Эра отчаяния — Глава двадцать вторая

Глава двадцать вторая

Наэра, уже привычно, сидела на полу библиотеки, в окружении книг и свитков. Намеренно раскидала их вокруг себя в беспорядке. Создавая вид бурной увлеченности. Выхватила том побольше, пряча в его развороте, свою находку. С трепетом пригладила бархатистую обложку, скосив глаза, на дремавшего Леса. Деревянные ножки софы под ним, опасливо разъехались, были еще в большем напряжении, чем сама интарка. Инко, мурчал у мужчины на груди, спрятав нос в объятиях пушистых лап.

Затаив дыхание, перевернула первую страницу. Застыла взглядом на плотных, серых страницах с рукописным текстом. Почерк резкий, размашистый, с острыми, угловатыми линиями и сильным наклоном. Разобрать было трудно. Но Эра пыталась. Вчитывалась, жадно, в каждое слово. Понимая, что это текст какого-то древнего заклинания. Были на разворотах и рунические символы, их замысловатая вязь. Изображения каких-то артефактов. Рецепты ядов, что-то про сны и пространство. Про разрывы времени и силы Творцов. Алый бархат, тонкой ленты, был вложен меж особо потрепанных страниц. Видно было, что маг часто листал их.

Пророчество...

Странный, несвязанный набор слов. Эра никак не могла собрать их воедино. Хмурила брови, снова и снова вчитываясь в строки, складывая слова в подобия предложений. Что-то про самый древний, людской, кочевой народ. Про выходца, что унаследует силу целого мира. Женщину, что свету луны подобна, тлен испившая, скверной омытая, от сути своей отступившая. В эру огня, закаленного сталью и кровью, явившаяся. Проклятия мирские отринувшая, ибо сама проклятием и даром высшим, ставшая. И обладающий ею - покоривший, обладать станет и небом, и землей и всеми царствами во временах существующими. Каждым народом живущим, и за черту ушедшим. Завоевателем и бытия сущего и того, что высоко над ним, в иных матерях и временах, чужих пространствах.

А дальше было страшное: дальше были страницы с женскими именами, датами и подробными описаниями жутких обрядов, в стенах подземной, ненавистной пыточной. Все сухо, четко. Без единой эмоции. Под каждой страницей одна и та же приписка - образец не прошел обряда. Непригодна.

Образец не прошел обряда. Непригодна.

Эра пролистывала страницу за страницей. Имена! Так много имен! Женщину трясло. Немой вскрик застыл на краешке бледных губ, зажатый ледяной, дрожащей ладонью.

Листнула дальше...

Образец не прошел обряда. Непригодна.

Образец не прошел обряда. Непригодна. Был потенциал, прискорбно.

Образец не прошел обряда. Непригодна.

Алое перышко вылетело из-под страницы, взмыло у ее колен и опало у камина.

"Наэра Бурс. Инарка. Зима 873 года, от возрождения земель, великим Амронием Горшарским. Попытка тридцать первая. Весьма сомнительные перспективы. На успех не рассчитываю. Женщина слаба телом и духом. Неграмотна. Пользована. Имеются физические изъяны и уродства. Под описание искомого, подходит лишь частично. Дар едва ощутим, что само по себе, странно для интарского племени. Возможно, пошло вырождение. Безвольна. Первые, легкие попытки просмотреть потенциал, почти убили образец. Забавна. Даже жаль, что надолго не хватит... "

Книга выпала из рук, всхлипнувшей, Эры. Ее трясло крупной дрожью. Мысли носились в голове, как сумасшедшие. Жалили изнутри своим ужасом и догадками.

Он убьет ее...

Убьет ее!

- Он, убьет меня, - прошептала, давясь слезами. Такой, вдруг, ледяной ужас сковал ее всю.

Не заметила, как поднялся Лес, как прошел он к ней, выхватывая с женских колен, страшную находку. Принялся листать записи Налла. Хмурил густые брови, закусывал нижнюю губу. Кивал.

Отшвырнул книжонку в сторону, заглядывая в заплаканное лицо интарки, в ее испуганные, влажные глаза. Присел напротив, легонько взъерошив ее светлые, густые волосы. Отмечая, что ее лоб, снова горячий.

- У тебя опять жар, принцесса, - склонив голову, произнес ее конвоир.

Кивнула.

Она, уже почти привыкла, к постоянному чувству усталости и ломоты в мышцах и костях. Они стали постоянными ее спутниками. Часто, по ночам, она просыпалась на мокрых подушках, во влажной насквозь сорочке. Шатаясь, шла смывать с себя холодный, липкий пот. Подолгу сидела перед зеркалом, рассматривая уродливое пятно на спине. Оно уже почти перекинулось на вторую лопатку, тянуло свои кривые, извилистые щупальцы к шее, и по позвоночнику - вниз. Саднило. Было горячим.

Лес, молча, подхватил Эру на руки, прижал к груди, направляясь прочь из библиотеки. Ашумо, последовал за ними. Опустила тяжелою, гудящую от мыслей голову, на мужскую, твердую и горячую грудь. Зашептала туда тихо, едва различимо.

- Что, - начала, сглатывая вязкую, горькую слюну, - что, если ты позволишь мне уйти?

Лес чуть напрягся, но с шага не сбился. Интарка боялась смотреть в лицо мужчины, лишь сильнее сжала темную кожу его жилета. Выдохнул горячим в ее лицо.

- Это бессмысленно, ты же и сама это знаешь, принцесса. Пыталась уже. И до тебя пытались.

Сердце ее замерло. Замерло болезненно. Лес все знал. Он все знал! Все знал! Смотрел ей в глаза, понимая, для чего она здесь! Что ждет ее! Осознание этого, словно пощечина - ударило по нервам. По наивности и доверчивости. По надежде. По чему-то зарождающемуся, теплому. Потекло горячее по щекам. По глупому, колотящемуся о грудную клетку, сердцу.

Для чего он обучал ее? Зачем нужны были все эти занятия? Стрельба? Клинки? Чтобы жертва побарахталась в руках палача напоследок, цепляясь за свою жалкую, никчемную жизнь? Веселила! Или просто надзирателю было скучно, и он так коротал свои деньки, вынужденный следить за очередным образцом своего хозяина? Зачем втирался ей в доверие? Лечил? Шутил свои дурацкие шутки? Создавал иллюзию, что в своем заточении она не одна...

Но, она давно была одна в этом мире...

С самого рождения.

Всегда...

Тяжесть понимания, рухнула на ее плечи. Навалилась. Придавила своей неподъемностью.

- Отпусти меня, - тихо прошептала в его шею, вдыхая запах мыла и его собственного тела. Приятный. Мужской.

Лес же, лишь сильнее прижал ее к себе. Притянул. Продолжил идти вперед легко, будто и не было на его руках увесистой ноши.

- Лес, пусти, - повторила, утыкаясь носом в складку, между мужским плечом и шеей. Опаляя кожу горячей влагой. Тихонько завыла там. Заскулила. Не замечая, как хватается бледными пальцами за его рубаху и жилет. Как содрогают ее всю рыдания.

Толкнул створку дверей ее покоев, попутно раздавая кому-то поручения. Прошел вместе с нею к креслу и тяжело в него опустился. Прижал к себе вырывающуюся Эру. Пережидал ее молчаливый, мокрый бунт. Гладил по волосам, когда, успокоившись, она расслабилась в его руках. Лишь тихо всхлипывала. Натянул на нее плед, выдернув с кровати, повалив на пол подушки. Снова поил жаропонижающей настойкой, укачивая в руках, как маленькую. Ничего не говорил. Абсолютно. Смотрел на ее лицо, на подрагивающие во сне ресницы. На печальный, напряженный залом меж светлых бровей. На сухие, потрескавшиеся губы и две точки родинки, под правым глазом. На опухшие от слез веки. На лбу ее выступила холодная испарина. Рот приоткрылся.

Кану платил своему лучшему наемнику исправно и много, желая откупиться деньгами. Расплатиться. Снять с себя бремя давящего тяжестью долга. Старался держать Леса ближе к себе, но на достаточном расстоянии, не суя нос в его жизнь вне имения. А Леса раньше мало интересовали паскудные делишки ведьмака. Лишь звон монет и бесценный дар ялисира.

Но то было раньше.

Эра тихо выдохнула, устраиваясь удобнее в его руках. Завозилась под пледом, откидывая голову на его плече.

То было раньше...

Интарка возвращалась к себе по длинному коридору первого этажа, смотрела на снегопад за окном. Даже не сразу поняла, не сразу заметила оживление и суету, за наваленными в ночи сугробами. Его приближение скорее почувствовала, нежели увидела. Просто замерла, вдруг. Застыла. Прошелся по спине липкий, колючий холодок. Заставил передернуть плечами, оборачиваясь.

Налл стоял у входной двери, огромный, мощный - во всем черном, в ворохе снежинок, что влетали в приоткрытую створку. Смотрел прямо на нее. Пристально. Жадно. Лапал своим тоскующим, синим взглядом. Обнимал.

Сквозняк взметнул ее светлые волосы, прикрыл на мгновение бледное, испуганное лицо. Вдох застрял в горле комом. Пальцы ее мелко задрожали. Она настолько сильно его боялась, что делалось дурно. Кружилась голова и подкатывала тошнота. Сводило, скручивало болезненно внутренности.

Моргнула, отворачиваясь. Сделала шаг вперед. Затем еще один и еще. И устремилась прямиком к лестнице. Наверх. Спряталась, за тяжелым деревом двери, своих покоев. Сползла по нему. Обхватывая руками колени. Устремив невидящий взгляд в окно. Там белое валило стеной с белого, густого неба. Как бы она ни готовилась к его возвращению, а оказалась не готова. Совершенно. Настолько, что сознание вот-вот и готово было покинуть ее жалкое, дрожащее тельце.

Так и просидела до самых сумерек, не замечая ни холода, от потухшего камина, ни темноты. Мрака. Время словно бы остановилось для нее, застыло. Прекратило свой неумолимый, спешный бег.

Лишь прислушивалась к звукам за стеной. Вздрагивала.

Ее одиночество в те мгновения, чувствовалось Эре так четко. Так остро. Так неотвратимо. Даже лежащий перед ней Инко, не в силах был отогнать его призрак.

Отползла от двери, поворачиваясь, и приваливаясь спиной к кровати, глядя снизу вверх на вошедшего мага. Затравленно. Обреченно. Кот выгнул спину, вздыбив шерсть. Зашипел. И вдруг рухнул, припал на лапы, издав тихий, низкий рык, провалился в беспамятство.

- Инко! - Вскрикнула Эра, бросаясь к нему, как была - на коленях, тормоша. - Инко!

Ашумо, тяжело дышал, шевелил усами, но подняться был не в силах.

- Что ты с ним сделал?! - Закричала, устремив, полный ненависти взгляд на Кану.

Тот лишь ухмыльнулся в ответ. Как-то горько. Устало. Не такой встречи ему хотелось. Не так представлялось. Не такого жаждало его сердце. Злость и разочарование тут же вспыхнули яркой синевой в его, чуть раскосых, глазах. Заходили напряженно желваки. Дернулся вперед, хватая женщину за плечо, поднимая. Заглядывая в ее темные, испуганные глаза. Полные такой ненависти и неприятия, что горчили полынью у него на кончике языка. Прижал к себе, втянул шумно ее запах. Весь напрягся, ощущая, как разбегаются по коже мурашки. Как тяжелеет горячим в паху. Наливается кровью. Стремится к ней.

Склонился, больно хватая женщину за острый подбородок. Оставляя на нем красные метины. Впился, вцепился в ее рот не то поцелуем, не то укусом. Наполнил пространство меж ними соленым, металлическим. Терпким. Вдавил ее хрупкое, тонкое тело в себя. Облапил. Задрожал. Почти заскулил, как здоровенная, преданная своей хозяйке псина. Зло скривился от собственных, таких жалких мыслей.

Перехватил ее руки, что упирались ему в грудь. Дернул их, почти отрывая Эру от пола. Тихо вскрикнула, плюнула ему в лицо собственной кровью, из разодранной им же, губы.

- Сука! - Прошипел, словно змея, ловко подхватывая и перебрасывая, Наэру через плечо.

Двинулся, уверенно, прочь из ее покоев. К уже знакомым тайным коридорам. Забилась в его руках. Закричала. Паника накрывала волнами. Накатывала и утягивала пенистыми волнами в черную, непроглядную пучину...

Снега в подземной башне больше не было. Только мокрые, грязные камни и лужи. Снежинки теперь, проваливаясь через ржавые решетки, попросту не долетали до каменного пола. Вспыхивали яркими, синими искорками, опадая вниз, горячими, почти кипящими, каплями. Отчего воздух был тяжелым, душным, влажным. Клубился туманом. Словно бы в парной, кто-то постоянно поливал водой раскаленные угли.

Руны заклинаний ползали по стенам словно огромные, синие пауки. Плели в воздухе свои страшные, вращающиеся паутины. Стрекотали. Вспыхивали. Пылали синие костры. Кипело в колбах ведьмовское варево. Источая противный, горький аромат.

Сгрузил ее на стул. Затянул ремни на кистях, до выступивших, алых пятен. Снова впился в ее губы поцелуем, широко разводя в стороны ее ноги. Прижался там коленом. Задрожал весь.

- Не скучала? - Прошептал, упираясь в ее лоб, своим. Кривя в бессильной злобе, красивые, четко очерченные губы.

- Пошел в бездну, сволочь! - Ответила под стать ему, откуда только силы взяла, идти против, сковывающего нутро, страха. Уставилась темной неприязнью исподлобья.

Гаденько ухмыльнулся, больно щипля ее за бледную щеку.

- Ты пойдешь вместе со мной, интарка!

И снова уже привычная жижа потекла в нее, опаляя горячим слизистые. А затем еще одна: черная и вязкая, словно смола. Эра давилась ею, пыталась выплюнуть, но Налл, крепко зажимал сильной, чуть шершавой ладонью, женский рот. Упивался страхом, что искажал ее черты. Лился соленой влагой по щекам.

Ждал, когда подействует.

Но, нужного эффекта, не наступало. Наэра продолжала остервенело вырываться из пут, расшатывая стул, не чувствуя боли, в изрезанных ремнями запястьях.

Не выдержал, отпуская силу в полную мощь! Разворачивая! Почти не контролируя. Черный туман ринулся к замершей, меленькой женщине. Заклубился вокруг нее. Заискрился синими всполохами, вгрызаясь в бледную, холодную кожу. Эра взвыла не своим голосом, выгнулась, перебирая ногами. Мотая из стороны в сторону головой. По ногам ее потекло горячее, стыдное. Капало со стула в его черноту. Скребла ногтями дерево подлокотников, отрывая их с мясом. Загоняя занозы в нежную плоть.

И когда казалось, что сознание, вот-вот покинет ее, раздираемое чернотой и невыносимой болью тело, как все вокруг нее вспыхнуло алым. Рубиново-кровавым! Заискрилось! Переплелось нитями на ее коже, взметнуло седые волосы. Черный дым зашипел, отпрянул испуганно. Налл со всей своей мощью, направил его в Эру опять, заставил подчиниться, вгрызаясь в ее барьер. Еще сильнее! Неистовее! Пытаясь ослепить чернотой! Снова согнуть в агонии! Отнять!

Эра опустила голову, смотрела на него из-под мокрых, слипшихся прядей, платье на ней медленно тлело. Следила за каждым его движением, словно в бреду. Губы ее были приоткрыты, стекала с уголков их, темная, бурая слюна.

Алые линии опутали ее всю. Окружили. Вспыхивали, поглощая, пытающуюся прорваться сквозь них, силу ведьмака. Удерживали интарку в сознании.

Закашлялась клокочущим, влажным смехом, наблюдая за все новыми и новыми попытками Кану.

Рванул к ней, опрокидывая вместе со стулом. Тот, не выдержав натиска, развалился под тяжестью двух тел, рассыпался, в черноте и алом свечении. Навалился всем собой, шаря по ее телу руками, разрывая жесткую ткань корсета. Юбки. Не брезгуя касаться их влаги. Вцепилась в его лицо. Надавливая на глаза, что есть силы. Зашипела, выворачиваясь, как показывал однажды Лес. Пиная коленом в пах, ребром ладони в шею, где дрожал кадык. Сильно, наотмашь. Налл, не ожидавший подобного, согнулся, жадно глотая приоткрытым ртом воздух.

Эра тут же кинулась в сторону, поднимаясь, оскальзываясь на влажных, склизких камнях. Отрывая ткань юбок, отшвыривая ее в сторону. Рванула что есть сил по темным, узким коридорам, гулко шлепая по ним босыми ногами. Влажность сорочки неприятно липла к телу, сковывала движения.

Слышала его погоню за спиной. Тяжелый бег, перемежаемый ругательствами. Припустила сильнее, ремешки на ее запястьях, позвякивали тяжелыми пряжками.

Вывалилась в верхние коридоры крепости, побежала по крытой веранде, мимо высоких окон и темной, зимней ночи за ними. Перескакивала по две ступени лестницы, не чувствуя усталости. Страх гнал ее вперед, в единственное, казавшееся ей в те мгновения безопасным, место...

Он заметил ее на другом конце коридора. Замер, рефлекторно, положив руки на рукояти клинков. Она, что есть мочи, бежала прямо к нему. Волосы ее резвевались в полумраке коридора. Брительки сорочки сползли с хрупких плеч, были в крови и грязи. Наэрара была насквозь мокрая. Напуганная. С рук ее на ковры капало, почти лилось алое. Горячее. Болезненное.

Остановилась прямо перед ним, пытаясь отдышаться, часто-часто моргая. Замерла в немой мольбе. Отчаянной. Посмотрела с такой щемящей, словно бы последней, надеждой. Всхлипнула.

Бросил тяжелый взгляд поверх ее светловолосой головы. Нахмурил брови. Хозяин дома бежал за нею следом, словно гончая, беря след ее крови на дорогих коврах. Вокруг Кану клубилась тьма. Шевелилась, будто бы живая. Следовала за ним.

Сбавил шаг, замечая их. Пошел уверенно вперед. Довольство и гнев искажали его породистые, аристократичные черты. Жертва попала в силки. И хищник неспешно приближался к ней, смакуя ее страх, свою победу.

- Пожалуйста, - одними губами произнесла измученная, истерзанная женщина, шаря по его лицу лихорадочным взглядом. Заглядывая в медную, колыхнувшуюся, теплоту.

И когда Налл, почти поравнялся с ними, Лес осторожно ухватив ее за локоть, завел интарку себе за спину. Спрятал. Прикрыл собою, расправляя широкие плечи. Выдохнула, прижимаясь к его стати, утыкаясь лбом между мужских лопаток.

Маг замер в нескольких шагах, в удивлении вскидывая темную бровь.

- Объяснись, - тихо, мягко произнес хозяин имения, словно бы и не бежал только что, по бесчисленным коридорам и лестницами, своих владений. Обманчиво спокойно. Потому, как тьма сгустилась, клубилась вокруг него, расползалась по потолку, становилось понятно, Налл не в себе от ярости. Гнева. Никогда еще его люди, не вставали у него на пути. Не посягали на то, что принадлежит ему! Он был в этих землях власть! Он был сила! Он был безоговорочная и принимаемая всеми истина!

И что, вдруг, теперь? Лучший из его наемников! Преданный долгими десятилетиями, прошедший с ним не одну битву воин...

- Женщина останется со мной, Кану. - Голос Леса был таким же ровным и спокойным. Словно бы он вовсе и не стоял перед сильнейшим магом Империи Горшар. Вооруженный лишь верными клинками.

Ведьмак, на это вдруг, разразился хохотом. Громким! Веселым. Он смеялся и смеялся, запрокидывая голову и сотрясаясь всем своим огромным телом. Всей своей мощностью. Утирая выступившие в уголках, голубых глаз, слезы.

Смех его оборвался так же резко, как и начался. Он вперил в Леса тяжелый, холодный взгляд. Губы его напряглись. Ноздри раздувались.

- И что, Лес, хороша интарская шлюха? Ммм? - Зашипел, подходя ближе, почти притираясь своим торсом, к груди невозмутимого воина. - Умело ноги раздвигает? Ассурская падаль напробовалась, теперь ты? Не брезгуешь?

- Ну, ты то не побрезговал, - тихо произнес наемник, - отчего, я должен был?

- Оттого что, трогать мое - смерть! - Сорвался, наконец, Налл, срывая маски безразличия и веселости. Зарычал, сквозь сцепленные зубы. Толкнул его грудь своею. Сжал кулаки. Тьма заискрилась синевой вокруг них.

Эра, испугано пискнула за спиной Леса. Обняла себя за плечи, окровавленными руками. Задрожала.

- Другим может и смерть, - согласился ее надзиратель, - мне - плата.

- Что?! - Осекся ведьмак, сощурив синеву глаз. - Повтори.

- Я беру женщину, в уплату долга. Еще немного и будешь свободен от уз клятвы, Кану. Радуйся.

Лицо Налла сделалось бледным, словно восковая маска. Выползли под глаза серые тени, исказив, заострив красивые, мягкие черты. Резкое, едва уловимое движение, и Лес двинулся в сторону, оттолкнув дальше от себя, вскрикнувшую Эру. Повалилась на пол, наблюдая оттуда, как Налл пытался атаковать. Как ловко, наемник, отражал все выпады, едва уловимым движением, оттеснив мага к стене. Придавил, прижал к чужому горлу, блестящее лезвие, острозаточенного кинжала. Произнес тихо в лицо противника:

- Ты может и лучший маг Империи, но не самый лучший ее воин. Остынь. И смирись. Ты сам придумал эти условия. Я лишь беру то, что мне нужно.

Сила клубилась вокруг двух огромных, мужских тел, но словно бы не могла коснуться обидчика. Желала того, но не достигала. Шипела вокруг Леса. Искрилась за его спиной. Пытались ужалить, но лишь сильнее растворялась.

- Кончай свои фокусы. Мы оба знаем, чем это закончится. Для тебя.

Налл, болезненно скривился, принимая поражение. Опуская руки. Но взглядом, он уже не единожды разодрал мятежника! Растерзал его плоть! Загрыз зубами! Выдрал голыми руками его жалкое, безродное сердце! Умылся победно его кровью. И когда-то так и будет!..

Непременно.

Налл Кану не прощал унижения.

Никогда.

И никому.

Лес отступил, поворачиваясь к замершей Эре. Присел, осторожно приподнимая ее за плечи. Повел по коридору в противоположную сторону, поддерживая за талию, позволяя ей опираться на себя.

- Почему именно она? - Впился в затылок Леса вопрос ведьмака. - Ты мог получить титул! Земли! Золото! Запас ялисира, которого хватило бы на сотни или даже тысячи человеческих жизней! Любую женщину! Из любого знатного рода! Так стоило ли ждать почти век, чтобы променять это все на грязную, безродную, пользованную всеми шлюху?!

Эра вздрогнула, как от пощечины. Опустила голову ниже, глаза в пол.

Лес, не оборачиваясь, произнес:

- Ответь, сначала сам себе, на это вопрос. А мои мотивы, не твоего ума дело, Кану.

Они ушли, оставив горшарца в одиночестве, среди собственной черноты, и холода каменных стен. Налл, пытался осознать, что произошло и не верил этому. Не желал принимать, эту новую, свершившуюся данность. Противную ему. Разрушающую.

В груди ведьмака, противно и тяжело, билось сердце. Ныло. Саднило. Выло. Куда громче и отчаяние, чем поруганная честь.

И Налл, не знал, этому чувству определений.

И не ведал, что с этим всем, теперь делать.

И Кану, затаил...

Он отвел ее в свои покои. Усадил на высокий стул, у деревянной купальни. Внимательно осматривал раны на руках. Лице. Коленях и ступнях. Отстегивал ремешки, на ее изувеченных запястьях. Она вся была в крови. Пахла ею, и мочой. Прятала лицо от стыда. Плакала. Наэру било крупной дрожью, потряхивало на стуле, от пережитого. Осторожно обтирал ее раны влажной тряпицей. Дул на них, когда интарка, особенно сильно морщилась. Ходил в ее покои за одеждой. Рвалась с ним, пребывая в ужасе от мысли, что нужно остаться одной.

- Я тут же вернусь, - уверял ее Лес, поглаживая, холодные, женские ладони, - он не посмеет тебя тронуть. Посмотри на меня. Принцесса, посмотри!

Вскинула испуганный взгляд на его серьезное, спокойное лицо.

- Он больше тебя не тронет. Обещаю. Веришь, мне?

Кивала в ответ.

Долго сидела в горячей воде. Смотрела пустым взглядом в стену. Раз за разом прокручивая в мыслях пережитое. Несчастную тошнило. Пятно на спине неприятно саднило. Пекло.

После, Лес долго обрабатывал ее раны, усадив в свою постель. Мазал чем-то, ярко пахнущим травами, приятно холодящим. Укрывал тяжелым, шерстяным одеялом. Предлагал ужин, горячий отвар. Эра отказывалась. Снова плакала, уткнувшись лицом в подушки, пахнущие Лесом. Инко был рядом. Мужчина принес и его, вместе с ворохом одежды. Ашумо был слаб, сворачивался в клубок, спал.

Лес, выхватив пару подушек, стал мостить их на полу, у камина. Эра перехватила его руку, уставилась на украшение в виде золоченого креста, что свисал с его шеи, выскользнув из-под рубашки.

- Останься со мной, - попросила, срывающимся шепотом. Легкий румянец прилил к ее бледным скулам. Заблестели темные, печальные глаза.

Только кивнул, опускаясь на кровать, у нее за спиной. Подныривая под теплоту одеяла. Накрывая их почти с головой. Прижимая меж их телами, урчащего Инко.

- Перестань плакать, принцесса. Все уже позади. Спи, - прошептал тихо в ее затылок, опуская тяжелую, горячую руку на ее талию. Чуть сжимая.

Эра долго успокаивалась. Почти до самого утра смотрела на пляшущий огонь камина. А Лес на нее.

Слушали завывание ветра за окном. Там снова мело. Неистовствовало. Усыпало земли Змеиного Лога, белым, искрящимся, морозным. Прятало, неприглядные владения, с тысячами сломанных, загубленных жизней.

- Спасибо, - произнесла тихо. На выдохе.

Проваливаясь в поверхностный, беспокойный сон.

Лес прикрыл глаза.