Глава четырнадцатая
Проснулась в одиночестве. За окном был почти полдень, солнце пробивалось через пеструю ткань занавесок, оставляло россыпь солнечных зайчиков на деревянных досках пола. Танцевали свой замысловатый танец в его лучах пылинки. Остро пахло их близостью. Им.
Долго лежала, глядя растерянно в потолок. Не понимала, что чувствует. Облизывала распухшие губы, тело приятно ломило. Было тяжелым и ленивым. Память услужливо подкидывала один за одним, образы минувшей ночи. Отчего к лицу приливала кровь, и растекалась под кожей сладкая истома.
Ашумо недовольно взирал на нее, растянувшись на широком подоконнике. Почти с него свалившись. Мурчал, демонстрировал внушительные клыки, зевая.
Поднялась, наспех натягивая домашнее, хлопковое платье. Прошла босыми ступнями к центру комнаты, где лежали на столе сорванные, алые до черноты, пионы. Под ними белел сложенный вдвое лист бумаги. Замерла над ним, пригладила дрожащими пальцами яркие, нежные лепестки. Склонившись, втянула в себя их сладкий аромат. Невольно улыбаясь. Подхватила оставленное ей послание, и подошла к окну, затаив дыхание, разворачивая лист, вчитываясь в ровные, размашистые строки.
“Эра, прошу простить мой внезапный и тихий уход, я не хотел тревожить твой сон. Эта ночь была лучшим, что случалось со мной за долгие годы. Надеюсь, что не обидел тебя и не сделал больно. И так же искренне надеюсь, что ты примешь приглашение, и доставишь мне радость, появившись завтра на дворцовых, пляжных гуляниях и последующим за ними ужином. Я буду ждать.
Райан.”
Уставилась невидящим взором в блики стекла, прижав к груди плотный пергамент. Чувства в ней метались. До сих пор не верилось в случившееся. Эра трусила. Боялась реальности и себя, осознавая, что не может ему отказать. И так же осознавая, что это путь в никуда. Что увлекаться им, давать себе жалкую, робкую надежду - все равно, что было прыгнуть с того холодного утеса, прямиком на подводные, острые скалы. Так же отчаянно и смертельно...
Но то, как он смотрел на нее, как целовал, как касался ее тела...
Вскрикнула, отпрыгивая вдруг в сторону, роняя стул и кухонную утварь. Уставилась ошарашенно на свои руки. Они переливались в свете солнечных лучей всеми оттенками золотого. Словно драгоценная пыль и тонкие нити окутывали ее бледные кисти и ползли все выше. К груди, лицу. Искрились на голых ступнях. Рванула в страхе к зеркалу. Уставилась на себя и исходящие от собственной кожи сияние. Оно ласкало ее. Было нежным. Чуть щекочущим. Волосы будто стали еще светлее, а ореховые глаза вспыхнув яркой желтизной, вдруг стали до прозрачного серыми, яркими. Стремительно меняли оттенок снова к темному, а затем опять к золотому. Беспрерывно. Завораживающе. Внутри зарождалось такое трепетное, обволакивающее тепло, что хотелось смеяться от легкости. Ощущения неуязвимости и покоя.
Инко неуверенно подошел к ней, принюхиваясь. Глаза его сделались совсем огромными, а шерсть шевелилась, повторяла движения золота на женской коже. И вдруг зверь поклонился: припал на передние лапы, опуская низко-низко пушистую голову. Прижимая к полу длинный, гладкий хвост.
Поклонилась ему в ответ, продолжая рассматривать себя во все глаза. Купаясь в ощущениях и эмоциях. У кончиков пальцев вспыхивали яркие искорки, взметались к потолку, словно светлячки. Воздух вокруг дрожал. Сделался густым и сладким. Словно мед. Наэра жадно тянула его носом, чувствуя внутри себя свет.
Сколько это длилось, было непонятно. Но постепенно волшебство рассеялось, оставляя после себя приятное послевкусие и ощущение тепла под кожей. Чего-то близкого. Родного. Своего.
Личного.
Сокровенного.
Вспомнилось вдруг, что интары давным-давно владели магией. Но в старых легендах говорилось, что она была темной и холодной. Оттого, ее народ имел темные волосы и глаза и бледную, до болезненной голубизны кожу. Это единственное, что досталось ныне живущим интарам от предков. Но Эра была полукровкой. Тайным и стыдным грехом ее матери, что никогда не рассказывала своему ребенку об отце. Ни кем он был, ни как она - яростно верующая в древних Богов и их кару, отважилась на блуд, будучи давно замужней и детной женщиной.
От интаров Наэре достались лишь некоторые черты. И вера. Обычаи. Все остальное было сплошным смешением кровей.
До вечера ходила впечатленная, думала, гадала. Хотела испытать это вновь, но больше не получалось. А еще каждое прикосновение, каждый вдох, взмах ресниц - и ее тело начинало пылать, возбуждаться, дрожать. Мысли о Райане, о их ночи, о том, что будет дальше, не давали несчастной покоя.
Вечером, когда ей доставили очередной наряд, завороженно его рассматривала. Почти не спала, предвкушение скорой встречи будоражило, заводило. Разгоняло в жилах кровь.
А на следующий день, когда мчал ее экипаж к месту гуляний, бедняжка и вовсе не могла взять себя в руки. Ее всю трясло, сердце неслось галопом, заставляя ерзать на бархатной обивке сидений.
Ее доставили к широкой береговой линии, где белый песок тонул в яркой лазури. А море и полуденное, насыщенное небо, становились единым. Были тут и там раскинуты шатры и расставлены громоздкие, белого дерева, лежаки. Витиеватые столики с закусками и вазы со льдом. В них лежали запотевшие бутыли и ягоды. Фрукты. Прогуливались легко, но изыскано наряженные, гости. Дамы в широкополых шляпках и с зонтами. Мужчины в укороченных бриджах и в светлых, расстегнутых на верхние пуговицы рубашках. Играла музыка и взметал волосы легкий, освежающий бриз.
Была затеяна какая-то странная игра прямо на песке, в которую играли важные господа, перекидывая товарищам по команде легкие, яркие воланы. Их спутницы, сокрытые шатрами и потягивающие прохладные напитки, громко и весело поддерживали своих кавалеров, обмахивались веерами. Вкушали сочные фрукты и сладости. Заливисто хохотали.
Она шла босыми ногами, по горячему, почти раскаленному песку, голые ее плечи обдувал ветерок и припекало высокое, палящее солнце. Как-то нервно улыбалась, желала его увидеть и одновременно с тем, страшилась этого более всего. Не знала, как себя вести. Не представляла, что говорить. Боялась, что увидит его холодность и разочарование. Отчуждение.
Приметила вечно недовольную, надменную Индиру, что раздраженно поджала губы, едва ее взгляд коснулся интарики. С какой-то, почти животной ненавистью, смотрела на изящную девушку в цветочной шляпке. Та светилась, что-то быстро щебетала и широко улыбалась, прогуливаясь в компании Его Величества. Невесомо держалась за учтиво предложенную, согнутую в локте, руку мужчины. Он тепло улыбался в ответ, внимательно смотрел в ее красивое лицо. Оживленно жестикулировал свободной рукой, активно участвуя в беседе. Был явно увлечен разговором и не замечал ничего вокруг.
Эра замерла, уставившись на них во все глаза. Невольно, где-то меж ее ребрами противно кольнуло. Больно. Липко. Тряхнула головой, поспешив отвернуться. Прошлась среди других гостей, кивала на пристальные взгляды и дежурные, сухие приветствия. Хотела оказаться подальше отсюда. Дома. Где уютно, и дрыхнет сладко меж подушек, объевшийся Инко. Отошла в сторону, к самой воде, где было меньше народу и гомон голосов не заглушал шелест воды. Приподняв юбки, тихо выдохнула, погружая ступни в прохладу спокойных волн. Пошла вдоль них, к виднеющимся вдали, зеленым скалам.
Решительно не понимала, зачем он ее позвал.
Ей явно здесь было не место.
От былого, приподнятого настроения, не осталось и следа. Горькая ревность, вдруг, вздыбила шерсть черными кошками, где-то глубоко в груди. Все происходило ровно так, как она и предполагала. Слишком разные они. Слишком далеко их миры друг от друга. Глупо было допускать даже малюсенькую, вольную мысль о господине. Бестолковая интарка...
Вскрикнула, когда плеча сзади уверенно коснулись. Обернулась резко, выронив из рук мягкие туфельки, которые тут же подхватили теплые воды. Уставилась предательской, дрожащей под ресницами влагой в янтарные глаза. Перепугалась. Запаниковала, пытаясь отвернуть лицо.
Ловко поймал за острый подбородок, удержал. Сошлись к переносице темные брови, пролегла меж ними упрямая складка.
- Эра, - выдохнул полушепотом, - прости, я не встретил.
- Вам не за что извиняться, господин! - Встрепенулась вдруг, Наэра. - Чудесный праздник! И этот день! И все такие... красивые! И это место... Оно волшебное! - Затараторила, глядя куда угодно, только не в лицо мужчины.
Дышать казалось делом неимоверно затруднительным. Вдохи получались какими-то рванными, а за шумом собственного сердца и крови в висках, перестал слышаться плеск волн. Подол легкого платья промок. Ладони вспотели, а колени стыдно дрожали. Интарку откровенно колотило. Било крупной дрожью. Ветер взметнул ее волосы, прикрыл на мгновение темные глаза. Спрятал.
- Эра...
Улыбнулась ему широко-широко. Судорожно сглотнула.
Поймал ее, чуть волнистую, светлую прядь. Заправил за ухо. Перехватил влажные кисти, своими огромными руками. Поднес к губам. Коснулся едва заметным поцелуем. Прижал к своим, гладко выбритым щекам, заставляя девушку привстать на носочках. Как завороженный уставился в ее глаза.
- Прогуляемся? - Спросил тихо, почти одними губами.
Наэра только кивнула в ответ. Неуверенно. Осторожно. Не помня себя от накативших эмоций и чувств.
Он держал ее руку в своей, вел по влажному песку, подальше от толпы, что уже прожигала взглядами их спины. Чувствовал почти физически изумление и шепотки. Ничего подобного не планировал, но не смог удержаться, заметив ее лицо. Ее хрупкий, тонкий стан. Эти огромные, всегда чуть влажные глаза, как у дикой, горной лани. Она и была немного дикой, его чужестранка. Непосредственной. Открытой и совершенно бесхитростной.
- Все хорошо? - Спросил, глядя перед собой, сильнее сжимая ее ладонь в своей. - Ничего не болит? Я не навредил?
Отрицательно мотнула головой, до самих ушей заливаясь краской стыда. Тут же разом навалились все воспоминания. Вздохи. Стоны. Прикосновения. И яркое, острое, почти болезненное наслаждение. Все в ней в миг напряглось. Затрепетало. Из приоткрытых губ сорвался тихий, едва различимый стон.
Райан шумно втянул носом воздух, прикрывая глаза. Зрачок вытянулся в широкую вертикаль. Мужчину повело. От ее запаха. Звуков, что она издавала. Того трепета, что испытывала перед ним. Все это пьянило не хуже крепленого Северного вина.
- Ты останешься... на ужин?
- Если господин того желает...
- А ты желаешь, Эра?
Кивнула, зардевшись еще сильнее. Не находя в себе сил оторваться от ассура.
Гуляли еще долго. Райан рассказывал ей историю этих необычных водных скал и легенды о морских девах, что утягивали на дно зазевавшихся матросов и захмелевших рыбаков. Внимательно следил за ее реакцией. Гладил тонкие пальцы своими. Хотел обнять. Весь тянулся к ней. Провожал к гостям, оставляя среди дорогих дам, а после помогал подняться и в экипаж.
Сам был верхом, как и многие другие мужчины.
Роскошный ужин был подан все в том же, уже знакомом саду. Под яркими гирляндами огней длинных беседок. Придворные и гости Его Величества, даже не шли отдыхать и переодеваться после прогулки и пляжных игрищ. Оживленно беседовали, с аппетитом приступая к трапезе. Бросали украдкой взгляды на тихую, седую девушку, что сам господин посадил за главный стол с дражайшими и именитейшими из гостей, и близкими советниками.
Сам спешно удалился, низко поклонившись и попросив приступать к ужину без него.
По правую руку от нее, вдруг опустилась та самая девушка, что крепко держалась за руку Райана. С пронзительными серыми глазами. Ассур. Развязывая ленты своей шляпки, широко и тепло улыбнулась интарке.
- Дайна Шаррихасс, - представилась незнакомка, - вторая принцесса Севера. Можно просто - Дани.
- Наэра Бурс, - ответила, растерявшаяся девушка, - Эра. Я из Ансалии.
- Безродная дикарка и рабыня моего народа! - Выплюнула злым шепотом, сидящая напротив Индира Кану. Так, чтобы было слышно сидящим рядом гостям. Так чтобы достаточно было для пошедших дальше шепотков и пересудов. Внимательных взглядов и возмущенных вздохов.
Наэра низко опустила голову, боясь вздохнуть. Кусок в горло больше не лез.
- Слышала я одну занимательную историю, - вдруг вклинилась в разговор уже знакомая Эре женщина, Айя, - как одна безродная рабыня стала повелительницей целой страны. Из-за нее даже свергли прежнюю, могущественную династию и развязали самую настоящую войну! Так что, я была бы осторожна в резких высказываниях, моя дорогая.
Она ослепительно улыбнулась, ядовито побледневшей Индире. И задорно подмигнула, встрепенувшийся интарке.
- Мама! - Зашипела недовольно Дайна.
Но Айя уже вернула все свое внимание тарелке и пугающему, темноволосому ассуру подле нее.
Ру Ма Ру прыснула в кулак.
Ужин продолжился.
Лишь самого хозяина и повелителя не было за столом. Место во главе пустовало. Ждало своего короля. Он появился внезапно. Шел уверенным шагом за их спинами, был немного встревожен. Улыбался сдержано, кивал на приветствия. Проходя за спиной Наэры, едва заметно - едва уловимо, коснулся ее обнаженного плеча. Одними лишь кончиками пальцев, но этого хватило, чтобы несчастную охватила трепетная дрожь.
Дайна задумчиво на нее поглядывала. Легко улыбалась. Поддерживала ничего незначащую беседу, шутила. Но глаза ее оставались какими-то холодными. Цепкими. Слишком внимательными. Льдистыми.
Потом были и танцы, и игры в зеленом лабиринте. Райан приглашал на помост и Индиру и Дайну. Принцессу лагров так же кружил в вихре огней и цветов. Всем вежливо улыбался. Был учтив. Не сводил взгляда с Наэры.
Но все изменилось, когда он повел в плавном танце госпожу Айю. Весь он тогда словно бы подобрался. Вытянулся напряженной струной. Жадно всматривался в ее черты, словно боялся не успеть насмотреться, надышаться ею. Глаза его блестели расплавленным золотом. Теплым. Горячим! Райан что-то шептал женщине, она с улыбкой отвечала. Хлопала его по плечу. Прижималась.
Наэра смотрела на это завороженно, не в силах оторвать взгляда. Испытывая извращенное, болезненное любопытство. Колючее. Будто подглядывая за мгновениями чужой, интимной близости в замочную скважину.
И ровно в тот момент он поднял свой взгляд на нее. Осекся. Пропустил шаг. Замер, посреди самых мелодичных аккордов, остановил их плавный, скользящий танец. Зашептал что-то Айе на ухо, целуя ее щеку. Поклонился, провожая улыбающуюся женщину обратно к столу.
И снова поднимались бокалы и взрывались хлопушки, гремели тосты в честь гостеприимства Юга и его повелителя. Приносили десерты и теплые пледы. Мужчины уходили курить за высокое, хвойное дерево у водопада.
Наэра чувствовала себя не в своей тарелке. Нервничала. От избытка эмоций бедняжку штормило. Под чужими пристальными взглядами было неуютно. Откровенно плохо. Захмелевшие, они не стыдились теперь рассматривать ее без утайки и соблюдения приличий.
Подловив момент и извинившись, покинула свое место, удаляясь из-под огней беседки. Не успела затеряться на узких дорожках, между цветочных, сладко пахнущих, кустарников, как оказалась в его руках.
Тяжело втянула в себя его запах, невольно расслабляясь в знакомых объятиях. Кивнув кому-то за ее спиной и отдав короткие, строгие указания, повел интарку к махине замка. Не оборачиваясь, не замечая чужих взглядов и воцарившегося молчания. Только музыка и танцы. Шум водопада. И смех в дальних беседках.
Айя задумчиво, чуть улыбаясь, посмотрела им в след и тут же развела бурную деятельность, переключая внимание на себя. Дочь смерила ее недовольным, цепким взглядом, откидываясь на спинку высокого стула, и складывая раздраженно руки на груди. Сверля родительницу таким знакомым, серым возмущением.
А он вел ее по ярко освещенным лестницам вверх. Мимо портретов и кланяющихся слуг, редких придворных и вычурных гобеленов. Мимо пышной роскоши и холодной, белоснежной пустоты. Толкнул высокую дверь, увлекая ее за собой. Прижал всем собой к стене. Зарылся носом в ее волосах. Тянул в себя е запах. Жадно ловил ее возбуждение. Ее трепет. Такое неприкрытое, взаимное желание. Удовольствие.
Не в силах был себя контролировать. Стягивал с ее хрупких, таких маленьких плеч, тонкие бретельки. Целовал ее кожу, освобожденную из тесноты одежды. Опускался перед ней на колени, ласкал стройные ноги, гладил. Покрывал влажными поцелуями бедра, пока не коснулся горячим зыком самого сокровенного. Эра вынырнула из неги. Встрепенулась.
- Господин, что Вы?!
Попыталась свести ноги вместе, испытывая жгучий стыд. Еще никто и никогда не касался ее там, таким странным способом.
Игнорировал ее протесты, закидывая одну девичью ногу себя на плечо - открывая шире доступ к желаемому, заставляя девушку хвататься руками за витиеватую лепнину стены. Вздрагивать. Вскрикивать. Почти выть от каждого движения его языка. Невольно подавалась бедрами вперед. Ощущала его огромную ладонь на своих ягодицах. Груди. Сосках.
Взорвалась яркой вспышкой, сгибаясь пополам, обхватывая его голову двумя руками. Обнимая. Прижимая теснее к себе. Билась в конвульсиях удовольствия, больно стягивая в кулак его волосы. Совершенно того не замечая...
Подхватывал ее на руки и бережно нес в свою постель под светлым балдахином. Накрывал ее собой. Нетерпеливо стягивал с себя одежду, стремясь как можно скорее прижаться всем собой к ее покрытой мурашками коже. Оказаться в ней. Почувствовать снова этот, ни с чем не сравнимый восторг. Ее запах сводил ассура с ума. То, как она искренне отвечала, как беззаветно и без остатка отдавала ему себя дурманило и вызывало неподдельный восторг. Будоражило зверя, что уже не замечал никого вокруг, кроме этой человеческой женщины. Требовал ее. Тосковал по ней! Попробовав лишь раз, он желал остаться подле нее - брать ее, делать своей снова и снова. Метить. Присваивать.
Простонал громко, когда горячие, тугие мышцы ее лона сомкнулись вокруг его, напряженного, готового вот-вот взорваться, естества. Ловил ее стоны. Смотрел безотрывно в ее глаза. И чудилась она ему в те мгновения, самым прекрасным существом во всех возможных мирах и измерениях.
- Эра... Моя Эра...
И не было тогда в его мыслях никого другого...