Глава пятая

Он почти впихнул ее в крытый экипаж. Загрузил вместе с припасами и угнанным добром ансалийцев. Накинул сверху большой вязанный плед из серой, колючей шерсти. Шваркнул громко узкой дверцей, что жалобно скрипнула в ответ. Эра примостилась на деревянном ящике с серебряными приборами. Уставилась равнодушно в пыльные, закопченные окна.

Они выдвигались в ночь, поймав момент, когда непогода утихла и прекратились снежные бураны. Это временное затишье ждали неделями, чтобы пересечь Янтарную реку и перевал за нею. Гиблое место. Тяжелая дорога, стылые земли без единого деревца и поселения на многие, многие мили. Поговаривали, что там нашли пристанище оборотные, что каждую новую луну, перекидывались зверьем и устраивали пляски с демонами на пепелище и костях своих случайных жертв. Что только ведьмы, да ведуны уходили туда умирать, прихватывая с собой новорожденных младенцев, как дань злу, что наделило их прозорливостью и знаниями.

Мать часто пугала маленькую Эру этими присказками, грозясь отдать малышку проходящим мимо путникам, что якобы шли к перевалу.

Повозка тяжело скрипела мощными колесами, проваливаясь в снежные заносы. Наэру нещадно трясло и подбрасывало, вместе с пристроенной рядом поклажей. Слышались отборные ругательства гвардейцев за тонкими стеклами. Недовольное ржание лошадей. А высоко над острыми пиками гор, бледнел темными провалами, большой диск луны. Следовал вместе с ними, то прячась, то появляясь за вершинами усыпанных снегом сосен.

Их вели к рудникам.

Эру отобрали для работных домов Горшара. Судьба решилась странной просьбой ее нового господина. А это означало, что жалкое ее существование скоро подойдет к концу. На рудниках не выживали. Изнуряющий труд и грязный, тяжелый воздух быстро вызывали у несчастных легочную хворь.

Зато появилась определенность. Страшная, но определенность.

- Ой! - Пискнула, больно приложившись локтем, когда экипаж резко свернул в сторону и дал крен на правый бок.

Повалились тюки и ящики, усыпав весь деревянный пол припасами и бутылями с вином, оплетенными лозой. Одна разбилась, наполнив прохладное помещение острым запахом сливы и корицы. Эра попыталась все собрать, но телега снова неловко подпрыгнула на ухабине, и несчастная, растянувшись на мокром полу, оставила эту бессмысленную затею. Постаралась сильнее ухватиться за хлипкий поручень, плотнее кутаясь в плед.

Через пару часов такой тряски, даже приноровилась и задремала, выдыхая клубы теплого пара в промерзший воздух вокруг. То проваливалась в поверхностный, беспокойный сон, то выныривала из него, как сыч, глядя в темноту и снежные хлопья за окном. Думала о том, что ей повезло ехать в относительном тепле, а не идти пешком, как другим пленникам. Налл позаботился о своей личной прислужнице, пристроив ту в подобие комфорта.

С того дня смотрин длинноносым распорядителем, он вообще мало обращал внимания на Эру. Девушка все больше сидела в своей каморке. Спала, ела и снова спала. Старалась не думать и не вспоминать. Не чувствовать. Почти получалось.

Господин позволил выйти лишь раз, заставил накрывать ему ужин. Велел сесть напротив него. Смотрел, как она ест суп, как пытается разрезать кусок говядины тонким, золоченым ножом. Не выдержал насилия над приборами, и нервно подскочив со своего места, порезал его сам. Полил, пахнущим чесноком, соусом и наполнил пузатый бокал вином.

- Я не пью, - робко пискнула Наэра, отодвигая от себя рубинового цвета жидкость. Невольно всплыли воспоминания о Санире и его хмельных, грубых ласках. Запах, что исходил от него в те мгновения был ужасен и до тошнотворного омерзителен.

- Теперь пьешь, - спокойно констатировал горшарец, отправляя в рот исходящий паром кусочек мяса.

- Нет, - мотнула головой, стискивая в руке вилку.

Налл в удивлении приподнял темную бровь, чуть раскосые глаза его уставились на девушку голубым, ярким недовольством.

- Спорить удумала? Со мной?

Эра молча уставилась на белоснежную скатерть. Аппетит пропал совершенно. Хотелось сбежать в свою маленькую коморку, спрятаться и не испытывать этого страха от странных прихотей ее конвоира.

- Пей...

Отрицательно мотнула головой, боясь поднять глаз от стола.

- Пей, интарка!

Мужчина начинал злиться. Все его приказы всегда беспрекословно исполнялись всеми без исключений. Только эта глупая девчонка! Намеренно выводит его из себя! Или она подчинится добровольно, или он заставит ее...

И второй вариант ей не понравится!

Да он вообще не собирался принуждать ее пить это чертово вино, но этот глупый протест... Она будет его слушаться, или пожалеет!

- Пей!

Эра вздрогнула, выронив вилку из рук, схватила бокал, расплескав крепленную жидкость по столу. Поднесла к губам. В нос тут же ударил знакомый кисловато-сладкий запах. Невольно ее всю передернуло, к горлу подкатила тошнота. Она никогда не пила. Ни разу в жизни не пробовала хмельных напитков, но почти каждая ее близость с мужем пахла ими. Смердела вином и унижением. Болью.

- Не могу...

Почти всхлипнула, отставляя бокал в сторону.

- Пей!

- Нет!

А в следующее мгновение он вдруг резко подорвался со своего громадного кресла и выхватив из холодных девичьих пальцев фужер, сделал пару нервных, торопливых глотков. Наклонившись низко-низко, почти уткнулся в лицо Эре, больно прихватывая за волосы, заставляя откинуть голову назад и приоткрыть рот в немом вскрике. Не успела понять, что произошло...

Как в горло потекла чуть сладковатая, терпкая жидкость. Его горячие губы сомкнулись на ее губах - прохладных и бледных. Глупо захлопала ресницами, широко распахнув влажные, темные глаза. Замерла. Застыла. Делая вынужденные глотки, соприкасаясь с языком мужчины. Чувствовала его вкус и запах. Жар. Недовольство. И что-то еще... Чего раньше никогда не испытывала и не понимала.

Вцепилась дрожащими пальцами в стол...

По подбородку Наэры стекала рубиновая жидкость, чертила яркую дорожку на светлой коже шеи. Хватка его на затылке стала сильнее, крепче. Язык прошелся по зубам, толкнулся глубже в девичий рот. Сам он весь напрягся, словно готовящаяся к прыжку кошка. Коснулся второй рукой ее щеки, пригладил...

- Так-так-так, - раздался от двери насмешливый голос распорядителя. - Приятного аппетита, Кану.

Налл в растерянности отстранился от замершей, ошарашенной Эры, что кажется, даже не дышала. Тяжело выдыхая, откинул с лица светлые волосы, прошел к своему креслу. Глаза его блестели.

Харольд вальяжно проплыл мимо, опускаясь на искусную, бархатистую, с золоченными ножками софу. С его тонкого, длинноносого лица не сходила легкая, какая-то скользкая полуулыбка. Он перевел внимательный, цепкий взгляд со своего друга, на сжавшуюся в комок, ошарашенную интарку. Она робко касалась своих губ дрожащими, влажными пальцами. По щекам ее текли немые, горячие капли.

- Ступай к себе. - Приказал Налл, возвращая все свое внимание остывающему ужину.

Эра вздрогнула. Не сразу поняла, что обращаются к ней, настолько была потрясена случившимся. Глупо уставилась на господина, стараясь сморгнуть с ресниц непрошенные слезы. Теперь она точно проклята! Навеки проклята! Боги не хотят для нее покоя ни в этом мире, не в ином.

- Ступай! - Повторил горшарец, бросив на нее короткий, недовольный взгляд.

В свою каморку Наэра бежала. Забившись в угол, напряженно таращилась на дверь, ожидая ненавистного визитера. Но тот так и не появился. Терла свои губы мокрой тряпкой. Остервенело. До крови. В голове неприятно шумело. Мутило.

Зачем он это сделал? За что? Почему?

Что с ней не так?

Последующие пару недель, Эре было запрещено покидать свою комнату. Еду ей приносили гвардейцы, они же и забирали пустые тарелки, и к великому стыду девушки, и ее отхожие горшки.

Налл не показывался.

В имении было непривычно шумно и суетливо. Дом гудел. Распорядитель готовился отбыть в столицу с отобранными, подходящими для императорского двора рабами. Остальным же была уготована дорога на север - к рудникам. В работных домах и шахтах всегда требовались руки. А Горшар славился своими богатыми на драгоценные ископаемые и уголь рудниками. Был главнейшим поставщиком “черного огня” за Ирлианское море. Получая взамен редчайший и величайший из даров: драконов-лагров, способных давать потомство с даром. Смешение кровей лагров и магов Горшара, порождало детей невероятной силы и могущества, вероятно, даже способных стать близкими по своему величию ассурам. Существам равным богам и живущими за далекими водами холодного моря. Живущими тысячелетиями. Обособленно. Закрыто. Единолично владея источниками силы, щедро награжденные самим Творцом.

Ходили правда слухи и легенды, что уже давно на них лежало проклятие и род их вырождался и погибал, лишенный своей силы. Но то были лишь слухи, старые фолианты еще хранили летописи ушедших времен, где отважные короли древности шли войной на территории ассуров, желая разделить могущество этого мира. Поражение их было быстрым и неумолимым. Домой вернулась лишь дюжина кораблей. Лучшие представители крови, сильнейшие из магов были навеки похоронены в чужих, стылых землях. До сих пор не удалось вернуть и крупицы былого могущества и дара. Потому-то так были нужны Горшару звероподобные лагры. И потому так ненавидели интаров. Они единственный настолько древний народ, в потомстве которого текла первозданная, чистейшая сила, не находящая выхода и применения, а потому умирающая, подобно цветку, лишенному воды и теплоты солнечного света.

Когда-то давно их пытались обучать, извлечь силу, создать свой - искусственный источник. Но ничего не вышло. Этот кочевой народ не был способен к обучению, а сила, покидавшая их тела, не удерживалась ни одним артефактом или магом. Она просто исчезала, рассеиваясь, словно туман по утру. Такое красивое и бессмысленное расточительство...

После распорядителя и его каравана пленников, отбыли из имения и гвардейцы Налла, ободрав пустующий дом до нитки. Дождались, когда стихнет непогода. Сгрузили все добро в несколько телег, согнали оставшихся ансалийцев, и двинулись в путь. В морозную, тихую ночь.

В тот вечер он впервые зашел к ней. Швырнул в девушку теплый, подбитый мехом плащ, лично сам натянул на женские ноги свои огромные сапоги-валенки и повел к одному из крытых экипажей. Не обращая внимания на слабые протесты, поднял на руки и усадил в повозку, не забыв кинуть напоследок шерстяную редюгу.

Так и тряслась Эра среди ящиков и тюков, пригревшись в огромном плаще, насквозь пропахшем горшарским предводителем. Чем дальше на Север продвигался караван, тем темнее становилось. В тех краях, в зимнюю пору, день был очень коротким, почти незаметным. Солнце едва могло пробиться через грязно-серые, низкие тучи, что затягивали все небо. Лишь взойдя, делая дорогу чуть заметней, тут же скрывалось за горами, снова погружая мир в белоснежную, ледяную тьму.

Когда наконец остановились на привал, снег припустил с новой силой. Завьюжило. Перейдя льды Янтарной реки, начинались земли перевала. Леса оставались позади, еще кое-где встречались хвойные рощицы. Налл не рискнул вести уставших людей и животных по узкому ущелью. Объявил постой у одной из таких рощиц, под отвесной скалой. Велел разбивать шатру среди деревьев и разводить костры. Решено было не двигаться с места, пока стихия не сжалится и не утихнет. За пленными особо не следили. Дураков бежать в пургу по землям перевала не находилось. Люди жались друг к другу. Ставили палатки, грелись у огня, готовя на нем скудный паек, выделенный новым хозяином.

Эра, поудобнее перевязав сапоги, чтобы не соскакивали, и замотавшись в плащ, что оставались видны только большие, ореховые глаза, помчалась вглубь рощи, как только повозка остановилась у подножья скалы. Боялась не успеть. Проваливаясь по пояс в сугробы, нашла таки уединенное место, блаженно выдыхая.

Закончив свои дела и поправив платье, щурясь под хлесткими снежными порывами, завизжала в голос, обернувшись. Налл стоял прямо за ней, отвернувшись к лагерю. Лицо несчастной тут же залила краска стыда.

Как-то странно всхлипнув, спешно направилась к своей повозке, стараясь не оборачиваться и пониже натянуть капюшон. Господин шел следом, попутно раздавая короткие поручения.

Снова примостилась на свой сундук, стало заметно холоднее, чувствовались сквозняки в щелях деревянного экипажа. Завывание ветра за тонкими стенами пугало, было похоже на волчий вой или чей-то протяжный плач. Невольно бежали мурашки по спине. А в кромешной темноте, все делалось еще страшнее. Через время начали постукивать зубы от мороза. Призывно заурчало в животе. Наэра дергалась на каждый звук, поддавшись своему разыгравшемуся воображению. И готова была разреветься и кинуться в последний бой, когда дверца кибитки отворилась, впуская в тесное помещение ворох снежинок и огромную фигуру горшарца.

Налл плотно прикрыл за собой дверь, согнувшись, осмотрелся, и стянув зубами перчатку, приглушенно, едва заметно щелкнул пальцами. Тут же под самым потолком зажглось два маленьких, синеватых огонька, заключенных в прозрачные, чуть продолговатые пузырики. В руках у мужчины Эра заметила шкуру кого-то серого, пятнистого животного, одеяло и котелок. Он молча сунул его девушке, буркнул короткое:

- Ешь.

И принялся собирать разбросанные тюки и ящики. Сложил все в одну кучу, как мог и расстелил на полу шкуру, водрузив сверху еще и одеяло. Поймал один из огоньков, покрутив его в руке, тихонько дунул. Тот заметно увеличился в размерах, источая приятное тепло. Наэра молча за этим наблюдала, орудуя ложкой, уплетая что-то мясное и очень вкусное. Замерла, растерянно хлопая ресницами, когда нежданный визитер, вдруг стал моститься на шкурах, натягивая на себя одеяло и занимая собой почти все пространство и без того маленькой повозки.

Заметив, что интарка закончила свою трапезу, поманил ее к себе. Эра осталась сидеть на месте, прижав к груди ложку.

- Не упрямься. Я все равно заставлю. Давай не будем тратить время отдыха на бесполезные споры? Так будет теплее.

Приподнял одеяло, приглашая. Молча помотала головой, закусив нижнюю губу. Он что, действительно не понимает?

- Ну, как знаешь.

Прикрыл глаза, удобнее, насколько это было возможно, устраиваясь в тесноте повозки. Тяжелый меч, уложил рядом, у входа. Эра напряженно следила за мужчиной, трясясь от холода на своем ящике. Лицо Налла было спокойным и расслабленным. Глаза прикрыты, светлые волосы влажными прядями выбились из высокого хвоста.

Смотрела за ним долго, пристально. Внимательно.

Бдила.

Сама не заметила, как начала засыпать, пряча нос в меховой оторочке плаща.

Сдавленно охнула, когда сильные руки вдруг оплели ее за талию и потянули вниз. Не успела понять, как оказалась под тяжелым, теплым одеялом, тесно прижатая к горячей мужской груди. Попыталась взбрыкнуть, уперлась руками в шерстяной, плотный камзол.

- Прекрати возню. Спи. - Приказал, не открывая глаз. - Грешница.

Эра замерла. Закусила губу, стараясь не шмыгнуть носом. Она грешница. Всегда ею была, иначе и не объяснить, почему боги так жестоки к ней. А теперь и подавно она грех. Тайный грех. Он отнимает у нее последнюю надежду...

Вздрогнула, когда большая ладонь аккуратно, почти невесомо погладила ее по взъерошенному затылку. Налл пах по-другому, не так как ее старый муж. И ощущался иначе. Горячий, твердый, уверенный. Вспомнился тот ужин... И вино. Невольно подняла глаза, уставившись на губы мужчины.

Испугалась собственных мыслей.

Она действительно грязная. Действительно грех...

- Тише, Эра. Ты ничего плохого не делаешь. Спи.

И прижал дрожащее женское тело еще ближе к себе. Гладил ее волосы, пока интарка не заснула. Перестала всхлипывать, расслабляясь. Дыхание стало ровным и размеренным.

- Ты не делаешь плохого...