Глава 11

Утром я едва не проспала. Подниматься рано отвыкла, а часы завести забыла. Проснулась и не поняла, где я нахожусь. Занавески, бантики, цветочки… Потом всё вспомнила и подорвалась: время! К счастью, Второе солнце только взошло, розовые лучи падали почти горизонтально. На соседней кровати мирно посапывала Фай, чтобы её не разбудить, я одевалась очень тихо. Осторожно выскользнула и в коридоре перевела дух. Вроде успеваю.

Ограды у школы не было. По периметру росли очень старые липы, посаженные, вероятно, ещё при Бризаре Двенадцатом. Каждый год их добросовестно подстригали, отчего они превратились в одинаковые ровные шарики на толстых ножках. Сначала я пробиралась между особняками с прекрасными садами, где буйно цвели тюльпаны — любимые цветы королевы Стáйсии. Потом стали попадаться разбросанные тут и там окружённые высокими заборами корпуса заводов и фабрик, они перемежались специально высаженными полосами тополей, очищающих воздух. Ближе к центру опять пошли жилые дома, появились даже дорожки из спрессованного преобразованием песка. Порталы порталами, но до ближайшего магазина или ресторана люди часто ходили ногами.

Центром округа считалось озеро, посреди которого возвышался храм Милосердной. Его белая половина ослепительно сияла, а чёрная, казалось, состояла из непроглядного мрака. В храм вела арка точь-в-точь как школьная, но с одним-единственным свойством: она переносила людей сразу в храмовый зал. За озером располагались дворцы самых состоятельных людей Сурлена — окружного главы, местной знати, крупных промышленников и торговцев. Где-то там был и один из великолепных дворцов рода Фершо, и фамильный особняк семьи Бирош. Егерская служба размещалась в солидном трёхэтажном здании, когда я до него добралась, Второе солнце приближалось к зениту. Я отдышалась и вошла.

Внутри царил полумрак, смутно белела мраморная лестница, рядом с которой скучал на посту дежурный сотрудник. На мои робкие приветствие и вопрос он сухо ответил, что господина Дершо ещё нет, но меня ждут в двести седьмом кабинете, второй этаж, направо. Официальная обстановка вызывала робость. Пока я поднималась, сто раз пожалела, что со мной нет директора школы. Перед дверью кабинета я нерешительно замерла. Если бы в коридоре стояли стулья — даже присела бы набраться мужества. Однако стульев не было, а дверь тут же приглашающе распахнулась.

— Госпожа Иржина Шиано? — импозантный пожилой егерь неприязненно оглядел меня с ног до макушки. — Проходите.

Навскидку красиво седеющему мужчине было лет сто шестьдесят-сто семьдесят, значит, он застал времена, когда хаотиков не считали за людей. Я внутренне собралась и приготовилась к худшему. Главное, не забывать, что передо мной не госпожа Дишур, тётка визгливая и наглая, но при этом недалёкая. Упражняться в остроумии неразумно.

— Доброго солнца, уважаемый господин.

— Господин Фо́гер, — раскатисто представился он. — Начальник отдела внешней безопасности окружной Службы егерей. Присаживайтесь, госпожа Шиано.

Мою фамилию он произнёс с явным недоумением и, как десятки людей до него, хмуро поинтересовался:

— Ваши родители аристократы, госпожа Шиано?

— Очевидно, но мне о них ничего не известно, уважаемый господин Фогер, — соврала я, как врала всем. — В свидетельстве о рождении значилось только имя.

В углу незамеченный мной ранее секретарь застучал клавишами печатной машинки, набирая текст с невероятной скоростью.

— Вас отдали в специнтернат?

Можно подумать, он не знает! Или с хаотиками поступают как-то ещё?!

— В пятый государственный специализированный интернат Южного Ашинора, уважаемый господин Фогер.

— Необязательно каждый раз прибавлять «уважаемый», — снисходительно заметил он. — Достаточно «господин Фогер». Скажите, госпожа Шиано, каким образом из обычного интерната вы поступили в лучшую общую школу Сурлена?

— Госпожа Киро́н, директор интерната, заметила мои успехи в учёбе и интерес к целительству. Она предложила директору первой общей школы провести эксперимент в рамках программы адаптации детей с ограниченными способностями, введённой ещё Бризаром Четырнадцатым. Если бы я стала слишком отставать по всем предметам, меня вернули бы в интернат, господин Фогер.

— Раз вас не вернули, вы не отставали, — он прищурился. — Напротив, добились разрешения проходить практику наравне с нормальными людьми.

— Да, господин Фогер.

Меня подзуживало спросить: каким образом эти вопросы соотносятся с происшествием во время практики? Но опыт учил, что в подобных ситуациях лучше не нарываться.

— Итак, — начал егерь…

Дверь с шумом распахнулась. Влетевший Бран захлопнул её пинком и без разрешения подвинул к себе стул.

— Кери́н, я же ясно выразился: без меня никаких бесед!

Его бесцеремонность граничила с хамством, но Фогер лишь вытянулся в струнку:

— Простите, господин Брáнден! Я задавал госпоже Шиано общие вопросы.

Бран сел и сразу повернулся ко мне:

— Отвечаете только после моего разрешения. Это ясно?

Я опешила. Он что, по совместительству ещё и защитник? Но даже тогда я не доверяла ему представлять свои интересы. Хотя, вполне вероятно, его мог нанять господин Реншо. В любом случае отказываться глупо.

— Ясно.

— Отлично! Можете продолжать, — бросил Бран Фогеру.

Присутствие моего непрошеного заступника сказалось моментально: теперь вопросы задавались строго по существу. Я видела, как орлогриф схватил Дина? Я абсолютно уверена, что воздушной петлёй меня держала Катрина Фершо? Что в это время делал Роймар Резож? Каждый раз я смотрела на Брана: если он кивал, я отвечала.

— Госпожа Шиано, Резож и Фершо стояли близко друг от друга?

— В трёх шагах.

— Тогда почему вы утверждаете, что преобразованием вас скинула госпожа Фершо?

— На этот вопрос Шиано отвечать не будет, — резко вмешался Бран.

— Господин Бранден! — слабо возмутился Фогер. — Девушка без способностей, как она могла определить, кто столкнул её в пропасть? Она же не видит энергетических нитей!

— На провокационные вопросы Шиано отвечать не будет, — с нажимом повторил Бран. — Дальше, Керин.

Дальше начиналась самая невероятная часть моих приключений. Я старалась рассказывать без эмоций, спокойно, подробно, как сторонний наблюдатель. Было непонятно, верит мне Фогер или едва воздерживается от гневных комментариев. Печатная машинка стрекотала непрерывно, Бран внимательно слушал, чуть подавшись вперёд. Когда я закончила, Фогер пару минут молчал.

— Вы взяли координаты места, куда вас принёс орлогриф? — спросил он наконец.

— Их взял Динтер Бирош.

Фогер покосился на Брана. Тот поднялся.

— На этом считаю беседу законченной.

— Но…

— Законченной, — с нажимом повторил Бран. — Дай мне прочитать протокол.

Читал мой бывший куратор так внимательно, что я успела заскучать. От скуки разглядывала деловую обстановку кабинета, обязательный парадный портрет Его Величества над столом, постную физиономию секретаря — как оказалось, тщедушной короткостриженой женщины, которую я вначале приняла за юношу. Фогер заметно нервничал и крутил в пальцах самописку.

— Подписывайте, — Бран буквально всунул мне в руки два экземпляра протокола. — И идёмте отсюда.

— Господин Бранден! — Фогер замялся. — Могу ли я рассчитывать…

— Можешь, Керин, — ухмыльнулся Бран. — Если Вéренс начнёт что-то гундосить — шли его ко мне.

Я поставила свою подпись на обоих экземплярах. Недоумённо подняла голову и встретилась взглядом с этим странным егерем, который водил практикантов, но при этом держался так, словно являлся Бризаром Пятнадцатым собственной персоной. Невольно я поглядела на портрет короля: никакого сходства. Династия Ашино́ из века в век сохраняла породистые белые лица, золотые волосы и синие глаза. Бризар Четырнадцатый, если художники ему не льстили, вообще был красавцем из тех, которые вызывают восторг и трепет в девичьих сердцах.

А Бран — заурядный. Не простецки смуглый, не аристократически бледный. Тёмно-русый с едва заметной рыжинкой, глаза светло-серые, самого распространённого в Ашиноре цвета. Невзрачный, обыкновенный. Но это не отменяет моей благодарности. Пусть я плохо понимаю, зачем он меня защищает, его участие явно мне на пользу. Поэтому первое, что я сказала, когда мы вышли из кабинета, было «спасибо».

— Не за что, — сердито ответил Бран. — У вас талант, Ши, притягивать к себе неприятности. И дело даже не в том, что вы хаотик, — это свойство вашей личности. Обладай вы способностями, было бы только хуже.

«Хаотик» у него прозвучало как-то совершенно необидно. Наверное, это и придало мне смелости спросить:

— Кто такой Веренс?

— Веренс Дершо, мой непосредственный начальник, — Бран хмыкнул. — Он нормальный человек — для аристократа старой закалки. Возможно, он даже погрозил бы своей племяннице Катрине Фершо пальчиком: «Ай-яй-яй, плохая девочка, не делай так больше». Возможно, она снизошла бы до публичных извинений: «Ах, я была в шоке от потери жениха, не сознавала, что творю». И на этом всё закончилось бы. После чего на следующей практике кто-нибудь невзначай скормил бы бестиям другого хаотика. Вы знаете, что в общей школе Рузвора тоже учится мальчик с ограниченными способностями?

— Нет.

— Так знайте.

Бран прислушался к чему-то и произнёс уже иным тоном:

— Ши, вы сейчас обратно в школу? Я открою для вас портал.

Неожиданная перемена темы насторожила. К тому же теперь и я различила шум шагов и голоса. Мне показалось, что я слышу смех Дина, и ноги сами приросли к месту. По лестнице поднимались люди. Там были и Дершо, и вчерашний учёный по фамилии Арсез, и Дин… в обнимку с Катриной.

Мир вокруг сузился до руки Дина, которая лежала на талии девушки. Ещё вчера он так же легко обнимал меня. И я, как сейчас Катрина, сияла и чувствовала себя особенной, любимой и единственной. Воздух почему-то стал слишком плотным и не проходил в лёгкие. Или виноват мерзкий ком, застрявший в горле?

— Вы не торопитесь, Веренс, — строго заметил Бран. — Мы уже закончили, протоколы у Керина.

— Простите, господин Бранден, — Дершо почтительно поклонился. — Дал молодым людям выспаться.

Этот спокойный разговор выдернул меня из состояния шока. Я смогла поднять голову и заглянуть Дину в глаза. Он улыбался — солнечно, как обычно. Во взгляде была всё та же нежность, что и вчера, и позавчера, и позапозавчера. Только его рука обнимала другую.

— Привет, Иржина! — весело поздоровался Дин.

Катрина надменно задрала подбородок. Публичные извинения? Как бы не так! Она не то что не жалела о своём поступке — она им явно гордилась. Собрав всё мужество, я прошла мимо под презрительное фырканье Катрины, на подкашивающихся ногах спустилась по лестнице, вышла на воздух и растерянно замерла. Садилось Второе солнце, деревья отбрасывали длинные розовые тени, всё выглядело таким спокойным и умиротворённым. А может, я просто ещё сплю? Сплю и вижу кошмар, только вместо карцера в интернате мне снится Дин, который…

— Иржина!

Оклик заставил дёрнуться. Дин поспешно сбежал по ступенькам крыльца.

— Иржина, что с тобой? Ты даже не поздоровалась!

Его голос был радостным. Нормальным. Не пристыженным, не виноватым.

— Дин… — я не знала, как передать словами бурю, безумствующую внутри. — Дин, ты с Катриной…

— Я с Катриной? — он непонимающе нахмурился. — Ты имеешь в виду, что мы пришли вместе? Но Катрина спала у нас, было бы странно, если бы мы явились порознь.

— Спала? — тихим эхом отозвалась я.

— Конечно. Она же моя невеста.

— Невеста? — снова повторила я, словно собственные слова у меня закончились, и всё, что мне осталось, — это повторять чужие. — Невеста… А как же я?

— Ты моя любимая девушка, — Дин протянул руку, собираясь меня обнять: я отшатнулась. — Поверь, Иржина, я никогда не забуду наше приключение. Это было так чудесно и волнующе — вдвоём, в пещере, без капли дара! Катрина, конечно, взбесилась, но она переживёт. Наш брак чисто договорной, хочется ей позориться и выставлять свою ревность напоказ — её дело.

— Получается, ты и не собирался с ней расставаться? — вырвалось у меня.

— Иржина, любовь моя, глупый вопрос! Конечно же, нет, — Дин опять улыбнулся.

Тьма, как он может так безмятежно улыбаться?

— Родители никогда мне не простят, если я откажу Фершо. Вышвырнут без шеза за душой, и что я буду делать? К тому же ты умная девушка, прекрасно понимаешь, что в твоём положении нельзя рассчитывать на что-то большее, чем официальная любовница.

— Но ты же говорил, что любишь меня, — раздавлено пробормотала я.

— Очень люблю! — с жаром заверил Дин. — Как же не любить такую красивую, ласковую, отзывчивую девушку? Сейчас я улажу свои дела и подыщу тебе домик… нет, дом дорого… квартиру или комнату в Валдоре…

Его голос сделался неразборчивым и еле слышным, словно я вдруг обрела способность приглушать звуки по собственному желанию. Глубоко внутри меня что-то ломалось. Крошились рёбра, больно царапали острые обломки, но это крошево переплавлялось во что-то иное. Щит, который окружил слабое, мягкое и податливое нутро.

— Не беспокойся, — бросила я Дину. — Мне не нужен дом в Валдоре и тем более квартира или комната. Я собираюсь остаться в Сурлене. С тобой было не настолько хорошо, чтобы переменить свои планы.

Он изумлённо распахнул глаза.

— Иржина!

— Спасибо за опыт, какой-никакой, а первый, — продолжила я. — В жизни пригодится, надо же с кого-то начинать. Ладно, Дин, мне пора, и так задержалась. Всех благ!

Вздёрнув подбородок не хуже Катрины, я пошла прочь. У новой меня прекрасно получилось солгать, а то, что творилось в душе, не пропускала внезапно выросшая броня. Гордость есть даже у хаотика. Я смотрела только вперёд, и, когда кто-то сзади схватил меня за плечо, в ярости развернулась:

— Дин, я же сказала!..

— А я сказал, что подброшу вас до школы, — серые глаза Брана сердито прищурились. — Вы упрямее ослорога, Ши. Или трёхчасовые марш-броски — ваше любимое развлечение?

— Поддерживаю форму, — бросила я. — Разве не видите?

— Вижу, — он щелчком открыл портал. — Идёмте, Шиано. Есть серьёзный разговор.

Упираться было бы глупо, тем более что пара любопытных прохожих уже оглянулись на нас. Я шагнула в дрожащее марево перехода и вышла в школьном сквере. Бран не отставал. Он уверенно указал на ближайшую свободную скамейку:

— Присаживайтесь, Ши.

— Моё имя Иржина, — заметила я.

— Представьте себе, я в курсе, — парировал Бран. — Но называть вас так не буду по личным причинам, не имеющим к вам никакого отношения. Также исключаются Иржи, Ири и Рина — по тем же причинам. Или Шиано, или Ши.

Внутри, под панцирем брони, всё ещё невыносимо болело, но, по странному наитию, Бран выбрал единственно верный, едкий и колючий тон, который помогал справиться с болью.

— А вы по-прежнему просто Бран?

— А чем вам не угодило моё имя?

— Оно мне не нравится… по личным причинам.

— Превосходно, — усмехнулся Бран. — Здоровая неприязнь способствует рабочим отношениям. Ши, что вы собираетесь делать после получения аттестата?

— Даже не знаю, — ответила ему такой же усмешкой. — У меня же десятки вариантов, не продешевить бы.

— Место главного целителя занято, — невозмутимо откликнулся он. — И в королевской лечебнице Валдора, насколько мне известно, вакансий нет. Может, вы соблазнитесь более скромной должностью?

— И что вы хотите мне предложить? — игра начала мне нравиться.

— Стать моим помощником. Не спешите отказываться, — Бран скрестил руки на груди. — Вы умеете лечить, не прибегая к преобразованиям: это ценно. У вас завидное хладнокровие: не каждый заколет змеехвостку складным ножом. И главное — мне импонирует ваша сдержанность. Терпеть не могу болтушек, истеричек и романтически настроенных особ.

Я уставилась на него:

— И в чём подвох?

— Подвоха нет, — из пространственного кармана он вытащил флягу, открутил крышку и сделал глоток, после чего протянул фляжку мне. — Хотите воды? Родниковая, из Ущелья.

Флягу я проигнорировала.

— Бран, вы предлагаете работу хаотику, когда легко могли бы нанять нормального человека. Что-то должно быть не так. Вам требуется прислуга за пару шезов в месяц? Вы заставите меня подписать пожизненный контракт? — я оглядела его худощавое лицо с острым подбородком и тонким носом. — Или вы рассчитываете на услуги интимного свойства?

— Не разочаровывайте меня, Ши, — хохотнул он. — Я предлагаю вам работу — достаточно тяжёлую, нудную и ответственную. Вы не боитесь трудностей, так ведь? И переселиться в Ущелье для вас не составит труда. По сравнению со специнтернатом там прекрасные условия.

— Можно подумать, вы знаете, какие условия в специнтернате, — разозлилась я.

— Представьте себе, знаю. Первый специализированный государственный интернат Валдора, три года, — Бран скривился. — Вам показать документы или поверите на слово?

Сказать, что я удивилась, — это не сказать ничего. Кажется, у меня неприлично открылся рот. Я заново посмотрела на Брана. Что он — невероятно одарённый! — делал в специнтернате?!

— Показать документы.

— Придёте в первый рабочий день — покажу, — нахально ухмыльнулся он. — Придёте?

— Подумаю, — твёрдо произнесла я. — Как с вами связаться?

— Через Арвеля, — Бран поднялся. — Думайте, Ши. Через два дня вам выдают дипломы, это время у вас на раздумье.

Без всякого предупреждения он исчез. Был, и не стало.

А я осталась сидеть с отвисшей челюстью.