Глава одиннадцатая

Только оказавшись в белой крепости, Наэра наконец почувствовала - осознала, что все эти долгие недели подле нее был самый настоящий король! Повелитель чужой, огромной и могущественной империи. Глава правящего дома! Его встречал народ, ликовал! Поднимал флаги и усыпал подъездные дороги лепестками и монетами. Был пышный ужин и множество важных советников почти разрывали высокого и уставшего Райана. Суетились. Докладывали. Расспрашивали.

Интарка, мало что понимала в государственных делах, и обычаях незнакомой, такой яркой и теплой страны. Лишь смотрела робко по сторонам, восхищалась тонкостью и воздушностью линий, цветением и яркими, сладкими ароматами. Была растерянна. Сбита с толку, напугана. Все здесь было таким необычным. Чужим. Против воли на девушку холодными и темными волнами, накатывала тоска. С привкусом горечи, с лаем собак, с тусклой зеленью холмов и голубой яркостью глаз. С тяжестью прожитых лет. С запахом дома...

Она гнала от себя эти мысли. Злилась. Там - за спиной, ни осталось ничего. Та ее жизнь была лишь мучительным существованием. Жалким. Наполненным одной лишь болью. Беспросветным подчинением. Покорность.

Отчаянием.

Глубоко вдохнула, отворачиваясь от искрящегося брызгами фонтанчика, что примостился среди алых лепестков и колючих шипов кустарника роз. Прошлась по светлому гравию узкой дорожки - туда, где в тени дивного, раскидистого дерева с темно-синей листвой, притаилась кованная, плетеная скамейка. Опустилась, блаженно прикрывая глаза. Под сенью густой листвы, было много лучше: дул легкий, едва прохладный ветерок, слышался размеренный, убаюкивающий шелест и щебет разномастных пташек. Притаился на столике, в миске со льдом, кувшин. Студеный, чуть кисловатый напиток, приятно холодил. Освежал. Такого зноя Эра на своем веку не припоминала. Лето в Ансалии было скупым на жаркие дни. Коротким. Не таким ярким. Не таким палящим.

Открыла очередной том, погружаясь в мир дворцовых тайн, прекрасных дам и лихих пиратов. Не замечая, подогнула под себя одну ногу, задирая неприлично высоко атлас юбок. Вздыхала. Вскрикивала! Даже плакала порою. Хрустела яблоком.

Лежала на коротко стриженной, сочной зелени. С таким знакомым запахом, что невольно Наэра оглядывалась по сторонам. Недоверчиво вглядывалась в кусты, опасаясь увидеть светловолосую голову и услышать твердый шаг.

Райан за много дней не навещал ее. Интарке выделили скоромные покои с выходом в сад, регулярно и вкусно кормили. Предоставляли одежду и доступ в библиотеки, но совсем не разговаривали с ней. От этого было как-то не по себе, неуютно. Но спокойно.

Попытки разыскать ассура были восприняты стражниками, придворными господами и дамами со снисходительными смешками и взглядами. По всему выходило, что королю негоже было опускаться до простолюдинов и уж тем более, отрываться от важных дел ради низших. Потерпев несколько раз неудачу в своих тщетных поисках, интарка наконец оставила эту бессмысленную затею.

Но повисшая в воздухе, прямо над ее головой, неопределенность, тяготила ее. Подтачивала легкость праздных будней, где она впервые принадлежала самой себе и была вольна делать, что ей вздумается. Ее никак не ограничивали в передвижениях, не приставляли надзирателей, как то было в Ансалии или Горшаре.

Дали полную свободу...

Несколько дней она просто бродила по огромной крепости и ее залам, восхищалась красотой и убранством, портретами и статуями. Дивной красоты гобеленами и лепниной. Трудом талантливейших мастеров Юга. Гуляла она и по окрестностям, любовалась лазурью спокойных, тихих вод. Белым песком и скалами. Яркостью незнакомых ей, спеющих на деревьях фруктов. А еще людьми. Вернее ассурами. Все они были до болезненного красивыми. Статными. Породистыми. С первого взгляда можно было отличить человека и носителя крови ассурин. Они сверкали, словно драгоценные каменья. Словно бриллианты.

Наэра смотрела на них с нескрываемым восхищением. И если раньше девушке казалось, что не видела она женщины, прекраснее Индиры Кану, то теперь понимала, насколько сильно заблуждалась. Очень. Непростительно.

Сама же интарка на их фоне была блеклой и невзрачной. Какой-то слишком маленькой и неуклюжей. Не водилось в ней грации и плавности движений, гордого разворота плеч, уверенного и вместе с тем, мягкого шага. Лицо ее было простым, не цепляющим. Одни лишь волосы, разве что могли тягаться с ассурами в своей длине, густоте и необычном цвете.

Но девушка не чувствовала никаких терзаний по поводу своей внешности. Она искренне и неподдельно любовалась чужой красотой, осознавая свою простоту и обычность.

Все они были словно вышедшими из сказочных книг. Но красивее, теплее, притягательнее всех был он...

Райн.

Он появилась спустя много дней. Нашел ее, смотрящей на закат у открытого окна веранды, что белоснежным, каменным мостом пролегла между скалистыми обрывами, над кристальной прозрачностью соленых вод. Сначала долго смотрел на ее маленькую фигурку, что обнимала себя за плечи, широко раскрытыми глазами смотрела, как опускается огненный диск солнца за темнеющий горизонт, как окрашивается небо всеми оттенками розового, как тонут спешащие вдаль облака в морской пене. И по щекам ее, беззвучно, текли слезы.

Подошел тихо, что Эра даже вздрогнула, совершенно не приметив его шагов. Поспешила смахнуть горячую влагу с ресниц, засуетилась, смущенно улыбаясь.

- Красиво, - пояснила она мужчине свою слабость, - жаль, что он никогда не сможет этого увидеть...

Снова покатилась - упала одинокая слезинка, на тонкие женские пальцы, что крепко прижимали к себе простую, голубоватую ленточку.

Райан понимающе кивнул. Смотрел с нею вместе на красоту своей земли. Чувствовал гордость и трепет. Сочувствовал.

Эра едва доставала своим ростом его плеча. Смотрелась совсем крошечной. Хрупкой. Такой, что хотелось защищать. Оберегать. Не дать сломать того, что осталось в ней целого. Что хранила она в себе настолько глубоко и яростно, что не подпускала к тому никого.

- Вам нравится Юг, Эра? - Спросил тихо Райан, не поворачивая к ней своего лица.

- Очень. Он такой волшебный! Мне еще никогда не было так тепло, господин! - Тут же отозвалась девушка.

Ее акцент забавлял ассура. Радовало то, как наполнялась ее речь. Чувствовал в этом свою заслугу. Был собою доволен.

- Вы не можете больше оставаться в замке, - вдруг начал он серьезно, поворачиваясь к замершей, кажется, переставшей дышать, маленькой женщине. - Ваше пребывание здесь уже вызывает много вопросов и может скоро стать небезопасным для Вас, Эра. А потому я принял решение, уверен, оно придется Вам по душе. Я лично выбрал это место для Вас, Наэра. Вы будете в городе - всегда у меня на виду и под моей защитой, если конечно, того захотите. Но и в далеке от дворцовых сплетен и интриг. Более всего, я не желаю, чтобы Вы были втянуты в нечто подобное. А это непременно бывает в стенах этой крепости, когда мы встречаем так много гостей. Если Вы позволите мне, я бы хотел изредка Вас навещать. Не подумайте дурного, прошу... Но иногда... Просто необходим друг...

Все это он говорил чуть взволнованно, словно опасаясь реакции. Интарка смотрела на него во все глаза. Едва заметно вздрагивала. С заходом солнца, горячий воздух быстро разгонялся прохладными морским ветрами.

- О Райан, Вы не обязаны мне ничем! - Вдруг выпалила она, хватая его огромную ладонь, своими холодными пальцами, с зажатой в них лентой. - Это я, в вечном, неоплатном долгу перед Вами! Не знаю пока как, но я обязательно отплачу Вам за все, что Вы сделали для меня! А это так много! Так много! Вы даже представить себе не можете! Если мое присутствие здесь для Вас стало тревожно и обременительно, надо было сказать раньше... Я такая глупая и бессовестная, так долго пользуюсь добротой Его Вел...

Он перебил ее тогда. Долго смотрел в блестящие влагой, большие глаза и говорил, говорил, говорил.

А еще через пару дней, в своем личном, крытом экипаже провожал в новый дом. А он оказался прекрасен!

Интарка любовалась белым камнем и плетущимся, по его стенам, виноградником. Маленьким цветником и буйством красок, дивной насыщенности, бутонов. Небольшими окошками в деревянных рамах. Толкнув внутрь тяжелую дверь, ассур пригласил ее за собой. Эра снова плакала, стоя посреди чудесного дома. Такого, как она мечтала. О каком делилась с господином, в их длительном странствии. Теплом. Где дерево и камень сплетались воедино. Где не было вычурности и горел в камине огонь. Где примостился у очага большой стол - и кровать, под тяжелым пледом, у окна. Где книги и маленькая веранда. Широкое кресло и неприметная калитка. Где, пробежавшись немного вниз по склону, ноги утонут в теплом, белом песке. Где лазурная вода и ни одной живой души вокруг.

Ее личный кусочек моря!

- О господин, это... это...

Наэра не могла подобрать слов, ее душили, взрывали эмоции. Накрывали теплыми, восторженными волнами. Просто порывисто обняла высокого и горячего, тут же напрягшегося мужчину.

Он выбрал ей дом на самой окраине, дальше от суеты богатых улиц. Здесь жили редкие ассуры, кто уже видел приближение заката своих веков и жаждал уединения. Спокойствия. Для кого счастьем было время, потраченное в саду, с землей и растениями. Почва здесь была особенно плодородна и благодарна. Чуть дальше по тракту, располагалось небольшое людское поселение. Там разводили скот для Правящего Дома. Райан щедро платил людям, снабдил всем необходимым для работы и жизни. Там же проходили и осенние ярмарки плодородия, выставки животных. Селились опытные рыбаки. Активно меняли улов на сочные фрукты и овощи. Зерно с полей.

Тяжело и преданно трудились на благо своего господина, который славу имел жестокого и бессердечного братоубийцы и узурпатора, но справедливо оплачивал труд и никого не держал в неволе. Но и наказывал жестоко. Стоило лишь деревенским смотрителям пожаловаться, предоставить доказательства и ассур был беспощаден. Он не терпел на своей земле, особенно в столице и ее окрестностях беспорядков, разбоев и похабного своеволия. Писаны были им самим законы и каждый житель Империи Юга, обязан был их соблюдать.

Он оставил Эру в ее новом доме. Убрал его так, как она много раз ему рассказывала. Добавил лишь от себя книжные шкафы и дорогие ковры. Шкуры животных. Вазы с цветами и небольшой мешочек с золотыми монетами, припрятанный под взбитыми подушками.

Райан сделал для нее все, и больше не ощущал за собой ответственности за чужую, принятую из жалости и глупого сочувствия, жизнь. Но отчего-то, когда экипаж быстро мчал его, по извилистом дорогам, к белой крепости, на душе его было тягостно. Тоскливо. Пасмурно. Будто отодрал от себя что-то важное и нужное, но упорно гнал прочь эти мысли. А перед глазами стояла она - у калитки, провожала таким преданным, таким благодарным взглядом, что делалось не по себе. Просто удивительно, какое бесполезное и мучительное свойство имела его натура - привязываться к никчемным, человеческим женщинам!..

Наэра долго ходила по своему дому и не могла поверить, что он ее... Только ее! И больше ни чей! Что вольна она была творить, все что ей вздумается! Все, что захочется! Любовно гладила стены и мебель, перебирала посуду и подкидывала в огонь поленья. Широкая кладовка, с погребом были донельзя заполнены припасами. Ломились полки и ящики, бутыли и бочки. Пахло пряностями и свежим хлебом.

Ходила к морю, мочила ноги в теплой воде. Снова смотрела на закат и снова плакала. Благодарность в ней не находила себе места, рвалась наружу всхлипами и соленой водой. Не верила, что Боги проявили к ней благосклонность, сжалились. Простили. Старалась ни о чем не думать. Просто была в настоящем - здесь и сейчас. Подставляла лицо брызгам, бежала по нагретому за день песку, задрав нижнюю юбку. Смеялась. Лежала раскинув руки и смотрела в приближающиеся сумерки.

Мылась в небольшой пристройке, где обнаружилась добротная лохань и угли для жара, отверстие колодца. Готовила неспешно ужин, под пляшущими огоньками свечей. Тихо напевала. Даже пританцовывала.

Уснула в своей постели, под своим одеялом, в своем доме. Прижимая к себе шкатулку, а рядом примостилась начатая книга...

И потянулись тогда тихие и спокойные дни. Эра обнаружила за садом небольшой, заросший бурьяном огород. На котором даже было что-то посажено! Полола и поливала, подвязывала. Работала в саду - там было такое множество фруктовых деревьев, что впору его было считать небольшой плантацией. А значит, когда придет время созревания, их можно будет продать! А потому, она усердно трудилась, оставаясь до невозможного уставшей, но бесконечно довольной собой. Ходила плавать в море. И даже по узкой тропинке вниз, через рощу с родниками. Там, где бурлила деревенская жизнь и гудел базар. Робко знакомилась с местными, узнала, что в ее доме раньше жила пожилая семья, что снабжала яблочными вареньями и сливовыми настойками всю столицу и самого короля! А некоторое время спустя, нашла на чердаке и свитки с рецептами. Радовалась, что кажется появился способ, себя прокормить.

Потихоньку ее жизнь входила в новое, уютное русло.

Но каждый день, она невольно ждала его. Выходила к калитке, высматривала высоко, в дали белую точку королевской крепости. Прислушивалась к топоту копыт, что доносился с тракта, выглядывала в окошко. Но его все не было. Спешили дни, перетекали в недели. И все - с фоном томительного ожидания. Эра страшилась этого чувства. Терялась. Пряталась от него за книгами и работой, никогда прежде, подобного не испытывая.

И как бы несчастная ни старалась, оно ее не отпускало. Не проходило! Напротив, лишь крепло, набирало сил - омрачая собой такое желанное, такое долгожданное спокойствие. Свободу...

А как-то, когда она поливала высокие кусты цветника в своем палисаднике, ниже по тракту - со стороны деревни, послышался лай и скрип колес, топот множества копыт. Появились первый всадники, под черным, реющим знаменем с синей розой. Повеяло холодом и мощью. Чужаками. Проезжали мимо ее маленького дома телеги и вооруженные гвардейцы, пышно разодетые всадники и мощные, посеребренные экипажи. Тянулись черной вереницей к далекому белому замку. Пахли от чего-то снегом и хвоей. Деревом. Чем-то грубым, добротным. Взгляд сам невольно зацепился за мощную фигуру всадника. Его темные, до черноты, волосы были небрежно зачесаны назад, блестели нитями седины у висков. Жуткий шрам пересекал его глаз и щеку, что совершенно не уродовало какой-то холодной, звериной красоты. Хищной. Острой. Беспощадной. От него веяло силой. Мощью. Казалось, даже встреченные на пути деревья, пригибали пред ним свои ветви, дрожали.

Эра заворожено смотрела им в след, отчего-то чувствуя, как неприятно в ней вздыбило шерсть дурное предчувствие. Словно надвигался шторм на ее уютную заводь. И принесли его они - чужаки, со стягом синей розы.

Плохо спала той ночью.

Книги тоже не отвлекали.

А еще через пару дней, прибыл посыльный от Его Величества. К полной луне, он приглашал своего друга, отметить давний и важный для всех ассуров праздник - день цветения и лета Наймаи.

К письму прилагался и сверток. Там девушка обнаружила невероятной красоты платье, сидя в удобном кресле, долго смотрела на него - раскинувшееся невесомой тканью на ее постели. Рассматривала невидящим взглядом, по спине ее шел холодок. Почему-то казалось, что этот праздник принесет ей лишь неотвратимые, горькие печали.

И не знала тогда интарка, как верны были ее предчувствия...