. Сейчас, снимая стазис, я заметил в ране слабые следы магии, решил проверить — и вот…

В его глазах отражались лампы: казалось, они горели собственным огнём.

— Ты понимаешь, что это значит, Хел?!

— Ни в малейшей степени, но, надеюсь, ты мне объяснишь.

— Артефакт слепка личности — исключительно сложное устройство, — Кир посмотрел на крупинку с нежностью. — Любое повреждение приводит его в негодность. Я вложил в созданную копию бесполезный кусочек металла. Но ты ожила, Хел! Не представляю, каким образом, единственное объяснение — в новое тело перешла твоя настоящая душа. Поэтому естественно, что ты хочешь есть и спать! Ты живая, Хел! Ты живёшь и будешь жить лет двести-двести пятьдесят, как и я!

Мне пришлось ухватиться за стол, на котором лежала мёртвая Хеллин… Нет, моё бывшее тело. Я не копия. Не эмкаэлка, не номер триста сорок семь в реестре. Я не умру через три недели, я буду жить долго-долго…

— Кир! — я потянулась к нему. — Кир… Ты же меня всё равно не бросишь?

Листок с крупинкой полетел прочь, меня крепко обняли сильные руки.

— Никогда.

«Он — не Дилан. Он закрыл тебя собой даже тогда, когда думал, что ты копия. Он не предаст».

— Кир, но кто я тебе? — спросила я взволнованно.

— В идеале бабушка наших внуков, — робко улыбнулся Кир. — Только я готов ждать бесконечно долго, чтобы стать хоть кем-то для тебя. Ты ведь дашь мне шанс, Хел?

«Иногда шанс — всё, что нам требуется для счастья. Я смогу, Кир, потому что ты будешь рядом. Забыть прошлое и попытаться вновь. Не сегодня, не завтра, не через неделю — но когда-нибудь точно. То, что произошло со мной, — чудо. Мой второй шанс. И если его дали мне — я должна ответить тем же».

Вслух я ничего этого не сказала. Слишком громко, слишком возвышенно, а красивые слова я не любила. Уткнулась Киру в грудь и просто ответила:

— Да.