Глава двадцать пятая
Эра прижималась щекой к прохладной ткани жилета Леса. Обнимала одной рукой его спину, вцепилась мертвой хваткой. Почти не дышала. Замерла на его коленях, обхватив их бедрами. Он гладил ее волосы, целовал раскрытую, ледяную ладонь. Смотрела на ворох книг, валявшихся на полу и столе. Свитки, что примостились аккурат рядом с ними, на чужой постели. На взволнованное подрагивание огней в подсвечнике, и мельтешение огромной тени за ее спиной.
- Можно? - Голос его звучал тихо, чуть хрипло. Уже привычно взволнованно.
Наэра, едва заметно кивнула, еще сильнее вжавшись в наемника. Дышать сделалось трудно. Голова кружилась. Тошнило. Хотелось лежать. Льда на ноющую спину. И настойки от жара. Чтобы все поскорее закончилось. Навсегда. Насовсем. Уйти и забыть это место, как страшный сон. Удушающий, бесконечный кошмар, в котором на ее долю выпали лишь боль и сожаления. Уплыть в другую страну, где дивные замки над бесконечными водопадами и белогривые кони на бескрайних, зеленых лугах, о которых так часто рассказывал ей Лес.
Вздрогнула, когда его теплые пальцы осторожно дотронулись до легкой ткани шали, приспустил ее вниз, освобождая горячее, расползающееся пятно. Лес, осторожно потянул вверх ее волосы, откинул за свое плечо. Мазнул прохладными губами по покрытому испариной, женском лбу.
Бесконечно долгое мгновение он просто смотрел на нее. На то, что вросло в ее тело, вгрызалось с каждым днем, каждым часом все глубже и глубже. Лишало сил. Лишало...
Тряхнул головой, отгоняя мысли. Осторожно коснулся ее спины, ощущая какая она горячая. Эра сжималась под его руками, дрожала. Всхлипывала. Хваталась за чертового наемника, как тонущий за соломинку. Пряталась в нем и за ним. Лес следил за каждым его взглядом, каждым движением. И ни одной эмоции на лице, ни одной искры в темных, карих глазах. Лидшь внимательный, цепкий холод.
Контроль.
Приложил обе ладони к коже женщины, опускаясь перед ими на колени. Прикрывая глаза. Огни в покоях дрогнули, заволновались тонкие, невесомые занавески, скрипнуло оконное стекло. Появились со всех сторон легкие, трескучие сквозняки. Пространство тихо загудело. Зашевелилась тьма на руках ведьмака, заискрила синими, яркими всполохами. Он принялся что-то очень быстро, и чуть различимо нашептывать. Уже привычно ее всю прошило острой болью, едва смогла подавить в себе вскрик, громко застонав. Лес тут же принялся гладить ее руки, покрывать поцелуями влажное лицо.
А Налл был сосредоточен, пытался найти. Выискать. Высмотреть, где корень того губительного зерна, что сам он, того не желая, прорастил в ней. Впервые он видел такое. Впервые чужое тело подобным образом реагировало на его магию. На метку силы и принадлежности. Эра не принимала его ни телом, ни душой. Отвергала. Но тьма не желала отказываться от нее. От столь щедрого дара. Саднящего. Первородного. Чувствовал в ней не только древнюю силу интаров, но и нечто иное. Мощное. Настолько, что не позволяло себя распознать. Скрывалось. Иногда проявляясь всполохами магии на ее коже. Изменчивой, подстраивающейся под тех, кого выбирала ее носительница. Но пробужденная именно им - Кану.
И когда казалось, что он вот-вот дотянется, нащупает, ухватится за собственный дар, как отшвыривало ведьмака в сторону. Выталкивало. Изгоняло, словно яд из раны. Да с такой силой, что шла трещинами вековая кладь стен его крепости. А Эра всякий раз взрывалась пронзительным, яростным воплем, проваливаясь в спасительное беспамятство.
В этот раз произошло ровно тоже самое. Налла откинуло от интарки, впечатало в стену, затрещало ломаемыми костяшками пальцев. Не сдержал болезненного стона. Эра заходилась мучительным криком в руках Леса. Скребла ногтями его спину, мотала головой из стороны в сторону, словно обезумевшая. Над спиной ее клубилась чернота, ползли по телу золотисто-алые всполохи, поглощали синюю вязь рун. Шипели, словно змеи. Сдавливали.
Стихло все разом, когда женская голова откинулась, руки безвольно повисли, и смолк отчаянный ее крик. А от подбородка к скуле, протянулась тонкая, изломленная линия проклятого пятна.
Снова неудача.
Снова безуспешно.
Провал.
Выругался, поднимаясь на колени из каменной, холодной крошки, обреченно уставился на древние свитки и фолианты. Он испробовал все, что только знал. Все что смог найти. Но раз за разом становилось лишь хуже. Весь этот месяц он пытался. Едва закончились снежные бураны, он отправлял своих людей в столицу, в обитель силы. Они доставили все, что могли. Все, что он приказал. Бесценные, древние знания его предшетвенников. Летописи минувших столетий. Нигде не было сказано о подобном. Ни единого слова. Ни тени упоминания о похожем. Ничего...
Швырнул в стену, первый попавшийся под руку, том. Зашелестели плотные, пожелтевшие страницы. Никогда еще прежде, он не ощущал себя настолько беспомощным. Настолько ничтожным. Бесполезным.
Эра глубоко и рвано дышала, тихие хрипы вырывались из ее горла, влажные ресницы подрагивали. Обнаженная грудь тяжело вздымалась, черные полосы ползли и по ней, тянулись к темным, коричневым соскам, чертили страшный узор на шее и ребрах. Лес крепко держал ее в руках. Смотрел на это все почти со священным ужасом. Накатывающим волнами осознанием. На мага - с ненавистью.
Поднялся вместе с нею, прижимая к своей груди, поддерживая рукой под ягодицами. Двинулся прочь из покоев ведьмака. Налл шел следом, словно привязанный. Смотрел на голову интарки, что покоилась на плече Леса.
- Есть еще что-то? Кто-то? - Спросил наемник, не оборачиваясь.
- Нет, - выдохнул короткое, запинаясь. Прикусывая язык. Это маленькое, куцее слово невыносимо горчило. Расползалось по нему, словно яд. Придавливало. Словно бы объявляло приговор. Им. Ей...
- Подготовь нам корабль в Ирлиан.
- Лагры? - Осекся Налл. - У них ничего нет. А если и было бы, они не стали бы делиться древними знаниями своего народа. Ящеры скупы и алчны. Людские жизни им мало интересны, если не смогут принести пользы или золота.
- Так подготовь золота, Кану! - Взревел Лес, останавливаясь. Оборачиваясь к нему, с Эрой на руках. - Принеси, наконец, пользу! Черти тебя раздери! Ты же, блядская гордость Империи! Лучший из лучших! Второй, после вашего короля! Действуй! Шевелись! Если она... Если она умрет, ты сдохнешь тоже! Клянусь, Налл! Клянусь - ты сдохнешь в собственном колдовском дерьме!
Интарка застонала в его руках. Болезненно. Тихо. Лес осторожно прижал ее к себе, продолжая путь в их покои.
Ведьмак так и остался стоять в темноте и пустоте коридора. Эхом отлетали от высоких сводов потолка, удаляющиеся шаги наемника.
Она умирает...
Но собрать и подготовить корабль к отплытию, им не удалось ни в тот день, ни на следующий, ни иной день после.
Спустившись в то утро вниз, за теплой водой и едой для интарики, Лес замер на пороге обеденного зала. Устало прикрыл глаза. Привалился тяжело к дверному косяку, шумно выдыхая. Складывая руки на груди. Понимая, что предательство в этом мире, самая крепкая и нерушимая вещь. Незыблемая и вечная, как само бытие.
Уставился внимательно на чужака и его людей. Налл стоял против них. В абсолютной тишине. Обманчиво расслабленный и спокойный. Тянул янтарную жидкость из дорогого хрусталя. Словно бы совсем не был удивлен. Словно бы ожидал нечто подобное. Ожидал и готовился, не зря же согнал в Змеиный Лог весь свет имперской армии. Готовился, но судя по всему, оказался все же не готов. Где-то просчитался.
В который раз облажался.
Лес даже не обернулся на шорох за спиной. Оттуда тоже разило пришлыми.
- Ты знаешь, кто я?
Незнакомец, подался вперед, отрываясь от высокой, оббитой бархатом, спинки хозяйского стула. Водрузил локти на алые скатерти стола, выпуская из приоткрытого рта струйки белесого дыма, стряхивая горячий пепел на белоснежные, идеально выглаженные салфетки.
Кану лишь коротко кивнул, опускаясь на стул, напротив. Пятерней откидывая влажные, светлые пряди со лба. Делая очередной глоток из ополовиненного стакана.
- Индира жива? - Спросил словно бы между прочим, как если бы интересовался погодой и ли тем, вкусен ли поданный к ужину фазан.
Чужак криво ухмыльнулся, туша окурок в пустой тарелке, откидываясь обратно на стул, легко постукивая пальцем по добротной столешнице.
- Отчего же ты Налл Кану, не спрашиваешь, жива ли моя дочь, которую пыталась отравить твоя сестрица? - До прозрачного серые глаза его, недобро блестели в полумраке залы. - На твоем месте, меня бы интересовало лишь это.
- Ты не на моем месте, ассур, - в тон ему ответил ведьмак, так же вальяжно откидываясь в высоком стуле.
- Что ж, верно, - кивнул мужчина, - но, неразумно и дерзко.
- Это ты сидишь в моем доме, в моем кресле. Хотя я не припоминаю, чтобы приглашал тебя, Шаррихасс. Так кто же из нас дерзок?
Ассур тихо засмеялся, темные пряди упали на высокий лоб. Налл поставил пустой стакан на стол. Смерил названного гостя тяжелым, неприязненным взглядом.
- Раз ты здесь, и смеешься, полагаю, с принцессой Дайной все в порядке. Так чем обязан такой чести, лицезреть тебя в моих землях?
- Королевой, - поправил его ассур, - ты прав, с королевой Дайной уже все в порядке. Вопреки твоим усилиям, и стараниям недалекой, человеческой девицы. Неужели ты полагал, что подобное сойдет тебе с рук?
Откуда-то сверху, раздался приглушенный, болезненный крик. Кричала Наэра. Налл дернулся, усилием воли, заставляя себя оставаться на месте. Сжал перебинтованные пальцы на массивных подлокотниках. Выдохнул сквозь сцепленные зубы. Лес рванул из залы. Осекся, оглядывая двух огромных воинов, что преградили ему путь.
- Дай пройти, - произнес тихо и мягко, дрогнули темные ресницы от очередного женского вскрика, пробивавшего стены и этажи. Камень. Почти животного воя. - Отойди.
Те же, шире расправили плечи, ухмыляясь. Всем своим видом показывая, что выход для него закрыт. Прежде чем успел Налл обернуться, и потух дрогнувший огонек свечи, Лес выкинул руку вперед, с нажимом проводя ею вниз. Блеснула заточенная сталь. Брызнуло соленое, горячее, до черноты алое. Полилось. На пол, на наемника, на бежевые нити гобелена. Гвардеец, широко распахнул глаза, рот его искривился, руки пытались коснуться шеи. Другой кинулся на Леса, но мужчина, едва заметно вывернувшись, ловко крутанулся вокруг себя, всаживая второй клинок в глаз врага. С силой надавливая, погружая почти по рукоять. Уставился равнодушно на ассура и его воинов, стирая с лица чужую кровь.
Шаррихасс одобрительно вскинул бровь, приподнимая руку, останавливая кинувшихся было в сторону Леса, гвардейцев.
Не медля более и секунды, наемник устремился бегом по коридору, слыша за собой быстрые шаги. Почти влетел в покои. Эра снова сидела у купальни. Мокрая насквозь. Кричала на своим голосом. Царапала спину, на пол переливалась ледяная вода, затапливала все вокруг. Интарка цеплялась руками за все, до чего могла дотянуться. Уродливое пятно, покрывало собой почти всю ее спину, шевелилось, словно живое. Упал рядом с нею на колени, осторожно перехватывая ее руки, поворачивая к себе лицом. Женщина словно его не замечала. Продолжала скулить, истошно вскрикивать. Глаза ее закатывались, из истерзанных, прокушенных губ текла кровь. Капала в ледяную воду. Кожа ее была горячей. Очень.
- Больно! - Кричала Эра. - Лес, мне больно! Помоги мне! Помоги мне! Больно! Больно! Мамочка! Помоги! Убей меня! Убей! Мне больно!
Согнулась, путаясь в волосах. Наэру выворачивало от боли, выпитой недавно водой и отваром, слезами. Кровью. Давяще. Мучительно. Снова и снова. Она впивалась ногтями в удерживающие ее мужские руки. Опять пыталась скрести спину. Кричала что-то на интарском наречии. Металась в агонии.
А он ничем не мог помочь...
В приоткрытой двери покоев мельтешила тень одного из чужаков. Высматривала, вынюхивала. Совала любопытный нос не в свое дело.
- Не могу дышать! Не могу! Лес, я не могу дышать! - В панике взвыла Эра, хватаясь за него, широко-широко раскрывая окровавленный рот. Давясь воздухом. Глаза ее сделались почти прозрачными, алая сеточка лопнувших сосудов испещряла их. Зрачки расширились, словно две бездонные дыры. Смотрели словно сквозь него. Наполнялись горячей, соленой водой.
Поднялся, увлекая ее за собой. Подхватывая на руки. Стягивая с постели мятое одеяло. Кутая в него интарку, прямо на ходу.
- С дороги! - Рыкнул воину, выходя со своей задыхающейся ношей из покоев. Сердце его стучало о грудную клетку, норовя ее пробить. Билось кровью в пульсирующих у висков венах. Гнало мужчину вперед. Вниз по лестнице. По широким, пустующим коридорам. Мимо прячущихся слуг и двух мертвых тел, оставленных им же.
- Найди что-то от боли, - бросил через плечо, проходя мимо всего мира, что затих вдруг, наблюдая за ними.
Еще один коридор и неприметная дверь. Толкнул, вываливаясь на открытую веранду. Холодный, влажный воздух коснулся разгоряченной кожи. Эра хрипела в его руках, смотрела на него широко открытыми глазами. Не сводила с его лица просящего, умоляющего взгляда. Полного такой надежды, что Лесу делалось не по себе. Прошел с нею до кованной скамейки, опустился, прижимая женщину к себе.
Убрал с ее лица влажные пряди. Коснулся губами горячего, огненного лба.
- Принцесса, дыши со мной, - произнес тихо, как можно спокойнее. Пряча сковывающий его страх. Почти ужас.
Принялся глубоко выдать носом, выдыхая через рот. Эра перевела взгляд, уставилась на это. Захрипела сильнее, втягивая в себя воздух. Он словно застревал в глотке, с трудом прорываясь к легким. Там пекло, горело огнем. Из уголков глаз снова хлынуло, устремилось к вискам. Но она упорно повторяла. Через боль. Через муку. Губы ее дрожали, были бледными под свернувшейся кровью. Из носа тоже текло. Алое.
- Умница, - шептал Лес, вытирая ладонью, кровь с ее лица. Чувствуя, как успокаивается Эра, как становится тише хриплое клокотание где-то в ее груди.
Дождевые капли падали на ее бледную кожу. Заставляли вздрагивать. Раскачивался вместе с нею, прикрывал от ветра. Смотрел в ее глаза и не мог оторваться. Она почти не моргала, среди темных ресниц появились серебристые. Седые. Лучики морщинок у век стали глубже, четче. Серебряные вкрапления появились и на темной, ореховой радужке. Словно бы цвета и краски, покидали ее тело. Вместе с кровью и слезами. С каждым вздохом. Лишь уродливые линии пятна, ярко темнели на фоне ее нездоровой бледности. Цвели. Набирались сил. Питались ею. Сжирали.
Наклонился, покрывая поцелуями ее лицо. Вдыхая ее запах. Понимая, что все плохо.
- Моя принцесса, - шептал Лес после каждого поцелуя, - моя прекрасная девочка. Моя красивая. Моя хорошая. Моя нужная. Моя самая сильная...
Замер, рассматривая короткие, багряные всполохи над ними. Они распускались, словно маленькие, трепещущие цветы, но быстро затухали, опадая серым, ледяным пеплом на их фигуры замершие среди камня и непогоды.
Сдернул с шеи толстую цепочку, с круглой, рубиновой подвеской. Щелкнул чем-то, распахивая небольшой камушек, там ярко светились несколько крошечных янтарных шариков. Словно маленькие, застывшие слезинки. Легко приоткрыл ее губы, коснувшись поцелуем, высыпая их все в рот Эры.
- Раскусывай и глотай, - прошептал в ее ресницы.
Повиновалась. Чуть терпкий, кисловатый ялисир, вязко потек в горло. Щипал за ранки на искусанном языке. Послушно сглотнула, сморщившись.
- Хочешь, вернемся? - Тихо спросил Лес, понимая, что дождь усиливается, падает с неба вместе с маленькими льдинками.
Но гроза миновала.
На этот раз...
Наэра отрицательно мотнула головой. Боялась шевелиться. Казалось, стоит им встать и мучительный, невыносимый приступ снова вернется.
И больше не отступит.
Интарка, никогда не считала себя умной или же сообразительной. Но теперь все понимала. Чувствовала.. Несмотря на все старания Леса отвлечь и вселить в нее надежду. Веру в то, что все возможно. Что существует решение. И такой страх от этого окутывал ее всю. Лютый. Отчаянный. Бессильный. В его присутствии она храбрилась. На все соглашалась. Широко улыбалась. Целовала. Дарила себя. Принимала его всего. Все в ней успокаивалось рядом с этим мужчиной. Расслаблялось. Выдыхало. Окутывалось теплом. Словно бы она очень долго шла домой. Непередаваемо долго. Всю свою жизнь. И наконец дошла...
- Я не хочу, - прошептала тихо-тихо, едва слышно, - я не хочу, Лес...
Задрожали ее губы, шмыгнула носом, прикрывая глаза.
- Я не хочу уходить. Не теперь. Не сейчас. Мне так страшно. Я не хочу...
И снова слезы.
И вся жизнь ее - соленая вода.
И так ею напилась, почти захлебнулась...
Прижал Эру к себе, оплел руками, заставил посмотреть на него.
- Ты не уйдешь, - заявил твердо, заглядывая внимательно в ее глаза. Почти обещая. - Я не отпущу. Никогда.
Кивнула, давясь рыданиями. Пряча лицо у него на груди.
Позже нес ее обратно в их комнату. Окидывал пришлых ледяными взглядами, прятал Эру от их праздного любопытства. От ведьмака. Словно ворон, защищал, прикрывал собою, расправляя огромные, антрацитовые крылья. Наверху, замерли они у огромного окна, глядя на темные воды холодного моря. Шла по волнующейся глади целая армада. Закрывала собой серый горизонт. Синие и желты стяги, меж ними и драконьи пасти на белом. Все они неспешно двигались к Змеиному Логу. К непобедимому Горшару. Прорывались редкие солнечные лучи, сквозь ртутную, грязную серость, низкого и тяжелого неба. Указывали путь к темной крепости, затаившейся коршуном среди лысых, черных скал. Едкий дым рудников и шахт, валил им навстречу.
Уже, наверняка, были отправлены в столицу гонцы. Разными путями и дорогами. Кто-то, да и должен был добраться.
Воины внизу суетились. Слуги испугано выполняли поручения. Стоял шум и гомон. Пути и дороги из имения были отрезаны. Напряжение и страх застыли в воздухе. Сделали его горячим и тягостным. Топили собой остатки сугробов.
Эра глядя на белые лилии на желтом, теснее прижалась к Лесу.
Где-то за стеной, что-то оглушающе громыхнуло.
Началось...