Глава 15

Выйдя, я обречённо огляделась. Целитель привёл меня не в школьную лечебницу, а в свой собственный кабинет. Заботливо усадил на стул, обошёл кругом.

— Чем вы занимались сегодня, Иржина? У вас крайняя степень энергетического истощения, словно вы пробежались до Ашинорского моря и обратно.

— Не помню, — ответила я в панике. — Совсем ничего не помню, господин Вирон!

— Ну-ну, — он добродушно потрепал меня по плечу. — Не раскисайте раньше времени. В вашем возрасте, чтобы восстановить силы, достаточно хорошенько выспаться.

Каруш отошёл и вернулся со стаканом в руке.

— Выпейте общеукрепляющее. Я вас тоже подпитаю, и мы вместе спокойно разберёмся в произошедшем.

Бальзам и энергия подействовали: голова перестала кружиться, тошнота прошла.

— Что последнее вы помните? — спросил целитель.

— Ущелье, нападение стаи клювокрылов… Нет, это мы на них напали… то есть не я, а наша команда, — я сбилась и замолчала.

— Какого это было числа? — уточнил Каруш.

— Седьмого. На второй день практики.

— А предыдущий день помните?

— Да.

— Отчётливо?

— Да.

Целитель хмыкнул. Положил ладонь мне на затылок, подержал так, затем взял второй стул и сел напротив.

— Иржина, я должен задать несколько вопросов, чтобы убедиться, что с твоей долгосрочной памятью всё в порядке. Это формальность, но заранее прости. Как мы с тобой начали сотрудничать?

— В третьем классе вы оставили меня после урока и спросили, почему я вся в синяках. Потом вы залечили мои ссадины, в благодарность я предложила вам помощь.

— Каким был твой первый гонорар?

— Два шеза, — я улыбнулась. — Огромные для меня деньги.

Каруш тоже улыбнулся.

— Как зовут мою собаку?

— У вас три кота, господин Вирон. Чо́жи, Чáуз и Чурш. Благовоспитанные аристократы кошачьего мира. Вы проверяете, не сошла ли я с ума?

— Нет, Иржина, — целитель помрачнел. — Мне нужно было убедиться, что стёрты всего лишь две последние недели, а не половина твоей жизни. Ментальное вмешательство — очень тонкая наука. Лишняя секунда воздействия убирает год памяти.

— Ментальное вмешательство? — ошеломлённо повторила я. — Мою память стёрли?

— И весьма искусно, — кивнул Каруш. — А это серьёзное преступление. Посидите, пожалуйста, я схожу за господином Реншо.

Он ушёл, а я уставилась в пол. Стереть кому-то память — за такое в Ашиноре положено пожизненное заключение. Конечно, я хаотик, меня и убить можно почти безнаказанно. Зейлу Аржад приговорят максимум к нескольким годам тюрьмы, а то и вовсе к штрафу. Любопытно, во сколько оценят мою жизнь? Но что же я такого сделала, чтобы перейти дорогу сильному менталисту? Всё время обучения я старалась ни с кем не конфликтовать, даже с госпожой Дишур не переходила границу между язвительностью и хамством.

Долго терзаться мне не дали: целитель вернулся вместе с директором через пять минут. Господин Реншо сразу подскочил ко мне:

— Иржина, наказание ты моё, ну почему с тобой вечно что-то происходит?!

Его напор и тон меня смутили. Директор вёл себя так, словно мы с ним близкие друзья. Он почувствовал моё недоумение и вздохнул:

— Всё сначала… Ладно, не впервой. Господин Вирон, ваше заключение?

— Ментальное вмешательство первой степени. Очень чистое, я бы сказал. Девочка практически не пострадала, хотя налицо крайнее истощение. К утру я составлю заявление по форме и принесу вам на подпись. Нельзя оставить подобное надругательство без внимания! Эдак мы дойдём до того, что все начнут копаться друг у друга в мозгах, как при Бризаре Восьмом.

— Есть ли шанс установить, кто это сделал?

— Помилуйте, господин Реншо! — всплеснул руками целитель. — Энергия едина, это основа основ. Умельцы, которые вычисляют авторство преобразований, существуют только в сказках.

— В сказках, говорите? — директор недобро прищурился. — Господин Вирон, кроме истощения, травм нет? Я могу забрать Иржину?

— Травм нет, но допрашивать её бесполезно, — щуплый сухонький Каруш распрямил плечи и словно вырос. — Иржина всё равно ничего не вспомнит, вы лишь навредите ей ещё больше. Как целитель я предписываю ей полный покой и сон в полтора солнца. Не забывайте: она и так слабее нормальных людей!

— Милосердная Тьма, я что — похож на негодяя?! — возмутился господин Реншо.

— Да кто ж вас всех знает, — проворчал Каруш. — Тот человек, что удалил девочке воспоминания, тоже вряд ли с виду похож на беса.

Реншо вспыхнул, но быстро овладел собой.

— Господин Вирон, обещаю, что действую исключительно для блага Иржины.

Я прекратила начинающийся спор тем, что встала.

— Уважаемый господин директор, я в полном вашем распоряжении.

Он открыл портал и подал мне руку.

— Обопрись. Вид у тебя такой, что краше за Пелену уходят… Знал бы — ни за что б не отпустил!

Руку я приняла, хотя после подпитки чувствовала себя довольно сносно. Благодарно улыбнулась целителю и пошла вслед за директором. К моему огромному удивлению, он привёл меня не в собственный кабинет, который я успела изучить до мельчайших подробностей, а в незнакомую комнату.

— Присаживайся, — Реншо подвёл меня к креслу и достал из пространственного кармана бутылку и бокал. — Только не подумай, что я тебя спаиваю. Буквально две капли для поддержания сил.

Две капли были именно двумя каплями — не более столовой ложки. Тепло моментально пробежало по телу. Я села и осмотрелась. Мы находились в просторной уютной гостиной, отделанной в приятной бежевой гамме, пол покрывал пушистый ковёр, стены украшали великолепные резные панели. С потолка на толстой цепи свешивалась старинная люстра, дающая мягкий тёплый свет.

— Ты у меня в гостях, — директор снял свои очки и небрежно бросил их на стол. — Поместье Реншо в Валдоре, фамильный особняк. Родители им безумно гордились, а я вою с тоски в огромном пустом доме. Не возражаешь, если я тоже выпью? День выдался не из лёгких.

Второй бокал возник словно сам собой. Реншо наполнил его до краёв и осушил залпом.

— Отец меня убил бы за столь непочтительное отношение к вину столетней выдержки, — бокал вмиг наполнился опять. — Он был человеком старой закалки, мог весь вечер провести с одной-единственной рюмкой… Прости, я всегда много болтаю, когда волнуюсь. Никак не могу принять решение: рассказать тебе о том, что стёрли из твоей памяти, или всё же сначала попытаться эту память вернуть.

— А это возможно?! — изумилась я. — Нас же учили, что процесс вмешательства в разум необратим.

— Правильно учили. Но существуют уникумы, для которых законы не писаны.

В ответ на мой невысказанный вопрос Реншо усмехнулся:

— Нет, Иржина, я не о себе. Боевик-то я неплохой — девяносто девять по Суджо. Но боевая энергия из всех видов самая грубая. Если я полезу кому-нибудь в голову, то в лучшем случае этого человека убью.

— В лучшем? — переспросила я. — А что же тогда в худшем?

— В худшем я убью его очень медленно и крайне мучительно, — Реншо перевёл взгляд на свой бокал и перелил в него остатки. — Иржина, ты этого не помнишь, но я просил называть меня по имени.

— И я согласилась? — хмыкнула скептически.

— Даже назвала пару раз, — директор сердито посмотрел на пустую бутылку. — Знаешь, в чём минус хорошего вина? От него нельзя опьянеть.

— По вам не скажешь.

Он щелчком заставил бутылку с бокалами исчезнуть.

— Будь я пьян, наговорил бы сейчас много лишнего. Вроде того, что между нами разница всего семнадцать лет. Или что через три дня ты получишь аттестат и мы перестанем быть директором и ученицей. Но я лишь спрошу: ты мне доверяешь?

— Полностью, — честно сказала я.

— Тогда жди. Я сейчас.

Реншо поднялся и исчез в портале. Очки так и остались лежать на столе. Любопытство заставило меня встать и подойти к окну, закрытому тяжёлыми портьерами. Первое солнце заливало бледным голубым светом парк внизу, в полумраке белели какие-то статуи, вдали блестела вода — пруд или озеро. Вокруг стояла тишина, плотная, чуткая, обволакивающая. Я прижалась лбом к холодному стеклу.

Поведение директора ясно говорило о том, что за две недели, которые я забыла, мы перешли на иной уровень отношений. Реншо держался как близкий друг. Вряд ли он стал бы употреблять вино в присутствии другой ученицы. И то, что он привёл меня в свой дом, тоже что-то значило. Арвель Реншо слыл замкнутым и строгим молодым человеком. За те семь лет, что он руководил школой, у него не было ни одной мимолётной интрижки. Госпожа Дишур ревностно за этим следила, и, появись хотя бы случайная связь, об этом незамедлительно узнало бы всё общежитие.

Взгляд привлекла газета. «Новости Сурлена», двадцать первое число. Дата болезненно кольнула. Но я тут же об этом забыла: на первой полосе мелькнуло имя Дина. Схватив газету, я начала жадно читать. Пропал в Ущелье… Круглосуточные поиски… Пристальное внимание Его Величества… Чудесное спасение… Белый орлогриф — возможны ли разумные бестии?..

— Ши! — услышала я голос Брана и повернулась.

Куратор, похоже, собирался или даже уже лёг спать: рубашка была накинута на голое тело и застёгнута через пуговицу, а взлохмаченные волосы торчали в разные стороны. Казавшиеся тёмными от недостатка света глаза сверкали. Он оказался рядом за долю секунды — короткий пространственный перенос — и тут же обхватил мою голову холодными пальцами.

— Ши, вы меня с ума сведёте! Не крутитесь! И не шарахайтесь — я не кусаюсь.

— У вас руки ледяные, — попыталась я оправдаться.

— Потерпи́те! Не маленькая, — осадил он меня.

Вопреки сердитому тону поглаживания пальцев были очень нежными.

— Бранден, что скажешь? — вставил Реншо.

Почему-то я не удивилась, что директор привёл именно Брана: вспомнился обрывок беседы между Дином и Катриной, в которой они называли куратора необычайно одарённым.

— Скажу, что Его Величество зря упразднил смертную казнь. В Ашиноре развелось слишком много мерзавцев.

— Бранден! — нетерпеливо повысил голос Реншо. — Ты прекрасно понял, о чём я! Сможешь восстановить память?

— Смогу, — Бран отступил на шаг. — Но не сейчас. Ши держится исключительно за счёт чужой энергии, организм серьёзно разлажен. Неделя на отдых — и я попытаюсь.

— Её зовут Иржина, — проворчал директор.

— Я знаю. Арвель, я её забираю.

Они обменялись быстрыми взглядами, и я не выдержала:

— Простите, уважаемые. Я всё же не вещь. Если я забыла последние две недели, это не значит, что за меня можно что-то решать.

— Иржина… — начал Реншо, но Бран перебил его:

— Ты ничего ей не рассказал?

— Не успел.

Бран хмыкнул, достал из воздуха какие-то бумаги и протянул мне:

— Сядьте и внимательно прочитайте.

Листы оказались протоколом допроса… меня?! Вверху стояла дата и время — сегодняшнее число, третий час Второго солнца. Я упала в кресло и начала читать. Немыслимо! Иржина Шиано, которую я не помнила, обвиняла Катрину Фершо в попытке убийства. Эта Иржина видела загадочного белого орлогрифа и даже полетала в его когтях. Она же провела две недели в пропасти вместе с Динтером Бирош… Тьма, вот счастливая! В конце была моя подпись. Потребовалось несколько минут, чтобы сообразить, почему мне стёрли память.

— Спасибо, что вообще оставили в живых, — пробормотала я под нос.

— Очень меткое замечание, — ехидно произнёс Бран. — Только в корне ошибочное. Государство, где пострадавший человек вынужден благодарить за то, что его искалечили не до смерти, — никуда не годное государство. А власть, которая подобное допускает — слабая и никчёмная власть.

— Бранден! — директор поёжился.

— Да, Арвель? — язвительности в голосе прибавилось. — Ты хочешь что-то добавить? Мы с тобой прекрасно понимаем, что от свидетельницы избавились Фершо. А если не они — то семейство Бирош. Как поймёт это любой человек в Ашиноре. И в следующий раз другая знатная девица безнаказанно прибьёт хаотика — за то, что он косо посмотрел, или не то сказал, или просто загораживал ей солнца.

— Что ты предлагаешь? — взревел Реншо. — Рисковать жизнью Иржины? Сделать из неё показательную жертву? Я не могу охранять её четыре солнца подряд, как бы этого ни желал!

— А я могу и буду, — Бран ухмыльнулся. — И мы приходим к тому, что я уже огласил: я забираю Ши с собой.

— Меня зовут Иржина, — буркнула я.

Ответом служил ироничный взгляд.

— Ши, обещаю в самом скором времени вам поведать истинную историю королевы Иржины, супруги Бризара Тринадцатого, после чего, ручаюсь, вы начнёте испытывать к этому имени антипатию почище моей. Где ваши вещи?.. Ах да. Вы не помните. Ничего, ваша неприхотливость мне известна, а самым необходимым я вас обеспечу. Идёмте.

— Погодите, — Реншо повернулся ко мне. — Иржина, ты должна знать, что с сегодняшнего дня оформлена помощником целителя. Приказ у госпожи Винзо.

— Но охранять её сутки напролёт ты не можешь, — едко вставил Бран.

— Иди к бесам! — ругнулся директор.

— Туда мы и направляемся. — Воздух сгустился в овал портала. — Дайте руку, Ши.

Третий по счёту портал — только из тех, что помню! — вызвал головокружение. Бран вовремя подхватил мой локоть и помог остаться на ногах.

— Всё, Ши, — непривычно мягко обратился он. — Здесь вас никто не тронет. Располагайтесь. На ближайшую неделю это ваша комната.

Я вяло огляделась. Роскошная гостевая спальня в голубых тонах, свет Четвёртого солнца отлично вписывался в интерьер. Бран исчез, чтобы через минуту появиться с халатом в руках.

— Держите. Ванная за дверью, полотенца там чистые. Мыло, щётки и прочая дребедень тоже в наличии. Пижаму я найду, тапки… С тапками проблема, размеры у нас разные, а особ женского пола здесь давно не было.

— Похожу босиком, — оценила я пушистый ковёр на полу.

— Вы не голодная? — спросил Бран. — Могу что-нибудь сообразить на ужин.

— Нет, спасибо, — я растерянно поглядела на него. — Почему вы обо мне заботитесь?

— Вынашиваю коварные планы, — он усмехнулся и сразу стал похож на самого себя — каким был на практике. — Мечтаю усыпить бдительность, овладеть и обесчестить. Такой ответ устраивает?

— Вполне, — почему-то я сразу успокоилась. — В ваши коварные планы входит держать меня взаперти в комнате, или я могу выходить?

— Можете, — он неожиданно улыбнулся. — Завтра я покажу вам дом и территорию. Здесь очень красиво, а от бестий стоит защитный барьер. Потом мы серьёзно поговорим, Ши.

— Почему не сейчас? — нетерпеливо потребовала я.

— Минут через пятнадцать закончится действие чужой подпитки, и вы просто рухнете, — Бран направился к двери. — Я за пижамой, а вы мойтесь, пока есть силы.

Напуганная его предостережением, я помылась быстро. Ванная комната была под стать спальне — роскошной и удобной, полотенца висели не чета школьным, а мыло пахло так, что его хотелось нюхать вместо духов. В халате я утонула, бархатистая ткань приятно льнула к телу. Когда я вышла, на кровати уже лежала пижама. Бран сидел в кресле и сразу поднялся.

— Всё в порядке, Ши?

— В полном.

— Если вам что-либо нужно, скажите. Воду я принёс, — он указал на графин на столике у окна. — Спокойного солнца, Ши.

— Спокойного солнца, Бран.

Дверь за собой он плотно прикрыл. Я опустилась на кровать — и тут же почувствовала слабость, худшую, чем ощущала, когда очнулась в школьном сквере. Лежать было ещё терпимо, но одна мысль о том, что следует переодеться и забраться под одеяло, вызвала ужас. В результате я прямо в халате свернулась клубочком поверх покрывала и провалилась в сон.