Глава восьмая

Эра невольно думала о нем. Прокручивала в голове их встречу. Его внезапное, такое спокойное появление. Внимательный, цепкий взгляд. Россыпь морщинок на породистом лице, блеск солнца в волосах и тепло рук. Огромность роста и мощь стати. Он проводил ее тогда к крепости. Ничего не спрашивал и более не говорил. Просто шел рядом, источая такую непоколебимую уверенность, что девушке невольно делалось спокойнее, легче.

Теперь она, всякий раз сидя у окна, против воли высматривала его. Искала взглядом. Ждала. Сама не понимала, почему?

Налл, более не забирал ее в ту страшную подземную башню, занятый, судя по всему, важными гостями. Но приходил почти каждый вечер. Заставлял пить мутную, чуть сладковатую жижу. Ужинал вместе с нею за широким столом и пристально смотрел. Целовал ее ладони. Просил простить. Просил потерпеть. С ожиданием смотрел в ее темные, блестящие глаза. Ждал. Отворачивался, видя ее страх и отвращение.

Наэра его боялась.

До дрожи в коленях, до перехватывающего горло дыхания. До слез.

Мужчина злился. Смотрел тяжело из-под густых, аккуратных бровей. О чем-то напряженно думал. Недовольно вздыхал.

А через пару дней взял с собой, на экскурсию по принадлежащим ему землям. Которую устроил, для многочисленных гостей. Эра с Луянкой тряслись по неровным, каменистым дорогам, сидя в груженной ящиками со снедью, телеге. Сверху накрапывали редкие капли дождя, ветер теребил завязки плаща, ржавая трава вокруг нагоняла тоску. Темный, едко пахнущий дым, густо клубился нал землей, увиваясь тонкими лентами в высь. Впереди ехали верхом всадники, во главе с хозяином, и подпрыгивали гулко на камнях две дороге кареты.

Он тоже был среди всех этих людей. Держался уверено в седле, щурил свое расплавленное золото глаз, рассматривая чуждые ему земли. О чем-то переговаривался с горшарцами и другими гостями. Кивал. Обернулся лишь раз, примечая ее в конце сей торжественной процессии.

Первая, крошечная деревушка в десяток домов, встретила их дюжиной вооруженных служивых и перепуганными, грязными людьми, что толпились у узкого ручья, перебирая на длинных деревянных подносах влажную, горную породу. Были худыми. Мокрыми. Изможденными. Серые их лица и сухая, потрескавшаяся кожа, имела почти трупный, восковой оттенок. Махина каменной постройки в центре ее, уходила зияющим провалом тоннеля глубоко под землю. Из мощных, закопченных труб тянуло гарью и пылью, вырывался клубами, едкий зеленоватый дым. Слышался лязг и грохот. Голоса и кашель людей. Сновали облезлые, скалящие пасть псы. Рычали на приезжих. Подвывали.

Налл, Райан и еще несколько дорого одетых, важных мужчин, спускались вниз. Долго там пробыли, пока Наэра и другие, изучали удручающий, жестокий пейзаж, чужой изнурительной жизни. Два дюжих горшарца вытянули из их телеги ящик с продуктами и мешки с крупами и солью. Сгрузили у низкой, ручной мельницы со старыми, скрипящими жерновами.

Потом все долго изучали у ручья дивной красоты, драгоценные камни. Редкую породу - Драконий альмарит. Уступающий в своей тверди, лишь алмазным глыбам. Из него делали диковинные, искусные украшения и магические амулеты. Альмарит был способен удерживать в себе магию и со временем накапливать, усиливать. Часто его использовали в строительствах храмов и обителях мудрецов дара. В столице - в королевском дворце, поговаривали, целое крыло было выложено нежно-пыльным альмаритом. Что веками копил в себе силу. Множил. Оберегал замок. Там располагались покои королевской семьи и бесчисленных наложниц Его Величества.

Двинулись дальше, спуская по узкой, извилистой дороге, почти к самому, бушующему морю. Где ожидала их очередная деревушка и очередной работный дом. Здесь, несмотря на непогоду и суровый, ледяной климат, добывали редкие морские ископаемые. Черный жемчуг и ялисир. Последний был действительной редкостью. Обрастал подобно мху на камне подводных, глубинных пещер. В бездонных, студеных гротах под махинами вековых скал. Змеиный Лог, был единственным местом, где находились залежи ялисира и существовали ресурсы, по его извлечению. Под тонкой, лазурной оболочкой этой породы, скрывался дивный эликсир, что способен был продлять молодость и жизнь. За крохи, этой диковиной драгоценности, короли соседствующих государств готовы были платить сумасшедшие деньги. Отдавали свои земли. Людей. Снабжали Горшар морскими, непобедимыми армадами и вооружением. Становились подвассальным государствами, где правители выполняли лишь роль наместников, а власть всецело находилась в руках короля Алуирия Иссир Димарка Горшарского.

Лишь соседствующая Ансалия долгое время держала неугодный Горшару суверенитет. Не спешила вступать в торговые отношения и династические браки. Гордилась своими плодородными землями и древними, редкими породами крылатых лошадей, что выводилась ни одну сотню лет. Королева Лиррета вежливо отказала Димарку и его младшему отпрыску, не выдав за того свою единственную дочь, наследницу трона Ансалии - принцессу Тассанию. Между тем, выстраивая долголетние и прочные связи с лаграми, драконью мощь которых, так желал Горшар. Король не мог позволить ближайшему своему соседу обрастать союзниками и силой, связями, так неистово и жадно нужными ему самому. А потому отказ соединить их королевства выгодным Алуирию браком, использовал как повод к развязыванию конфликта и последующей, шестилетней войне. Заручившись поддержкой восьми малых государств, он выступил на Ансалию. Та сражалась отчаянно, неистово. Гордо! Защищала свои границы так долго...

Теперь же ее плодородные земли были выжжены черной, ядовитой магией. Став полигоном, донором для военной мощи врага. Люди - рабами. А юная принцесса занимала унизительное положение наложницы младшего горшарского принца. Лиррета казнена на главной площади. Повешена на гербе собственной страны, под окнами своих же покоев. Изодранное до костей тело ее жадным, голодным вороньем, приказано было не снимать с петли. Демонстративно. В назидание непокорному, строптивому народу. Реял над ее останками стяг с пятиглавой, страшной змеей. Улыбался. Насмехался пятью раззявленными, ядовитыми пастями.

Жалкий финал.

Печальный...

Почти до самого вечера, Налл показывал чужеземцам и советника короля свои владения и могущество Змеиного Лога. Его богатства. Его мощь. Самыми страшными были угольные и ртутные шахты. На подъезде к ним, всем были выделены специальные маски, закрывающие лица и головы, оставляя тонкую линию для глаз.

Именно отсюда и волокло страшным, черным дымом. Выедающей нутро гарью. Ядовитыми парами. Наэра во все глаза смотрела на мертвые тела, валяющиеся прями на лысой, безжизненной земле. Обдуваемые ветрами, и съедаемы червями. Опарышами. Здесь были цепи и кнуты. Тощие, изможденные люди еле переставляли ноги. Были покрыты зловонными струпьями и гнойными язвами. Кашляли густой, грязной кровь. Вывозили скрипучими телегами черные глыбы. Складывая в огромных, каменных амбарах. Пахло разложением и огнем. Гнилью.

Едва смогла подавить в себе тихий вскрик, приметив знакомые лица. Ансалийцы. Ее народ. Ее соседи. Стояла и смотрела на их исхудавшие, израненные, грязные тела, искаженные болью и страданием лица. И не могла оторвать взгляда. Тряслась. Боль и ужас сковали ее всю.

Он подошел к ней тихо. Бесшумно. Со спины. Вздрогнула, когда над ухом прозвучал его спокойный, ровный и мягкий голос:

- Ты должна быть благодарна мне, интарка. Ты находишься в уютных покоях, сытости и тепле. Комфорте. А могла бы быть здесь. Одно мое слово... Подумай над этим.

И так же тихо вернулся к своим спутникам.

Сжала руки в кулаки, так что побелели костяшки и вспыхнули красные лунки от коротких ногтей, на бледной коже ладоней. Смотрела темной ненавистью ему в след. Закусывала до крови губы, чтобы не сорваться, чтобы не закричать от собственного удушающего бессилия.

Змей.

Ядовитый, хитрый змей.

Отвернулась, столкнувшись взглядом с внимательным янтарем. Растерялась, быстро-быстро хлопая длинными ресницами, смахивая с них жгучую, соленую влагу. Поклонилась, возвращаясь к телеге. Ноги держали ее плохо. Сердце неслось галопом.

Горшарец наглядно продемонстрировал Эре ее место. Напомнил, кому принадлежала ее жалкая жизнь. Показал свое истинное лицо, прикрытое фальшивой маской заботы.

Всю обратную дорогу, не поднимала глаз от мельтешащей перед глазами земли. Понимала, что отныне он более не станет с ней церемониться, изображать участие и опеку. В груди скрипело. Надсадно. Противно. Проскакивали трусливые, жалкие, как и она сама мысли о том, что зря ее тогда остановил чужак. Райан.

Но от него веяло таким спокойствием и силой. Надежностью. Коих до этого она не чувствовала ни от одного известного ей мужчины. Что интарка невольно поверила тогда своим ощущениям. Теплу. Поддалась его голосу. Энергии.

А теперь винила себя. Жалела.

В имении он велел ей стоять под навесом у входа для слуг, пока помогал дамам спешиваться, придерживал резные двери карет. На нее посматривали с любопытством. Брезгливым, живым интересом. Столь очевидным, что делалось не по себе. Он же не обращал на это никакого внимания.

Впервые тогда взял ее с собой на ужин.

Решил продемонстрировать всем свою забавную игрушку. Послушную. Безвольную.

Велел переодеться и распустить волосы. Снова влил ей в рот противную жижу, заставляя морщиться и пережидать приступ дурноты. Долго и жадно целовал ее рот. Не губы, а именно рот. Жевал, тянул, кусал. Заводился. Блестел яркостью своих невозможно ярких, голубых глаз. Пах свежестью скошенной травы. Гладил ее спину. Вытирал одинокую слезинку с ее щеки.

- Ничего. Ты привыкнешь, - шептал в ее висок, гадил его горячими губами.

Провожал в большую, светлую залу. Там играла тихая музыка и пел мягкий, льющийся женский голос. Прохаживались вдоль стен нарядные дамы и господа. Пахло сладко цветами и медом. Немного табаком и приторностью, разномастных женских туалетов. Кто-то танцевал, кто-то вел оживленную беседу. Разливалось тепло от каминов и низких, кованных люстр.

Усадил ее за длинный стол, чуть сжав напряженные плечи. Сам отправился во главу стола.

Эра чувствовала на себе десятки изучающих взглядов. Они жгли ее. Лизали. Прикусывали.

Сидела, сложив руки на коленях, лихорадочно вцепившись влажными пальцами в скользкую ткань, насыщенного, багряного цвета. Открытый вырез, голые от плеча руки, высокий - почти до бедра разрез, что виднелось кружево чулок и подвязок. Отсутствие белья под тонким шелком и что-то липкое на губах... все это приводило ее в священный ужас. Все это было для нее дикостью. Грехом. Непростительным. Страшным. Блестела темными провалами, подведенных черной краской, глаз. Волосы тяжелой волной лежали на тонкой, прямой спине. Переливались в свете огней бледностью, холодной белизной.

Смотрела на серебро приборов перед собой. На изумрудные салфетки и тонкие, извилистые вазы, с причудливыми хвойными композициями. С алыми, блестящими влагой, пионовидными розами.

Сглатывала шумно густую, вязкую слюну. Горькую. Вздрагивала от каждого шороха и звука. Боялась поднять взгляд на соседей по столу. Молилась. Сдерживала ресницами дрожащую в глазах влагу.

Он демонстрировал всем свою новую игрушку. Диковинную. Чудный экземпляр смешения кровей. Интарка не осознавала своей привлекательности. Необычной, почти сказочной простоты. Не являясь красивой женщиной, она все же приковывала к себе взгляды.

Он опустился в широкое кресло во главе стола. Окруженный наложницами и именитыми гостями. Ближайшими советниками короля, что явились из самой столицы на встречу с послами лагров, прибывшими из-за бескрайнего Ирлианского моря. Прибывшими, для заключения первых, масштабных торговых договоренностей. Прокладывая путь к долголетнему, обоюдовыгодному сотрудничеству. С ними явился и представитель древнейшей и могущественней из рас - ассур. Старинного, королевского рода. Знатный. Налл чувствовал силу его крови. Легендарной крови ассурин. Чистейшей. Первородной. Она текла по венам чужака, как течет раскаленная лава в горной, непоколебимой тверди. Чувствовался в нем и древний, могущественный зверь. Он следил за всем внимательными янтарными глазами. Принюхивался прямым, тонким носом. Подмечал все. Запоминал.

Много столетий назад, горшарские воины, сильнейшие из магов, потерпели сокрушительное поражение, явившись завоевывать их земли. Стремясь заполучить источники силы. Самой жизни. Творца всего сущего. Утратили навсегда магию родов. Силу предков. Оставив последующим поколениям лишь жалкие крохи, едва слышимые отголоски былого величия. И Димарк был намерен его возродить. Но не грубой силой. Было бы совершеннейшей, опрометчивой глупостью, повторить ошибки предков. Король ставил на дипломатию. На связи крови. Брак. Имея поддержку ассуров, родство с ними, и кровь лагров - потомков драконов. Горшар становился бы сильнейшим государством Туманного материка. Возродил бы утраченную силу, пустив корни на столь желаемой земле с животворящими источниками. Долгая жизнь. Бессмертие. Власть над всеми тремя материками. Это то, чем грезил Алуирий, и к чему уверенно и успешно шел. Вершил свой замысел руками могущественнейшего, преданного мага.

Налл, отпил из высокого бокала, подав знак слугам выносить яства к ужину. Тут же помещение наполнили умопомрачительные запахи жаренного мяса и пряных специй. Дорогих, старых вин. Сладких фруктов.

Наэра растерянно смотрела на странное, причудливое блюдо, что подставили перед нею. Не знала, как к нему подступиться. Какой из всего множества приборов, подходил. Да и кусок ей в горло не лез. Просто сидела и смотрела в тарелку, мечтая оказаться в тишине своих покоев. На своем уютном подоконнике.

Вокруг стучали приборы, поднимались тосты и велись светские беседы.

- Прошу простить мое опоздание, - произнес чужак, появляясь в арке зала. Низко поклонился.

Эра слышала его мягкие шаги. Подняла украдкой глаза. Облаченный во все белое, он смотрелся каким-то нереальным. Громадный рост. Стать. Высокий хвост волос. Все сдержано. Умеренно. Лаконично. Без вычурности и лишней мишуры.

Ассур прошел за ее спиной и опустился на пустующий стул по центру. Сидел против Налла, разделенный с хозяином длинной стола. Эра оказалась аккурат по левую руку от него. Забыла, ка дышать. Заволновалась еще больше, пытаясь прикрыть откровенную наготу бедра, в распахнувшемся разрезе. Наблюдала, как ловко он примостил на колено зелень салфетки. Как привычным, повседневным жестом выхватил нужные приборы, разрезая сочное, горячее мясо. Макнул в пряный соус и положил в рот. Отвечал что-то вежливое на вопросы сидящей рядом брюнетки. Той самой, которую Эра видела ночью из своего окна. Она кокетливо улыбалась мужчине, прикладывала салфетку к ярким, алым губам. Кивала. Увлеченно что-то шептала. Несчастна Наэра ничего не понимала и не слышала, так сильно волновалась. Поэтому не сразу поняла, что статный мужчина, с аккуратной бородкой обращается к ней.

Перевела на него растерянный взгляд, вскидывая удивленно брови. Он снисходительно повторил вопрос.

- Откуда в наших землях, столь необычное создание?

Замешкалась, осматриваясь по сторонам. Бросая на Налла испуганные взгляды. Не зная, можно ли ей говорить. Тот лишь легко ухмыльнулся, кивнув.

- Я из Ансалии, господин, - скрипучим голосом ответила Эра, прикрылась салфеткой, прокашливаясь.

- Ансалия?! - Воскликнул тот восторженно, отпил из бокала.

- Да, господин, - кивнула девушка, не зная куда деть собственные руки.

Все пристально смотрели на нее. От этого делалось жутко. К лицу прилила горячая кровь, разрумянив привычную бледность.

- Значит Вы из рода коневодов, дитя? - Не унимался, преклонного возраста, мужчина.

- Нет, господин. Моя мать интарка, а отца я не знала. Муж мой, покойный, сохрани Боги его вечную душу, был охотником и торговцем.

- Интарка?! - Снова поразился собеседник. Невольно скривив морщинистое лицо.

За столом послышались вздохи шепотки. На нее стали смотреть еще пристальней. Брезгливость стала ощущаться физически. Бежала липкими мурашками по холодной коже. Заставляла вздрагивать.

- О, дорогой мой Вильгельм, Вы право будто впервые слышите о любови нашего чудаковатого Кану, ко всякого рода, противным тварям? - Вдруг вклинилась в разговор темноволосая красавица. - Он же всегда тянул в дом плешивых горных трунов и болотных муранов. Что ему какая-то дикарка? Наверняка снова проводит свои мрачные исследования. Я права, братец? - Хохотнула она. И весь зал вместе с нею.

Налл снова лишь коротко улыбнулся, пережевывая свой ужин.

На Эру было страшно смотреть. Она переводила затравленный взгляд с одного человека на другого. На молчаливых, хмурых в своей серости лагров. Почти не дышала, слыша, как бьется ее собственное сердце где-то в горле, перекрывая доступ к кислороду. Часто-часто моргала, пытаясь не дать собраться под веками стыдной, влажной слабости.

- И что, вы действительно не обучены грамоте и моетесь лишь по праздникам? - Не унимался этот Вильгельм, явно привлекая внимание разномастной публики к несчастной девчонке. Считая себя, очевидно, очень проницательным и искрометным.

Эра отрицательно мотнула головой.

Не сдержалась. Всхлипнула. Вызвав очередную волну тихих смешков.

Музыка зазвучала чуть громче.

А ассур вдруг, оглушающе громко скрипнув стулом, поднялся. Бросив в недоеденный ужин салфетку, одернул неторопливо сюртук. Совершенно не обращал внимания на воцарившуюся тишину, и десятки глаз, устремленных на его статную огромность.

Наэра пораженно уставилась на протягиваемую ей широкую, крепкую ладонь. Вскинула на него дрожащий влагой, перепуганный взгляд.

- Эра, вы окажите мне честь? Дивная песня, непростительно будет пропустить ее, набивая животы.

Хлопнула ресницами, вкладывая холодную ладонь в его руку. Не отрывая взгляда от невозмутимого лица и яркого, пронзительного янтаря.

Голоса все разом стихли. Не слышно было даже стука приборов. Лишь приятная музыка и треск поленьев в каминах.

Робко переступая ногами в мягких туфельках, на невысоком каблуке, шла за ним к центру залы, ощущая спиной прожигающие их взгляды. Споткнулась, наступив на длинный подол. Она никогда не носила ни такой обуви, ни такого платья. Даже не видала ничего подобного. Мужчина ловко придержал ее, прижимая к горячей, каменной груди.

- Простите, - шепнула, краснея еще больше.

- Пустое, - ответил Райан. Аккуратным движением, пристраивая руку девушки на своем плече, аккуратно обхватывая ее талию.

В руках ассура, интарка была настолько маленькой и хрупкой, что смотрелась чуть ли не подростком. Девчонкой. Едва доставала своим ростом ему до ключиц.

Мужчина сделал уверенный шаг назад, заставляя Эру быстро переступить ногами, тихо пискнув.

- Я не умею танцевать, - шепнула она, глядя им под ноги, страшась оступиться.

- Эра, посмотрите на меня, - позвал чужестранец. Девушка тут же подчинилась. - Доверьтесь мне...

И она доверилась.

Он неспешно кружил ее по залу. Поддерживал, подхватывал. Алый шелк струился по ее тонкому стану, обнимал округлые бедра. Мелькало черное кружево чулка в распахивающихся линях высокого разреза. Переливались серебром тяжелые, белоснежные волосы. Взметались, когда он приподнимал ее. Закрывали лицо мужчины. Он тянул в себя ее запах. Смотрел уверенно в темные глаза. Ухватывался за болезненные, давно забытые ощущения. Такие похожие, такие родные. Невольно всплывали давно выжженные, старательно гонимые воспоминания.

А Налл безотрывно следил за ними. Лицо его было обманчиво безмятежным. Спокойным. Лишь привычная весенняя свежесть, вдруг сменилась горечью полони. Растеклась по венам. Заполнила собой все помещение. Чего нельзя было сказать о черноволосой, острой на язык, красавице. Она буквально не справлялась с удивлением и злостью. Шея ее покрывалась красными пятнами. А шепотки и пересуды за столом, заставляли до скрежета сцеплять белоснежные, ровные зубки.

Он приглашал ее на танец еще дважды тем вечером. Танцевал и с темноволосой сестрой Налла. Учтиво растягивал губы в улыбке. Эра тогда стояла у окна. Спрятавшись за резной колонной. Переводила дыхание. Тайком наблюдала за кружащимися под музыку парами. Поймав на себе взгляд горшарца, вся сжалась. Обняла свои плечи.

Он был не просто зол.

Мужчина был в ярости.

Не укрылась это и от глаз ассура.

А ночью он вновь утянул ее в страшную подземную пыточную. Влил жуткую, обездвиживающую жижу и дал волю своей черноте. Она ослепила несчастную жертву, оплела внутренности, позвоночник. Эра не могла кричать, запертая внутри самой себя. Лишь текли градом слезы по застывшему лицу, дрожали тихо ресницы. Он шептал что-то ей на ухо, но интарка не слышала, не понимала. Беззвучно горела в холодной, липкой темноте. Чувствовала его губы на своих губах. Вырывались из нее тихие, хриплые стоны. Ощущала его руки на своем теле. Они гладили ее, мяли. Касались во всех местах. Пачкали магией, дурнотой. Грязью.

Лишь под утро, он успокоился. Пришел в себя. Отнес свою пленницу в ее дорогую темницу. Скинул на заправленную кровать, подбросил дров в камин. И молча удалился, шваркнув напоследок дверью.

Наэра, лежала, глядя в потолок. Дышать было больно. Все тело горело от его щипков и укусов. Он снова метил ее собой. Рубин платья был изодран, а волосы мокрые.

Боги воистину не имели жалости. Были беспощадны и злы. Иначе, как было понять ее жизнь? В ней царили лишь боль и смирение.

Отчаяние.

Перед глазами вдруг встало расплавленное, теплое золото.

И впервые надежда...