Глава двадцатая
Когда, ржавые, каменистые земли Змеиного Лога непрестанно усыпало белым и холодным, зимним: в порт вошли первые военные корабли Горшара. Реяли алые стяги, с пятиглавой змеей на них, словно кровавые пятна на белоснежном, искрящемся покрывале. Зло вспарывали парусами низкие грязно-серые тучи. Подчиняли человеческой воле, бушующие, холодные воды. Прибрежная деревенька за считанные дни заполнилась пришлыми, военными. Наемниками. Заняты были все таверны и постоялые дворы. Даже старая, с мрачным, мозаичным витражом, часовня и та теперь служила временным пристанищем, для людей в темной форе с багряными плащами.
Они были везде.
Всюду.
Пришел приказ от хозяина имения, размещать прибывающих гвардейцев на дальнем, малом дворе, в пустующей части крепости. Эре она всегда казалась зловещей и мрачной. Пряталась меж лысых, черных скал. Петляла по ним башнями и проходами, скрывалась в толще горных пород. Теперь, извечно темные провалы окон, ярко горели огнем. Были слышны разномастные мужские голоса и хохот. Лязг метала. Горели костры. Тянуло потом и жаренным мясом. Дымом. В конюшнях не хватало мест. В один момент вдруг, звенящая, надсадная тишина и пустота Лога, приобрела вид огромного, неспящего муравейника. Гудящего.
Девчонки прислужницы почти не вылазили из кухонь и прачечных. Наложницы ведьмака окончательно перестали покидать свое крыло на верхних этажах. Спрятались там. Схоронились. Имение и его обитатели разом погрузились в напряженную, нервную суету. Что-то неминуемо и неумолимо надвигалось, и это ощущали все вокруг. От мала до велика.
Лес и вовсе перестал отходить от Наэры дальше, чем на два шага. Следовал за ней по пятам. Привычно раздражал шириной улыбок и глупостью неуместных, разномастных шуток. Курил самокрутки из горького, крепкого табака. Внимательным и цепким взглядом осматривал окрестности. За напускной веселостью, видела интарка и его тревогу, и его собранность. Напряженность. Но ловя на себе ее пристальное внимание, привычно подмигивал:
- Не боись, моль бледная, - трепал ее по волосам, - любуйся местным колоритом. Аборигены, как они есть.
- Что? - В который раз удивлялась она и его странным словам и чуть грубоватому, приятному акценту.
Только улыбался в ответ.
Их тренировки продолжались. Ежедневно. Неделя за неделей. И даже новые обстоятельства, не были им помехой. Лишь накидывал он теперь капюшон на женскую светловолосую голову, всякий раз, когда проходили они мимо малого двора. Загораживал собою. Что-то коротко и сдержанно отвечал на редкие вопросы служивых. Становился, словно бы, другим человеком. Серьезным. Холодным. Расчетливым. Ни одной эмоции невозможно было прочесть на его смуглом, небритом лице. И только когда они оставались с Эрой вдвоем, возвращалась его привычная насмешливая, шутовская веселость.
Хвалил женщину за успехи. Никогда не ругал и ни разу не повысил на нее голоса. Даже когда в сотый раз за час, у нее не выходило повторить движений, что он терпеливо показывал. Чувствовала, как собственное тело становилось сильнее день ото дня. Выносливее. Не сводило больше дикой болью мышцы. Теперь они приятно ныли от напряжения. Работали вместе с нею. Усталость стала ее постоянным и верным спутником. Но мысли прояснились. Дух окреп. Был теперь не только липкий и противный страх. Появился, пророс призрак робкой, едва проклевывающейся, откуда-то из самых ее глубин, уверенности. В себе. В нем...
- Принцесса, перестань витать в облаках и сосредоточься, - выдернул из вязкой задумчивости его мягкий, с легкой хрипотцой голос. - Соберись. Где опять руки?
Тряхнула головой, втягивая полной грудью морозный воздух. Снежинки валили с неба крупными, тихими хлопьями. Море где-то в низу шумело, билось о скалы у подножья крепости. Они стояли на открытой веранде между двумя огромными башнями. На самой крыше. Интарка держала в руках лук, смотрела прямо перед собой.
- Спина прямая, - провел рукой вдоль позвоночника под теплой, подбитой мехом, накидкой. - Ноги шире. Чуть согни в коленях. Слегка наклонись вперед, так нагрузка на плечи и руки будет меньше, и тебе будет легче его держать, - встал у нее за спиной, почти вжался в ее стан, провел уверено от девичьего плеча к локтю, поправил его, удерживая в правильном положении. Наэра замерла, растерявшись от его внезапной близости. Вдохнула, привычный уже, запах табака и простого, травяного мыла. Такой обычный. Приятный. Мужской.
Поднявшийся снизу, соленый, ледяной ветер, взметнул ее светлые пряди, выбившиеся из косы. Закружил в танце ворох снежинок, пощекотал его волосами женские раскрасневшиеся щеки. Прошелся широкой ладонью по ее руке дальше. Замер на ее пальцах, что крепко сжимали рукоять лука и древко стрелы. Склонился к ее уху, заговорил тихо, но Эра вдруг задрожала всем телом, сцепила зубы. Прошлись по ее спине мурашки. Снова и снова.
- Смотри не на лук, а на цель. Вдыхай медленно. Выдыхай... Поймай это спокойствие. Здесь только мы. И больше никого. Ничего больше нет. Ты в безопасности, Эра. Почувствуй стрелу, как продолжение собственной руки.
Прикрыла глаза, сглотнула. Прислушалась. Шум воды внизу, далекие голоса. Глухой, ровный стук его сердца. И быстрый, пугливый ее собственного.
Опустила руки и лук вниз, удерживая его на тетиве, плавно натянула ее до упора. Медленно подняла обратно, глубоко и полной грудью вдохнула, наполняя легкие кислородом. Сощурила золотистую, темную зелень глаз. Уставилась на импровизированную минешь у стены башни. Нагло сворованный с кухни, яркого узора, деревянный поднос.
Расположила лук на уровне глаз. Натянула сильнее тетиву. Замерла, и отпустила...
Тихий, едва различимый шелест, заволновались снежинки, отступили. Глухо впился острый, металлический наконечник, почти в самый центр толстого подноса.
- Умница, принцесса...
Раздалось над ее головой. Стряхнул, небрежно, снег с ее волос. Отступая в сторону. Наэра широко и искренне улыбнулась.
- Еще! - Воскликнула, заволновалась. - Хочу еще!
Они были на крыше почти до самых сумерек, пока девушка окончательно не замерзла, а пальцы не начало покалывать и сводить от мороза. А поднос-мишень, был испещрен отметинами, треснул с одной стороны.
- Пожалуй, не стоит об этом говорить старухе Марте, а то нас самих изрешетит, своей жуткой поварешкой, - хохотнул Лес, подкидывая его в руках.
Наэра энергично закивала в знак согласия, вспомнив пожилую, злобную повариху. Удивительно прыткую и расторопную для своих лет. С недобрыми, выпученными, как у рыбы, глазами.
Уже почти дойдя до покоев, мужчина вдруг остановился, почесав нос, вдруг произнес:
- Принцесса, а не хочешь прогуляться?
Интарка, замерла в дверях, поглаживая, выбежавшего ей навстречу, Инко.
- Куда? - Спросила тихо, но любопытство всколыхнулось в ней. Заблестело в темных глазах.
- Ты же никогда не бывала в городке за горной грядой?
Отрицательно мотнула головой. Кроме имения и рудников, ведьмак никуда ее не водил. Не выпускал из свои мрачных застенок. От воспоминаний о нем... Его черноте... Его страсти... Становилось бедняжке дурно, сжимала сердце уродливая, когтистая лапа страха.
- Хочешь, покажу? Поужинаем в таверне толстяка Гобса Рыжебородого, попробуешь страшных морских тварей или его знаменитой оленины, - улыбнулся, закусывая нижнюю губу.
Задумалась лишь на мгновение. Кивнула.
- Вот и здорово. Надень тогда, что потеплее. Понаряднее. Опозорюсь, если рядом со мной такая бледность, невзрачная...
Захлопнула дверь, не желая слушать дальше его треп. Наскоро ополоснулась, зарылась в огромных шкафах, выуживая теплое платье. На вид ужасно дорогое. Налл стремился самому себе доказать, что ни чем не хуже чужестранца. Показать и ей, свою расточительную, совершенно не нужную никому, щедрость. Ее шкафы ломились от нарядов, шкатулки от украшений. В самые дорогие шелка, застилали горничные ее постель. И все это было ей абсолютно безразлично... Все это не имело значения. Меркло на фоне того, к чему он ее принуждал. Что творил с телом и разумом. Душой. Наэра чувствовала всей собой его безумие. Больное. Хитрое. Скрытое ото всех маской сдержанности и манер. Его значимостью для правящей семьи. Но Налл Кану был безумен. Оно - это сумасшествие, плескалось в нем! Цвело! Горело! Он подкармливал его женским телом. Эмоциями. Чувствами. Ломал. Присваивал. Зверел от своей власти и вседозволенности. Они словно яд, текли по его венам, горели яркой голубизной глаз. Вырывались на свет чернильной, вязкой и ледяной силой...
Накинув на плечи тяжелую, меховую накидку, вышла в коридор. Инко проводил ее сонным взглядом, зарываясь глубже в подушки.
Лес, уже привычно ждал ее, подпирая собой стену с дорогим, искусным гобеленом. Растянул красивые губы в улыбке, оценивающе глядя на ее наряд.
- Умница. Такая послушная...
- Доскалишься, - прервала его, первая, поворачивая к лестнице.
- Слушаю и повинуюсь! - Шутовски поклонившись, последовал за нею, на ходу застегивая высокий ворот своего плаща.
- Мы не возьмем лошадь? - Удивилась Наэра, понимая, что ее надзиратель и конвоир сворачивает к неприметной калитке слуг. Поспешила следом.
- Принцесса, боишься стоптать свои прекрасные ножки? - Поиграл бровями Лес, пропуская ее вперед, к незнакомой дороге.
- Ты бываешь серьезным? Нормальным? - Бросила ему через плечо, кутаясь в капюшон, оглядываясь по сторонам. Темень и снег. Высокие скалы.
- Я оскорблен! Извинись, принцесса! Да я такой серьезный, что в зеркале сам себе не улыбаюсь! Такой серьезный!
- Шут...
Тихо засмеялся, нагоняя ее. Подавая, согнутую в локте руку, поправляя ее капюшон. Стряхивая, налипший на него снег.
- Тут идти совсем ничего, если знать дорогу. А на лошадях мы привлечем слишком много внимания. А сейчас нам это совершенно ни к чему.
Молча кивнула, глядя старательно под ноги. Совсем скоро они свернули с основной дороги к огромным махинам гор. Прошли в глубь редкой, лысой роще. Там по узкой тропинке - в темный, узкий провал, меж вековых каменных глыб. Снег валил с неба уже беспрерывной, искрящейся стеной. Иногда в разрывах туч, появлялся огромный, синий блин луны. Мужчина уверенно вел ее за собой, крепко сжав тонкую, прохладную ладонь, в совей большой, горячей, чуть шершавой от мозолей, руке.
Их такая тайная и незаметная вылазка, могла значить лишь одно. Вероятно, это шло против распоряжений ведьмака. Его подчиненный, явно ослушался приказа. И совершенно не испытывал по этому поводу никаких терзаний. Обычно слуги Налла имели вид испуганный и раболепный. Ослушание, зачастую, стоило им жизни. Лес же, судя по всему, никаких переживаний по этому поводу не испытывал. Совсем.
Заметила робкие огни впереди, почувствовала, как мужчина, невольно, ускорил шаг. Засеменила быстро и она. А там, за колючими, извилистыми ветвями высокого и густого кустарника, расположилось довольно-таки большое, пестрящее огнями поселение. Оно гудело, смеялось и горело множеством огней. Крошечные домишки и дома в пару этажей спокойно соседствовали на одних улицах. Тут и там пестрели вывески, с именами разных мастеров, и видами работ, ими выполняемым. Прямо над головами были перекинуты между домами толстые канаты бельевых веревок, с застывшими, замерзшими простынями. Из некоторых строений доносилась музыка и громкий смех. Лес упорно вел ее вперед, но не торопил, давая возможность хорошенько осмотреться.
Почти каждый из домов, был украшен хвойными ветвями с яркими, алыми и синими лентами. Пахло невозможно вкусно, выпечкой. Несмотря на позднее время, тут и там сновали люди. Всадники и телеги. Бегали, играли дети.
Свернув, в узкую улочку, он повел ее вниз, по крутому, каменистому, припорошенному снегом, склону. Здесь сильно пахло мясом и почему-то сладостью цветов. Гомон голосов не смолкал. Алые огни пестрели почти над каждым домом. Пышно одетые дамы, с глубокими вырезами, прогуливались лениво по дорожкам, улыбались маняще, махали ручками. Эра таращилась на них во все глаза. Лес улыбался, махал им в ответ. Слал воздушные поцелуи. Кланялся.
Остановились у низенького забора, и широкого, заставленного бочками и ящиками, двора. Там виднелся огромный, в три этажа, деревянный дом с низкой, грузной крышей. Над массивной, обшарпанной дверью, весела на цепях тяжелая, выцветшая табличка, с оскалившейся мордой и огнем, вместо волос и бороды.
Стряхнув с них обоих снег, Лес, привычным движением, толкнул скрипнувшую деверь. В лицо тут же ударила какофония запахов и звуков. Яркий, теплый свет. Зазвенел, над их головами, колокольчик. Громко. Оповестил о вновь прибывших.
Щурясь, Наэра осмотрелась.
Изнутри помещение выглядело много лучше, чем снаружи. Множество добротных, деревянных столов и лавок. Тяжелые, кованные люстры под потолком. Множество свечей. Вдоль стен и на толстых балках хвойные ветки, причудливо собранные в длинные, ярко пахнущие, композиции. Длинная хозяйская стойка со шкафами и бочонками в стене. Быстрые девушки-подавальщицы, в аккуратных, черных передниках, с золотой, причудливой вышивкой. У камина растянулся невероятных размеров, лохматый, рыжий с серыми подпалинами, пес. Лениво поднимал голову, где был виден один только нос, обнюхивал проходящих момо людей, и снова складывал добрую, косматую морду на мощные лапы.
Лес провел ее к дальнему столику у замерзшего, покрытого инеем окошка. Оно, находилось словно в углублении, отделяемом от всеобщего веселья. Частично скрывалось легкими, в цветочек шторами. С этого места хорошо просматривался весь зал и лестницы наверх, но сам столик прятали тяжелые балки и крючки с верхней одеждой посетителей.
Едва, успели они разместиться, как к их столу тут же подскочил очень высокий и очень бородатый мужчина с расплюснутым, кривым носом. Совершенно лысый. Его голова так ярко блестела в свете свечей, что интарка невольно залюбовалась этим сиянием.
- Господин, Лес! - Схватил он порывисто ее спутника, за протянутую ладонь. - Очень рады! Очень! Такая честь! Давненько Вы к нам не захаживали! Все дела! Все дела! Будь они неладны!
- Гобс, - кивнул в ответ тот, темноволосой головой.
- Вы впервые с дамой! - Восторженно воскликнул лысый Гобс, уставившись на раскрасневшуюся Эру. - Прекрасная госпожа, как могу к Вам обращаться...
Осекся, заметив отрицательный кивок Леса.
- Сегодня у нас свежайшая оленина и ребрышки в меду! Позже довезут Турнуское сладкое вино и прибудут музыканты! - Самодовольно взревел хозяин заведения, всплеснув огромными, усыпанными веснушками, руками.
- Нам, пожалуй, ребрышек, милейший. Свежего хлеба. Сыра. Твоих лучших, свежих овощей и фруктов. Вина? - Поворачиваясь к молчаливой Эре, спросил ее спутник.
Отрицательно мотнула головой.
- Эля? Ягодной наливки? Медового отвара?
Замешкалась, захлопала растерянно ресницами.
- Неси Эля и фруктовой воды, - решил за всех Лес, и сдержанно кивнул.
- Все будет в лучшем виде, господин Лес!
Кланяясь и расшаркиваясь, трактирщик, поспешил удалиться.
Наэра, задумчиво, уставилась на своего надзирателя и учителя. Для нее он был совершеннейшей загадкой. Абсолютной. В имении его не замечали, перед ней он был шутливым засранцем, а люди из города, мужчину явно побаивались, относились с подобострастной вежливостью.
- Кто же ты такой? - Вздрогнула, понимая, что произнесла это вслух. Уставилась на него во все глаза, не зная, куда себя деть.
А он вдруг принялся опасливо озираться по сторонам, будто за ними следили. Поманил девушку к себе, а когда они оба низко-низко склонились над столом, вдруг яростно зашептал:
- Я страшный и опасный, - сделал долгую, почти драматичную паузу, снова оглядываясь, - сердцеед! Обо мне ходят легенды по всему Змеиному Логу и за его пределами! Ты разве не слышала, принцесса?! - Искренне изумился, поднимая в удивлении брови. - Ни одна прекрасная девица еще не уходила от меня не обласканной!
Замолчал, глядя на ее растерянный вид. На хмурый залом на лбу и задумчивые, темные глаза.
- Да, ты не переживай так, принцесса! - Воскликнул, едва сдерживая улыбку. - Под угрозой только прекрасные девы, ты - в полной безопасности!
И, хлопнул, невинно длинными ресницами.
Мгновение тишины. Понимание в ее растерянном взгляде.
- Дурак!
Взорвался хохотом. Таким заразительным, что интарка, невольно тоже растянула губы в улыбке.
- Так-то лучше, - подмигнул, глядя на ее просветлевшее, светящееся весельем, лицо. Она так редко улыбалось, что он на мгновение даже растерялся. Осекся. Невольно залюбовался.
- Ты не расскажешь правду? - Снова спросила девушка, теребя в руках синюю ткань салфетки.
Тяжело вздохнул, отворачиваясь к полному залу людей. Зачесал пятерней непослушные, темные волосы и уже привычно, хитро ухмыльнулся.
- Много будешь знать - скоро состаришься! - Изрек мудро.
- Что?..
Отвлеклись на пухленькую, улыбающуюся девушку-подавальщицу. Та шустро расставляла тарелки на их столе. Улыбалась во весь рот. Бросала взгляды из-под ресниц на Леса.
Спасибо, красавица! - Поблагодарил, раскрасневшуюся девушку, протянул ей пару монет. Подмигнул.
Ели в тишине. Эра с аппетитом умила сочное, чуть сладковатое, отваливающееся от костей мясо. Привычно ела руками, откинув этикет, которому ее учил ассур. Запила горький всхлип пенным элем. Подавилась пузырьками, закашливаясь. На глазах выступили слезы. Спрятала лицо в салфетку.
- Куда ты так торопишься, никто ж не отнимает! - Похлопал ее по спине.
- Спасибо, - выдохнула Наэра, прокашлявшись.
Напиток показался ей действительно вкусным. Непривычным. Но вкусным. Не пах так ягодно и кисло, как вино. Не так противно. Но действовал явно быстрее. На опережение.
- Притормози коней, принцесса, - хохотнул Лес, видя ее энтузиазм в потреблении хмельного напитка. - Буянить будешь? Драться?
- Отстань, - пихнула его локтем, облизывая блестящие от жира пальцы.
- Какие манеры! Какая утонченность! Я вновь сражен!
- Хватит уже надо мной потешаться! - Возмутилась, насупилась.
Снова засмеялся, передавая девушке еще и свою салфетку.
- Спасибо, - буркнула недовольно. Для острастки. Снова отпила.
А позже ее спутник, на несколько минут отходил. Видела Эра расплывающимся, захмелевшим взором, как идет он по широкому проходу. Как стремится к нему навстречу высокая, тонкая фигура, скрытая мокрой кожей плаща. Едва заметное, почти не уловимое касание рук, короткие кивки, и вот Лес уже вернулся, широко ей улыбаясь.
Тряхнула головой, уставилась на камин и двух музыкантов, что расположились у его потрескивающего тепла. Слушала завороженно чудесные мотивы и песни. Приоткрыла даже рот в восхищении, вся вытянулась в их сторону. Хлопала в ладоши. Ни о чем в те мгновения не думала, так легко и хорошо ей сделалось.
Свободно.
Лес не мешал. Слушал вместе с нею. Подкладывал кусочки повкуснее ей в тарелку, выискивал среди влажных, ярких ягод, те что выглядели сочнее. Отправлял их туда же - в ее тарелку.
- И ты не брезгуешь? - Вдруг спросила она, переводя на него расфокусированный, маслянистый взгляд.
- Не понял сейчас. Объяснись, принцесса.
- Ну, ты не брезгуешь сидеть со мной за одним столом? - Пояснила, явно озадачив мужчину еще больше.
- А почему должен? - Внимательно смотрел на ее пьяную возню с завязками высокого ворота платья.
- Ну как же, - постучала ладонью себя в грудь, - я же интарка. Интарка! А мы это... ну... грязь...
Смерил ее недовольным взглядом.
- Глупости какие придумала, принцесса. Хоть интарка, хоть свинарка, хоть черт мохнатый... Мне до этого дела нет. Это вы тут все, повернуты на крови и происхождении. Я к этому всему проще...
- Мы? - Хваталась изо всех сил за юркую, ускользающую, как бы она не старалась, мысль. Поймала! - Откуда ты, Лес?
На слишком долгое мгновение, лицо его сделалось серым, почти до черноты. На место привычной веселости, влезла тень грусти и сожалений. Дрогнули его длинные ресницы, взгляд застыл...
...Он опаздывал. Спешил. Пролетал все повороты, все светофоры. Как назло, влил дождь. Непроглядной стеной. Самый настоящий ливень. Мешал обзору. Тормозил. На центральной улице притопил, вжимая нетерпеливо педаль, выкручивая руль. Едва успел заметить, падающую прямо на зебру перехода, девушку. Она осела у бордюра. Чей-то пестрый зонт покатился по дороге. Взревел гудок. Ударил, что есть мочи, по тормозам. Ослепило глаза яркой вспышкой, виски болью. Пальцы на рулевом колесе свело судорогой, защемило. И только оглушающая, затягивающая темнота после...
Провел ладонью по лицу, отгоняя тени старых, словно целая жизнь, воспоминаний. Шумно втянул носом воздух. Дернулся.
И снова его черты озарила самодовольная, лихая улыбка.
- Ох, принцесса. Далече, отсюда не видать. - Подмигнул, подхватили со стола яблочный ломтик. Захрустел им непринужденно.
Долго еще сидели говорили, слушая дивный голос совсем юного парня, что пел прикрыв глаза, и плавно жестикулировал. Эра восхищалась. Эра была увлечена. Эра хлопала!
И к концу вечера нахлопалась так, что с трудом могла встать с мягкой лавчонки. Голова ее кружилась. Несчастную вело. Потолок стремился поменяться местами с полом, а она пыталась удержать себя на месте, в этом крутящемся и гудящем безумии.
Почти не слышала, что говорил ее странный надзиратель. Смотрела на него и не видела. Трясла все время головой.
Сообразив, что в таком состоянии, до имения они не дойдут совершенно точно, снял на верхнем этаже, единственную, оставшуюся свободной, комнатушку. Подхватив на руки, тихо пискнувшую женщину, устремился к лестнице. Слушал по дороге ее несвязанную болтовню. Про черное золото, предателей и скотину. Каких-то собак. Девчушка, их провожавшая, ловко открыла нужную дверь, отдавая ключ Лесу. Поспешила скрыться.
Опустил ее на единственную, широкую кровать. Выдохнул. Вытер со лба выступившую испарину. Прошелся к окну, выглядывая на заваливаемую снегами, улицу. Прижался горячим лбом к ледяному стеклу, выдохнул. Пригладил осторожно внутренний карман рубашки, довольно улыбаясь.
Обернулся, услышав с постели тихие всхлипы. Наэра в полусне пыталась стянуть с себя тяжелое, жаркое платье. Дергала завязки, постанывала.
Подошел ближе, уверено убрал ее руки, ловко разобравшись с тугой шнуровкой. Приподнял, посадил. Уперлась головой ему в подбородок. Задышала там горячим. Хмельным. Щекотно. Волнующе. Стянул осторожно с женских плеч плотную, грубую ткань, с коротким, куцым мехом. Опустил Наэру обратно на подушки, распахивая верхний слой и на бесчисленных теплых юбках. Откинул в сторону яркий наряд. Интарка блаженно выдохнула, поворачиваясь на живот. Зарываясь лицом в подушки, бубня в них что-то несвязное. Эмоциональное.
Хохотнул, выпрастывая из-под нее одеяло, желая укрыть. И замер, уставившись на уродливое темное пятно, что выглядывало из-под тонкой, прозрачной ткани сорочки. Оно занимало собой почти всю лопатку девушки. Алело воспаленной кожей по краям, пряталось под седыми, волнистыми волосами, словно не желая быть обнаруженным. Склонился ниже, принюхиваясь. Коснулся его легонько. Кончиками пальцев. Эра тут же болезненно застонала. Дернула плечом.
Потормошил ее, пытался заглянуть в лицо.
- Эра, откуда это? - Спросил громко, не ожидая ответа.
Она лишь тихо всхлипнула. Вся вдруг сжалась. Поджала колени к груди. Обняла себя тонкими, бледными руками. Одинокая слезинка скатилась по женской щеке, утонула в темных складках подушки.
Интарка спала.