ГЛАВА 16

Мия

Следующие три дня проходят на удивление спокойно. Настолько спокойно, что это пугает больше, чем любой скандал, любая ссора, потому что тишина обманчива. Она ощущается как пауза перед огромной бурей, и я знаю это, чувствую каждой клеткой, но всё равно пытаюсь притвориться, что всё нормально. Что мы просто обычная пара, которая живёт обычной жизнью, и даже почти верю в это иногда, когда сижу в домашней студии, которую Дэймос оборудовал для меня. Я балуюсь с каверами на популярные песни для своего блога и выкладываю видео, получая обратную связь от зрителей: "Мы скучали", "Продолжай", "Ты сильная", и это помогает, даёт ощущение, что я не просто жена миллиардера, не просто женщина, застрявшая в чужой войне, а кто-то ещё, кто-то, кто существует отдельно от всего этого хаоса.

Дэймос много работает – я вижу его по утрам за завтраком, когда он уже в костюме и с телефоном в руке, с серьезным лицом отвечает на письма, разговаривает с кем-то по видеосвязи. По вечерам, когда он возвращается очень поздно и ужасно уставший, он снимает пиджак и ложится рядом со мной на кровать. Мы лежим в тишине, и он иногда берёт мою руку, переплетает пальцы, и не говорит ничего. Мне не нужны слова, потому что я чувствую, как он держится, как пытается контролировать ситуацию, которая кажется, выходит из-под контроля. Я хочу помочь, хочу облегчить это, но не знаю как, потому что сама тону в собственных секретах.

Несмотря на то, что в наших отношениях сейчас идиллия, ощущение тревоги не покидает меня ни на секунду, оно сидит где-то под рёбрами – холодное и тяжёлое, как камень, который давит на грудную клетку и не даёт дышать полной грудью. Я просыпаюсь по ночам в холодном поту, смотрю на Дэймоса, который спит рядом, и думаю: сколько ещё, сколько ещё дней у нас есть? Прежде чем всё взорвётся, прежде чем Кайс сделает очередной ход?

Дэймос встает в шесть утра и я слышу, как он ходит по спальне, собирает вещи и застёгивает сумку.

– Мия, – шепчет он тихо. – Я знаю, что ты не спишь.

– Ты куда собираешь вещи? Куда-то летишь? – спрашиваю я.

– Мне снова нужно на Кипр, – подтверждает он. – Снова попытка взлома серверов компании. Мне нужно быть там, контролировать ситуацию лично. Каждый раз мы усиливаем и без того мощное шифрование, но атаки не прекращаются и от этого не спокойно.

– Надолго? – спрашиваю я, и голос звучит чужим, как будто я слышу себя со стороны.

– Два дня. Может, три, – говорит он, и наклоняется, целует меня в лоб. – Николь будет рядом и дополнительная охрана. Если что-то нужно, звони мне в любое время, малышка.

– Хорошо, – отзываюсь я, ощущая, что без него мне будет еще тревожнее.

Он смотрит на меня ещё секунду, как будто хочет сказать что-то ещё, а потом просто встаёт и уходит.

Встаю и иду в ванную, разглядываю себя в зеркале: женщина, которая смотрит на меня в ответ, выглядит так, как будто не спала неделю – тёмные круги под глазами, бледная кожа, губы сжаты в тонкую линию. А потом принимаю душ и пью кофе, пытаясь привести мысли в порядок: я сижу на кухне с чашкой в руках и смотрю в окно на Женеву, которая просыпается под дождём. Он стучит по стеклу монотонно и успокаивающе, как белый шум, который заглушает всё остальное, и я почти успокаиваюсь.

Но потом направляюсь в спальню и вижу это.

На кровати, ровно по центру, там, где спал Дэймос несколько часов назад, лежит телефон: старый, дешёвый, не мой, не Дэймоса, просто чёрный смартфон древней модели. Сердце останавливается, холод разливается по животу, потому что я знаю, что это значит и кто его положил сюда. Черт возьми, я больше чем уверена, что это от Кайса. Когда я пила кофе, в нашей комнате прибиралась делегация из пяти домработниц, а это значит, что эту вещь мог подкинуть кто-то из них. Но сейчас, у меня нет времени выяснять кто именно, и дуре понятно, что Кайс нашел способ подкупить одну из девушек, чтобы оставить свое послание. Думаю, он не позвонил на мой телефон, так как постоянно меняет каналы связи, на случай, если Дэймос как-то отслеживает мой.

Черт, он может добраться до меня где угодно.

Даже здесь.

Даже дома.

Хватаю телефон дрожащими руками и включаю его, замечая, что на экране горит только одна иконка с сообщением. Стоит мне нажать, как экран заполняется изображением.

Кайс сидит в кресле на нейтральном фоне: лицо у моего бывшего спокойное, почти дружелюбное, как будто записывает поздравление с днём рождения, а не угрозу.

– Привет, Мия, – начинает он, и его чудовищный голос так хорошо мне знаком, что у меня перехватывает дыхание. – Надеюсь, ты нашла мой подарок. Надеюсь, Дэймос уже уехал на Кипр. Да, это я организовал очередную и мощную атаку на серверы. Некий отвлекающий манёвр, поскольку мне нужно поговорить с тобой в жизни и передать тебе кое-что. Наедине.

Кайс делает выразительную паузу и смотрит прямо в камеру, как будто видит меня на самом деле в реальном времени и это не запись.

– Я жду тебя на яхте посреди озера, сегодня на закате. В два часа дня. Порт Женевы, мои люди встретят тебя и довезут на лодке. Если Дэймос узнает об этом, я навсегда сделаю так, чтобы с Мишей ты никогда не воссоединилась. Но ты можешь использовать помощь кого-то, кому доверяешь, чтобы выехать незаметно. Николь, например. Она мне нравится, хорошая ассистентка.

Кайс усмехается и мне становится тошно от одной лишь его улыбочки.

– Ставки растут, Мия. Скоро всё решится. Ты, я, Дэймос – один из нас выиграет. Остальные проиграют. Выбирай мужчину правильно. Выбирай победителя.

Видео обрывается и экран гаснет. Я стою с телефоном в руках и не могу пошевелиться, не могу дышать, потому что всё, что было внутри: страх, злость, отчаяние…всё это сливается в один комок, который застревает в горле и не даёт ни вдохнуть, ни выдохнуть. Не зря я тревожилась, даже страшно представить, что меня ждет на этой яхте.

***

Через час я стою у двери квартиры Николь. Даже до соседнего дома я добиралась в сопровождении охраны и конечно наплела им, что мне просто сегодня нужна женская компания.

Николь встречает меня подозрительно растрепанной и счастливой. Так выглядят девушке после очень хорошего секса: ее волосы собраны в небрежный пучок, из которого выбиваются пряди, на ней мужская рубашка. Она инстинктивно поправляет ворот, как будто пытается скрыть что-то на шее и мне окончательно становится все предельно ясно. Щёки её чуть розовее, чем обычно, и я понимаю мгновенно: она не одна, или была не одна совсем недавно. Ника смотрит на меня с растерянностью человека, которого застали врасплох и честно говоря, я никогда не видела эту железную леди такой сияющей.

– Мия? Что случилось?

– Мне нужна твоя помощь, – мой голос дрожит. – Можно войти?

Она отступает и пропускает меня внутрь. Я вхожу и замечаю мужской пиджак на спинке стула у обеденного стола. Я узнаю его мгновенно, потому что видела его раньше на Алексе Кингсли. Резко останавливаюсь и смотрю на Николь, и она следует за моим взглядом. Лицо девушки бледнеет со скоростью света.

– Это не то, о чём ты думаешь, – поспешно оправдывается девушка.

– Алекс Кингсли, – говорю я тихо. – Ты встречаешься с Алексом Кингсли.

Она молчит секунду, потом вздыхает, закрывает дверь, и говорит:

– Да. Мы… общаемся. Все сложно.

– Дэймос знает? – спрашиваю я.

– Нет, – отвечает она. – И не должен пока.

Смотрю на неё, и в голове складывается картина – Алекс, который звонил мне и показывал видео с Дэймосом в клубе. Алекс, который знал слишком много. Алекс, который как будто всегда на шаг впереди, и теперь понятно почему: у него есть источник внутри окружения Дэймоса, у него есть Николь.

Она шпионит за Дэймосом.

Для Алекса.

Или нет?

Я не знаю.

Не знаю, кому доверять.

– Мия, – произносит Николь, и подходит ближе, и голос становится мягче. – Я на твоей стороне. Алекс тоже. Мы не работаем против Дэймоса. Мы работаем против Кайса. Это разные вещи. Признаюсь, Алекс сначала был врагом Дэймоса. Думаю, поэтому он помогал тебе, чтобы в удобный момент, нанести удар по Дэймосу. Потом все изменилось…Но я пока не могу рассказать тебе всего. Скажу лишь одно: я знаю про твоего ребенка, Алекс мне все рассказал, и Дэймосу я ничего не передала, потому что…потому что не могу рисковать жизнью малыша и Алекс убедил меня в том, что так будет безопаснее. Но все, что ты должна знать: я не предавала Дэймоса. Я верна ему до мозга костей, клянусь.

Ага. Пока в твою профессиональную верность не вмешаются настоящие чувства.

– Я уже вообще не понимаю, что происходит и кому можно верить, а кому нет. Твоя личная жизнь не должна меня касаться. Я не расскажу Дэймосу, если ты поможешь мне: прикроешь перед охраной. Кайс не оставил мне выбора, он требует личной встречи уже сегодня. И если Алекс тебе все рассказал, ты должно быть знаешь, что есть только один путь узнать – мой ли это ребенок или нет, сделать ДНК-тест. Я просто думаю…если я увижу сына. Я могу взять его волосок. Честно говоря, я не знаю, что буду делать, если тест покажет, что это не мой сын. Наверное, тогда я смогу рассказать обо всем Дэймосу, но тогда нужно тыкнуть Кайса в этот факт, чтобы он не причинил вреда невинному ребенку, даже если это не мой сын. Но все-таки…я чувствую, что это он. И я готова пойти на все, чтобы с ним не произошло ничего ужасного. Чтобы вернуть его. Может, мне все-таки стоит рассказать Дэймосу…

– Мы правильно делаем, что не говорим. Дэймоса эта новость вскроет и он выложит такие козыри, на которые Кайс незамедлительно ответит и удар его будет разрушительным, – подтверждает мои опасения Николь. – Это как ядерная кнопка, Мия. Когда один нажимает – все нажимают. И тогда не остаётся ничего. Ни победителей, ни проигравших. Только пепел. В войне побеждают те, кто придерживаются более мудрой и хитрой стратегии. А на нее всегда нужно время, а не активные и необдуманные действия. В чем именно нужна моя помощь?

– Ты права, мне поэтому так страшно, – я обнимаю себя руками, не в силах поверить, что отправлюсь к Кайсу на яхту совершенно одна. – Мне понадобится твоя помощь, и возможно, помощь Алекса. Какая-то гарантия, что со мной ничего не случится посреди озера.

Я знаю, как это звучит.

Я знаю, что это безумие.

Но если я не пойду – Кайс исчезнет с Мишей, и я никогда не узнаю правду.

А если пойду и расскажу Дэймосу – начнётся война, в которой Миша станет первой жертвой.

Поэтому я иду с подстраховкой и планом. Это не храбрость, а чистой воды отчаяние, замаскированное под расчёт.

Но иногда это всё, что у нас есть.

Николь смотрит на меня долго, и я вижу, как она взвешивает, как мысленно считает риски, и наконец кивает:

– Хорошо. Алекс поможет. У него есть люди. Мы организуем наблюдение за яхтой. Ты не будешь одна. Не по-настоящему.