ГЛАВА 8

Мия

Мы лежим рядом, переплетаясь в одно целое, яркий лунный свет падает через огромные окна и превращает белые простыни в серебро, а наши тела визуально напоминают скульптуры из мрамора и теней.

Дышу тяжело, всё ещё отходя от того, что только что произошло. От его рук на моей коже, от его голоса в моём ухе, от того момента, когда он смотрел на меня в зеркале и говорил, что я красивая, пока я не поверила.

Рука Форда лежит на моей талии – тяжёлая, горячая, собственническая, как печать, которую нельзя стереть. Чувствую, как его дыхание постепенно выравнивается под моей щекой. Но потом Дэйм вдруг напрягается: все его тело становится жёстче, как струна, которую натянули слишком сильно.

Поднимаю голову и смотрю на него.

– Дэймос? – спрашиваю осторожно, и голос звучит тише, чем хотелось бы. – Можно задать тебе вопрос. Все-таки почему именно я? Почему со мной ты хочешь оставаться в отношениях, хотя до этого у тебя были лишь мимолетные связи и контрактные отношения? И есть ли гарантии того, что одной меня тебе будет достаточно?

Меня мучает этот вопрос, поскольку я не перестаю слышать голос Алекса и его проклятую фразу в своей голове. Форд молчит несколько секунд, а потом медленно качает головой.

– Я не знаю, Мия, – говорит он коротко. – Я и сам хотел бы знать конкретный ответ на этот вопрос, – я чувствую, что он не договорил, а его взгляд рассказывает мне о том, что Дэймос ушел в свои мысли.

Сердце пропускает удар, и что-то холодное скользит по позвоночнику. Сажусь рядом с ним, инстинктивно натягиваю простыню на грудь, как будто это защитит меня от того, что он сейчас скажет. Дэймос поворачивается ко мне, на его лице застыло серьезное, почти жесткое выражение: никакой мягкости, никакой нежности, только та сырая, первобытная честность, которая пугает и притягивает одновременно.

– Я просто еще раз подумал о том, что было в последний раз между нами, в чем была суть конфликта, – начинает он, и голос звучит низко, как предупреждение. – Годами я ходил в специальные клубы или нанимал девушек, платил женщинам, которые понимали правила и не задавали лишних вопросов. Это часть меня, Мия. Не хобби. Не прихоть. Часть того, кто я есть. И я не могу это просто выключить, как свет. Любое изменение это процесс.

Смотрю на него, и мозг пытается переварить эту информацию, разложить её по полочкам, найти правильный ответ.

– С тобой действительно всё по-другому, – продолжает он, и голос становится тише, но не мягче. – Ты не партнёрша на ночь. Ты не девушка из клуба, которой я заплатил за молчание. И даже больше не та, с кем я связан только контрактом. С тобой я Хочу большего… И это усложняет всё, чертовски пугает, понимаешь? Потому что я не хочу причинять тебе боль. Но я также не могу притворяться кем-то другим. Не могу обещать, что таких ночей, как сегодня, мне достаточно.

– Дэймос, – говорю я тихо, и удивляюсь тому, как спокойно звучит мой голос. – Я не хочу, чтобы ты отказывался от себя ради меня.

Он открывает рот, чтобы возразить, но я поднимаю руку, останавливая его.

– Дай мне договорить, – прошу я. – Я не хочу, чтобы ты притворялся кем-то другим. Не хочу, чтобы через год ты возненавидел меня, потому что я заставила тебя стать тем, кем ты не являешься. Но… – глубокий вдох, который даётся с трудом, – я также не хочу, чтобы ты посещал какие-либо клубы, потому что ты не получаешь от меня всего, что тебе необходимо. Может быть, мы можем найти компромисс?

Он смотрит на меня вопросительно, и я вижу, как в его глазах загорается что-то похожее на надежду.

– Какой компромисс?

Я краснею мгновенно, и отвожу взгляд, потому что говорить об этом вслух стыдно и странно, но необходимо.

– Я не против жёсткости, – шепчу я. – Не против того, чтобы ты доминировал. Это только возбуждает. Но мне нужны границы. Чёткие. И я должна знать, что ты остановишься, если я попрошу.

– Всегда остановлюсь, – говорит он твёрдо, без колебаний, и это звучит как клятва. – Обещаю. Этого больше не повторится.

– И ещё одно, – добавляю я, поднимая взгляд и заставляя себя смотреть ему в глаза. – Никаких клубов. Больше никаких чертовых секс-клубов, Дэймос. Если тебе нужна жёсткость, если тебе нужен контроль – я готова попробовать что-то дикое, в пределах разумного.

– Обещаю. Никаких секс-клубов. Никаких других женщин. Только ты.

– Хорошо, – выдыхаю я. – Тогда, может быть, мы можем попробовать? Медленно. Осторожно. Найти то, что работает для нас обоих?

Он притягивает меня к себе: так резко, почти грубо, и целует так, что перехватывает дыхание.

– Ты невероятная, – рычит он против моих губ. – Знаешь это?

Улыбаюсь, и губы дрожат.

– Напомни мне.

– С удовольствием, – говорит он, и толкает меня обратно на кровать, нависая сверху всем весом своего тела.

И в этот момент меня накрывает такая волна стыда, что я хочу разреветься и признаться ему во всем, что скрываю.

Я откровенно лгу ему.

Всё ещё скрываю Мишу.

Всё ещё держу в тайне тот факт, что мой предполагаемый сын жив, что он в руках Кайса, что рано или поздно мне придётся выбирать – между Дэймосом и единственным человеком, ради которого я готова на всё.

И от этого осознания, что теперь, когда он стал ближе, когда он показал мне свою уязвимость, предать его будет в тысячу раз больнее, внутри всё сжимается в тугой, болезненный узел.

Ты должна сказать ему.

Сейчас.

Пока не поздно.

Прижимаюсь к Дэймосу ещё ближе, как будто пытаюсь впитать его тепло, его запах, его присутствие – запомнить всё это на случай, если однажды мне придётся отпустить. И молюсь, чтобы этот выбор мне никогда не пришлось делать.

Но где-то глубоко внутри я знаю правду.

Знаю, что Кайс не остановится.

Знаю, что рано или поздно он потребует что-то взамен за жизнь Миши.

И знаю, что когда этот момент наступит…

Я предам Дэймоса.