Глава 10

Горячая вода — блаженство после того, как ты две недели умывалась холодной. Душевая кабина — величайшее достижение человечества. Я разнежилась до того, что начала мурлыкать под нос какую-то глупую песенку. Гель для тела с запахом роз напоминал об Ущелье, мысли опять перенеслись в маленькую пещерку на скальном уступе. Если закрутить вентиль до крошечной струйки и прикрыть глаза, можно представить, что это журчит ручеёк. Хотя нет, тот звук был гораздо мелодичнее.

Благодаря поспешности госпожи Дишур, переодеться мне было не во что. Когда я вернулась в комнату, Фай предложила:

— Надень моё платье, я подгоню его по фигуре.

— Разве что у него юбка до пола, — я потопала ботинками практиканта на рифлёной подошве. — Ничего, похожу пока так, не помру.

— Тогда я хотя бы почищу твою форму и волосы посушу. Присядь.

Она поводила ладонями над головой, волны тёплого воздуха приятно ласкали кожу.

— Так странно, — заметила Фай. — И страшно. Никакого энергетического поля, пустота. Аура, как у трупа.

— А у меня вообще есть аура?

— Конечно. Она у всех есть.

Я вздохнула, и мы пошли ужинать. По пути Фай молчала и о чём-то сосредоточенно размышляла. Столовая была почти пустой: многие выпускники сразу после практики разошлись по домам и собирались прийти лишь к торжественной церемонии вручения аттестатов. Ужинали всего два десятка человек.

— Знаешь, а ведь когда-то над людьми с ограниченными способностями проводили эксперименты, — задумчиво произнесла Фай. — Довольно жестокие. Нам рассказывали на целительских факультативах. Пробовали выяснить — можно ли каким-то образом сделать вас нормальными. Исцеляем же мы уродства, возвращаем зрение и слух.

— И что? — спросила я с содроганием.

— Вы не больны, и энергия в вас присутствует, просто она… как бы сказать… Зачем-то копится внутри. Обычный человек принимает её и преобразовывает, а вы только собираете, но не используете. Поэтому-то во время прорывов и возникает такая мощь, которая людям и не снилась. Я читала статью в журнале: один учёный из Академии наук выдвинул любопытную теорию о промежуточных звеньях.

— Этого не проходят в школе, — я вымученно улыбнулась.

— Да, потому что толком так ничего и не выяснили, и сама тема хаотизма, честно говоря, пугает до дрожи, — Фай наморщила нос. — По статистике, дети без способностей рождаются без всяких видимых причин. Даже в аристократических семьях, где совершенно исключена дурная наследственность.

— Мне это известно, — я подошла к стойке и выбрала себе салат, горячее рагу и чай.

— Откуда? — живо переспросила Фай, придирчиво осматривая порции.

— Я же Шиано, — горечь с годами поутихла, и я произнесла это совершенно спокойно. — Мне оставили фамилию словно в насмешку.

— Твои биологические родители аристократы? — не удивилась Фай. — Я так и думала. У тебя черты лица очень… прости за определение, породистые.

Мы сели за свободный столик.

— А где Крис? — поинтересовалась я, чтобы сменить тему.

— Улаживает какие-то вопросы с Гезуром, — уловка удалась: моя собеседница повеселела. — Просто счастье, что нам засчитали практику. По количеству очков наша группа, наверное, самая последняя не то что в Сурлене, а во всём Ашиноре. Когда вы с Дином погибли, то есть пропали, Бран предложил нам выбор: вернуться в школу или, как он выразился, «побродить в неопасных районах». Катрина сразу ушла, она вообще постоянно рыдала и мало что соображала. А мы вчетвером «бродили» под присмотром милой девушки-егеря. Рой в неё втрескался по уши, — Фай хихикнула. — Но, сама понимаешь, бестий там было немного. Сплошные песявки и слизнееды, в лучшем случае клыкояды. Все крупные твари в долинах.

— И орлогрифов так и не встретили?

— Только высоко в небе. Обыкновенных, пёстрых. Не того таинственного альбиноса.

— Он не альбинос, — возразила я. — У него глаза не красные, а янтарные, и вокруг чёрные пёрышки.

Фай со жгучим интересом уставилась на меня:

— Ты видела его так близко, что рассмотрела глаза?

После предупреждения директора откровенничать не хотелось ни с кем, и всё же я кивнула:

— Этот орлогриф поймал меня, когда я летела в пропасть. А потом принёс в безопасное место и отпустил. Такое впечатление, что он разумный.

— Очень может быть, — неожиданно легко согласилась Фай. — Софи́на… та девушка-егерь, рассказывала нам, что орлогрифы невероятно умные. И не настолько агрессивные, как, например, клювокрылы, которые бросаются на всё съедобное. Орлогрифы никогда не убивают ради забавы и не охотятся на детёнышей или кормящих матерей. За последние годы не зафиксировано ни одного случая, чтобы орлогриф первым напал на человека. Они лишь защищаются.

В памяти возникла сцена с копытками. Великая Тьма, а с чего мы взяли, что орлогриф атакует нас? Он же просто отогнал стадо! А мы вместо благодарности хотели его уничтожить. Но даже когда Дин начал обстреливать его пульсарами, орлогриф просто устранил угрозу.

— О, Ши! Здоро́во! — напротив плюхнулся Терн. — Фай, вы с Крисом придёте на вечеринку по поводу окончания практики?

— Теренс Гриер! — сурово сдвинула брови Фай. — Ты ничего не хочешь добавить? Например, поблагодарить Великую Тьму, что Иржина выжила?

— Выжила и выжила, — пожал плечами Терн. — Чудо, конечно. Но мы все соглашались на практику, зная, что это не развлекательная прогулка, а для хаотика и вовсе самоубийство. Вот за директора я рад: его бы Бирош и Фершо по судам затаскали. Нам Гезур рассказал по секрету, какой тут скандал разразился из-за пропажи Дина. Если бы не личное вмешательство короля, Реншо сняли бы с должности. А на Ши, простите за прямоту, было всем плевать.

— Не всем, — запротестовала Фай. — Я слышала разговор Брана с Софиной. Наш куратор очень переживал за Иржину.

— Что может сделать один простой егерь? — пожал плечами Терн. — Так вы придёте, Фай? Последняя вечеринка в стенах родной школы! Кто как, а я хочу оторваться за все десять лет ограничений, и повод отличный — отметка в аттестате всё-таки появится!

— Не знаю, — Фай повернулась ко мне. — Иржина, ты пойдёшь?

— Нет, — поспешила отказаться я и заметила, как облегчённо выдохнул Терн. — Я лучше отдохну и высплюсь.

На самом деле я нисколько не сомневалась, что за мной зайдёт Дин. Тревожило то, что впопыхах мы не договорились о связи. Конечно, Дин может найти меня в любой момент: у него и пространственное чутьё, и поиск по ауре, и порталы. А мне что делать? Сидеть и ждать?

— Ладно, — Терн поднялся. — Если надумаете — вечеринка в десять, в тренировочном корпусе.

После его ухода Фай опять задумалась. Я с аппетитом доедала рагу, когда она огорошила меня вопросом:

— Иржина, у тебя совсем нет подруг?

— Подруги у хаотика? — засмеялась я.

— Почему нет? Школа состоит не из одних Аржад и Фершо. У нас в классе были отличные девочки, думаю, в твоём тоже.

— В моём классе как раз была Зейла Аржад. Она пресекала любые попытки даже заговорить со мной. Милена… Знаешь Милену Кушер?

— Да, мы вместе ходили на факультативы.

— Милена в третьем классе села за мою парту. Зейла подговорила девочек устроить ей бойкот, после этого больше никто не рисковал подойти ко мне близко.

— А у нас Катрина гнобила девочек из бедных семей. Видимо, некоторым людям не важно, за чей счёт самоутверждаться. Им просто нужен повод, — Фай закусила губу.

— Ты была одной из этих девочек?

— К счастью, нет. Мои родители небогаты, но не настолько, чтобы это бросалось в глаза. Хотя близких подруг у меня тоже не появилось. Разве что соседка по комнате, нельзя прожить вместе десять лет и не сдружиться.

Фай вдруг просияла. Оглянувшись, я увидела Криса, а за ним крепкую фигуру Роя. Они уверенно шагали к нашему столу, однако Рой резко затормозил, что-то сказал Крису, развернулся и чуть ли не бегом покинул столовую. Крис проводил его недоумённым взглядом и подошёл к нам.

— Рад, что ты выжила, Ши, — приветливо кивнул он мне. — Признаюсь честно, я на это не надеялся. В прошлом году в пропасть свалился универсал — парня не спасла даже левитация. Зря Дин потащил вас туда, а тебя — особенно.

— Дин тут ни причём, я сама вызвалась! — ложь вылетела с запинкой.

Крис ничего не ответил: он уже смотрел на Фай. У него оказалась потрясающая улыбка, которая превратила обычное лицо в привлекательное.

— Фай, ребята сегодня празднуют успешное окончание практики. Ты не хочешь присоединиться? Посидим немножко, а если станет скучно, сбежим.

— Хорошо.

Фай поднялась и щелчком отправила поднос с тарелками на стол для грязной посуды.

— Хорошего вечера, Иржина.

Они сцепили руки и направились к выходу. До меня донеслись реплики: «А куда убежал Рой?» «Бес его знает, извинился и умчался». Думаю, я не хуже упомянутого беса знала, в чём причина. Рой не хотел встречаться со мной. Очевидно, Катрина запугала его или купила, поэтому он и соврал.

После сытного ужина настроение немного улучшилось. Осталась злость на Дишур, но злость — чувство непродуктивное. Уничтоженные вещи оно не вернёт. Да и не голая же я, в конце концов, как-нибудь выкручусь. В Валдоре всё равно в школьной форме не походишь. Может, так даже лучше: не придётся краснеть перед Дином за своё убогое барахло. Я отнесла посуду и направилась в общежитие.

Дорога шла через сквер, если его можно было так назвать: пара тополей, чахлые кустики барбариса, десяток скамеек и нечто, напоминающее клумбы. Господин Реншо первые несколько лет пытался облагородить территорию, но сотни учащихся, ежедневно курсирующих туда-сюда, сводили его усилия на нет. Директор махнул рукой, перестал накладывать преобразования и лишь всякий раз грустно вздыхал, глядя на вытоптанную траву.

— Эй, Шиано! — услышала я вполне дружелюбное, обернулась и узнала Виржина.

— Вéчера! — парень подошёл ближе. — Поздравляю! Ты успешно накрутила бесам хвосты. Есть минутка?

— Да, конечно.

Мне стало интересно, чем я вызвала внимание одарённого универсала: девяносто восемь баллов по шкале Суджо — это не шуточки. Виржин кивнул в сторону скамейки:

— Присядем?

Если судить непредвзято, Виржин был даже привлекательнее Дина. Тоже блондин, но пепельный, холодного оттенка. Зацикленный на учёбе, серьёзный и целеустремлённый. Он сразу перешёл к делу:

— Шиано, я слышал, что ты встретила белого орлогрифа.

Не альбиноса, а белого. Любопытно. Я замешкалась с ответом, и Виржин продолжил:

— Дело в том, что и я… встретил.

Пауза заинтриговала. Молчать дальше было неприличным:

— Когда я упала в пропасть, этот орлогриф меня спас.

— То-то и оно, — Виржин ответил словно не мне, а каким-то своим мыслям. — Спас. Странно, да? Нас учили, что бестии — агрессивные, тупые твари. Отчасти это верно. Моя группа видела, как стая клювокрылов схватилась с ослорогами. Так там на раненого клювокрыла набросились члены его же стаи и разодрали в клочья ещё живого. Но этот орлогриф…

Он задумчиво нахмурился.

— Другой, — подсказала я.

— Другой, — ухватился за слово Виржин. — Я его специально выслеживал, уговорил куратора. А пока мы охотились за белым, наблюдали за орлогрифами вообще. И у меня сложилось впечатление, что эти бестии — разумные. Почти как люди. Они заботятся о стариках, представляешь? Один совсем старый слепой орлогриф сидит в гнезде, а другие по очереди носят ему еду. Но это ещё не всё.

Виржин посмотрел на меня.

— Как-то раз ко мне подкрались клыкояды, а я не заметил. Эти твари совершенно сливаются с травой, в шаге не отличишь. Вдруг — оп! — парень резко дёрнул рукой, будто схватил воздух. — Оборачиваюсь, передо мной лапа, в когтях болтается тушка и во все стороны — шурх-шурх-шурх! — разбегаются клыкояды. А белый орлогриф — Великая Тьма, какой же он огромный! — стряхнул с когтей убитого клыкояда и ухмыльнулся. Не преувеличиваю! Потом прокурлыкал что-то и улетел. Понимаешь, он убил не ради еды, а чтобы защитить человека! Я… я не могу сделать чучело из существа, которое так поступает. И другим не позволю.

Парень глубоко вздохнул.

— Сегодня я составил обращение в научный совет при Академии Наук Ашинора. Изложил ситуацию и свои выводы: орлогрифов следует исключить из списка бестий, подлежащих уничтожению. И буду очень признателен, если ты тоже опишешь свой случай.

— Разумеется, я опишу, — мысль вызвала искренний отклик. — Только я же хаотик. Кто ко мне прислушается?

— Белый орлогриф спас меня, спас тебя, — Виржин усмехнулся. — Очевидно, для него все мы — люди. Управишься до восхода Третьего солнца?

— Если найдёшь лист и самописку, сделаю это прямо сейчас.

— У тебя закончились письменные принадлежности? — удивился он.

— После моей якобы смерти от моих вещей избавились, — я встала первой. — Так поделишься листком?

— Идём.

В мужское общежитие я зашла впервые за десять лет, хотя до десяти вечера вход для девушек был свободный. Виржен усадил меня в общей гостиной и снабдил необходимым. Я начала описывать события с того момента, когда орлогриф прогнал копыток, затем честно пересказала все произошедшее и закончила на том, как нашла Дина. Перечитала, поставила подпись с датой и протянула Виржину:

— Держи.

Было даже интересно: он заставит меня вычеркнуть эпизод с Катриной или нет? Виржин удивил второй раз за вечер. Он без комментариев сложил моё сочинение и запечатал преобразованием.

— Приложи палец, Шиано. И спасибо.

— Ты ни о чём не хочешь спросить? — не утерпела я.

— Нет, — покачал он головой. — Я нисколько не сомневаюсь, что всё было так, как ты описала. Только вряд ли Фершо накажут: она всегда может заявить, что это была неудачная шутка. И ей поверят или сделают вид, что поверят. Зря ты надеешься на справедливость, тебе же будет хуже. Но это твой выбор.

Мой выбор! Внутри всё вскипело. Аристократке дозволено всё, даже убить человека. А уж если этот человек — хаотик, то и возмущаться тут нечему. Виржен защищает орлогрифов, но, видимо, я хуже бестий. Дин, где ты? Пожалуйста, приди скорее! Повтори, что ты меня любишь, что я тебе нужна!

— Хорошего вечера, Шиано.

— Хорошего вечера, — эхом откликнулась я.

В комнату Фай я вернулась, еле сдерживая слёзы. Когда тебя оскорбляют и пытаются убить особы вроде Катрины и Зейлы, понятно. Но когда неплохой парень вроде Виржина открыто признаёт, что ты ничтожество, жить не хочется. Я забилась в угол, обняла свой рюкзак и беззвучно зарыдала. Тоже интернатская привычка: нельзя плакать громко — накажут.

Великая Тьма! Как можно ненавидеть человека за то, что он и так обделён? В чём моя вина? Разве я сама решила родиться хаотиком? И без того я каждый день чувствую свою ущербность. Завтра нужно быть в службе егерей к третьему часу Второго солнца, значит, мне придётся встать с заходом Первого. Никто ведь не подумал, что это портал переносит за секунды, а своими ногами мне топать три часа! И так во всём — было, есть и будет.

Взгляд упёрся в статуэтку Милосердной. Фай, как положено, держала изображение богини на полочке в углу. У меня тоже была статуэтка — директор специнтерната подарила на прощание. Хм, а госпожа Дишур знает, что уничтожение образа богини навлекает гнев Тьмы? Или комендант оставила статуэтку себе? Я вытерла мокрые щёки. Храмовники говорят, что Милосердная вездесущая и всеведущая, и ничто в мире не происходит без её ведома.

Получается, хаотики рождаются по воле богини?..

«Вы не больные», — сказала Фай. Может ли такое быть, что Великая Тьма создала нас с какой-то целью? Но тогда почему за полторы тысячи лет существования Ашинора и ещё бес знает сколько веков Довремёнья Милосердная не дала хотя бы намёка — с какой?

Я достала из рюкзака часы. Пятый час Четвёртого солнца. Наверное, Дин уже не придёт. Глупо было надеяться. Родители, которые полторы недели считали своего сына погибшим, сейчас наглядеться на него не могут, не то что куда-то отпустить. Значит, мы увидимся завтра.

С этой светлой мыслью я уснула.