Глава 19

Королевскую Академию наук заложил Бризар Девятый, вошедший в историю Ашинора как великий реформатор. При слове «Академия» воображение рисовало величественный комплекс, который очень любили изображать в научно-популярных журналах. Господин Каруш выписывал с десяток подобных, и я каждый раз жадно читала новости и разглядывала картинки. Предугадав моё любопытство, Бран проложил портал на смотровую площадку, откуда приземистые здания из светло-бежевого камня были видны как на ладони.

Не меньше Академии меня интересовал и сам центр округа. Я никогда не была в Валдоре и сейчас жадно разглядывала богатые особняки, храм Милосердной и изогнутую крышу королевского дворца. Неподалёку находилось и знаменитое здание королевского суда с множеством колонн. Бран не торопил меня, спокойно ждал, а когда я налюбовалась, сказал:

— Обещаю вам экскурсию по Валдору. Если захотите, конечно.

— Спасибо, это здо́рово! — выпалила я и, кажется, покраснела.

Второй портал привёл нас в ярко освещённую комнату, полную непонятного оборудования. Всё вокруг блестело и сверкало, гудели удивительного вида приборы с циферблатами наподобие тех, которыми измеряли уровень силы. Что-то громко тикало, над одним устройством светилась яркая дуга, другое мерно попискивало.

— Фáбер! — громко позвал Бран.

— Кто там?! — раздалось из-за огромной машины, утыканной трубками, словно ёж иголками.

Вслед за голосом высунулся недовольный полноватый господин, но при виде Брана его лицо прояснилось.

— Бранден, неужели вы уже собрали образцы?! — он перевёл взгляд на меня и смутился: — Ох, простите, госпожа… Шиано, верно? Доброго солнца!

— Доброго солнца, — вежливо ответила я.

В голове крутилось: «Мы уже встречались?» Как же мучительно не помнить недавнее прошлое!

— Госпожа Шиано временно помогает мне в работе, — спокойно пояснил Бран. — Ши, перед вами самый увлечённый исследователь во всём Ашиноре, профессор Арсез. Он знает об Ущелье больше, чем все академики вместе взятые.

— Фабер Арсез, к вашим услугам, госпожа Шиано, — поклонился мне профессор. — Увы, Бранден преувеличивает. Чем больше я занимаюсь этой аномалией, тем больше возникает тайн и загадок. Возьмём хотя бы тот снег, что вы принесли с юным господином Бирошем. Ведь это вовсе не снег, а органическое соединение, очень похожее на натриевую соль полиакриловой кислоты. Но только похожее! Полиакрилат натрия…

Бран протестующе выставил руки:

— Фабер, прошу! Не забывай, что единственный учёный из нас — это ты. Для нас с Ши твои термины звучат примерно так же, как гимны храмовников на первоязыке.

— Неучи, — наморщил курносый нос Арсез. — Мир всемогущих детей, которые перестраивают вселенную, не потрудившись понять её законы! А если в один прекрасный день энергия исчезнет — как вы все будете жить? Как, я вас спрашиваю?

— А я принёс образцы, — вкрадчиво произнёс Бран.

— Тьма, так что ты молчишь?! — мгновенно переменил тон Арсез. — Выкладывай скорее!

Он засеменил к ближайшему столу и подвинул устрашающего вида агрегат, освободив место. Из пространственного кармана Бран достал контейнеры, подписанные моим чётким почерком — я и не представляла, сколько их набралось. Не менее сорока! В довершение Бран достал карту с пометками.

— Держи. Всё строго по твоим координатам. Но могу сразу огорчить: везде обычный снег.

Вид у Арсеза и впрямь стал как у обиженного ребёнка, светлые брови сложились домиком:

— Прискорбно. Отвратительно. Кошмарно! Госпожа Шиано, нам жизненно необходимо попасть на этот ваш уступ! Возможно, там и скрывается ответ на основной вопрос: где тот источник излучения, под воздействием которого обычные звери и птицы приобрели столь устрашающие формы. Я ни на секунду не верю в объяснения о наказании Великой Тьмы: если бы Милосердная богиня желала бы нас покарать, то не воздвигла бы горы по краям провала. Нет, госпожа Шиано, Ущелье — это грандиозный эксперимент, и он имеет свой смысл!

Бран скорчил рожицу, но Арсез лишь отмахнулся от него и продолжил вещать, любовно прижимая к груди один из контейнеров:

— Возьмите любую бестию и поднимите хроники. При Бризаре Третьем орлогрифы были тупыми агрессивными созданиями, которые, как сейчас клювокрылы, бросались на всё съедобное. А начиная с правления Бризара Девятого нет ни одного упоминания о нападении орлогрифа на человека: эти бестии лишь защищаются, причём весьма успешно. Проходит ещё шесть веков, и мы наблюдаем практически разумных особей! Социальные связи, иерархия, гуманное поведение и — непостижимо! — попытки установить контакт с человеком!

Арсез порылся в кармане и вытащил вчетверо сложенный листок:

— Вот, госпожа Шиано! Выпускник общей школы подал официальное обращение: признать орлогрифов разумным видом и взять под охрану. Кстати, там приложено и ваше свидетельство — вас тоже спас орлогриф. Спас человека! Звери защищают свою самку или потомство, а не представителей других видов. Орлогрифы уже не животные — но так было не всегда. И клювокрылы, самые агрессивные бестии, просто последние из тех, что попали под влияние излучения и трансформировались в плотоядных монстров. Однажды и они поумнеют!

— Начнут щипать травку? — ухмыльнулся Бран.

— Люди тоже отнюдь не травоядные, — возразил Арсез. — И, кстати, мы почище клювокрылов до сих пор убиваем друг друга, причём порой по таким причинам, которые зверям и в голову не придут. Поневоле задумаешься: возможно ли, что это мы — неудачный эксперимент Милосердной? И она, разочаровавшись в нас, решила вырастить нам замену?

— Уважаемый господин Арсез, а как же копытки с ослорогами? — не выдержала я. — Они тоже довольно давно обитают в Ущелье, но разумности в них как не было, так и нет.

— Во-первых, копытки и ослороги не столь уж давние обитатели, — с жаром откликнулся профессор. — Первые упоминания о них встречаются только в шестом веке. Можно лишь гадать, как в Ущелье попали представители парнокопытных. Я предполагаю, что изначально это были домашние осёл и коза. Очевидно, бестии утащили их с фермы, а жертвам удалось сбежать.

— Как же они тогда размножились? — удивилась я.

— О! — Арсез поднял пухлый палец. — Это поистине невероятно, госпожа Шиано, но все бестии — последовательные гермафродиты. Первую половину своего репродуктивного цикла они являются самцами, а вторую — самками. Лет до пяти-семи ослорог успешно оплодотворяет других самок, после же он меняет пол и вынашивает потомство. Но и это ещё не всё!

Профессор ликующе взмахнул контейнером:

— Я выяснил, что в критических условиях самка может забеременеть и без партнёра! Вероятно, у неё сохраняется запас спермы с тех времён, когда она была самцом. Это уникальная способность, сохраняющая вид, даже если останется всего-навсего одна особь!

— А во-вторых? — заинтересовался Бран.

— Во-вторых, мой дорогой Бранден, не ты ли недавно рассказывал о том, что ослороги совершенно не похожи на тех, что описаны в старых книгах? Что и они, и копытки не настолько тупы и агрессивны, какими были ещё лет триста назад? Предпочитают не связываться с заведомо недоступной добычей?

— Вы считаете, бестии меняются? — спросила я.

— Я считаю, скоро Ущелье превратится в замкнутую экосистему с главенствующим разумным видом, — важно заявил профессор. — Причём видом, дружественно настроенным по отношению к людям.

— Непонятно только, за какие заслуги, учитывая тот факт, что мы полторы тысячи лет истребляли всех бестий без разбору, — Бран протянул мой отчёт. — Держи ещё одно подтверждение твоей теории.

— Сильнейший хищник чует равного хищника… — по мере того как Арсез читал, его добродушное лицо загоралось восторгом. — Бранден, но это же прекрасно! Чудно! Великолепно! Я сегодня же… ах нет, сегодня уже поздно. Завтра я представлю доклад учёному совету, и теперь у меня достаточно доказательств даже для этих твердолобых догматиков!

— Скажи спасибо Ши, — ухмыльнулся Бран. — Это она писала.

— Да уж вижу, что не твои каракули, — профессор шутливо мне поклонился. — Госпожа Шиано, если вас по каким-то причинам не устроит нынешняя служба, я с удовольствием предложу вам место своего второго секретаря. У моего первого секретаря миллион достоинств, но почерк — словно змеехвостка проползла.

— Становись в очередь, — весело откликнулся Бран. — Госпожа уже выбирает между мной и Арвелем Реншо.

— О, тогда у нас с тобой нет шансов! — звонко рассмеялся Арсез. — Куда нам против Арвеля! К тому же, насколько я понял, он настроен крайне серьёзно.

При этих словах Бран помрачнел, а я насторожилась. В мыслях пронеслись обрывки фраз. «Я просил называть меня по имени», «между нами разница всего семнадцать лет», «мы больше не директор и ученица»… Неужели господин Реншо… нет, нет, не может быть! Он аристократ, богатый, молодой, красивый. Ему даже в любовницы меня взять зазорно. Просто Реншо хороший человек и искренне хочет мне добра. Нельзя же каждого мужчину подозревать в корысти!

— Это мы ещё поглядим, — чересчур бодро сказал Бран. — У нас зато работа интереснее. Мы завтра с Ши поищем её таинственный провал со светом.

Теперь заулыбалась и я. Бран был прав: исследовать Ущелье куда увлекательнее, чем составлять микстуры для господина Каруша.

— Обязательно! — расцвёл Арсез. — Бранден, вся надежда на тебя. Это будет открытие века! Твоё имя прогремит на весь Ашинор!

— Упаси Тьма, — содрогнулся Бран. — Греми сам, мне как-то неохота.

Арсез хохотнул и покосился на стол с контейнерами:

— Вы не возражаете…

— Мы уже уходим, — в локте от меня возник портал. — Ши, у нас есть ещё одно дело.

Заинтригованная, я послушно шагнула вслед за Браном в пустой ярко освещённый коридор. До чего же хорошо, когда пространственные переносы не вызывают тошноты!

— Бран, а вы не думали, что из вас получился бы величайший целитель в мире?

Он остановился так резко, что я ткнулась в твёрдую спину.

— Ши, и вы туда же? Будете, как Его Величество, упрекать: «На что я трачу свой дар»?

Вопреки возмущённому тону, его глаза смеялись, отчего я осмелела:

— Это скажет вам любой разумный человек. С вашими способностями гонять бестий — преступление!

— Я не гоняю! — запротестовал Бран. — Я их изучаю! Ши, поторопимся. Пусть Винс тоже энтузиаст своего дела, но он человек семейный. Вечера предпочитает проводить дома, с женой и детьми.

— Винс? — живо переспросила я.

— Доктор наук Ви́нсен Фо́реш, единственный в Альезе специалист, занимающийся проблемами людей без дара.

— Мы по-прежнему в Академии? — я оглядела простой белёный потолок коридора, голые крашеные стены и вытертое ковровое покрытие под ногами.

— Да, но на исследование хаотизма не отпускают столько средств, сколько тратят на иные научные вопросы, — Бран недовольно скривил губы. — И у Винса скромная лаборатория и ещё более скромный кабинет в старом корпусе.

— А зачем мы к нему идём?

— А разве вам не интересно поговорить с учёным, который знает о хаотиках больше всех в Ашиноре?

— Отвечать вопросом на вопрос невежливо, — поддела я.

— Я вообще невежливый, вы не заметили? — ехидно откликнулся Бран.

Возможно, он ожидал опровержения, но я притворно удручённо вздохнула:

— Что есть, то есть.

Бран фыркнул не хуже копытки и постучал в одну из ничем не примечательных дверей без таблички.

— Открыто! — отозвался раскатистый бас.

Мы вошли, и я с изумлением воззрилась на хозяина кабинета. Обычно при слове «учёный» представляешь себе человека в возрасте, энергичного румяного толстячка, как Арсез, или, наоборот, высохшего и бледного доходягу. Парень, расплывшийся в улыбке при виде нас, во-первых, был молод, во-вторых, невероятно привлекателен, а в-третьих, мускулистой фигурой мог поспорить с тренированным боевиком.

— Привет, Бран! — Синие искрящиеся глаза тепло оглядели меня: — Доброго солнца, госпожа Шиано!

Неужели я и с ним знакома?! По спине побежали мурашки.

— Доброго солнца.

Растерянность я постаралась скрыть.

— Винс, к сожалению, мне нечем тебя порадовать, — Бран развёл руками. — Король готов подписать твоё прошение лишь при одном невыполнимом условии.

— Каком? — нахмурился Фореш и тут же спохватился: — Не на пороге. Проходите. Госпожа Шиано, прошу вас.

В кабинете было всего два стула, но Бран с лёгкостью разрешил проблему, присев на край массивного стола.

— Если коротко, Винс, то ситуация следующая. На практике Ши дважды пытались убить. Первая несостоявшаяся убийца сидит в тюрьме Сурлена и ждёт суда, поскольку это простая выпускница общей школы. Зато вторая девица разгуливает на свободе — её фамилия заканчивается на «о». Там и защитники, и подкупленные свидетели, и бес знает что, а против — только слова Ши. Король не хочет скандала, поэтому предложил: я уговариваю Ши изменить показания, он открывает нашу программу.

Слово, которое выплюнул Фореш, было мне незнакомо, зато на щеках Брана вспыхнули два ярких пятна.

— Винс, вообще-то с нами девушка.

— Извините, госпожа Шиано, — повернулся ко мне Фореш. — Не сдержался. Злость берёт, когда во всеуслышание король утверждает равенство всех людей, а сам даёт понять, что хаотики — не люди. С помпой принимает законы об особом отношении, о специальных предупреждающих знаках, но человек без дара как был никем, так и остался. Красный круг — это метка: дозволено всё. Оскорбить, недоплатить, изуродовать… Простите! — в сердцах он рубанул рукой и отвернулся.

Я в смятении посмотрела на Брана.

— Младший сын Винса — хаотик, — пояснил тот. — Мальчик сейчас учится в общей школе Рузвора.

— Вы не отдали его в специнтернат? — благоговейно выдохнула я, глядя на Фореша.

— Тьма, это же мой сын! — его кулак с силой врезался в край стола. — Госпожа Шиано, не все родители мерзавцы! Даже во времена Бризара Десятого находились люди, которые прятали своих неполноценных детей, а сейчас, когда у нас появилось право растить их, не скрываясь, — кем же надо быть, чтобы выбросить ребёнка, словно мусор?!

«Королём Ашинора», — зло подумала я.

— Значит, программы не будет, — подытожил Фореш. — Жаль. Я практически уверен, что дети, которых пренебрежительно называют ущербными, — новый виток развития человечества. Мы сами вот уже пятнадцать веков лишаем себя будущего! Но у меня мало данных, нет контрольной группы… Если бы ещё речь шла об одном поколении, можно было бы рассчитывать, что кто-то заметит зависимость и сделает правильные выводы, но нужно два поколения! Два! Откуда они появится, если хаотики отказываются заводить семьи, отказываются рожать?! Вот вы, Ши, сразу же избавились от ребёнка, и я не могу вас за это осуждать.

Грудь сдавило, и воздух перестал проходить в лёгкие. Я была беременна?! В ужасе я уставилась на Брана — и поняла, что он не удивлён. Ещё бы — уникальный целитель, видящий людей насквозь! Я вскочила и бросилась вон из комнаты — не разбирая дороги, не думая о том, куда мне идти… Неслась, пока не врезалась в кого-то. Подняла голову, встретила сочувствующий взгляд знакомых серых глаз и рванулась прочь. Бран не дал — прижал к себе, несмотря на то, что я тут же замолотила ладонями по его груди:

— Ты молчал! Знал и молчал!

Бран крепко держал меня и мужественно терпел, пока я не успокоилась и не уткнулась в него носом. У его рубашки был какой-то горьковатый тонкий запах — кажется, так пахли цветы в Ущелье.

— Ши, ты провела две недели в замкнутом пространстве с не особо щепетильным парнем. Понятно, что вы там не школьную программу обсуждали. Да, я узнал в тот же день, когда ты нашлась. Но это был твой выбор, твой ребёнок и твоя жизнь, поэтому я ничего тебе не сказал. А потом вместе с памятью тебя избавили и от ребёнка. Догадываюсь, кто: среди всех Фершо и Бирошей есть только один настолько сильный универсал, остальные или слабее, или вообще боевики. Вываливать это, когда ты и так растеряна и беззащитна, было бы жестокостью.

Его рука осторожно погладила меня по спине:

— Ты сильная, Ши. Ты справишься. Преобразование тебе не навредило: у тебя ещё могут быть дети.

— Это был ребёнок Динтера? — тихо спросила я и сама же ответила: — Конечно, его. Пять минут назад я могла бы поклясться, что до сих пор девственница. Вряд ли я потеряла бы голову с кем-нибудь другим.

— Он тебе нравится? — тихо спросил Бран.

— Я была в него влюблена с пятого класса, — всхлипнула сдавленно. — Это же Динтер… Понятно, что ни на что не рассчитывала. Кто я и кто он.

— Он — сын промышленника, — усмехнулся Бран, — а ты — дочь короля. Ши… Не плачь. Однажды настанет время, когда рождение в семье хаотика станет поводом для гордости. Верь мне.

В его голосе звучала такая убеждённость, что не поверить было невозможно.

И я кивнула.