ГЛАВА 18

Мия

Просыпаюсь с тошнотой, накатившей резкой и безжалостной волной. Я едва успеваю добежать до ванной, падаю на колени перед унитазом, и меня выворачивает наизнанку, хотя в желудке почти ничего нет, только желчь и вода, которую я пила ночью, когда не могла уснуть. Меня рвёт снова и снова, пока не остаётся только сухие спазмы, сотрясающие всё тело. Я сижу на холодном кафельном полу, прижимаясь спиной к стене и просто дышу – глубоко, медленно, пытаясь успокоить желудок, который бунтует против чего-то, чего я не понимаю.

Стресс.

Это просто стресс.

Вчерашний день стал для меня таким адом.

А кого бы тут не тошнило от таких событий?!

Встаю медленно и держась за раковину, разглядываю себя в зеркале: я вся бледная, а круги под глазами такие тёмные, что кажется, кто-то меня ударил. Губы бескровные, волосы растрёпаны, и я выгляжу как призрак самой себя. Как тень женщины, которая когда-то была здесь, но уже исчезла, и осталось только это – пустая оболочка, которая пытается функционировать, пытается дышать.

Умываюсь холодной водой, и тошнота отступает, но не исчезает совсем, сидит где-то под рёбрами, готовая вернуться в любую секунду. Я полоскаю рот, чищу зубы, пытаюсь стереть привкус желчи, и выхожу из ванной. Может я отравилась? Мне нужно сходить к врачу, о чем я немедленно сообщаю охране. Они оповещают меня о том, что Дэймос снова куда-то улетел ночью, но я даже не удивляюсь этому: этот человек включил режим робота.

Через полчаса я оказываюсь в клинике, расположенной на первом этаже здания и замечаю Николь, дружелюбным жестом протягивающую мне утренний кофе.

– Я так понимаю, вчера не удалось меня нормально прикрыть? А о трасте моих родителей ты тоже знала? – вместо «доброе утро», выдаю я, но от кофе не отказываюсь.

– Да, Мия. Мне пришлось рассказать Дэймосу, потому что он…он узнал обо мне с Алексом и хотел уволить меня, – я понимаю, что Николь врет мне или что-то недоговаривает.

– И запаниковав, ты решила продемонстрировать, какая ты хорошая сотрудница, – парирую я. – Ты рисковала жизнью маленького человека. Мне повезло, что Дэймос вчера не приземлился на яхту в окружении спецназа.

– Он не может этого сделать, потому что у Кайса сейчас в руках все карты и рычаги давления.

– И я намерена забрать у него последний, когда аннулирую брак. Но чтобы сделать это как можно скорее, и вы меня отпустили по-человечески, я решила дать вам то, что вы так хотите – доступ к банку с информацией. Мы заключим официальный договор. Мне он не нужен, потому что все, что я хочу – просто улететь на тихий и спокойный остров, где-нибудь подальше от этих мировых игр за власть, – выпаливаю я, осознав, что быстрое решение пришло в голову так просто и внезапно.

Это то, что я могу сделать: очень быстро развестись с Дэймосом, пообещав передать ему доступ к информации. Солгать об этом, в итоге выйти замуж за Кайса и…план дебильный, и окрестит меня предательницей. Но по крайней мере, Кайс может на него согласиться и сохранить Дэймосу жизнь.

– Дэймос мне уже написал, что готов быстро аннулировать брак. А на таких условиях, это возможно еще быстрее, – кивает Николь, и мне вдруг становится чертовски больно от того, что это – конец. От меня готовы легко отказаться.

За нас не готовы бороться.

– Вот и отлично. Могли бы сразу попросить у меня доступ и договориться, не стоило ему разыгрывать спектакль с чувствами и браком.

Что-то в её лице Николь меняется, проявляется жалость, смешанная с разочарованием:

– Мия, ты не понимаешь.

– Что я не понимаю? – мой смех выходит горьким и истеричным. – Что он использовал меня? Что женился на мне ради того, чтобы держать как рычаг давления? Что женился на мне, чтобы показать Кайсу, что он обладает мной – его одержимостью? Я прекрасно всё понимаю, Николь. Наконец-то понимаю.

– Нет, – говорит она твёрдо и берёт меня за плечи, заставляя посмотреть ей в глаза. – Ты не понимаешь, что он действительно любит тебя. Что это не спектакль. Мия, он готов аннулировать брак не потому, что хочет от тебя избавиться, а потому что думает, что ты этого хочешь. Потому что ты сказала ему, что хочешь развестись. Потому что он уважает твой выбор, даже если это разрушает его. Он впервые видит себя в отношениях, как взрослый мужчина, а не как обиженный маленький мальчик, которому в детстве не дали любви. И ты не представляешь, чего ему это стоит и какой колоссальный рост над собой он проделывает прямо сейчас.

– Ты не видела его вчера вечером, – продолжает Николь тихо. – Я работаю с ним несколько лет. Я видела его в разных ситуациях. Видела, как он ведёт переговоры, как выигрывает сделки, как уничтожает конкурентов. Но я никогда, ни разу не видела его сломленным. До вчерашнего вечера.

Слёзы текут по моему лицу, но я не вытираю их, просто стою и слушаю, и каждое слово Николь как удар по сердцу.

– Он любит тебя, Мия, – повторяет она. – По-настоящему. Настолько, что готов отпустить тебя, если ты этого хочешь. Даже если это убивает его. Потому что твоё счастье важнее его. Ты не понимаешь, как это редко? Как это ценно?

– Может я должна пойти и рассказать ему все? О Мише? Может быть мы найдем выход вместе? – в отчаянии вырывается у меня.

– Я думала над этим. Но я думаю, тебе стоит подождать и довериться мне.

– Что? У тебя есть какой-то план?

– Можно и так сказать, – закусив губу, проговаривает Николь. – Я знаю, как можно помочь, Мия. Чуть позже я расскажу тебе об этом. Давай пока вернемся к твоим симптомам.

– С утра меня жутко тошнило. Наверное, что-то не то съела.

Ника долго рассматривает меня и прикладывает ладонь ко лбу:

– У тебя нет температуры, – говорит она тихо. – Мия, когда у тебя были последние месячные?

Останавливаюсь.

Месячные.

Когда?

Когда были последние?

Считаю в уме: неделя, две, три, четыре. Холод разливается по животу, потому что я не помню, не обращала внимания…

– Не помню, – шепчу я.

– Мия, – говорит Николь осторожно, и я вижу понимание в её глазах раньше, чем она произносит слова. – Кажется, нам не нужно к врачу. Тебе нужно сделать тест.

– Нет, – говорю я автоматически. – Нет, это не то. Это просто стресс. Опоздание из-за стресса. Это нормально.

– Может быть, – соглашается она. – Но лучше убедиться. У меня есть тест. В аптечке. Я принесу.

Николь уходит, прежде чем я успеваю возразить, и я стою посреди клиники и дрожу, размышляя о том, что если это правда…если я беременна, то всё усложняется ещё больше. Как я могу убить отца ребёнка, которого ношу. Как я могу сделать это, зная, что внутри меня растёт его часть, его продолжение, его будущее?

Нет.

Пожалуйста, нет.

Николь возвращается с небольшой коробкой и протягивает мне. Схватив ее дрожащими руками, направляюсь в ванную и закрываю дверь.

Делаю тест довольно быстро и механически, не позволяя себе думать и кладу его на край раковины. Ожидая результата, сижу на полу, прижавшись спиной к кафелю и смотрю в потолок, считая секунды. Каждая секунда кажется часом, а сердце колотится так громко, что слышно в ушах, и я думаю: пожалуйста, пусть будет одна полоска…

Таймер звенит.

Встаю медленно и руки дрожат так, что я почти роняю телефон. Наконец я вижу заветный результат и сердце падает вниз.

Две полоски.

Чёткие.

Яркие.

Безошибочные.

Беременна.

От Дэймоса.

Я ношу его ребёнка.

Сажусь на пол, потому что ноги сами подкашиваются, просто отказываются держать меня. Беру тест в руки и смотрю на эти две полоски, и начинаю плакать: беззвучно, отчаянно. Так, что всё тело сотрясается от рыданий, которые я пытаюсь подавить, но не могу. Слёзы текут по лицу, капают на тест, размывают полоски. Но они всё равно видны, всё равно там. Я беременна, а внутри меня растёт ребёнок, его ребёнок. Ребёнок человека, которого я люблю и должна убить.

Когда я выхожу из туалета и подхожу к Николь, она явно все считывает с меня и просто обнимает меня. Я прижимаюсь к ней и плачу в её плечо, как ребёнок, пока девушка гладит меня по спине и шепчет что-то успокаивающее.

– Положительный? – спрашивает она тихо. – Да уж, ты мне только передала волос на ДНК тест от одного ребенка, а сейчас узнала о том, что скоро будет второй.

Киваю, не в силах разговаривать.

Не помню, как добираюсь до своей спальни, ноги несут меня автоматически. Находясь в тумане, направляюсь к кровати и ложусь на неё, сворачиваясь калачиком, как делала в детстве, когда мне было страшно или больно. Прижимаю колени к груди и рука сама ложится на живот: медленно, осторожно, как будто боюсь разбудить то, что там есть.

Не верится, что где-то глубоко внутри меня уже растёт жизнь. Маленькая, хрупкая, размером с виноградинку. Может быть меньше, и она зависит от меня полностью. Это пугает и восхищает одновременно, потому что я не знаю, как защитить её.

– Прости. Прости меня, малыш.

Глажу живот и я продолжаю шептать, слова льются сами, как молитва:

– Я не планировала тебя. Не сейчас. Не в этот момент моей жизни, когда всё так сложно, когда я не знаю, что будет завтра. Но ты здесь. Ты существуешь. И это значит, что я должна защитить тебя. Любой ценой.

– Я сделаю всё, – шепчу я громче, настойчивее, как будто пытаюсь убедить не только ребёнка, но и себя. – Всё, чтобы ты был в безопасности. Чтобы ты и Миша были вместе. Чтобы у вас была семья. Настоящая. С мамой, которая любит вас, и… – голос ломается. – И с папой, который тоже будет любить вас. Если я смогу его спасти. Если я что-нибудь придумаю. Господи, помоги мне. Умоляю тебя, дай мне знак, дай мне правильное решение. Если, если, если…

Плачу сильнее, и рука на животе дрожит, и я прижимаю её крепче, как будто пытаюсь физически защитить то, что внутри, и шепчу сквозь слёзы:

– Обещаю тебе, малыш. Обещаю, что ты не вырастешь в мире, где мама – убийца, а папа – мёртв. Обещаю, что мы найдём выход. Мы будем вместе. Все четверо. Ты, я, твой папа и Миша. Мы будем семьёй. Господи, если есть хоть один шанс выйти из этой ситуации…дай мне пожалуйста знак, я тебя прошу.

Именно в этот момент, звонит телефон и на его экране я вижу фотографию Николь. Я сразу беру трубку, и совсем не ожидаю услышать там голос Алекса:

– Мия, привет. У меня есть результаты ДНК – теста и он показал, что Миша действительно ребенок. А также, я знаю, в каком ты положении сейчас, – и тут я осознаю, что Алекс и Николь буквально каждый вдох совершают сообща. – И я знаю, как могу тебе помочь. Только пообещай, что доверишься мне, целиком и полностью. Я понимаю, что ты не доверяешь нам с Никой, и у тебя есть на это все основания, но…только мы можем помочь вам с Дэймосом, если каждый доверится друг другу.

Мне кажется, я готова сейчас услышать любой, даже самый опасный и бредовый план, который поможет мне выйти из тупикового лабиринта, в который я сама себя загнала.