Глава 4

Проснулась я снова одна, но на этот раз до прихода Таризы. Когда девушка принесла завтрак, я успела умыться, переодеться и скрыть следы ночного гостя.

Несмотря на то, что мне почти не удалось поспать, тело переполняла энергия, а душа пела. Мне безумно, просто до звездочек хотелось увидеть Амета и я едва дождалась момента, когда Тариза вынесет папки из сестринской. С ними я ринулась в четвертую палату.

Вот только на кушетке Амета сидел незнакомый мужчина. Я сделала несколько шагов по инерции и замерла. Затравлено огляделась. Место Рубана тоже было занято новеньким.

— Их выписали, — осторожно пояснил рыжий Кастор.

— Когда? — бесцветно спросила я.

— Рано утром.

— Ладно, — я зачем-то еще раз огляделась, шагнула к ближайшему мужчине. — Мастер Тревис, как себя чувствуете?

Сегодня осмотр дался мне в разы легче. Сила послушно приносила данные о состоянии подопечных — четкие, полные и понятные. Но я была слишком ошеломлена, чтобы радоваться.

«Даже не попрощался», — стучало молоточками по нервам. — «Почему?»

Понятно почему. Для Амета это всего лишь приятное приключение, вишенка на торте выздоровления. Мне ведь нужен был именно такой мужчина — опытный, красивый, одноразовый.

«Тогда почему так больно⁈»

Я загрузила себя работой, чтобы не думать. Не пошла на обед к драу Фирр и принимала больных до самых звезд. Могла бы и дольше, но Тариза ушла домой и некому было привозить подопечных.

Мама появилась, когда я лежала в кровати, бездумно разглядывая потолок. Постельное белье перестелили, но мне чудился запах Амета, и я старалась дышать полной грудью, надеясь уловить его.

«Какая же ты дурочка, Эникс. Влюбилась в первого встречного».

— Эни, — мама присела на край кровати, и я слабо ей улыбнулась. — Как ты детка?

— Все хорошо. Больше нечего опасаться.

— Я знаю. Малахар решил отступить. Просит мирных переговоров.

— Правда? — я мгновенно оживилась. — Но как? Как он узнал? Это ведь из-за меня?

— Представления не умею. Возможно, у него в окружении есть драу с даром предвидения.

— Но это точно? Мам, клятвы принесены?

— Точно. Принесены, — мама взяла мою руку и крепко сжала. — Ты можешь возвращаться домой, милая. Больше нет необходимости прятаться.

— Мои подопечные, — начала было я, но поняла, что новых раненых перестанут привозить, раз война окончена. — Я доведу своих больных, хорошо? Дай мне четыре дня.

— Конечно, мне было бы спокойнее, когда ты рядом, — вздохнула мама. — Но да, делай все, что посчитаешь нужным. Однако к переговорам ты должна быть в замке. Твоя проснувшаяся сила станет хорошим доводом к разуму вексеронцев. Кстати, как она, растет?

— Наверное, — пожала плечами. — Пока сложно понять, но диагностика перестала отнимать силы. Кажется, я могу проверить всех больных в лечебнице и ни капли не устать.

— Это только начало. Теперь все будет хорошо. Высшие передерутся за твою руку. И… детка, в этот раз я позволю тебе выбирать самой.

— Спасибо, — думать о будущем муже в момент, когда в комнате витает призрачный запах другого мужчины, казалось кощунством. — Надеюсь, у меня будет время.

— Пару лет обещаю, — рассмеялась мама. — Но если не определишься к двадцати пяти, устрою отбор женихов.

— Не приведи прародители! — ужаснулась я и тоже рассмеялась. Настроение приподнялось, и для этого были причины.

Во-первых, окончено кровопролитие. Мамины советники предполагали, что Малахар и не собирался развязывать настоящую войну, все же соотношение сил между империей и княжеством практически равное. А учитывая захватнический характер конфликта, то перевес и вовсе на нашей стороне — свое люди защищают с гораздо большим пылом, чем чужое. Хотел припугнуть, заставить, но не вышло, и император отступил.

Во-вторых, просыпающийся дар потребует помощи и контроля, а в княжестве нет никого, кто поможет мне лучше мамы.

А в-третьих, жизнь продолжалась. Я снова начну работать в лечебнице Святой Лианы, там меня уже наверняка заждались. И угроза брака в ближайшие пару лет не будет висеть над головой. А за это время может встретится тот, с кем я забуду про блондина с невероятными фиолетовыми глазами.

— Мам, поможешь узнать больше про драу Амета?

— Кого? — удивилась мама.

— Это тот мужчина… ну ты видела как я его лечила… Он из рода аметистовых драконов, вряд ли их много в княжестве.

— Он высший?

Я уверенно кивнула. Силовые каналы были хоть и ссохшиеся, но многочисленные и широкие.

— Не припомню таких, — задумчиво потерла подбородок родительница. — Отдам распоряжение. Но, детка… Зачем? Мальчик же не знает, кто ты?

— Не знает. Я просто хочу увериться, что он в порядке.

Мне до сих пор не хотелось верить, что Амет исчез, не пожелав попрощаться. Последний поцелуй и все такое. Хотя… приятнее считать, что он поцеловал меня спящую.

После ухода мамы я уснула быстро, заставив себя не думать про Амета. Слишком недолго я его знаю, чтобы увязнуть по-настоящему. Время — это куда лучших лекарь, чем я.

Следующие несколько дней пролетели в заботах. Сначала привезли раненых, которым не повезло попасть под обстрел в последний день боевых действий. Я взяла всех на себя, уговорив драу Фирр дать другим лекарям долгожданный отдых. Сил хватало и даже появился избыток, который я стала тратить на то, до чего раньше даже не додумывалась — убирала старые шрамы, родинки и бородавки, забирала боль и вливала силы. Вылечила местного кота и даже поделилась крошками дара с громадным цветком на верхнем этаже.

Два дня ушло на обходы. Я попрощалась с рыжим Кастором и другими обитателями четвертой палаты, с которыми успела познакомиться. Остальных подопечных я по имени не знала, их привозили спящими, но я обследовала каждого, на жалея сил на диагностику.

В восьмой палате у совсем молодого парня обнаружился тромб. Не в силовых каналах, а в головном сосуде. Если бы не выросшие возможности, я наверняка бы пропустила опасность, а теперь даже испугалась легкости, с которой мне удалось избавиться от аневризмы. А потом тихо порадовалась. Спасать жизни можно не только будучи носителем драгоценной крови.

Самым слезным выдалось прощание с Таризой. Я даже не удержалась и спросила — не хочет ли она уехать со мной в Атаракс, но девушка оказалась сильно привязана к родителям. К такому я отнеслась с большим пониманием.

С драу Фирр состоялся короткий, но содержательный разговор. Мамина подруга себе не изменяла — была строга и сурова. Но когда я порывисто обняла ее, сухие жесткие пальцы ласково пробежались по моим волосам.

Сестры и лекари подарили подставку с Эмблемой лечебницы Рейтига. Растроганная и искрящаяся от избытка эмоций и силы я зачаровала их одежду, избавив от стирок по меньшей мере на год.

Как я и просила, мама забрала меня перед самыми звездами, так что ночь я встречала уже в своей комнате. Здесь все было родным, любимым и привычным. А еще было куда проще не думать про блондина с аметистовыми глазами.

***Амет***

Зов застал врасплох. Выкрутил внутренности, перебил дыхание, сломал волю. За восемь месяцев я совершенно забыл какого это — кровный зов главы рода. Или никогда раньше он не был таким сильным. И… злым?

— Выдвигаемся? — негромко произнес со своего места Рубан. Зов распространялся и на него.

В висках грохотал пульс, пальцы онемели, во рту пересохло. Я с трудом сел:

— Да.

Задерживаться нельзя. Клятва, данная кровному главе, нерушима и капризна. Может и наказать за промедление.

— Вы куда? — рыжий Кастор тоже сел на кровати. — Темно же еще.

— Нас выписали, — буркнул Рубан, доставая одежду из сумки под кроватью и одеваясь.

— Ночью? — не поверил парень.

— Еще вчера вечером, — рубиновый чувствовал себя явно лучше, чем я. По крайней мере у него хватало сил на беседу, в то время как я не мог заставить себя подняться. — А выехать хотим пораньше, чтобы домой успеть. Эй, Амет, чего не оделся?

— Я так пойду, другого нет, — пробормотал я. Виски ломило невыносимо. Тошнило. Желчь поднялась по пищеводу и стояла у самого горла, обжигая и разъедая.

— Не хватало еще внимание привлекать. Надевай мое.

Рубиновый наглел, но сил на то, чтобы его осадить не было. Остатки я потратил на то, чтобы одеться. Рубан за это время сходил в сестринскую и сообщил о выписке. Это он позже рассказал, на тот момент я даже не заметил его отсутствия.

— Вставай, — подошел ко мне. — Да что с тобой?

— Понятия не имею. Зов…

— Надо идти, — Рубан досадливо вздохнул и протянул руку. — Держись.

Отказываться я не стал, позволил Рубану вывести меня из лечебницы. Свежий ночной воздух немного прояснил сознание, развеял боль. Я привалился к стене.

— Стой тут, — буркнул рубиновый. — Скоро буду.

Он ушел, а я, постояв полчаса и, наконец придя в себя, понял, что не попрощался с Эни. Не сказал, что собираюсь вернуться за ней. Дернулся уже назад, но из-за угла показался Рубан с двумя лошадьми.

— Где ты их взял?

— Много будешь знать — мало проживешь, — ухмыльнулся наглец, кидая мне поводья чалого мерина. — Очухался? Залезай. Нужно ехать сейчас, чтобы к темноте успеть к Таузе.

Я без особой удали вскарабкался на коня. Поискал глазами окна Эни, но так и не сообразил, какие именно мне нужны — все они были темны.

Я вернусь. Я обязательно за тобой вернусь.

Зов ослабел, вернулась способность мыслить и двигаться, не опасаясь, что голова расколется перезрелым арбузом. Когда мы добрались до Таузы, я полностью пришел в себя. Надо отдать должность Рубану — вывел нас он. В отличие от меня, попавшего в лечебницу в нательных штанах и рубашке, рубиновый имел при себе и одежду, и деньги.

А к вечеру следующего дня я стоял перед дядей.

— Ты даже не представляешь, что натворил! — прорычал он вместо приветствия. Зов накрыл с новой силой, кровь попыталась вырваться наружу прямо сквозь виски, но нашла более легкий путь — хлынула из носа.

Я упал на колени, стискивая зубы и запрещая себе издать хоть звук. Если старший в роду захочет, он может сделать все — убить, искалечить, лишить памяти. Но я ни за что не дам понять как мне хреново.

— Вставай, поганец, — кажется, прошла сотня лет до того, как пытка прекратилась. — Раз уж ничего не изменить, придется тебе потрудиться на благо государства и своего сюзерена.