Глава 17

Дом покорил меня сразу. Небольшой, одноэтажный и очень уютный, с тремя спальнями, просторной гостиной и кухней-столовой. При каждой спальне была отдельная ванная с уборной, а широкие коридоры тоже вполне могли считаться комнатами. Несмотря на свои скромные размеры, дом поражал неподдельной роскошью. Искусная резьба по дереву стоила, наверное, дороже позолоты, добротная мебель была не просто красивой, но и удобной.

— Сегодня вы спали в бабушкиной комнате, — в голосе Брана опять прорезались тёплые нотки. — Если она вам не нравится, то можете занять соседнюю.

Соседняя спальня была оформлена в бордовых тонах, пышные портьеры с ламбрекенами придавали ей пугающую величественность.

— Спасибо, я лучше останусь в прежней.

Комната самого Брана удивила меня безукоризненным порядком. Из мебели лишь кровать, кресло и встроенный шкаф, никаких раскиданных вещей или забытой посуды.

— Бран, вы живёте один?

Через секунду до меня дошла двусмысленность сказанного, и стало неловко. Мне. Он словно не заметил моего смущения.

— Я не держу слуг, Ши. После интерната это просто нелепо. К тому же Ущелье — это не то место, куда рвутся попасть на работу. Одно дело — погонять бестий пару недель в качестве развлечения и совсем другое — сосуществовать с ними бок о бок годами.

— Опасно?

— Ущелье коварно, бестии агрессивны и непредсказуемы. Судьба моих родителей тому подтверждение. Королевские егеря не зря получают большие деньги. Но вам не следует бояться, Ши, — предупредил мой следующий вопрос Бран. — Я звал вас на работу, твёрдо зная, что сумею защитить. Мои барьеры не пробьёт даже стая орлогрифов. Надевайте ботинки, идём смотреть территорию.

Мы вышли из дома. Я оглянулась на бревенчатые стены: и не догадаешься, какой комфорт внутри. Одна стена вплотную примыкала к скале, уносящейся высоко вверх, вторая упиралась в искусственное озеро — идеально круглое, с ровным галечным дном. Вдоль озера вилась дорожка и убегала за пушистые лиловые деревца. Под кустами с душистыми белыми цветами стояли выточенные из камня скамейки. Чтобы сидеть было не холодно, их сиденья покрыли деревянными рейками.

— Во время Первого солнца тут горят фонари, — пояснил Бран. — Они освещают всю прилегающую к дому территорию. Граница защитного контура отмечена белыми валунами. Гуляйте смело.

Светлые камни располагались довольно далеко, по краю огромной поляны перед домом. За ними начинались густые заросли. С другой стороны опять появлялись дорожки и скамейки, только вместо кустов и кедров здесь росли высокие цветы, похожие на махровые ромашки. Ближе к скале они уступали место ползучим мхам.

— Тут красиво, — признала я, нисколько не покривив душой.

— Это всё заслуга бабушки, — Бран погладил ближайший цветок: мне показалось, что лепестки обнимают его пальцы. — Ради своего подопечного она превратила кусок Ущелья в безопасный сад.

— Как называются эти цветы?

— У них нет названия. Бабушка вывела их сама.

Я полюбовалась трепещущими бело-розовыми лепестками, набрала побольше воздуха и выдохнула:

— Хорошо. Допустим, вы действительно хотите мне помочь. Что я должна делать? Сидеть в доме, вести хозяйство?

— Скажете тоже — хозяйство, — рассмеялся Бран. — От пыли существуют преобразования, для стирки есть специальное устройство, с готовкой я и сам справлюсь. Вы ведь, насколько я понимаю, в кулинарии ничего не смыслите. Ни в приюте, ни в школе этому не учат.

— А вас кто учил? — насупилась я.

— Поваренная книга и девять лет жизни без слуг. Раз в месяц мне доставляют продукты, дальше кручусь сам. Не высокая карзинская кухня, но съедобно.

— То есть помощница по хозяйству вам не нужна.

— Не-а, — он тряхнул головой. — Я предлагаю вам работу поинтереснее. Хотите изучать Ущелье? Господа из Академии наук забросали службу просьбами, ближайшую неделю половина егерей будет собирать образцы, вести наблюдение за орлогрифами и искать ваш свет на дне пропасти.

— Мой свет?..

— Вы же читали вчера свои показания: в том провале, куда вас принёс орлогриф, на самом дне что-то сияло. Координаты у нас есть, но вот беда: когда по ним переместились, вышли в совершенно иной точке. То ли господин Бирош напутал, то ли существует некое искажение пространства. Ещё одна необъяснимая аномалия Ущелья.

Глаза Брана горели. Надо же, никогда не заподозрила бы в нём энтузиаста-исследователя. Кажется, я судила о нём слишком предвзято.

— И вы собираетесь брать с собой меня? Хаотика?

— Да, потому что я в состоянии создать для вас индивидуальный щит. А вы достаточно умны, чтобы слушаться приказов и не доставлять проблем. Полагаю, полевая работа интереснее, чем сидеть взаперти в доме… Где ваш нож?

— Не знаю, — поникла я. — Мои вещи из комнаты пропали, рюкзак я не нашла…

— Посмотрю в вашем общежитии, — Бран кивнул на ближайшую скамейку. — Подождите здесь.

Он исчез быстрее, чем я сказала: «Спасибо». В растерянности я села. Белоснежные шапки гор на горизонте ослепительно сверкали в солнечных лучах, на их фоне пролетающая стая клювокрылов смотрелась иначе, нежели с земли. Как-то безобидно, почти красиво. Меня охватило то же чувство, что и при виде бредущих к водопою ослорогов. Бестии казались единым целым с Ущельем, их кричащая окраска сливалась с ярким пейзажем. Здесь были уместны даже самые агрессивные хищники вроде клювокрылов.

Я пыталась вспомнить хоть что-то из прошедших двух недель. Падение в пропасть — жуть же! Белого орлогрифа, время, проведённое с Динтером. Неужели мы… Нет, невозможно! Не настолько же я дура? Или дура? В памяти была пустота. Клювокрыл, несущийся на Криса, — и полный провал. Надеюсь, Крис не пострадал.

Самое ужасное — что я никак не могла определиться: верить Брану или нет. Весь мой опыт утверждал, что нельзя полагаться на чьи-то слова, тем более слова незнакомого человека. С другой стороны, его позвал на помощь директор — а Реншо я доверяла. Ну… как можно кому-то доверять, то есть с оглядкой. Поэтому Брана я решила слушаться — в разумных пределах. Ещё я подсчитала его возраст: получилось двадцать семь лет. Почти мой ровесник. И дальний родственник.

Тут я сжала кулаки. Нет. У меня нет родни, ни близкой, ни дальней. Они отказались от меня — я отказалась от них. Неважно, кто они. Я Иржина… Тьфу. Мерзкое имя! Значит, я — Ши.

— Ши! — вышедший из портала Бран держал в руке мой рюкзак. — К сожалению, это всё, что осталось от ваших вещей. И вот это, — он протянул мне статуэтку Милосердной. — На ней отпечаток вашей сущности.

— Где вы её нашли?! — обрадовалась я.

— У коменданта, — Бран хищно усмехнулся. — Милейшая дама. К счастью, набожная — не посмела уничтожить изображение богини со всем остальным вашим имуществом. Но вы не переживайте: я лично прослежу, чтобы вам выплатили компенсацию.

Статуэтку я прижала к груди.

— Подарок? — в голосе Брана прозвучало понимание.

— Единственный за мою жизнь, — призналась я. — Спасибо!

— Не за что. Переодевайтесь в форму, берите ваш замечательный нож и пойдёмте работать.

— Работать?

— Да, собирать образцы. Для того чтобы надписывать контейнеры, дар не нужен, — он улыбнулся. — А у меня отвратительный почерк.

До дома мы дошли вместе и лишь потом разошлись по комнатам. Невероятно, но моя форма оказалась вычищена. Когда Бран успел — Тьма знает, ведь он постоянно был со мной. Разве что за те несколько минут, пока я находилась в уборной. Я потратила на переодевание не более пяти минут, дольше искала в рюкзаке нож и — о, чудо! — нашла. Бран управился ещё быстрее. Пятнистая форма егеря сразу прибавила ему строгости.

— Готовы?

— Да.

— Дайте мне руку. Я заметил, что вы плохо переносите порталы, а нам придётся много перемещаться. Думаю, это поправимо.

Его ладонь была жёсткой и сильной, отнюдь не королевской. По моему телу от пяток до макушки пробежала горячая волна.

— Что вы сделали?

— Поправил вестибулярный аппарат. У вас в детстве были травмы?

— У меня был специнтернат, — буркнула я.

— М-да, глупость сморозил, — Бран развёл руками. — Ничего, Ши. У целителя в нашем интернате была присказка: «Если вы получили сотрясение мозгов, значит, в черепушке есть чему трястись».

— Наш целитель говорил: «Боль доказывает, что вы ещё живы», — я поёжилась, вспоминая.

Бран открыл портал, и я шагнула первой. И впрямь — ни тошноты, ни головокружения! Неужели целители могут и такое?! «Бран может», — одёрнула я себя. Двести по шкале Суджо! Настолько одарённому человеку прозябать в егерях — преступление. Портал привёл, как показалось, на самые небеса. Вокруг была лишь безбрежная синь и бесконечный простор. Пурпур растительности остался внизу, под ногами лежал снег, но я не почувствовала холода.

— Ши, вокруг вас охранный барьер. Одинаково хорошо защищает и от бестий, и от перепадов температур. Радиус действия — локтей десять, дальше не отходите.

— Где мы?

— На вершине Горы Грёз. Начнём брать пробы снега отсюда, — Бран вынул из пространственного кармана контейнер и специальную самописку. — Я упаковываю образцы, беру координаты, вы записываете. Идёт?

— Идёт.

Работать с Браном оказалось одно удовольствие. Он действовал чётко, ни одной лишней секунды не тратил зря. Диктовал координаты, чётко выговаривая каждую цифру, предупреждал перед тем, как построить портал. Наверное, мы обогнули всё Ущелье — после тридцатого переноса я перестала считать. А больше всего мне понравилось его отношение: заботливое, но без так раздражающей снисходительности. Я чувствовала себя полезной!

Мы часто встречали бестий. Благодаря щитам нас они не видели — жили своей жизнью. Копытки охотились на песявок и клыкоядов, причём их поведение здорово напоминало человеческое. Несколько молодых бестий загоняли добычу, другие её ловили. Старые самки держались в стороне, оберегая детёнышей. Иначе вели себя ослороги, у которых, наоборот, еду добывали огромные заматерелые самки. Вдвоём-втроём они отбивали от стада копытку помоложе и потом делились мясом с остальными. Вскоре я поняла, что бестии не проявляют излишней жестокости: они задирали столько особей, сколько требовалось, чтобы накормить стадо. Исключением были клювокрылы — эти бросались на всё живое и убивали до тех пор, пока жертвы не заканчивались.

В середине дня Бран взглянул на Третье солнце, выпрямился и потянулся.

— Пора обедать. Возвращаемся.

В доме он сразу прошёл на кухню, я потопталась и направилась за ним. Первый раз в жизни я наблюдала, как готовится еда: моется и отправляется на сковородку мясо, чистятся овощи, режется салат. Бран управлялся ловко, можно было залюбоваться — я и любовалась.

— Вы не готовите впрок?

— Бывает, — он улыбнулся. — Мужская лень. Иногда вообще обхожусь хлебом с сыром или ветчиной. Но, глядя на ваши рёбра, хочется накормить вас как следует.

Я опасливо ощупала себя. Вроде не такая уж худая. Бран рассмеялся. Удивительно, как этот парень отличался от угрюмого куратора нашей группы!

— Бран, а это нормально, что член королевской семьи служит егерем, водит группы выпускников?

— Разумеется, нет, — беззаботно откликнулся он. — Его Величество каждые два-три месяца проводит со мной воспитательную беседу на тему недопустимого для Ашино поведения, я мило киваю и как бы невзначай напоминаю о подмене короля. Поскольку Бризар как огня боится любых разговоров о прошлом, нравоучения на этом заканчиваются. А мне нравится моя работа, Ши. Правда, практикантов я не вожу, это раз был исключением. Арвель попросил присмотреть за одной упрямой девушкой.

Если бы я не сидела, то упала. Благодарность директору школы стала просто огромной.

— Господин Реншо — очень добрый человек.

— Да, — подтвердил Бран. — Арвель — один из немногих людей, к которым понятие благородство применимо во всех смыслах этого слова. Мы вместе учились в университете.

— Он вам помогал? — вырвалось у меня.

— Можно и так сказать.

Передо мной очутилась тарелка с мясом и овощами. Запах был такой, что я сглотнула. На время мы замолчали и занялись едой. Бран закончил первым, облизнулся и довольно откинулся на спинку стула.

— С детства люблю вкусно поесть. Бабушка готовила — пальчики оближешь.

— Вы её хорошо помните?

— Гораздо лучше, чем родителей. Мама мной не особо интересовалась, разве что наряжала и причёсывала, словно куклу. Отец любил тишину и одиночество, порой по четыре солнца не выходил из комнаты. Поэтому всё время я проводил с бабушкой. Она учила меня первым преобразованиям: создавать свет в темноте, переноситься с места на место, залечивать царапины.

Бран мягко улыбнулся. Я еле слышно вздохнула. Родной человек рядом — пусть недолго, пусть всего девять лет! — мечта любого ребёнка в специнтернате. Чтобы не поддаваться грустным мыслям, поднялась и поставила греться на плиту большой чайник с водой.

— Заварка справа в шкафчике, — подсказал Бран. — Там же чашки и сахарница.

— Я… не умею заваривать чай, — призналась смущённо.

— Это несложно. Ополаскиваете маленький чайник кипятком, насыпаете по одной ложке заварки на чашку и доливаете водой. Пару минут настоится — и готово.

— У вас всё специально для людей без дара? — я наклонилась рассмотреть плиту.

— Бабушка старалась сделать дом таким, чтобы дед не чувствовал себя ущемлённым. Плита, морозильный шкаф, посудомоечное и стиральное устройства работают на концентрированной энергии. Достаточно ежемесячно их подзаряжать. Потом это очень удобно: проще повернуть ручку, чем постоянно прибегать к преобразованиям.

— Почему такими не пользуются в Ашиноре?

— Потихоньку начинают. Мы живём в интересное время, Ши. Почти пятнадцать веков мир держался на одном уровне, и вдруг прогресс резко рванул вперёд. Приспособления, улучшающие быт, эксперименты со стационарными порталами, скачок науки… Вы знаете, что в Академии разрабатывают устройства, передающие звук и изображение на дальние расстояния?

— Зачем? — удивилась я.

— Как зачем?! — вскинулся Бран. — Только представьте: вы, не сходя с места, могли бы поговорить с любым человеком в Ашиноре! Не перемещаясь! Или, например, послушать оперу в Большом королевском театре.

— Бесплатно?

Он растерялся.

— Вероятно, какие-то деньги будет стоить связь, и сами устройства тоже недешёвы. Но всё равно это — настоящий прорыв, Ши! И в первую очередь для таких, как вы.

— Вы имеете в виду нищих?

— Я имею в виду людей без дара.

— По статистике, в Ашиноре ноль целых пять десятых процента хаотиков, — я заливала заварку кипятком и оттого могла позволить не смотреть ему в глаза. — Причём это самая неимущая часть населения. Тот из нас, кому повезло под старость скопить на комнату, считается преуспевшим в жизни. А купить новейшее изобретение не сможет никто. Нам и билет-то в театр не по карману.

На этот раз Бран долго молчал и заговорил, лишь когда я поставила перед ним чашку с чаем.

— Это изменится, Ши. У бабушки была теория, что хаотики не что иное, как недостающая деталь великого божественного плана. Она исходила из того, что Милосердная не могла создать вас просто так. Вы — выпавшее звено, из-за которого люди остановились в развитии. Сто баллов по шкале Суджо — предел, который неизменен полторы тысячи лет. Но что если на каком-то этапе человеку нужна передышка? Отдых? Поколение, которое не использует, а накапливает энергию? И тогда вслед за якобы неполноценным человеком рождается сверхчеловек.

Бран поднял голову:

— Я сказал, что мой уровень — двести по шкале Суджо, но это неверно. На самом деле мои способности просто-напросто не измерить. У нас не существует таких средств измерения. Всю историю человечества хаотиков убивали при рождении, второе и третье поколение не вырастали. Люди сами отрéзали себе путь вверх.

— Эта теория не доказана, — возразила я.

— Только потому, что у профессоров из Академии не было данных. Но они обязательно появятся, Ши. Я знаю, что хаотики практически не заводят детей…

— Кто же захочет ребёнку своей судьбы? — перебила я зло.

— Пока, Ши. Пока люди не привыкнут к новой реальности. Сейчас нигде не звучит тот факт, что «неполноценные» дети рождаются лишь у самых одарённых родителей. Не ниже девяноста восьми по Суджо. То есть дальше должен идти качественный скачок: два поколения отдыха и уникальный ребёнок, — Бран выпрямился. — Кто знает, возможно, однажды, появление на свет хаотика станет долгожданным событием. Праздником, означающим милость Великой Тьмы.

Я не выдержала и рассмеялась. Бран сердито насупился и уткнулся в чашку.

— Не сердитесь, — примиряюще произнесла я. — Просто ваши мечты слишком фантастичны. Представить, что рождению ущербного ребёнка радуются, немыслимо.

— И ничего я не сержусь, — буркнул Бран.

Мне стало стыдно. Захотелось извиниться, но я не успела. Во входную дверь застучали — громко и требовательно. Бран вышел в прихожую, я потянулась следом. За порогом стояла пара незнакомых молодых егерей в форме.

— Господин Ашино… — начал первый, второй невежливо встрял:

— Бранден, у нас прорыв периметра. Стая клювокрылов, особей тридцать, если не больше.

— Ясно, — Бран повернулся ко мне. — Ши, идём.

Он что, возьмёт меня с собой?!