Глава 30

Здание суда в Валдоре отличалось от здания в Сурлене, как ослорог отличается от обычного осла. Я оробела, едва увидела огромные ступени широкой лестницы, матовые тёмные стены, колонны из чёрного камня и величественную статую Милосердной перед входом. Богиня в одной руке сжимала кнут, в другой держала туго набитый кошель.

— Награда и наказание, — иронично хмыкнул Бран.

— Почему у нас нет арок, которые могут точно сказать, виновен человек или нет? — проворчала я. — Судила бы сама Тьма, и никаких тебе клеветы и ложных обвинений!

— Были, — Бран усмехнулся. — Но их все якобы случайно уничтожили.

— Уничтожили арки Великой богини? — удивилась я. — Их же даже преобразования не берут!

— Люди изобретательны. Какие-то арки затерялись при перестройке храмов, какие-то перевозили морем, а корабли затонули. Арка в Валдоре вроде как просто исчезла. Это же легко, Ши. Выкапываешь яму, переносишь арку, засыпаешь землёй. Иллюзор ещё и наложит видимость леса, пока таковой и впрямь не вырастет. Из всех даров Тьмы у нас остались безобидные арки в школах и храмах.

Рассказ подействовал не хуже успокоительного: я перестала трястись, словно вытащенное из чашки желе. В зал я вошла с гордо поднятой головой и сразу же попала под десятки пристальных взглядов, возмущённых, презрительных, любопытных. Свидетелям запрещалось разговаривать друг с другом. Как только они садились, их накрывал специальный щит. Разумеется, Бран походя преобразовал этот щит и продолжил говорить:

— Причём я читал в хрониках, что и арки Милосердной не спасали от несправедливости. Судьи временно «слепли», отворачивались или неправильно истолковывали знаки. Если человек был виновен, камень в арке светился красным: так, веришь ли, могли заявить, что он недостаточно красный.

Голос Брана не позволял просочиться страху. Окружённая враждебно настроенной публикой, я отчаянно цеплялась за привычную иронию. Ещё ужасно хотелось съёжиться, забиться под стул или хотя бы уставиться в пол. Госпожа Фершо, мать Катрины, смотрела так, словно собиралась запустить боевым преобразованием, то же самое выражение было и на лице её мужа. От госпожи Бирош исходили волны ледяной ненависти, Динтер выглядел подавленным и в мою сторону старался не глядеть. Крепкий властный брюнет, судя по всему господин Бирош, брезгливо морщился: его отвлекли от важных дел из-за такого убожества, как хаотик! Присутствовал и дядя Катрины, господин Дершо, и пожилая чета каких-то родственников, пышущих негодованием. В зале я заметила госпожу Дишур, Фай с Крисом и почему-то Терна. Роя нигде не было. Арвель сидел рядом с господином Карушем, и это были единственные два ободряющих взгляда на весь зал в полсотни человек.

— Её ведь не осудят? — спросила я обречённо.

— За оскорбление Ашино непременно высекут, — мгновенно откликнулся Бран. — Зар ревностно следит за исполнением этого закона. Что же касается покушения…

Он тоже оглядел зал и усмехнулся:

— Ши, то, что этот суд состоялся, — уже победа. Человека, аристократа, обвиняют в покушении на хаотика — для многих здесь присутствующих это всё равно что обвинение в убийстве копытки. Десять лет назад о подобном никто бы не заикнулся. В остальном многое зависит от грамотной защиты. Лучшая защита — это нападение, так что приготовься. Тебя приравняют к бесам и обольют грязью.

Я кивнула. Занял своё место судья, строгий и чинный, с постной физиономией. Охранники ввели обвиняемую. Несомненно, защита своё дело знала: впервые Катрина появилась без привычной косметики и в скромном платье. Она казалась юной, кроткой и милой. Разве может такая очаровательная девушка сбросить кого-то в пропасть? По залу прошла волна шёпотков, и я опять удостоилась гневных взглядов. Судья привстал, чтобы открыть процесс, и в этот момент в проходе между рядами возникло свечение портала. Вопиющее нарушение правил вызвало бурное негодование — ровно до того момента, как из портала вышел Его Величество Бризар Пятнадцатый.

Повскакивали все, включая даже двух секретарей за рабочим столом. Король выглядел настолько величественно, что я оторопела. Парадный костюм сверкал регалиями, безупречно прямая спина отрицала саму мысль о том, что Ашино умеют сгибаться, лицо застыло надменной маской, синие глаза смотрели холодно и равнодушно. Не погнушавшись обычным стулом, Бризар молча сел рядом с Браном, и этот факт резко изменил обстановку в зале. Присутствующие тут же вспомнили, что Катрину обвиняют ещё и в преступлении против королевского рода. Судья заметно побледнел, но приветствовал Его Величество должным образом. Ответом ему стало небрежное «Продолжайте».

Формальностей на этом заседании тоже было в разы больше, чем на суде над Зей. Одно представление затянулось минут на десять. Печатные машинки, новейшие модели, тихонечко стучали в такт словам. Затем слово взял обвинитель — немолодой, грузный и флегматичный с виду мужчина. Едва он заговорил, я поняла, насколько обманчивым было это впечатление. Речь обвинитель начал издалека, чуть ли не с доисторических времён, когда появление в мире первых арок Великой Тьмы возвеличило род Ашино. Бризар Первый был избран Милосердной, и с тех пор его наследники вели Ашинор к процветанию. Усомниться во власти Ашино — всё равно что оспорить справедливость богини.

— И тот, кто оскорбляет Ашино — оскорбляет нашу прародительницу, Великую Милосердную Тьму, — веско заключил обвинитель. — Как и тот, кто несмотря на закон, полтора века назад принятый Бризаром Тринадцатым Ашино, сомневается в правомочности такого закона. Благо или зло люди с ограниченными способностями, знает лишь Великая. Но наместник Тьмы в Ашиноре признал их равными людям. Поэтому мы слушаем дело не о «покушении на хаотика», как выражаются некоторые вольнодумцы, а о покушении на человека и несогласии с волей самой Великой Тьмы.

Бран беззвучно присвистнул и тихо произнёс:

— Зар, где ты нашёл это сокровище?

— У меня на примете много талантливых людей, — не поворачивая головы, ответил король. — Ты преобразовал щит?

— Тоже мне щит — одно название… Значит, ты решил немножко осадить свою аристократию?

— Время от времени им следует напоминать, кто в Ашиноре главный. Твоя подопечная неплохо держится. И форма егеря — хорошее решение.

— Она тебя слышит, — со смешком откликнулся Бран. — Может, хватит уже разыгрывать комедию? Так и будешь до Пелены обращаться к ней через меня?

Ни один мускул на лице Бризара не шелохнулся. Король смотрел прямо на обвинителя, который в красках расписывал преступление Катрины.

— Ты понимаешь, что я могу не дать разрешения на брак?

— Рискни, — хмыкнул Бран. — Устрою тебе государственный переворот.

— Да пожалуйста, — ответил таким же тоном Бризар. — Но тогда тебе точно не дадут жениться на хаотике.

— А я буду первым Ашино, который пошлёт всех к бесам. Введёт равенство не на словах, а на деле, отменит специнтернаты и признает ребёнка с ограниченными способностями.

— Наивный идеалист!

— Трусливый слабак!

— Что?! — синие глаза сузились до тонких щёлок. — Ты, ослорог упёртый! Выползай из своего Ущелья и становись рядом! Плечом к плечу, отрыжка клювокрыла! Поддержи хоть раз, крысоуш …!

На последнем эпитете я сглотнула. Такие слова употребляют парни в интернате, никак не короли. Очень тихо, почти не шевеля губами, я сказала:

— Прошу прощения, Ваше Величество, но или вы признаёте, что я тут присутствую, или после всего услышанного мне пора тревожиться за свою жизнь.

— Не переживай, — сердито бросил Бризар. — У тебя вон какой заступничек.

Бран спрятал улыбку. Обвинитель закончил свою речь и уступил место защите. Господина Авиро́ знала даже я — по хвалебным статьям. Газетчики утверждали, что он не проиграл ни одного дела, брался далеко не за всё и суммы требовал запредельные.

— Готов поспорить, подсуетилась Килиана, — задумчиво заметил Бран. — Фершо такие деньги не по средствам.

Король надменно задрал подбородок, всем своим видом показывая, что он думает о госпоже Бирош. Я же внутренне сжалась и приготовилась к худшему. Авиро меня не разочаровал, хотя чувствовалось, что речь он правит на ходу, выбрасывая оттуда все упоминания о хаотиках. К сожалению, оставалось ещё немало грязи.

— …История древняя как мир — один юноша и две девушки. Динтер Бирош привлекательный молодой человек из состоятельной семьи, любящий свою невесту. Зависть, обычная, мелочная женская зависть — вот что послужило причиной клеветы. Иржина Шиано воспользовалась трагедией, когда её и Динтера Бироша забросило в уединённое место. Она намеренно обольстила юношу, надеясь привязать его к себе. После того как её план не удался, Шиано из ревности оговорила счастливую соперницу. Вся её история — выдумка от начала и до конца. Злоба лживой и низкой натуры…

Все свои силы я тратила на то, чтобы не опускать голову. Смотреть в лицо ухмыляющейся Катрине и горделиво выпрямившейся госпоже Бирош. Ложь не должна меня волновать, и тем более я не Динтер, чтобы стыдливо уставиться в пол. Господин Авиро мастерски рисовал портрет мерзкой девицы, которая спала со всеми подряд и вцепилась в Динтера исключительно корысти ради. Неудивительно, что первым свидетелем он вызвал госпожу Дишур.

— Да, Шиано всегда была лгуньей и потаскухой, — с готовностью подтвердила комендант. — Что ей ещё оставалось, убогому хаотику…

Судья прервал свидетельницу, напомнив про уважение к людям с ограниченными способностями. Но госпожа Дишур не сбавила накал, она лишь исключила слово «хаотик» из потока своего красноречия. Обвинитель ей не мешал, напротив, выглядел даже довольным.

— …половина мужского общежития прошла через её постель! Отдельная комната, води кого хочешь, а шлюха и есть шлюха. Зарабатывала на жизнь как умела…

Арвель подорвался с места, господин Каруш еле его удержал. Школьный целитель покачал головой и смерил госпожу Дишур осуждающим взглядом. Следующей выступала та девица, что наградила меня смертельным преобразованием на выпускном. Она клялась, что я всю учёбу не давала Дину проходу.

— Втюрилась, как кошка! Помешалась на нём совсем!

— И при этом переспала с полусотней других парней? — невозмутимо уточнил обвинитель.

— Так бесово отродье… — начала девица и тут же перестроилась: — Испорченная натура!

За девицей выступал Динтер. Он смотрел только на мать. Нет, он никогда не давал повода Иржине Шиано думать, что у них возможны отношения. Да, он переспал с ней в Ущелье, но вы же понимаете, ранение, слабость, утрата дара…

— Она вас соблазнила? — вкрадчиво подсказал господин Авиро.

— Да, — Динтер опустил взгляд.

— Шиано была девственна?

Я глядела на своего первого мужчину и вспоминала журчание ручейка, страстные объятия, шёпот и множество красивых слов. Слова что вода — утекли, и нет их.

— Нет, — произнёс Динтер.

Обвинитель удовлетворённо потёр руки. У него явно был какой-то план, раз он не мешал нагромождению лжи.

— Зар, ты ведь простишь мне дуэль? — зло поинтересовался Бран.

— Не до смерти, — снисходительно позволил Бризар. — Отрежь поганцу нос или ухо. В Ашиноре хорошие целители, вырастят новые, а наука будет.

— Наука будет, если я отрежу так, что не вырастят, — процедил Бран.

— Совершишь переворот в целительстве, — невозмутимо откликнулся король.

Господин Авиро отпустил свидетеля и громко объявил:

— Роймар Резож!

Рой вышел откуда-то с задних рядов и плёлся так медленно, что судья недовольно кашлянул. Поклявшись говорить «правду, правду и ничего, кроме правды», боевик уныло уставился в пол. На любой вопрос, даже о собственном имени, Рой отвечал неуверенно и с запинкой. Аккуратно расспросив об Иржине Шиано и услышав невразумительное «До практики я её не замечал, ничего сказать не могу», защитник перешёл к событиям в Ущелье. Зал оживился: Рой был единственным непосредственным свидетелем покушения. Мне было даже интересно, кого боевик боится больше: Брана или мать Дина.

— Я ничего не видел, — выдавил из себя Рой. — Орлогриф опрокинул меня воздушной волной, я ударился головой и потерял сознание.

Защитник опешил. Схватился за папку, выдернул лист и потряс им в воздухе:

— Но вы утверждали совершенно иное! Говорили, что Иржина Шиано оступилась и упала в пропасть сама!

— Я ничего не видел, — упрямо повторил Рой. — Соврал, потому что мне было стыдно за свой обморок. Позор для боевика.

Килиана Бирош скривила губы в непередаваемой гримасе.

— Трус, — выплюнул Бризар с воистину королевским презрением. — Бран, проследи, чтобы Реншо дал ему такую характеристику, с которой не принимают даже в чистильщики сточных труб.

— Уже, — последовал скупой ответ.

Лишившись своего главного козыря, господин Авиро перестроился на ходу. По его просьбе пригласили почтенного профессора Академии наук, который принялся с жаром доказывать, что мой рассказ о чудесном спасении тоже ложь.

— Орлогрифы неразумны, это знает каждый школьник! Госпожа Шиано в попытках вызвать жалость к себе опустилась до откровенного вранья!

— Пора, — вздохнул Бран.

Я вопросительно посмотрела на него.

— С тобой Тьма, — Его Величество улыбнулся краешком губ.

Он явно был в курсе плана и не удивился, когда Бран неожиданно исчез. В отличие от меня, которая почувствовала себя одинокой и брошенной.

— Не трясись, — неожиданно сказал Бризар, не поворачивая головы. — Всё, что делает Бранден, он делает в твоих интересах и с моего одобрения.

Знать бы ещё, что именно он делает. Обвинитель вежливо осведомился, закончились ли свидетели у защиты, получил положительный ответ и мило улыбнулся:

— В таком случае, уважаемый суд, позвольте мне показать вам иной взгляд на ситуацию.