Глава десятая

Она смотрела на волны, на низкие, темные и густые тучи. Они нависали своей тяжестью над мрачными глубинами вод. Заставляли их волноваться, подниматься высоко-высоко, гоня вперед громоздкую махину корабля. Срывались с пасмурного неба снежинки и крупные капли дождя. Таяли на горячей девичьей щеке.

Ветер трепал выбившиеся из-под теплого палантина, светлые пряди. Гладил ресницы, касался мимолетным поцелуем приоткрытых губ. Танцевал на ее длинных пальцах. Пело свою песнь море.

И шли мурашки по спине Эры. Сердце ее восторженно трепетало. Мощь стихии, природы... Она была непостижима и пугающе прекрасна. Интарка любовалась.

Он стоял подле нее.

Большой.

Сильный.

Уверенный.

И такая тоска плескалась в расплавленном золоте его глаз в тот момент, что делалось страшно. Наэра ее видела. Ощущала почти физически. Как собственную. Она щемила, давила в груди. Наваливалась тяжестью на хрупкие плечи.

Он не делился с Эрой тем, что его так тяготило. Избегал этого. Словно и самому себе страшась признаться в мирских слабостях и тревогах.

Они сблизились за время их долго пути в земли Драконов. Именно туда держала путь Огненная Дева - корабль ассуров. Изредка останавливаясь в мелких портах, пополняя запасы.

Райан учил ее читать. И писать свое имя. Пользоваться приборами. Много рассказывал о своей стране и обычаях, о редкой крови ассурин, что текла в его венах. О белой крепости над лазурными водами и растущих из нее скалах. О празднике лета и цветения - Наймаи, ко времени которого они должны были достигнуть Южной Империи.

Эра слушала его внимательно. Быстро все запоминала, с жадностью впитывая знания и обучаясь всеобщему диалекту. Читала с придыханием восторга свои первые свитки. Ужинала вместе с господином и его советниками. Не испытывала пред ними страха или стеснения. Подолгу разговаривала с Райаном обо всем. Никогда не думала, что окажется столь охотливой к беседам. Но порой они говорили ночами напролет, в ее крошечной каюте у маленького камина. Эра все рассказала о себе. О жизни до войны и после поражения. Как пришли в ее дом горшарцы, как тоскует она по женщине, давшей ей жизнь. Про Галиду и собак. Про свою шкатулку... Больше не прятала под платок пепельную голову. После того, что творил с ней Налл, это не имело смысла. Он сломал в ней что-то. Изменил навеки. Изуродовал. От одной мысли, о этом мужчине, ее нутро напрягалось и подступала к горлу тошнота. Тягостная. Саднящая. Чувствовался на губах его вкус, а кожа горела его прикосновениями. Ползла по позвоночнику его тьма, и не было от нее спасения. Он забрал у нее надежду снова встретиться со своим ушедшим за Грань Бытия Ирманом, и это было для нее хуже всего. Мучительно. Непростительно.

А Райан делился с ней судьбой своего рода. Судьбой отца, погибшего от рук собственного сына. О матери сосланной в далекие монастыри на голых островах. О угасающей, увядающей, словно сорванный, прекрасный цветок, красоте его сестер. Вечные пустоцветы. Лишь один из родов их народа, смог возродиться и продолжиться в детях. Далекий и могучий Север. Сильнейший во власти и могуществе среди носителей крови ассурин.

О них господин говорил с особыми интонациями, Эра их улавливала. Но никак не могла понять. Словно горечь и нежность наполняли в тот момент ее покои. Окутывали говорившего мужчину, тянулись к ней.

Даже узнав о нем так много, интарка не испытала к ассуру ни страха, ни неприязни. Скорее сожаление, о выпавшей ему судьбе. Благодарность в ней была настолько сильна, что затмевала все другие чувства. Удивлялась все, как повелитель целого государства, может спокойно есть за одним столом с простой, необразованной женщиной. Деревенской. Интаркой. Удивляли его простота и спокойствие. Однажды, в такую их общую ночь за долгими разговорами, когда она сидела с ногами в широком деревянном кресле, укутанная в теплый плед, а ассур расположился прямо на полу - привалившись спиной к книжному шкафу, Эра решилась спросить:

- Почему Вы помогли мне, Райан?

Он чуть склонил голову набок, распущенные его светлые волосы, почти касались пола, а расправленное золото глаз, переливалось всеми оттенками янтаря.

- Вы попросили меня об этом, Эра, - ответил он задумчиво, чуть закусывая нижнюю губу. Отпивая из высокой, добротный кружки, пахнущий разнотравьем, чай.

- Но ведь я не из знатного рода, не приближенная ко двору. Даже не прислуга. Я - никто. Такие усилия ради простолюдинки... - рассматривала свои руки, на которых запечатлелись непроходящие мозоли и мелкие шрамы.

Он долго размышлял, что ответить. Девушка его не торопила, лишь коротко кивнула, когда он произнес:

- Видимо такую судьбу уготовал мне Творец, иметь слабость к угнетаемым человеческим женщинам.

Поднялся и коротко пожелав доброй ночи, покину ее каюту.

Больше Наэра эту тему не поднимала.

Бывали часто дни, когда они и вовсе не пересекались. Господин был занят своими делами, Эра же практиковалась в чтении, с каждым новым свитком понимая, какую невзрачную жизнь она вела. Как узок и беспросветен был ее кругозор. Как интересен мир вокруг. Как он жесток и беспощаден, но между тем прекрасен и неповторим в своей многогранности. И это для нее открыл он - король чужой страны, не человек. Абсолютно посторонний мужчина. Остановивший ее тогда... у обрыва.

Земли лагров были пугающими. Такими же серыми, как и сами их обитатели. Почти лысыми, без растительности и привычной живности. Лишь скалы и голые камни. Огонь.

Наэра во все глаза смотрела на огромные, настолько искусные статуи драконов, что делалось страшно. Они чудились ей живыми. Настоящими!

Огромные храмы, украшенные чешуей, бесконечные алтари и костры. Едкий смог и дым. Змеи, греющиеся на накалившихся камнях. И бескрайняя, скалистая пустыня: с ржавым, грязным песком. Омываемая с трех сторон, темными - почти бурыми водами Ирлианского моря.

Огромная, каменная глыба крепости и две твердыни, притаились среди песков. А дальше лишь разномастные шатры и землянки, разбросанные по все видимой равнине. Сильно пахло рыбой и закопченным мясом. Остротой специй. Словно этот запах смешался с крупными песчинками, что безостановочно гнал ветер. Редкие, сухие ветви - видимо все же, где-то в глубине Драконьих земель, имелась скудная растительность.

Убранство дома Правящей семьи тоже было добротным, но скупым на привычные излишества. Везде лишь камень, крупная чешуя и редкие деревянные детали. Огонь. Он был везде - от вереницы глыб каминов, до факелов и свечей. Горели костры прямо на полу, в выдолбленных нишах. Странные извилистые колбы украшали весь дом. В них переплетались, шипели и плели паутины разного вида гады. Стоял стрекот и щелканье. Тянуло кровью.

Покои, в которых ей довелось пробыть пару дней, до отплытия в земли ассуров, Эра рассматривала долго. Овальной формы, вытесанные прямо в камне горы, они не имели ни окон, ни дверей. Лишь прикрытую тяжелым пологом арку входа. Высокий, узкий потолок. Широкая ниша в полу, закиданная разномастными шкурами, еще таила в себе запах животных, служила у лагров спальным местом. По всему периметру был выдолблено углубление камина, трещал без поленьев огонь, шумел. Согревал холод камня. И снова статуи и фрески с изображением древних, крылатых ящеров. Из драгоценных сплавов и камней.

Купальня для женщин была общая, находилась где-то за вереницей коридоров и бесконечных арок переходов и лестниц, там - прямо под открытым, ночным небом, исходили паром гроты-родники. Горячие источники. Множество. Женщины-лагры совершенно не стеснялись своей наготы и чужачек. Спешно раздевались, с блаженством опускаясь в бурлящую, исходящую паром воду. Кто-то из них имел такую же серую кожу, как и мужчины, кто-то был смугл до черноты, а кто-то прозрачен до бледности. Переливались в свете огня редкие чешуйки, а длинные волосы заплетены в причудливые косы. Сверкало в них множество украшений, было вплетено прямо в прически.

На ее пепельные, белоснежные волосы смотрели с нескрываемым любопытством. Не спрашивая трогали, восторгались. Переговаривались на неизвестном диалекте. Нюхали. Помогали раздеться и опуститься в воду. Смущенной и недовольной Индире Кану, тоже. Та неприязненно смотрела по сторонам, брезгливо фыркала, но все же от купания не отказывалась, недели в пути хотелось смыть и ей.

Прожигала таким уничижительным взглядом Наэру, что той делалось не по себе. Безотрывно сверлила его темным взглядом, блестела синей неприязнью из-под ресниц. Кривила некрасиво свои пухлые губки. Требовала вина и фруктов. С превосходством демонстрировала свою стать и грацию. Изгибы точенной фигурки. Длину ног и мраморность гладкой, без изъянов кожи. Высокую, пышную грудь и густоту переливающихся обсидианом волос. Ростом она была пости на голову выше самой Эры. Породистая. Манерная. Изящная.

Интарка с восхищением и стеснением ее рассматривала. Даже рот чуть-чуть приоткрыла.

На ужин ее не пригласили. Принесли поднос с едой прямо в покои. Наэра была этому только рада. Ела, спала. Гуляла по странному замку. Смотрела, на дивной красоты, статуи и фигуры. Робко трогала. Трепетала от их натуральности и величия. С жадностью все рассматривая. Могла ли она еще полгода назад представить, что будет в чужой стране, совершенно одна, под покровительством едва знакомого ей ассура, вот так ходить по владениям королей Драконов? Прикасаться к редчайшим древностям? Ценностям другого народа? Скажи ей тогда, кто-нибудь из деревенских такое, она бы покрутила тому у виска и посоветовала не увлекаться настойками дикой ягоды, что вываривала старая Ярыга.

Как причудлива порой бывает судьба...

Безжалостна и несправедлива. Жестока, до стынущей в жилах крови, но вместе с тем непредсказуема. Изобретательна и глумлива. Насмешлива. Добра и бесконечно мягка. Нежна. Светла...

Непостоянна, как чувства юного ухажера, что под веянием буйства свой весны, обещает горы и звезды прекрасной возлюбленной, а позже - под покровом ночи, спешит в объятия другой.

Оставалось лишь гадать, какой путь уготовали ей Боги? И следят ли они за ней, после всего, что она невольно совершила? По верованиям интаров, большей грешницы, чем Эра трудно было представить. И ждал ее лишь вечный огонь и страшные, бесконечные муки... И лучшим, единственно правильным исходом ее жалкой жизни был бы тот шаг в пропасть. Вот только яркое золото глаз...

Наэра передернула плечами, отгоняя непрошенные мысли, и пошла по темным коридорам странного дворца, дальше. Ее теплое, жесткой ткани платье, тихо шуршало по каменистым неровностям пола, а мысли снова были где-то далеко.

Когда пришло время прощаться с необычными, но бесконечно гостеприимными лаграми, интарке даже немного взгрустнулось. Ей так много хотелось еще посмотреть и узнать. Увиденные в библиотеках книги и свитки, картины - все это ее манило, будоражило искренний интерес.

Долго смотрела на отдаляющуюся полоску суши, и казалось Эре, что над острыми пиками гор, взмывают огромные, антрацитовые крылья. Летят стрелой в самую бесконечную высь и стремительно падают вниз, у самой земли вновь расправляя свою огненную мощь. Поднимая пыль и камни... И слышался ей громогласный рев...

В этот раз госпожа Индира, разделяла странствие на Огненной Деве ассуров. Присоединилась к ним и одна из дочерей правителя лагров - Ри Ма Ру. Высокая, с бледной, жемчужной кожей и насыщенной темнотой зелени волос. Окруженная своими советниками и прислужницами, она с плохо скрываемой печалью смотрела на покидаемый дом, на дым костров и лавовые реки. Одна скупая слезинка катилась по ее щеке.

Эра робко ей улыбнулась, полностью понимая принцессу лагров и те чувства, что ее терзали. Ри Ма Ру улыбнулась в ответ.

И снова начались долгие недели морского пути. Теперь одинокий корабль, под золотом парусов стремительно шел вперед, нес своего короля дому. К его землям. К его тоске.

Снова Эра и Райан много времени проводили вместе, лишь ужин теперь становился совместным с дорогими гостьями. И если лагр была глубоко симпатична интарке и отвечала ей робкой взаимностью, то Индира буквально пугала ее. Едва горшарская красотка могла сдержать недовольного вздоха, когда видела рядом с собой Наэру или Ри Ма Ру. Ее красивые губки тут же поджимались, взгляд становился до смешного брезгливым и недовольным. Индиру буквально трясло от злости. И Эра не понимала, почем?

Но быстро забывалась, зарываясь в книги, что приносил ей Райан. Полностью погружалась в истории о дивных мирах, что пошли по иному пути развития и совершенно не знали магии и колдовства. Где не было иных рас, кроме людей. Вчитывалась в древние сказания. В легенды. Не переставала благодарить ассура за великий дар, что он ей преподнес - умение понимать буквы и составлять их в слова!

Любила с ним обсуждать очередную прочитанную историю. В красках описывала свои эмоции. Забываясь, мерила шагами комнату, воодушевленно жестикулировала. Вскрикивала. Райан внимательно слушал, задавал вопросы и пристально за ней следил. Знакомое ощущение тепла и спокойствия накрывало его, опутывало.

Возникало ощущение, что все повторяется вновь.

Но он дал себе обещание, что не станет совершать прошлых ошибок. Не даст своей натуре и слабостям затуманить разум, ведь за это он расплачивался почти уже век...

Иногда он намеренно избегал интарку. Не приходил на их привычные ночные разговоры. С болезненным интересом понимая, что начинает скучать. Злился. На себя. На нее. На свой неразумный поступок. Раздражала своим бесконечным присутствием навязанная ему племянница человеческого короля. Тот,так жадно желал получить доступ к материку ассуров, что готов был торговать своими недалекими родственничками. Мечтал о династическом браке. Который, как не хотел признавать Райан, был бы выгоден и ему самому. Но бесконечно не желаем и противен. Потомки драконов так же стремились к союзу, отправляя среднюю из принцесс погостить при дворе Амодея Кровавого. Стремился к нему и Север... Последний был особенно значим для Райана. Заставлял того злиться. Метаться. Он рычал на советников и гвардейцев, но неизменно шел в каюту спасенной им, седой женщины со странным именем Грех. Шел за отдыхом и успокоением. Отдушиной.

А однажды, когда бушевал шторм и небо разрывали яркие, кривые линии молний, она пришла к нему сама. Робко постучала в дверь. Вскинула на него огромные, перепуганные глаза, вскрикнула, хватаясь за стены, когда судно снова опасно накренилось и сверху, в узкий коридорчик, влетел ворох ледяных брызг. Обдал ее с головы до ног, промочив насквозь и плед, и ночную сорочку. Громыхнуло, сотрясая большую воду.

Молча втянул ее в полумрак своей каюты.

Несколько часов пережидали они непогоду. Прижимал ее дрожащее тело к себе, между тяжелыми, намертво прикрученными к полу креслами. Книги, бумаги и прочая утварь летала по помещению в сумасшедшем танце, под аккомпанемент разошедшейся стихии. Интарка что-то громко и нараспев тянула на своем наречии. Прикрывала глаза, и что есть силы, цеплялась в его напряженные руки. В круглые, меленькие окошки старалась не смотреть. Ужас сковывал ее всю. Всхлипывала...

Когда все стихло, долго за что-то его благодарила. Помогала матросам и юнге разгребать устроенный беспорядок. Плакала над безвозвратно испорченными рукописями. Сушила их под редкими и скупыми солнечными лучами.

А он просто наблюдал за нею, не вмешиваясь в те эмоции, что эта маленькая интарка, так остро и ярко проживала. Искренне. Напоказ. Видимо совершенно этого не осознавая.

Следующие недели пути, еще больше сблизили их. Что не осталось незамеченным их спутниками. Имир, ближайший из его советников, настоятельно рекомендовал прекратить навещать девчонку. Райан лишь понимающе кивал, и даже какое-то время следовал совету, а потом вновь торопился узнать, какая из сказок, снова так сильно впечатлила эту женщину, с душой и взглядом ребенка.

Она смотрела на прозрачные лазурные воды, на приближающуюся линию белоснежного песка и такую же, белого камня крепость, возведенную прямо над высокими обрывами. На яркую, сочную зелень и плывущие высоко в небе, пушистые облака. На диковинных, пестрых птиц, что кружили над их головами и не могла сдержать улыбки. Такого буйства красок Интарка не видела никогда. А теплый соленый воздух, приятно обдувал ее лицо. Солнце здесь непросто пригревало, оно пекло. Заставляя переодеваться в одежды более легкие и воздушные.

Его страна была прекрасна.

Такая же теплая и яркая, как ион сам.

Увлеченная открывающейся красотой, даже не почувствовала, как кто-то подошел совсем близко и остановился у нее за спиной.

- Не советую тебе вставать у меня на пути, дикарка. Этой мой дорогой братец пытается изучать всяких убогих тварей, я же предпочитаю от них избавляться.

Сказав это, Индира проплыла мимо, обмахивая открытые плечи и манящую глубину выреза, широким веером.

Наэра озадаченно смотрел ей вслед. Невольно вся ссутулилась, вспомнив страшную, подземную пыточную и липкую, ядовитую черноту.

И бедняжке сделалось до дикого страшно.

И вдруг показалось, что далекий, раздираемый войнами материк ее не отпустил.

И не отпустит никогда...