Глава 12

Моё замешательство длилось недолго. Разговор с Браном притупил боль, сейчас она снова начала просачиваться из-под защитной брони. Я опять слышала беззаботный голос Дина: чтобы заглушить его, следовало шевелиться. Судя по положению Второго солнца, завтрак я пропустила, обед ждать ещё долго. Вскоре мне вообще придётся самой зарабатывать себе на хлеб: не начну ли я тогда тосковать по концентратам?

С работой, несомненно, надо определяться. Место помощника целителя при школе — прекрасное предложение. Почтенный господин Кару́ш недавно отпраздновал свой стосемидесятилетний юбилей, вряд ли он откажется от помощи. То, что я и так у него подрабатываю, директору известно. Теперь господин Каруш сэкономит тридцать шезов в месяц, а школа может платить мне половину нормального оклада. Если при этом я получу комнату в общежитии, как треть наших преподавателей, то беспокоиться не о чем. По крайней мере, пока господин Реншо занимает свою должность.

Бран… Тут всё сложно. И предложение его странное, и сам он, мягко говоря, странный. Мелькнула мысль сходить в библиотеку и почитать подшивки газет — если какой-то хаотик смог обрести дар не на несколько секунд, а навсегда, должен был быть огромный общественный резонанс. Я тут же высмеяла себя: тогда бы о подобном знали все вокруг и учёные вовсю проводили бы эксперименты на мне подобных. Раз этого не происходит, то одно из двух: или этот невероятнейший случай специально сохранили в тайне, или Бран изначально не был хаотиком. В мире ведь много отклонений. В первом классе школы одна девочка умела читать мысли. Не сглаженный эмоциональный фон, как менталисты, а именно слова и образы. Потом она куда-то исчезла, и больше я её не видела.

Кое-как я соскребла себя со скамейки и направилась в общежитие. Настрой был соответствующим, чтобы навестить госпожу Дишур. Но моим намерениям помешали. Два крепких молодых человека перехватили меня у самого входа.

— Иржина Шиано? — сухо спросил тот, что выглядел постарше. — Пройдёмте с нами.

Я оглядела их деловые тёмные костюмы без каких-либо нашивок и спокойно ответила:

— Не раньше чем вы представитесь и предъявите удостоверения любой государственной службы.

Более молодой шумно выдохнул. Старший вынул из воздуха значок с королевским гербом.

— Служба гражданской безопасности Ашинора.

— Не пойдёт, — покачала я головой. — Без дара я не могу проверить, ваш ли это знак, или вы его украли или подделали. Сейчас вы, извините, похожи на обычных похитителей.

— Мы не носим с собой удостоверения! — взвился молодой. — Для нормальных людей достаточно знака!

— Извините ещё раз, но я не нормальная, — я ткнула пальцем в красный круг на моей куртке. — Поэтому никуда с вами не пойду, пока вы не докажете, что действуете в рамках закона.

— Пойдёте, — угрожающе начал молодой.

— Что здесь происходит? — вмешался проходящий мимо господин Гезур, и я от души поблагодарила Милосердную.

— Служба гражданской безопасности Ашинора, — повторил старший и чиркнул в воздухе знаком.

— Подождите, — господин Гезур нахмурился. — Вы из службы Северного Ашинора, а у нас здесь вообще-то Южный. Покажите знак ещё раз.

Старший с заминкой вынул знак и протянул его преподавателю.

— Мы здесь в рамках частного расследования, — нехотя пояснил он.

— Ах, частного? — иронично протянул Гезур. — В свободное от работы время? Тогда почему вы представляетесь госслужащими? Тем более что-то требуете? Что они от тебя хотели, Шиано?

— Чтобы я куда-то с ними прошла.

— Вы не понимаете, — горячо вмешался молодой. — Эта девица только что оклеветала…

Старший зыркнул в его сторону и, похоже, запечатал ему рот, как когда-то поступила со мной Зейла. Фраза оборвалась на полуслове.

— Если у вас есть соответствующие полномочия, Шиано последует за вами хоть на северный полюс. Если их нет и вы действуете в интересах частного лица — простите, любые разговоры допустимы лишь с согласия девушки, — Гезур теперь обращался к старшему. — Имеются ли у вас подобные документы?

— Мы хотели только поговорить, — ответил тот.

— Кто вам мешал разговаривать здесь? — рука преподавателя очертила полукруг, обводя практически безлюдный сквер.

— Это конфиденциальная информация.

— Для чего существуют щиты? — густые брови Гезура сдвинулись. — Я пятьдесят лет учу молодых людей пользоваться ими и впервые вижу, что кому-то неизвестны простейшие преобразования.

Старший досадливо закусил губу. Младший молча гневно сверкал глазами. Я постаралась запомнить их лица и благодарила свою интуицию.

— Ладно, Шиано, — прошипел старший. — Увидимся в другой раз.

Он открыл портал, буквально втолкнул туда своего спутника и ушёл. Повернувшись к Гезуру, я натолкнулась на суровый взгляд.

— Не благодари, — опередил меня преподаватель. — Я защищал не тебя, а своего друга. Арвелю не нужен новый скандал. И так к школе привлечено слишком много внимания.

— Разве это моя вина? — отчаяние заставило быть смелой.

— Увы, предъявить претензии Великой Тьме за рождение неполноценных людей мы не можем, — Гезур устало вздохнул. — И королю, который когда-то принял закон о равных правах, тоже. Остаёшься ты, Шиано. Девочка, потребовавшая равенства не на словах, а на деле. Поэтому ты и вызываешь ненависть. Можно смириться, что вы существуете где-то там, за закрытыми дверьми специнтернатов, но каждый день встречать таких, как ты, — страшно.

— Страшно? — удивлённо переспросила я.

— Именно, — преподаватель вздохнул. — Самое ужасное для любого человека — это утратить дар. Всегда видеть мир трёхмерной картинкой, слепнуть в темноте, мёрзнуть в холода, не иметь возможности перемещаться… Я мог бы ещё долго перечислять, Шиано, но, думаю, ты и так поняла. Ты — живое воплощение наших кошмаров, которое при этом не желает быть незаметным, а напротив, старательно лезет вперёд. Времена, когда вас уничтожали, были благом для Ашинора: у народа отсутствовал повод для страха и сомнений в собственном могуществе.

Я поняла, что сейчас не выдержу и разревусь. Ведь это не Зейла, не Катрина, даже не Виржин, а господин Гезур — мудрый, опытный преподаватель, который никогда не относился ко мне предвзято. Что же говорить об остальных?

Гезур пошёл дальше и вдруг обернулся:

— Шиано, ты не разгуливала бы одна. Мне сильно не понравился настрой этих «госслужащих». Ненавидеть в теории и на практике — большая разница. Я-то безобидный теоретик, а господа, которые приходили за тобой, похоже, практики.

Он направился к административному корпусу, а я угрюмо хмыкнула. «Не разгуливала бы одна»! А с кем? В общежитие я практически прибежала. Влетела в дверь — и натолкнулась на коменданта. Что ж за день сегодня такой?! Милосердная решила установить предел моей выдержки?

— Здравствуйте, уважаемая госпожа Дишур, — очень вежливо произнесла я. — Вы искали меня, чтобы выплатить компенсацию за уничтоженные вещи?

— Я действовала по инструкции! — взвилась она.

— Никто не спорит. В той же инструкции наверняка описаны варианты возмещения убытков пострадавшей стороне, — уступать я не собиралась. — А если нет, в Ашиноре существует гражданский кодекс. Там точно есть подобная статья.

— Сами виноваты, Шиано! — скривилась Дишур.

— В чём? В том, что не погибла в Ущелье? — я усмехнулась. — Извините, что не оправдала ваших ожиданий. Так что насчёт компенсации?

— Ваше барахло не стоило и шеза!

— Ошибаетесь. Одна ученическая форма стоила двадцать шезов, — возразила я спокойно. — Их вы мне точно должны, не говоря уже про личные вещи. По вашей милости мне даже переодеться не во что.

— Это не мои проблемы! — запальчиво выкрикнула комендант.

— А инструкция с вами согласна? — я нашла в себе силы мило улыбнуться. — Пока мне не выдали аттестат, уважаемая госпожа Дишур, меня обеспечивает школа. Пусть это «пока» — всего три дня.

— Я пойду к директору! — заявила комендант.

— Идёмте, — я схватила её за руку.

Разумеется, Дишур стряхнула мою руку, тут же открыла портал и ушла. Как же я завидую этой способности нормальных людей! Сколько времени высвобождается только из-за экономии на перемещениях! Мне же пришлось подниматься ножками. Фай в комнате не было. На миг я застыла перед зеркалом.

Красивая, как богиня, а что толку? Лучше уж быть обыкновенной, ничем не примечательной, тогда бы и Дин не обратил на меня внимания. Хотя разве Дин виноват, что мы по-разному понимаем слово «любовь»? Он же ничего мне не обещал, это я нафантазировала наше совместное будущее. И нечего обвинять кого-то в том, что сама оказалась дурой!

Хлопнула дверь: пришла Фай, сияющая, словно Третье солнце.

— Иржина, привет! Ты почему не завтракала?

— Отчитывалась перед егерской службой, — я вздохнула. — Фай, ты сейчас ничем не занята? Не прогуляешься со мной к директору?

Она внимательно посмотрела на меня.

— С каких это пор ты начала искать компанию?

— Господин Гезур посоветовал мне поменьше ходить одной.

— Ну-ка, выкладывай, — Фай подвинула мне стул и села на другой.

Я рассказала ей всё с того момента, как орлогриф разогнал стадо копыток. Фай хмурилась до тех пор, пока светлые чёрточки бровей не сошлись на переносице.

— Теперь понятно, почему Рой был сам не свой, — задумчиво произнесла Фай, когда я закончила. — У семьи Катрины достаточно денег, чтобы купить любого, а не хватит — Бироши добавят. Бедный наш директор, наверное, сто раз пожалел, что согласился отправить тебя на практику.

— Если бы Зейла не захотела от меня избавиться, ничего бы не случилось, — обиженно возразила я.

— Ей не пришлось бы избавляться, если бы ты не решилась утверждать своё равенство с людьми, — Фай покосилась на статуэтку Милосердной. — Я не знаю, Иржина, мужество это с твоей стороны или глупость. Люди с ограниченными способностями вроде бы люди, но лишь на словах. А ты бросаешь вызов высокопоставленным семьям. Неужели ты правда веришь, что Катрину осудят за попытку убийства? Ей ничего бы не грозило, даже столкни она в пропасть меня или ту же Зей.

— Ты считаешь это правильным?! — я вскочила на ноги.

— Я считаю, ты рискуешь жизнью, — Фай тоже поднялась. — Больше, чем в Ущелье с бестиями. До кабинета директора я тебя провожу, но что ты собираешься делать дальше? Прятаться за спину Реншо? Он не сможет находиться рядом с тобой все четыре солнца подряд. Суд состоится не завтра и не послезавтра, если вообще состоится, и в любой момент за тобой могут прийти такие же лжеслужащие.

Фай была права. Я это прекрасно понимала.

— А ещё ты очень зря переспала с Дином, — она вздохнула. — Теперь обязательно скажут, что клевещешь на Катрину из ревности. Уверена, защитник так и заявит — если дело дойдёт до защитника.

— Что ты предлагаешь?! — вспылила я. — Соврать?!

— Повторю: не знаю. На твоём месте я волновалась бы о будущем, о родителях. Но у тебя нет близких, и будущее тоже не ахти какое, — откровенно признала Фай. — То есть ради справедливости ты можешь жертвовать только собой. Поэтому тебе решать, сто́ит заведомый проигрыш риска или нет.

Я сжала кулаки и направилась к дверям. На полпути обернулась:

— Но Зейлу же арестовали!

— Сравнила! — Фай догнала меня и пошла рядом. — Где Аржад, а где Фершо. У Зей родители — какие-то мелкие служащие, её в нашу школу за сильный дар взяли. Девяносто девять по шкале Суджо! Вот на кой бес она до тебя докопалась? С таким уровнем все пути открыты: хочешь — в королевский университет, хочешь — на госслужбу. Я ни за что не стала бы портить свою карьеру ради идеи!

— Ты слишком рассудительная.

Мы вышли в сквер. Я осторожно огляделась. Вроде, никого.

— Иржина, я целитель. Это не просто направленность дара, но и образ мыслей, — пояснила Фай. — Мне с самого детства твердили, что я зануда. Все бегут кататься с ледяных горок на обрывах, а я ни в какую: опасно.

— Чего там опасного для нормальных людей? — удивилась я. — Вы же переломы и вывихи исцеляете мгновенно.

— Чего? — Фай замедлила шаг. — Например то, что сломать можно не руки или ногу, а шею. И рядом не окажется целителя или хотя бы универсала. Думаешь, дети прямо с рождения могут накладывать тот же стазис? Некоторые не то что исцелять — порталы до школы строить не умеют!

Она покачала головой:

— Так нелепо погибла моя подруга. Не зимой — летом. Ныряла и ударилась головой. Её вытащили, когда она ушла за Пелену. Человеческая жизнь очень хрупкая, Иржина. А дар не защищает от случайностей.

Моя растерянность перекрыла все остальные чувства.

— Но ты залечила раны Криса за минуты!

— Мой уровень — сто по шкале Суджо, — ответила Фай. — И на Криса я потратила весь свой резерв. Универсал бы не справился, не всякий целитель справился бы. В первой общей школе Сурлена учатся или очень богатые, или высокородные, или самые одарённые. И ты.

Мне пришлось отвернуться. Зачем госпожа Кирон отправила меня в лучшую школу округа? В десять лет я не разбиралась в статусах, мне было всё равно — только бы учиться, но директор специнтерната была взрослой умной женщиной. Какую цель преследовала она? К счастью, мы уже входили в главный корпус. По лестнице нам навстречу спускались преподаватели, любопытные взгляды ощупали меня с ног до головы.

— Шиано, почему вы в форме практиканта? — строго спросил историк, господин Мору́з.

— Комендант общежития сочла меня мёртвой и поступила согласно инструкции! — чётко доложила я. — Уничтожила мои вещи!

— Чушь! — фыркнул спутник Моруза, преподаватель биологии. — Инструкция предписывает хранить вещи погибшего три месяца с момента смерти на случай появления родственников. Вам, как всегда, не повезло, Шиано.

— Очевидно, уважаемый господин Бериш, — я поклонилась, намереваясь пройти.

— Вы действительно видели орлогрифа-альбиноса? — преподаватель не посторонился, напротив, встал так, что перекрыл проход.

— Да, господин Бериш.

— И выжили? — недоверчиво спросил историк.

— Да, уважаемый господин Моруз.

— Хотелось бы подробного доклада, — нетерпеливо продолжил биолог. — Вы больше не ученица нашей школы, Шиано, но в научных целях…

— Кéлмин, — историк предупреждающе положил руку ему на плечо. — Не напирай.

Бериш сбавил тон:

— Шиано, я прошу вас подробно описать вашу встречу со столь интересным представителем фауны Ущелья. В любые удобные вам сроки.

— Разумеется, господин Бериш. Займусь этим сегодня же.

Мы с Фай проскользнули мимо и взлетели по лестнице наверх. Только на третьем этаже я позволила себе усмехнуться. Всех интересует белый орлогриф, но никого не волнует моя судьба. Кроме господина Реншо и, как ни странно, Брана.

В приёмной за столом восседала госпожа Винзо — бледная, сухая, костлявая дама неопределённого возраста, которой с равным успехом могло быть и сорок, и сто сорок лет. Сплетничали, что она сильный менталист, хотя тогда возникал вопрос, зачем менталисту работать в общей школе: люди с этой направленностью ценились наравне с универсалами.

За все школьные годы я ни разу не видела на строго поджатых губах секретаря улыбку. Неизменно в бархатном чёрном костюме и накрахмаленной белой блузке с пышным жабо, госпожа Винзо занимала свой рабочий пост ровно в два часа Второго солнца и уходила точно в четыре часа Третьего. Каменно-спокойная, молчаливая, равнодушная ко всему, кроме своей печатной машинки, которую она ревностно оберегала от посторонних.

Однажды я стала свидетелем крупной ссоры между госпожой Винзо и комендантом женского общежития. Госпожа Дишур голосила так, что звенели стёкла в дверцах шкафов, Винзо невозмутимо отвечала одной и той же фразой. Через четверть часа вымотанная и охрипшая Дишур уступила. Сейчас госпожа Винзо со скоростью пульсара перепечатывала какие-то списки. На нас она едва взглянула и коротко бросила:

— Занят.

Я присела на жёсткий кожаный диван, Фай нерешительно переступила с ноги на ногу.

— Не жди, иди, — сказала я. — Тебя, наверное, Крис ищет.

— Не ищет, но скоро начнёт, — Фай колебалась.

— Ты не сможешь сопровождать меня четыре солнца подряд, — напомнила я её же слова.

Фай покосилась на бесстрастную Винзо, на плотно закрытую дверь кабинета директора, на окно, за которым садилось Второе солнце, и вышла.

Секретарь даже не повернула головы.