Глава восемнадцатая
А через бесконечно долгий и мучительный месяц, Наллу пришел срочный вызов из Правящего Дома. Король незамедлительно призвал лучшего своего мага. Верховного. Собирался большой совет, шли давно шепотки о новой, надвигающейся войне. Переносились слухи, тревоги и предчувствия из уст в уста. И раз правитель нуждался в нем, значит Змеиному Логу что-то угрожало.
Это настораживало.
Это не сулило ничего хорошего.
Спешно собирался, развел страшную суету в своем имении. Кого-то вызывал, рычал, громко раздавал указания. Слуги носились по крепости, словно заведенные. Девицы из гарема театрально плакали, заламывали руки, сетуя, что их дорогого господина снова придется ждать долгими месяцами. Орал на них, прогонял. Зыркал злобной синевой. Гремел склянками в своей лаборатории.
Ворвался в покои Эры весь на взводе. Распаленный, недовольный. Смерил хмурым взглядом. Девушка поднялась из кресла, равнодушно глядя в его напряженное лицо. Хотя и всю ее передергивало внутри, от его ненавистной и противной ей, близости.
Весь этот месяц он продолжал творить с нею свои жуткие эксперименты. Каждый день она бывала в своей личной пыточной. После одной такой попытки проникнуть в ее сознание, у Наэры под лопаткой появилось маленькое, черное пятнышко. Как родинка. Отметина. Как не старалась, а смыть или оттереть ее не получалось. Расплылась она на девичьей спине маленькой, грязной кляксой. Он испробовал на интарке все, что только мог. Несчастная горела в его огне и утопала в маслянистой и вязкой, словно смола, горькой черноте. Раз за разом. День да днем. А по ночам он брал ее. Привязывал тонкие, женские руки к спинке кровати и творил все, что приходило в его безумную, извращенную голову. Все, чего хотела его черная душа.
Наэра терпела. Отворачивала свое, искаженное ненавистью и страхи, лицо. Глотала слезы. Проваливалась глубоко в себя, словно бы выключалась.
Растворялась.
- Отвечай, - злился Налл. Постанывал. Покрывал ее всю поцелуям. - Отвечай... Сука...
Жаждал ее взаимности. Хотел ответных ласк и томных стонов. Придыхания. Трепета. Но получал лишь отвращение и холодность. Безответную, ледяную куклу. Пустую.
Почти мертвую.
Убитую им самим.
Гневался. Психовал. Держал все имение в страхе. Постоянном, нервирующем напряжении. Грозился отправить ее на рудники. Однажды среди ночи, снова не получая так горячо и неистово желаемого, вдруг подскочил с ее постели, спешно и дергано одеваясь. Замотал маленькую женщину в тяжелое одеяло и пронеся через всю крепость, велел седлать верного коня.
Гнал его спешно к холодному морю, к ближайшей из своих шахт. Там грубо сгрузил на скользкую, каменистую почву. Потащил по деревушке к спуску, выдолбленному в горе. Сообщал, перекрикивая ветер, что оставит ее в том месте. Отдаст на растерзание изголодавшимся работягам и стражникам. Брал прямо там перепуганную интарку, на грязных мешках с углями и песком, распугав прикорнувших было мужиков.
Требовал от нее чувств.
Выгрызал.
Выбивал.
Тащил своей мрачной силой.
Но так и не мог заполучить. Довольствуясь лишь пустой, блеклой оболочкой. Пылал ненавистью, злостью. Ядом. Чувствуя, будто бы подбирает объедки после чужака.
Подобное для его гордости было губительно. Ломало. Вынуждало ломать и ее. Наказывать.
- Я уеду на некоторое время, - начал тихо горшарец, изогнув недовольно красивые губы, - постараюсь вернуться как можно скорее. Ты остаешься, - скривился, словно разжевал лимон целиком, подмечая, как загораются жизнью ее темные, вечно пустые глаза. - Не радуйся так. Я буду следить даже на расстоянии. Я могу, ты это знаешь. К тебе будет пристален человек, Эра. Не делай глупостей и все будет хорошо. Понимаешь меня?
Молча кивнула, пытаясь сдержать рвущееся из нее облегчение и предвкушение, иллюзию свободы. Даже день без него - уже великое счастье! А тут такое! Переступила с ноги на ногу, закусила губу.
Он еще что-то говорил, но Эра его почти не слушала, только на все утвердительно кивала. Мечтала просто о прогулке. Свежем воздухе. Ведь он так долго держал ее в застенках, словно пойманного, дико зверя.
Вся сжалась, когда ведьмак порывисто впился в ее сухие губы болезненным, сминающим поцелуем. Прижал к себе. Притиснул. Облапил горячими ладонями ее лицо. Вперил тревожный взгляд в ее блестящую, темную влагу.
- Будь умницей, Наэра. И все будет хорошо. Иначе... Думаю, ты не хочешь знать, что я могу с тобой сделать...
- Я знаю, - прошептала в его лицо. Кивнула.
- Вот и славно.
Резко отстранив Эру от себя, покинул ее покои, громко хлопнув дверью. Не оборачиваясь более и ничего не говоря.
Встрепенулась, закопалась в бархатистой тяжести многослойных штор, прижала нос к окну, наблюдая с искренним, радостным интересом за спешными сборами во дворе. Ее мучитель и еще несколько дюжих гвардейцев торопливо седлали лошадей, подгоняли возницу с его телегой. Устремились к распахнутым воротом. Налл что-то кричал прислужнику, взмахивал резко рукой.
Когда эта немногочисленная, беспокойная процессия покинула двор, и закрылись за ними створки ворот, опустился громосткий засов, Наэра выдохнула с облегчением. Вдохнула полной грудью, прикрывая глаза. Словно неподъемная гора на ее плечах, стала чуть легче.
Подумала отстраненно, почему Налл не воспользовался тем странным, переносящим колдовством? Пришла к выводу, что это либо запрещено, либо требует слишком много сил.
Но сейчас девушке было не до того. Схватив тяжелый, дорогой плащ, с блестящим сером мехом, спешно накинула его на плечи, и осторожно высунула нос в коридор. Там было пусто. Никаких охранников. Лишь редкие слуги, что приходили в себя, после выволочки и нервотрепки раздосадованного господина.
Пробежалась по коридорам, беспрепятственно по лестнице. Постояла для верности в просторном холле, озираясь по сторонам. Ожидая кучи охранников, что непременно поволокут ее обратно, в дорого и вычурно обставленную, клетку. Но никого не было. Абсолютно. Вышла на веранду, тихо прикрывая за собой тяжелую дверь. Обернулась, плотнее кутаясь в плащ и глубоко вдыхая. Запах дождя и глубокой, холодной осени. Почти зимы. В этих землях она наступала рано, и длилась непозволительно долго. Была суровой и снежной. Лютой.
Блаженно прикрыла глаза, опираясь на каменные перила.
Как удивительно мало порой нужно человеку для счастья. Если лишить его малого и привычного, постоянно подвергать унижениям и пыткам. Причинять боль и страдания... То даже простые и обыденные вещи начинают казаться чуть ли не самым настоящим чудом. Счастьем, как оно есть.
Наэра в те мгновения была искренне счастлива. Так сильно хотела прогуляться, что не останавливал ее ни дождь, ни ледяной ветер, ни ранние, спешащие к имению сумерки. Гнала от себя все снедающие ее неделями, мысли и чувства. Тревогу. Тоску. Решительно ступила по гравию двора, направляясь к незаметной калитке слуг. Туда, где за старой конюшней, примостился узкий и извилистый проход меж скалами, и открывалась за ним равнина и бушующие воды. Этот путь она помнила хорошо.
Но не успела дойти и до середины двора, как от серого камня крепости, отделилась высокая, мощная фигура в накинутом, глубоком капюшоне. Мужчина быстро поравнялся с замершей, внимательно рассматривающей его, девушкой.
- Это Вы тот самый, приставленный ко мне надзиратель? - Уточнила, задирая высокого голову, силясь рассмотреть черты лица незнакомца, под тенью плотной, непромокаемой ткани. - Тот самый, преданный и верный пес ведьмака?
- Пес? -Захохотал вдруг весело и громко мужчина, откидывая с лица капюшон. - Да, принцесса. Пес. Я бы сказал, тот еще кобель!
Недоверчиво уставилась на широко улыбающиеся, заросшее щетиной, довольно симпатичное лицо. Темные, влажные волосы, спадали на высокий лоб, закрывая горящие, светло-карие глаза. Белозубая улыбка, была такой яркой и искренней, что Наэра невольно нахмурилась, не разделяя с чужаком его веселья.
- Лес, - протянул он ей широкую ладонь. Энергично потряс маленькую, холодную, женскую кисть в знак приветствия.
- Лес? - Повторила Эра, снова удивляясь. Мужчина был странным. - В смысле... Как лес? Как деревья?
Он снова захохотал.
- Именно так, принцесса, - продолжал улыбаться Лес.
- А настоящее имя? - Поинтересовалась интарка, нахмурив брови. Дождевые капли падали ей на лицо. Щекотали. Освежали. Хотелось больше узнать о том, кого Налл к ней приставил сторожем и конвоиром.
- Все зовут меня просто Лес. И ты не отказывай себе в этом удовольствии, принцесса!
- Но почему? - Не унималась та, искренне удивляясь и невольно заражаясь его приподнятым настроением.
- Природу люблю. Пташек всяких, красивых! - Улыбнулся еще шире. Подмигнул растерянной девушке.
- Эра, - представилась она в ответ.
- Знаю, принцесса. Ты как, воздухом вышла подышать? Или что интереснее придумала? - Поинтересовался все с той же, широкой улыбкой.
Пожала неопределенно плечами, плотнее кутаясь в мех теплой накидки.
- Просто, прогуляться...
- Хозяин с кухни - кот в сметану, понимаю, - ухмыльнулся Лес, снова натягивая капюшон, тряся мокрой, черноволосой головой, как здоровенная, лохматая дворняга.
Выглядел много выше и шире в плечах, чем горшарский маг. Весь в темной коже, блестели в пасмурных сумерках ремешки с клинками и другим мелким, остро заточенным оружием. Эра в этом не разбиралась. Понимала лишь, что мужчина куда опаснее и не так прост, как пытался казаться.
Молча двинулась по знакомой дорожке. Неуютно ежилась, чувствуя спиной чужой взгляд и навязанное присутствие.
На знакомой равнине было гораздо холоднее. Темные воды у подножья скал волновались, таранили вековые камни, опадая пенистыми брызгами обратно. Гнали к земле стылые, соленые ветра. Влажные и колючие.
Знакомый утес.
В груди дрогнуло. Замерло. И понеслось неистово. Рвануло. Дернуло. Больно стеганув по глупому сердцу. Ноги сделались словно ватные. Дыхание сперло. Едва переступая, пошла вперед. По ржавому мху и скользким камням. Уставилась в серую даль. Редкие морские брызги долетали до ее бледного лица. Тот день так ярко и красочно всплыл в памяти. Шаг... Уверенность чужой руки... Голос... Взгляд...
Расплавленное золото.
Это золото...
Золото...
Потекли по щекам злые слезы. Нервно смахнула их.
- Я, конечно, очень извиняюсь, - послышался над головой громкий шепот, - ты так от видов впечатляешься или просто до сырости слабая?
Повернула к нему голову с осоловелым взглядом, ничего не понимая. Выныривая из вязкого болота жалящих воспоминаний. Часто-часто заморгала.
- Что? - Голос вышел хриплым, надсадным. Прокашлялась, быстро вытирая слезы. Пряча их от странного чужака.
- Не пойми неправильно, принцесса, - заговорил непринужденно, чуть весело, - я с искренним пониманием и принятием чужих слабостей и все такое. Сам грешен, каюсь. Только вот если ты нырять удумала, я не согласен! Экстремальные закаливания в программу этого вечера у меня не входили. Поэтому, окажи честь, страдай чуть дальше от обрыва. Воооот здесь, будет лучше, - прихватив ее за плечи, сделал несколько шагов назад, увлекая Эру за собой. Отпустил, снова отходя на некоторое расстояние, - прости. Продолжай.
Отвернулся, сложив руки на груди.
Эра смотрела на его спину, глупо приоткрыв рот. От растерянности даже не смогла возмутиться. Только шумно выдохнула, послушно разворачиваясь к морю. Но теперь не могла перестать коситься на стоящего к ней спиной мужчину. Чувствовала себя неуютно и странно.
Тряхнув головой, двинулась по натоптанной слугами тропке, вдоль равнины. Лес шел следом.
Раздумывала о том, как быть дальше? Налл ясно дал понять, что за попытку к бегству, ее не будет ждать ничего хорошего. Если он смог добраться до нее на другом материке, то найти в собственной стране, для такого как он не составит особого труда. Сколько Кану собирался отсутствовать - неизвестно. Но нужно было использовать это время с пользой. Он ничего не говорил о том, может ли она выходить за пределы имения, пользоваться другими помещениями крепости. Библиотекой. Кабинетом...
Судя по тому, что ее не скрутили и не уволокли в покои, за желание прогуляться, некоторую свободу он все же ей дал. Возможно, если покопаться в старых книгах и свитках, она сможет что-то найти о его силе и черноте. О золотых нитях, что иногда появлялись на ее теле и которые он так желал заполучить. Об этих огоньках, что затопили тогда покои Райана.
Зацепилась остро за его имя.
Осеклась.
Почти заскулила, пытаясь подавить этот порыв, издала странный булькающий звук, привлекая к себе взгляд надзирателя.
И что делать с ним? Вдруг он везде будет ходить за нею, поймет какие книги она ищет и доложит господину? Страшно представить, что за подобное своеволие будет ее ожидать. Налл запытает ее до смерти.
Его имя горчило на языке. Пахло полынью. Ненавистью. Желудок болезненно сжался, поднимая к горлу противную тошноту. Пробуждая успокоившийся, притихший страх. Дикий. Липкий и холодный. Он пополз по ее коже, заставляя вздрагивать и ежится.
- Принцесса, стой! - Скомандовал вдруг Лес. Нагнал ее быстро, не сводя пристального взгляда с лысой рощи вдалеке.
- Я не принцесса, - отозвалась Наэра, внимательно следя за его действиями. Насторожилась.
- Обсудим это позже, - сказал без тени улыбки, становясь так, чтобы Эра оказалась у него за спиной. Выхватывая ловко из недр своего плаща парные, блеснувшие холодной сталью, клинки.
Вздрогнула. Проследив за его взглядом, прищурилась. И вдруг громко взвизгнула, подпрыгивая восторженно на месте. Рванула вперед, игнорируя протест воина. Понеслась навстречу огромному белому коту, с черными подпалинами. Закричала громко:
- Инко! Инко! Котенок мой!
Зверь несся ей навстречу, выскочив из глубины облетевшей давно рощи. Громко мяукал. Возмущался на своем - на кошачьем. Чуть не сбил Эру с ног, боднув огромной, мохнатой головой.
- Инко! Как же ты тут? - Рухнула на колени, прижимая, гладя, утыкаясь носом в мокрую от дождя шерсть. Тут же мелькнуло в голове воспоминание: темная прореха, цепкие руки ведьмака, клубы темноты и едва уловимая, мелькнувшая вслед за ними, белая тень.
Видимо его выкинуло дальше от крепости. Или Налл заметил присутствие постороннего в своей ворожбе, и что-то сделал. Неважно! В то мгновение это было неважно! Интарка счастливо прижимала к себе ашумо, радовалась. Гладила его и гладилась об него сама. Смеялась, чувствуя прикосновения огромного, шершавого языка к щеке. Сидела с ним на мокрой, поросшей мхом земле, не замечая ни холода, ни дождя.
- Мой котенок, - повторяла она, целуя Инко в мокрый нос.
- Скорее теленок, - раздалось насмешливое над милующейся, странной парочкой. - Это, где ж он харчевался, раз его так растащило?
Кот грозно зашипел. Почти зарычал, вздыбив густую шерсть.
- Не слушай его, мой хороший, - тут же запричитала Наэра, почесывая питомца за ухом. - Что с него взять? Он Лес дремучий. А ты и правда подрос, немножко... Красивый! Красивый котенок! Как же я рада! Как я рада тебе, Инко!
Возвращались к крепости уже втроем. Лес и ашумо бросали друг на друга внимательные, настороженные взгляды. Интарка боялась, что новый надзиратель запретит ей брать кота с собой, но Лес ничего по этому поводу не говорил. Просто молча сопровождал их. Словно тень.
Довел до самых покоев. Распорядился об ужине на двоих, велев пугливой служанке доставить в комнату Эры побольше сырого мяса. Ухмыльнулся, глядя на ее растерянный и вместе с тем, благодарный взгляд.
Сам открыл дверь в покои напротив, ясно давая понять, насколько близко к девушке он будет находится. Но не запугивал и не угрожал, не предостерегал. Не давал никаких указаний и не выдвигал запретов. Но появилась в Эре уверенность, что любой ее робкий шаг за пределами собственных покоев не останется незамеченным. За напускной веселостью скрывалось что-то опасное. Хищное. Что лучше не испытывать и не проверять.
Поймала себя на мысли, что стоит с открытой дверью в свою комнату и бессовестно, задумчиво таращится на застывшего у противоположной двери мужчину. Уловив ее смущение и замешательство, Лес широко улыбнулся.
К лицу тут же прилила кровь, мазнув розовым по бледной коже. Спохватилась, сглатывая вязкую, скудную слюну.
- Доброй ночи. Спасибо за... Спасибо!
И не дожидаясь ответа, захлопнула дверь, испытывая иррациональное чувство стыда. Покраснела еще сильнее услышав громкий смех за стеной.
- И тебе, спокойных снов, принцесса...
И правда сон ее в ту ночь был спокойными. Тихим. Глубоким.
Притиснутый к груди ашумо согревал, успокаивал своим мурчанием. Своим присутствием.
И впервые за долгое время, было непонятно, что принесет ей следующий день.