Глава девятнадцатая
Лес и правда ходил с нею повсюду. На короткие прогулки и обеды. Бродил, молчаливой тенью, по крепости след в след. Но ничего не запрещал и не останавливал. Не вмешивался ни во что. По началу его вынужденное присутствие ужасно нервировало Эру, заставляло переживать и каждый раз вздрагивать. Напрягаться. Ашумо чужака воспринимал равнодушно. Обнюхал, потыкался пушистой головой под коленку и больше не обращал на конвоира совершенно никакого внимания.
Вот и сейчас, она уже много часов сидела на полу, разложив вокруг себя старые книги и свитки, рукописные, отдельные листы. Внимательно и осторожно перелистывала ветхие, пожелтевшие страницы. Задумчиво вчитывалась, надеясь найти хоть что-то. Хоть какую-то информацию или зацепку. О силе. О интараха. О том, как этой силой пользоваться или же как избавиться от нее. Если в ней не будет этих золотых нитей, ведьмак оставит ее в покое, отпустит... Надеялась Наэра, беря в руки очередной фолиант, поворачиваясь лицом к камину и массивным подсвечникам. Ашумо тогда растянулся на подоконнике, а Лес на светлой, крошечной софе. Грыз громко уже, наверное, десятое по счету яблоко. Смотрелся совершенно несуразно на маленьком и резном предмете мебели. Подпихнул под голову валики подушек, с золотистыми кисточками. Изучал потолок.
Тяжело вздохнул, заметив, как потянулась маленькая, женская ручка к очередному тому.
Застонал.
- Принцесса, - поднял голову мужчина, - Сжалься! Пощади безвинных и непричастных! Я чахну от тоски! Котяра вообще в отчаянии! Пойдем воздухом подышим, а?
Наэра вскинула на него удивленный взгляд, нахмурив брови. Инко отвернул морду к окну. Там за стеклом тарабанил дождь. А вместе с ним, срывались с темного, грузного неба и первые, робкие снежинки. Намерзали наледью на каменных, вековых стенах.
- Я никого не держу, - перелистнула страницу, кивая головой в сторону, - дверь там.
- Бессердечная!
Лес шумно выдохнул, подхватывая со стола очередное яблоко и снова заваливаясь, на жалобно скрипнувшую, софу. Захрустел нарочно громко. Зачавкал. Принялся то и дело вздыхать. Охать.
Эра его игнорировала.
Но издаваемые мужчиной звуки ужасно нервировали, отвлекали.
- Прекрати, пожалуйста, - попросила, пытаясь снова сосредоточиться на чтении.
- Что? - Захлопал невинными, карими глазами ее надзиратель.
- Вот это вот все. Ты мне мешаешь.
Вздохнул.
- Завидная жажда знаний, - пробубнил себе под нос, но спектакль внезапного свинства прекратил.
Поднялся на ноги. Принялся ходить из угла в угол. Заглянул в комод, пошуршал сухоцветами в длинных, узорчатых вазонах, потыкал ногой в приоткрытую дверцу шкафа, похлопал ею. Выудив откуда-то из недр стола самый настоящий рог с серебристой гравировкой, покрутил его в руках. Пару раз дунул, перепугав, вздыбившего шерсть Инко. Одобрительно присвистнул и положил на место, громко грюкнув им о добротную столешницу.
- Да угомонишься ты или нет?! - Закатила глаза, уже совершенно вырванная из многочасовой собранности и сосредоточенности, интарка.
- Я голодный - вообще себя не контролирую, - сознался Лес, широко улыбнувшись. Явно очень довольный произведенным эффектом.
Эра, аккуратно сложив книги стопочкой, и задув свечи устремилась к выходу, сверкая на мужчину раздосадованными очами. За несколько дней, ей так и не удалось найти хоть что-то толковое. Одни легенды и выдумки. Истории народов. И совершенно ничего о магии.
Давно поселилась в ней догадка, что все ценные и имеющие значение фолианты вероятнее всего находились в той страшной, подземной башне. От одной мысли, о которой, Эру сковывал ледяной ужас, а в воспоминаниях всплывали картины, как мучил ее там бездушный, ненавистный ведьмак. Сама мысль, что нужно будет спуститься туда снова, вызывала в ней отвращение и болезненно сжималось, несущееся галопом, сердце. Да и едва ли, Налл, оставил бы свою лабораторию без присмотра, не запечатал своей страшной чернотой. И как объяснит Лесу внезапно возникший ее интерес к святилищу мага?
Что делать дальше, девушка не знала.
Угрюмо ковырялась в тарелке, то и дело вздыхая, погружаясь в невеселые думы. Поддаваясь страхам. Накручивая себя. Волнуясь. Мужчина внимательно за ней наблюдал, с аппетитом уминая горячий, ароматный ужин. Подкармливал под столом ашумо. Тот мурчал в ответ так, что подрагивала тихонько белоснежная ткань скатерти.
Девчонки прислужницы перешептывались, поглядывая на статного, широкоплечего Леса. Похихикивали, строили глазки, застенчиво теребя передники. Он подмигивал им в ответ, улыбался белозубым ртом, вызывая бурные, женские восторги. Интарка, мрачно на это взирала, совершенно не разделяя всеобщего веселья. Заводилась отчего-то. Злилась.
- Чего такая хмурая, принцесса? - Спросил, облизывая ложку, и отставляя в сторону пустую тарелку. - А я говорил, такое усердное учение до добра не доведет. Горе от ума...
- Чего ты ко мне пристал?! Тебя поставили следить и выведывать, вот и служи, как велено! А в душу ко мне не лезь! - Перебила его Наэра, шваркнув полным стаканом о стол. Расплескался зеленоватый, мятный отвар по скатерти и ее платью. Страх снова завладевал ее сердцем. Одна мысль, что Кану может вернуться в любой момент, повергала ее в почти священный, первобытный ужас. Дикий. И она никак не могла себе помочь. Собственное бессилие и беспомощность ранили. Обнажали робкое, и загнанное в угол, нутро. Как бы она ни старалась, ничего не выходило. Везде неудачи! Везде провал! Всегда! Да сколько можно?! - И я не принцесса! Я не принцесса! Я заложница! Пленница! Принцесс не травят, не пытают и не имеют против воли!
Поднялась, зло швыряя салфетку на стол. Устремилась прочь из столовой, пытаясь унять дрожь в руках. Глаза ее блестели решительностью и влагой.
Он нагнал ее в одном из коридоров, молча накинул на плечи свой плащ, и схватив под локоть, поволок к выходу из крепости.
- Что ты?..
- Помалкивай, принцесса. И топай.
Почти выволок ее на улицу, протащив возмущающуюся девушку через весь, пустующий в этот час, двор. Свернул куда-то, провел мимо высоких башен с острыми шпилями. Там вниз, под горку, к едва различимой в темноте пристройке. Отстегнул от ремня связку ключей, закопался, подбирая нужный. Эра топталась на месте, вся тряслась от холода и гнева. Накатывающей паники.
Толкнул дверь, увлекая девушку за собой: в пахнущее затхлой сыростью, темное помещение. Завозился с чем-то у стены, а через какое-то время ярко вспыхнул огонь факела. Прошел к другому, подпаливая и его. И так вдоль всех стен, пока большая и холодная комната не озарилась ярким и теплым светом, разогнав стылые, ночные тени.
Интарка в недоумении взирала на земляной пол, усыпанный прелой соломой, на странные столбы, врытые прямо по центру, оббитые мягкой тканью. Высокие перекладины у стен, сваленные в кучу, гладкие, деревянные палки, разной толщины и длины. И, собственно, все.
- Зачем ты притащил меня сюда? Что это за место?
Но вместо ответа, мужчина вдруг сдернул с нее свой плащ, откидывая его в строну. И не меняясь в лице, ухватил несчастную за бедро. Сжал.
- Такое делает с тобой мой хозяин? - Спросил, растягивая губы в злой усмешке.
Прежде, чем успела понять, Наэра кинулась на коварного и подлого надзирателя. Влепила тому звонкую пощечину. Потом другую. И еще раз. И еще. Снова и снова. Принялась стучать кулаками по его, словно бы каменной груди. Лес не сопротивлялся. Позволял ей наносить удары по своему телу, один за другим. Слушая ее вой и крики. Слезы.
Увернулся, ловко перехватывая тонкую, женскую кисть. Выворачивая болезненно ее руку, заламывая, прижимая спиной к себе.
Интарка заскулила, пыталась наступить ногой на его ногу. Лягнуть. Но ничего не выходило. Злость в ней плескалась. Бушевала. Выливалась соленой влагой и грязными ругательствами.
Оттолкнул ее резко от себя, хлопая легко по заду. Эра, взревев, опять кинулась в неравный бой. Ничего не соображая. Не понимая. Ведомая разрывающими ее эмоциями и чувствами. Инстинктами. Пелена отчаяния застилала ее глаза. Не давала думать и анализировать. Будоражила кровь.
- Слишком много бестолковой суеты, принцесса, - прошептал Лес ей на ухо, снова ловко скрутив. - Ты никого не сможешь одолеть, не одолев собственных бесов. Спокойствие и холодный разум, половина успеха.
Толкнул распалившуюся женщину от себя, принимая стойку.
- Еще!
И Наэра кинулась на своего охранника снова.
Не замечала течения времени. Лес каждый раз выкручивал ее в новом захвате, укладывал на лопатки и отпускал, чтобы все повторилось вновь.
Через какое-то время, интарка вся взмокла, выбился пепел волос из тугой, толстой косы. Платье было порвано в нескольких местах, а кожа покраснела и начали ныть все мышцы ее хрупкого тела. Но, разум прояснился. Страх отступил. Все чаще она стала прислушиваться к тому, что говорил ловкий и невозмутимый Лес. Пыталась повторить то, что он показывал. Запомнить.
Инко, сидел в открытых дверях, вылизывал густую шерсть, даже и не думая вступаться за свою хозяйку. Дождь за его спиной окончательно сменился частыми и мелкими снежными хлопьями, что танцевали свой танец, в вихрях студеного ветра. Сквозняк врывался и в небольшое, освещенное огнем помещение. Но те двое, что кружились там, в нелепом танце неравных сил, совершенно его не замечали.
Через бесконечно долгий час, Наэра окончательно вымоталась, приваливаясь спиной к влажной, ледяной стене. Тяжело и часто дышала, тело устало и бунтовало, против таких внезапных нагрузок. Но вот разум очистился. Разжал свою уродливую, когтистую лапу, давящий ее ужас. Смотрела, на поправляющего одежду мужчину, и была ему благодарна. Почувствовав ее пристальный взгляд, Лес поднял одну бровь, растянув губы в привычной, озорной улыбке.
- Полегчало, принцесса? - Спросил он, одергивая кожаный жилет.
Интарка, молча кивнула.
- Если интересно, можем завтра продолжить.
Снова кивнула, отрывая собственные, словно бы налившиеся свинцом конечности, от стены. О мотивах чужака, приставленного к ней для слежки, старалась не думать. Решила, что пока дают - надо брать!
По дороге к крепости, кутаясь в чужой, пахнущий серебром и горьким табаком, плащ, размышляла о том, как ловко Лес направил ее истерику в нужное русло. Невольно следила за ним из-под ресниц, стараясь быть незамеченной.
- Косоглазие заработаешь, принцесса. Под ноги смотри, а не на красавчиков всяких, - хохотнул, поймав за локоть, когда она, неловко споткнувшись, чуть не рухнула на мелкий, острый гравий дорожки.
К лицу тут же прилила краска стыда. Спешно отвела взгляд, громко засопев.
Лес уже привычно проводил ее до двери покоев, как делал все эти дни. Откланявшись, засобирался в свою комнату, когда Наэра его остановила.
- Так почему все-таки принцесса? - Спросила, закусив губы.
- Ну а как же? - Театрально удивился тот, - в замке живешь, платья красивые носишь, из посуды дорогой яства редкие вкушаешь, ну и как не принцесса?
Подмигнул, улыбаясь.
- Шут! - Выпалила вновь раскрасневшаяся девушка, спешно скрываясь за спасительными стенами своих покоев.
Почти сгорела со стыда, под веселый, мужской хохот, когда вновь пришлось открыть дверь, впуская недовольного, забытого в коридоре, ашумо. Оповестившего ее о своем отсутствии громким мяуканьем.
- Дурак! - Прошипела полированному дереву двери.
Еле волочила ноги к купальне. Долго возилась с завязками платья. Рассматривала наливающиеся кровью ссадины и покраснения, что непременно расцветут внушительными синяками. Но была этому лишь рада. Если Лес и правда решил ее обучать, возможно она станет сильнее и будет не так страшно. Не так горько.
И все же нужно было найти способ посетить проклятую, опостылевшую пыточную. Чувствовала Наэра, что ответы ждут ее именно там.
С этими мыслями она опускалась в теплую, исходящую паром воду, блаженно выдыхая и прикрывая глаза. Растекалась по телу приятная, легкая нега. С болезненным, горьким удивлением вдруг осознала, что сегодняшний вечер был первым за все эти месяцы, когда она не думала о нем...
Райан.
В груди тут же больно кольнуло. Горько. Солоно. В уголках глаз собралась стыдная, предательская влага. Вставали перед нею образы Его Величества и прекрасной Дайны. Светлых покоев и теплых, лазурных вод. Горячего, мужского тела. Теплого янтаря. И долгой тишины... Мешка, набитого золотом, словно праздничная индейка яблоками.
Распахнула широко глаза, отгоняя непрошенные, жестокие воспоминания и замерла ошарашено. Застыл на губах немой вскрик, скрутило в спазме разом все органы. Вцепилась длинными пальцами, в гладкие, скользкие борты купели. Прошел по коже ледяной озноб. Прямо над нею, под самим потолком начинал клубиться антрацитово-черный дым, вылетали из него синие искры, таяли, касаясь остывающей воды.
Шумно всхлипнула, не в силах оторвать взгляд, от свершающегося колдовства. Его колдовства. Налл следил за своей игрушкой.
Проверял.
Почуяв неладное, в приоткрытую створку двери, проскользнул вздыбивший шерсть, ашумо. Пригнулся низко на мощных лапах и прыгнул ловко вперед. Полоснул по воздуху длинными серпами когтей. Затрещало пространство, заискрилось синевой и схлопнулась темнота, втянулась. Оставила лишь горький запах женой полыни. Его недовольства.
Не простит.
Отплатит.
Эра была в этом уверенна.
Почти не спала той ночью. Зажгла все свечи, перетащила подушки и одеяла к камину, озиралась затравленно по сторонам. Боялась, что явится ведьмак в ее комнату, как тогда в ее маленький дом. Вторгнется, опять принеся лишь боль и отвращение. Тьму. Отчаяние.
Бдила.
Инко не отходил от нее. Свернулся рядом теплым клубком, принюхивался.
Сторожил, готовый защищать.
Наутро оба были не в духе. Эра впечатлила Леса серостью лица и синевой мешков под глазами. Расцветшими за ночь синяками.
- Ну какова красота! Какова красота! Не развидеть! Не забыть!
Скривилась в ответ, пародируя выражение его лица. Прошла мимо мужчины на кухню. Клевала носом над кашей. Бодрилась.
- Не передумала, принцесса? Может отложим на денек-другой, что-то ты прям очень не очень...
- Нет! - Воскликнула интарка, спешно поднимаясь со стула. - Я готова!
Первая бодро, как ей казалось, поплелась к выходу. Чуть не споткнулась, через шмыгнувшего под ногами ашумо, нелепо раскорячившись в арке прохода.
- Инко!
Кот виновато прижал уши.
- Ах, какая грация! Какая ловкость! Я сражен!
Метнула на своего конвоира убийственный взгляд, натягивая спешно теплую накидку. Его веселье раздражало.
Но стоило им оказаться в отсыревшей прохладе зала, как Лес резко менялся. Лицо его становилось серьезным. Наставления короткими и емкими. Движения четкими, быстрыми. Отточенными не в одном бою. Слушала его внимательно, повторяла. Не жаловалась ни на боль, ни на усталость. Раз за разом поднималась, отряхивалась и повторяла все с самого начала.
Теперь ее дни имели четки план и график. Наэра просыпалась, завтракала в компании веселящегося Леса, а затем они шли на тренировки. Проводили в дальней пристройке несколько часов, пока девушка окончательно не выматывалась. Потом был обед и пара часов отдыха, которые Наэра себе позволяла. А после упорно шла в библиотеку, штудируя все полки, где хоть как-то упоминалось слово магия. Зарывалась в книгах до самой поздней ночи, иногда и ужинала прямо там - среди книг. И Лес вместе с нею. Неизменно подшучивал над бедняжкой, чем доводил до трясучки. Уже по ночам, провожал до дверей покоев, где Эра забывалась тревожным сном в подушках у потрескивающего камина.
- Ты молодец, принцесса, - сказал он однажды, желая девушке доброй ночи.
Растерявшись, лишь кивнула в ответ, избегая внимательного, цепкого, карего взгляда.
А одним, таким вечером, уставшая и почти засыпающая, обтиралась полотенцем, стоя перед зеркалом. Смотрела на узоры ссадин и синяков на коже, вертелась. Замерла, отмечая, что пятно на спине стало значительно больше. Кривыми, извилистыми щупальцами, оно почти вползло на лопатку. Кожа вокруг него был чуть розоватой, будто бы воспаленной. Выгнувшись, дотронулась до него кончиками пальцев, почувствовав легкое жжение. Скривилась.
Посмотрела пристально в свои собственные глаза. И какое-то едва уловимое, скользкое, словно змеиная шкура, предчувствие вдруг тронуло ее сердце. Проползло вдоль позвоночника и исчезло, словно и не бывало.
- Ты со всем справишься, Наэра, - прошептала своему отражению.
Робко улыбнулась.
- Справишься...