Глава 13

Оглушительный стук клавиш печатной машинки бил по ушам. Неужели нельзя придумать какое-нибудь приспособление, которое позволит набирать текст бесшумно? В какой-то мере энергия тормозила прогресс: зачем что-то писать, когда можно найти человека и передать ему лично? Письменность в Ашиноре появилась только при Бризаре Восьмом, а первые книги, смешно сказать, при Бризаре Двенадцатом. Тут-то и возникла проблема, связанная со стремлением энергии к упорядочению. Преобразования, очень точно создававшие копии предметов, перед книгами пасовали. Все буквы в тексте, как стежки в строчках, при копировании становились совершенно одинаковыми, и вместо текста получались страницы, покрытые одинаково бесформенными знаками. Тогда и изобрели печатные машинки — от огромных, которые одновременно набирают сотни книг, до портативных, как у госпожи Винзо. Произошло это всего тридцать с небольшим лет назад; возможно, лет через пять-шесть появятся и бесшумные устройства…

Громкий хлопок двери прервал мои мысли. Из кабинета вылетел рассерженный Дершо и, не глядя по сторонам, в несколько широких шагов пересёк приёмную, за ним еле поспевал Рой. На секунду наши взгляды встретились, боевик отвернулся и помчался догонять своего спутника. Я вопросительно посмотрела на Винзо.

— Проходите, — не отрывая взгляда от бумаг, сказала она.

Точно менталист. Я робко постучалась.

— Ну что ещё?! — рявкнул Реншо.

— Можно? — пискнула я в приоткрытую щёлку.

— Нужно! — директор, который стоял в локте от входа, практически втащил меня в кабинет и силой усадил в кресло. — Я уже собирался за вами идти!

Он прищёлкнул пальцами — явно поставил щит тишины — и сердито спросил:

— Иржина, почему я случайно узнаю о том, что Дишур выписала вас из общежития?

Я пожала плечами: странно, что директору школы вообще есть какое-то дело до подобных мелочей.

— Надеюсь, вы спали не на лавочке в сквере?

— Я спала в комнате Файры Крост. У неё сейчас нет соседки.

— Прекрасно, — Реншо склонился надо мной, длинная смоляная прядь мазнула меня по щеке. — А что вы намерены делать дальше?

— Зависит от вас, уважаемый господин директор, — я старалась не смотреть на собственное отражение в стёклах уродливых очков. — Вы до сих пор намерены взять меня помощником школьного целителя?

— Намерен, — с непонятным нажимом ответил он. — Если вы сами не передумали. Насколько мне стало известно, вам поступило более выгодное предложение.

В словах Реншо слышался явный подтекст. Но я его не понимала.

— Господин директор, можно говорить откровенно?

Он хмыкнул. Отступил, снял свои очки и скрестил руки.

— По-моему, ты всегда предельно откровенна, Иржина. Не подскажешь, когда мы перескочили через понятие «субординация»? Твоё «уважаемый господин», как и моё выканье, лишь тщетная попытка сохранить внешние приличия.

От растерянности я даже забыла, что хотела сказать. Тон Реншо, хотя и сохранил обычную ироничность, стал доверительно тёплым. Словно мы — ровесники или даже друзья. Это было… странно. Как и мягкая улыбка на губах, и идеальное лицо без очков.

— Простите, господин директор…

— Арвель, — поправил он. — В качестве уступки готов пока оставить «господина» и «вы».

— Я не могу, — замотала головой. — Это неучтиво.

— Брандена ты зовёшь по имени, — сердито заметил Реншо.

Что я могла возразить? «Бран — обычный егерь, а вы — директор лучшей в Сурлене общей школы?» В первом я уже сомневалась, и очень сильно.

— Господин Арвель, я хотела бы работать помощником школьного целителя. Здесь я по крайней мере понимаю, чем буду заниматься и кто мной руководит.

— Мне тоже очень хотелось бы, чтобы ты осталась, — Реншо отвёл взгляд. — Поверь, я хочу защищать тебя не меньше Брандена, но защитить лучше него не смогу. И если ты выберешь безопасность — я пойму.

— Безопасность? — повторила я кольнувшее неприятным предчувствием слово. — Неужели всё настолько плохо, что Ущелье с бестиями — это безопасный вариант?

— А что ты хотела? — выдохнул директор сердито. — Я предупреждал тебя: ослорожье упрямство ни к чему хорошему не приведёт. Правда — это камушек в ботинке, который мешает всем без разбору. Скажу тебе больше: если бы не Бранден, ты бы сейчас разговаривала не со мной, а со следователем, причём в камере предварительного заключения. Обвинение в клевете, Иржина, уже существует, вот только за тебя вступился человек, которому никто не смеет отказать.

— Всю жизнь считала, что такими привилегиями обладает исключительно королевская семья, — проворчала я, скрывая неловкость.

— Я о ней и говорю, — Реншо ухмыльнулся. — Один из Ашино лично во всеуслышание пригрозил, что, если с тобой совершенно случайно что-нибудь приключится, виновные будут строго наказаны.

Хорошо, что я сидела: после таких заявлений обычно чувствуешь слабость в ногах. В голове пронёсся вихрь из догадок. Вслух я спросила:

— Господин Арвель, кто такой Бран?

— Рядовой егерь, — он обошёл меня и из ящика стола достал чистый лист. — Пиши заявление о приёме на работу, Иржина. Прошу принять на должность… и так далее.

— Врёте, — очень тихо буркнула я себе под нос.

— Не вру, — директор положил на стол самописку и придвинул кресло. — В настоящий момент Бранден Ашино — самый обычный сотрудник королевской службы егерей. Девять лет сидит в Ущелье, пытается доказать троюродному дяде, что прекрасно себя чувствует в обществе орлогрифов и клювокрылов. Садись, Иржина. Если, конечно, после моих слов не передумала.

Значит, я не так уж ошибалась в своих рассуждениях. Бран королевской крови — тем более от него стоит держаться подальше. И совсем непонятной становится история со специнтернатом: в жизни не поверю, что туда отдадут королевского отпрыска — исключительно одарённого королевского отпрыска. Вслух я ничего не произнесла, пересела и добросовестно написала заявление. Реншо тут же поставил подпись и нажал на кнопку вызова. В кабинет вплыла госпожа Винзо — сама исполнительность и любезность.

— Оформите как положено, — директор протянул ей бумагу. — И пригласите сюда госпожу Дишур.

Я заёрзала. Какими бы натянутыми ни были отношения между мной и комендантом, на её самоуправство я никогда не жаловалась, а сейчас это выглядело именно так. Винзо ничем не выдала своих эмоций, сухо кивнула и удалилась. Идеальный секретарь. Реншо отошёл к окну, я воспользовалась паузой, чтобы освободить директорское кресло.

— Больше ни о чём не хочешь спросить? — он первый нарушил тишину.

— Нет, — твёрдо ответила я. — Вы же всё равно не скажете правду.

— А ты попробуй! — усмехнулся Реншо.

Внутри опять разгорелась злость.

— Катрине же ничего не будет, да?

— Да. Даже не потому, что она — Фершо. У неё есть свидетель, который подтверждает, что ты лжёшь из ревности.

— Тогда почему так важно заставить меня изменить показания?

— Чтобы не допустить суда и скандала. Пусть Катрину и оправдают, все узнают, что она пыталась убить человека. Семье Фершо не нужна такая слава, особенно, когда большинство нашей аристократии, пусть и на словах, но поддерживают политику Бризара. К тому же суд скорее всего, состоится не в Сурлене, а в Валдоре, поближе к Его Величеству.

— И всё это благодаря вмешательству Брандена Ашино?

Реншо прищурился, но ответить не успел. В дверь осторожно постучали, он быстро надел очки. В кабинет вошла госпожа Дишур. Поразительно, но заискивающая улыбка на её лисьем личике превратила коменданта в безобидную, даже милую даму.

— Вызывали, уважаемый господин Реншо?

— Доброго солнца, госпожа Жеáна, — прохладно поприветствовал её директор. — Будьте так добры, выделите госпоже Шиано комнату в преподавательском крыле общежития. И предупреждаю вас: я непременно проверю, куда вы её заселили. Также потрудитесь возместить госпоже Шиано стоимость уничтоженных без моего приказа вещей и ученической формы. В ваше личное дело уже внесена пометка — третья, если не ошибаюсь. Следующее нарушение устава приведёт вас к увольнению.

Сдержанностью госпожи Винзо комендант общежития не обладала. Брошенный на меня негодующий взгляд обещал как минимум нескучную жизнь, как максимум — всех крыс и тараканов Сурлена, которых Дишур с превеликой радостью наловит лично. Но возражать директору школы она не посмела, пробормотала нечто невнятное.

— Я могу идти, господин Арвель? — уточнила я, вставая.

— Да, Иржина, — он улыбнулся.

Эта улыбка окончательно добила Дишур. Комендант припустила к дверям, на пороге оглянулась:

— Госпожа Шиано, вы со мной?

— Да, уважаемая госпожа Дишур, — вежливо откликнулась я и поспешила за ней.

Комендант построила портал, через который я прошла с опаской. Пусть пространственные переходы считаются самым безобидным преобразованием — кто знает, что у раздосадованной Дишур на уме? Заведёт меня в болота и бросит. Но она не рискнула нарушить распоряжение директора, и мы оказались в двухэтажном преподавательском крыле. Дишур широко распахнула ближайшую дверь и ядовито осведомилась:

— Вам подходит эта комната, госпожа Шиано?

Комната была стандартной, от ученических её отличало наличие уборной и душа. Хотя я не сомневалась, что, судя по ехидному тону коменданта, меня ждут неприятные сюрпризы из тех, что не видны на первый взгляд.

— Вы очень любезны, госпожа Дишур. Когда я получу свою компенсацию?

— Сразу, как только предоставите мне полную опись вашего имущества, — пропела комендант. — С приложением платёжных документов, подтверждающих стоимость утраченных вещей.

— И которые вы уничтожили вместе с имуществом? — понимающе усмехнулась я.

— Всё по уставу, — Дишур довольно осклабилась. — Никаких нарушений. Жаловаться не на что. Предъявите опись — в тот же день получите деньги. Устраивайтесь, госпожа Шиано, устраивайтесь. Вы в школе работать остаётесь? И как нынче звучит должность любовницы директора? У господина Гензо это называлось «личный помощник», только он свою девицу прилично обеспечивал. Дом ей снимал. А с вас хватит жилья и кормёжки, понятненько.

Она смотрела на меня с откровенным вызовом: мол, что ты сделаешь? Возмутишься? Полезешь на меня с кулаками?

— Что вы, уважаемая госпожа Дишур, — кротко ответила я. — Куда мне в директорские любовницы! Еле взяли в помощницы к школьному целителю. Так что господин Реншо свободен, если вас это интересует. Я не смею с вами соперничать.

Дишур пошла пятнами. Зелёная искра сорвалась с пальца и ударила в пол, огнеупорная плитка, к счастью, лишь обуглилась. Кажется, я попала в больное место. Неужели комендант сохнет по директору?!

— Попридержите язык, Ш-шиано, — прошипела Дишур. — Если вообще хотите работать в этой школе.

Она резко развернулась и скрылась в портале. Я с облегчением выдохнула и принялась тщательно исследовать комнату. Второй этаж, вид из окон на школьный двор, рамы открываются нормально, ручки не болтаются. В душе из крана не капает, вода в сток уходит. Ножки кровати не сломаны, пружины из матраса не торчат, подушка новенькая, постельное бельё без дыр. Стол и два стула тоже в порядке, шкаф не разваливается, люстра под потолком включается. Но я скорее поверю в Пятое солнце, чем в проснувшуюся у Дишур совесть, поэтому бдительность ослаблять нельзя.

Для начала я сходила за своим рюкзаком. Фай я не застала, однако мы обязательно ещё увидимся, хотя бы на церемонии вручения аттестатов. Коридоры общежития опустели, летние каникулы большинство учениц проводили дома. Когда я принесла рюкзак в комнату, взошло Третье солнце — время обеда. Я недолго колебалась. Сопровождать меня некому, но не помирать же теперь с голоду. Двадцать лет как-то прожила одна против всех, и теперь выдержу. Бравада помогла лишь отчасти: по пути в столовую я постоянно оглядывалась и готовилась пуститься вприпрыжку в любой миг, а поела с рекордной скоростью. На меня косились и вовсю перешёптывались за спиной, но никто не решился окликнуть.

После еды я осмелела настолько, что добежала до библиотеки и разжилась историческим романом. Эпоха Бризара Девятого, блеск и роскошь аристократии, придворные интриги, тайные страсти, брошенные и мстительные любовницы. И никаких хаотиков, употребление этого слова считалось чем-то неприличным. Неполноценные дети рождались, только все делали вид, что явления не существует. С книгой под мышкой я вернулась в общежитие — и, не доходя пары шагов до комнаты, замерла.

Напротив двери ждал Дин. Прислонился к стене и смотрел прямо на меня. Светло-бежевый костюм делал его взрослее и строже.

— Иржина, мы можем поговорить?

— Говори, — я очень старалась не выдать волнения.

— Не здесь, — Дин кивнул на дверь. — Не пригласишь?

— А тебя невеста не заревнует? — усмехнулась я. — Нет уж, Динтер, не будем давать ей повод. Хочешь мне что-то сказать — я тебя прекрасно выслушаю и тут.

— Зачем ты так? — мягко произнёс Дин. — Иржина, я ведь объяснял тебе, что этот брак — финансовая договорённость между нашими родителями. Я вынужден подчиниться, иначе меня оставят без средств к существованию. Ты же не желаешь мне зла?

Вопрос был задан настолько проникновенно, что я моментально насторожилась. Дин не заметил этой перемены и продолжал тем же доверительным тоном:

— Мой отец давно мечтает породниться с Фершо: он уверен, что этот союз принесёт ему выгодные королевские контракты и льготы. Он заставит меня жениться на Катрине в любом случае. Даже если моя невеста окажется под следствием. Но ты же понимаешь, насколько это осложнит мне жизнь?

— Осложнит? — насмешливо переспросила я. — Чем же?

— Репутация, слухи. Ведь всё это из-за меня, — Дин глубоко вздохнул. — Иржина, признайся, что твоё обвинение просто женская ревность. Ты оговорила Катрину, чтобы отомстить мне.

Мои щёки вспыхнули.

— Знаешь, солнца не вращаются вокруг тебя, Динтер! К тому же я сразу рассказала тебе, как очутилась в пропасти. Действительно из-за ревности — только не моей, а Катрины!

Дин отвёл взгляд.

— Я этого не помню.

— Всё ты прекрасно помнишь, — выдохнула я.

Великая Тьма, как я могла влюбиться в этого парня?! Он же жалкий! Трусливый, ничтожный… И я ещё надеялась, что он меня защитит!

— Иржина, пожалуйста, измени показания, — очень ласково произнёс Дин. — Не порти будущее ни себе, ни мне. Ты же умная девочка, знаешь, что Катрину всё равно не накажут. А вот тебе точно придётся отвечать за клевету. Адвокат Фершо уже готовит обвинение. Штраф ты не выплатишь, значит, тебя приговорят к общественным работам или даже лишению свободы. Ты готова ради принципа сесть в тюрьму?

— Угрожаешь?

— Предупреждаю. Мне небезразлична твоя судьба, — Дин нежно улыбнулся. — Не могу забыть, какой ты можешь быть податливой и страстной. У нас ведь всё ещё может получиться. Только скажи, что ты погорячилась или тебе показалось. Дершо не станет придираться, дело закроют, и мы с тобой сможем быть вместе.

— Вместе? — повторила я, дрожа от злости.

— Конечно! — расцвёл Дин. — Тебе не нужно будет работать, я тебя всем обеспечу. Сниму квартиру, переведу на твой счёт крупную сумму, ты ни в чём не будешь нуждаться…

Дальше я не выдержала — расхохоталась. А отсмеявшись, выплюнула ему в лицо:

— Правильно я всегда любовалась тобой издали. Единственное твоё достоинство — смазливая физиономия… Уходи, Динтер. Я лучше сяду в тюрьму, чем стану твоей содержанкой. И врать ради тебя не собираюсь.

Повернулась к нему спиной и направилась в комнату. Закрыла за собой дверь, привалилась к ней спиной. Злость таяла, уступая место тоске. Хотелось упасть на кровать и завыть от сознания собственной глупости. Почему я такая дура? Почему не прозрела раньше?

Хотя лучше уж позже, чем никогда.