Глава 16

Любимого сына Шелла встречала лично. Выбежала вперед вышколенной прислуги, заключила парня в объятия. Правда, почти сразу смерила меня обескураженным взглядом и вскинула брови в немом вопросе. Должно быть, мне крайне повезло, что сам ее вид парализовал меня и передавил голосовые связки. Я и поздороваться не сумела, хотя планировала вести себя как можно естественнее.

— Да-да, мам, это та самая Мина, о которой я тебе писал. Приехала, чтобы лично поблагодарить тебя за помощь. Мина, а с тобой что? Обычно-то тебе палец в рот не клади. Неужели я вижу твое стеснение?

Шелла, все такая же потрясающе красивая, видимо, и не собиралась стареть. Эти платиновые волосы, этот разрез глаз и точеные скулы — все не ее заслуга, а подарки природы. Но именно из-за них она теперь называется герцогиней, из-за них она сумела сотворить столько зла. Красота — это оружие, против которого нет щитов. И я не знаю ни одного человека, обладающего столь выдающейся внешностью, который никогда не использовал бы этот козырь. Даже Лиам занимается далеко не только учебой — он прекрасно осведомлен, что своей редкой улыбкой способен уложить на лопатки любую богатую наследницу.

— Сынок, — в голосе Шеллы зазвучала свойственная им обоим прохлада. — Раз у вас какая-то там магическая связка, то вы всю жизнь собрались быть неразлучны? Знай я об этом раньше, сто раз бы подумала о вмешательстве. Пойдем скорее в гостиную, поговорим по душам.

Это самое «по душам» прозвучало с угрозой, не требующей расшифровки. Лиам вскинул ладони и со смехом отступил:

— Я уже предвижу твои вопросы, поэтому сразу поеду к Авреям. У меня для них письмо от Гарольда.

— А что, почта в королевстве уже не работает? — прищурила мачеха глаза стального цвета.

— Так я сам вызвался! Знаешь же, что надо использовать любой шанс для восстановления дружбы. В общем, я туда и обратно, буду поздно ночью, ты не жди. И уже завтра после обеда нам с Миной придется уехать в академию, как я и сообщал. Утром по душам и побеседуем, обещаю. За такое короткое время ты ведь не успеешь меня прибить?

Шелла была полна возмущения, но грубить она могла кому угодно, кроме него. Вздохнула и вновь обняла, словно не могла продолжать злиться. Лиам шагнул обратно к дилижансу и позвал:

— Мина, а ты не хочешь к Авреям? Настоятельно рекомендую присоединиться. Письмо очень тяжелое.

Он уезжает?! Да это же настоящий подарок богов! Я не знала, с чего начну и чем закончу, но без Лиама мои руки будут развязаны! И ведь про письмо от Гарольда он ни разу за время пути не упомянул — возможно, сразу на эту отговорку рассчитывал, чтобы убежать от первой реакции матери и вернуться, когда она немного переварит и остынет. Я не готова к столь быстрому развитию событий, плана нет ни толкового, ни бестолкового, но шанс слишком удачный, чтобы его пропустить.

Голос мне не подчинялся, он вообще куда-то пропал, поэтому я с огромным трудом то ли прошептала, то ли прохрипела:

— Я лучше останусь, очень устала в пути

— Да ты, я смотрю, вообще бесстрашная, — улыбнулся Лиам. — Ну как хочешь, силой я тебя никуда не тащил и не собираюсь.

Шелла проводила сына взглядом и вновь окатила меня морозом. Но взяла себя в руки и попыталась не выглядеть хамкой:

— Вероятно, я не с того начала. Поверь, проблема вовсе не в тебе, просто Лиам раньше никогда меня не обманывал. Я в курсе, что ты для него какой-то эксклюзивный магический усилитель, и такое случается весьма редко, поэтому бесценно. Но знала бы ты, как он описывал тебя, рассмеялась бы в голос! Вот я и удивилась, увидев перед собой весьма хорошенькую девушку. Наряди тебя в платье моей падчерицы — и за принцессу можно было бы принять. Добро пожаловать, дорогая! Тебя разместят в гостевой комнате, обед подадут туда же. Приведи себя в порядок, немного отдохни и приходи в библиотеку — нам с тобой надо будет по-женски кое-что обсудить. Мужчины в некоторых вопросах так наивны, для них любовные приключения — всего лишь приправа к подвигам, а для нас, более тонких натур, чувства бывают едва ли не основой жизни. Поэтому мы обязательно друг друга поймем.

Я лишь кивнула и пошагала вслед за служанкой. Знаю, о чем Шелла собралась говорить: о материнских слезах и будущем единственного сына, которое мне ни в коем случае нельзя испортить. Но важнее то, о чем собираюсь говорить с ней я.

Передвигаясь по знакомым коридорам, впитывая родные запахи и лишь на секунду замерев перед портретной галереей, я постепенно приходила в себя. Слишком много эмоций нахлынуло сразу. Я воспользуюсь подаренной возможностью отдышаться и к следующему шагу приступлю в том же незыблемом состоянии, которым так гордятся Северты.

В этом крыле замка мне жить не приходилось, поэтому обзор из окна был несколько непривычным. Отчасти даже это помогало отстраниться и собраться с мыслями. Боги на моей стороне! Я ведь собиралась оглядеться, собрать информацию, но Лиам сам толкнул меня к решительным действиям — более подходящего момента не придумать. Во дворе люди, все лица знакомые, и даже их вид вызывал во мне новый виток негодования. Однако я не стану поступать, как Татья: не все слуги знали о покушении, такое обычно не афишируют, а я опасалась наказать невиновного. Хотя и не сомневалась по поводу участия моих бывших личных служанок, охраны Шеллы и кого-то из поваров, кто подсыпал мне в пищу снотворное, тем не менее отказалась от мысли достать их всех — нет времени проводить расследование и выискивать каждого.

Настала пора подумать и о том, что делать дальше. Если есть небольшой шанс выжить после осуществления мести, то надо хотя бы попытаться. Вернуться в эту комнату и изобразить, что понятия не имею, откуда взялся убийца? Но я сейчас единственное постороннее лицо в замке — Лиам сразу же обвинит меня. А если все честно ему рассказать? Все равно убьет, гадать не приходится. Или бежать? В академию мне вернуться придется, иначе Гельт через ошейник снесет мне голову. Но там у Лиама будут связаны руки — министерство ему меня не выдаст, как не выдало барону Тебольду. Да, он сумеет меня достать, но я хотя бы некоторое время побарахтаюсь под защитой друзей. А затем ситуация еще сто раз поменяется, раз боги на моей стороне. Однако даже вопрос собственного выживания меня сегодня не остановил бы.

Я шла по коридору, не зацикливаясь на знакомых ощущениях, и каждый следующий шаг прибавлял уверенности в своих силах. Разумеется, мне не пришлось спрашивать служанок, где находится библиотека, да я и не собиралась уже притворяться — сил не осталось ни на что, кроме главной цели. Плевать, на все плевать, лишь бы получилось, лишь бы рука не дрогнула. Хотя последнего точно не произойдет, потому что благоприятнее стечения обстоятельств и придумать невозможно.

Без стука распахнула высокие двери, прошла внутрь огромного помещения. Губы дрожали от желания то ли улыбнуться, то ли оскалиться, но я пока сдерживала эмоции — еще несколько минут, и тогда уже можно будет себе позволить что угодно. Вон там чулан для инвентаря, где я любила в детстве прятаться и подслушивать разговоры, а за этим столом обычно сидел Лиам, когда приезжал в замок. Он всегда чувствовал себя здесь лишним, и, черт его дери, в этом вопросе он абсолютно прав. Здесь вообще собралось много лишних, ненужных, никчемных людей, но чистить эту рыбу необходимо с отрезания головы.

Шелла вышла вперед, но я обратила внимание на ее личную охрану. Обычно мачеха ходит в окружении всей четверки — чувствует, гадина, что рано или поздно кто-нибудь захочет добраться до ее глотки. И этот день не стал исключением. Я помнила каждого из них по роже — эти люди собственными руками помогали своей хозяйке творить зло. Наверное, справлюсь со всеми, хотя и рискованно, да и преждевременный шум поднимется. Я использовала попытку упростить себе жизнь и тихо произнесла:

— Ваша светлость, я намерена быть с вами максимально откровенной. С вами, а не с посторонними мужчинами. — Я не стала указывать взглядом на ближайшего охранника, даже этим подчеркивая, что считаю его пустым местом.

Шелла вздернула брови, но махнула рукой, приказывая страже покинуть библиотеку. Они без лишних вопросов вышли и, скорее всего, с теми же непроницаемыми лицами выстроились в коридоре. Прикормила она этих псов, ничего не скажешь. Они даже не из нашего герцогства, потому что все местные бойцы, обладающие нужной подготовкой, стремятся попасть на Рубеж, а не пополнять псарню личной охраны нечистоплотных господ.

Шелла, как всегда, вела себя прохладно, не выдавая ни одной лишней эмоции. Она остановилась в пяти шагах от меня, еще раз внимательно осмотрела, отчего-то нахмурилась, когда наши взгляды пересеклись, но вспомнила уже заготовленную речь:

— Мне кажется, ты уже догадываешься о теме нашей беседы. И сразу хочу подчеркнуть — лично к тебе у меня нет никаких претензий. И не будет, если только

Я все-таки больше не могла сдержать улыбку. Перебила мачеху и впервые при ней заговорила открыто, не приглушая голос:

— Зато у меня есть претензии.

Она открыла рот, а затем отшатнулась, словно что-то в самом моем взгляде дало ей подсказку. Я улыбнулась еще шире и сделала шаг к ней, наслаждаясь видом бледнеющего лица — и без того белая кожа принимала неестественный сероватый оттенок. Шелла еще не до конца поняла, но даже первая ассоциация повергла ее в ужас. Наслаждаясь ее видом, я продолжила:

— Ну здравствуй, матушка. А ведь ты и есть единственный человек в мире, которому ничего не придется доказывать. Та, кто узнает меня по интонации, невольному жесту или даже мимике. Ты знала меня с шестилетнего возраста, возилась со мной, пыталась изображать мать. Как это иронично — самая близкая и подписала мне приговор.

Шелла вначале затрясла головой, задергала руками и зажмурилась на пару секунд. Она не хотела верить, но ей пришлось. Женщина была раздавлена осознанием, поэтому едва слышно пробормотала с вопросительной интонацией, словно все еще надеясь на ошибку:

— Вильгельмина?

Я резко подалась к ней, чтобы еще сильнее испугать своей близостью, и саркастично произнесла:

— Разве это я? Приглядись, слепая, ничего общего! А может, я всего лишь мстительный дух невинно убитой девчонки, который явился наказать ее обидчиков? Веруешь в богов? Так и в меня поверь. Я с тобой начну, а они пусть продолжат.

И до того, как она успела очнуться и позвать охрану, всадила ей нож сбоку в шею. Отличный удар — я именно на него и ставила. Пока на уроках нас учили убивать подземных монстров, Кей не забывал посвятить меня и в тонкое искусство уничтожения тварей куда опаснее. Шелла раскрыла глаза еще шире, бездумно схватилась за стол, но не удержалась на ногах и сползла вниз, прислонившись к стенке. Я присела рядом с ней, чтобы впитать каждую каплю ее ужаса и тем самым освободить себя от собственных ночных кошмаров.

Погладила ее по белоснежным волосам и ласково объяснила:

— Ты еще в этом мире, но уже мертва. Если только тронуть клинок, ты мгновенно умрешь. У тебя от силы несколько минут, ничто на свете не способно тебе помочь. Кажется, сейчас самое время извиниться.

Из уголка ее губы потекла струйка крови, но женщина все равно смогла прохрипеть:

— Извиниться? Твоя единственная заслуга — родиться в правильной семье А мы — мои родители, я, Лиам — нам всем приходится выгрызать себе место под солнцем. Почему тебе достаточно было родиться дочерью герцога, а Лиаму, который каждый день горы сворачивает

Я прервала бессмысленный монолог:

— А вам достаточно было родиться красивыми, чтобы без мыла пробираться в любые щели. Ладно Лиам, он хотя бы тужится стать лучшим в своем деле, а конкретно ты чем заслужила свое положение, неблагодарная дрянь? Мне же, дочери герцога, даже партия светила только с отвратительным Гарольдом, и то из-за дружбы с его семьей. О, кстати о них! Пусть тебе станет еще больнее. Я почти уверена, что на свадебном банкете тебя отравил герцог Аврей. Сдохни с этой мыслью. И, раз уж мы так мило болтаем, признайся честно — Лиам участвовал твоем плане?

Неожиданно болезненная гримаса на ее лице начала расслабляться, Шелла слабо улыбнулась. Отвечать она не спешила, а мгновения ее жизни утекали, поэтому я надавила:

— Скажи уже. Не хотелось бы перерезать глотку невиновному.

Она улыбалась все шире и шире, обескураживая меня. Неужели у Севертов настолько развит самоконтроль, что они даже перед ликом смерти не теряют самообладания?

— Нет, — наконец-то отозвалась она. — Лиам, как и его отец, слишком предан Рубежу. Отчима он не любил и не принимал, но никогда в жизни не пошел бы против Россов, считая только вас потомственными защитниками границы. Мужчины такие наивные

— Тогда отчего ты так скалишься? — меня ее поведение начало настораживать.

— Потому что он уже здесь. И он не будет тебя слушать, когда увидит это

— Кто? — задала я вопрос, хотя ответ понимался сам собой.

Я вскочила, оглянулась на запертые двери — ни единого звука. Лиам не мог вернуться от Авреев так скоро! Но уходить придется через окно, в коридоре лучше не появляться, и это не проблема. Я шагнула в сторону и дернула тяжелую штору, а Шелла все продолжала, перемежая слова хриплым смехом:

— Я никогда не занималась магией, а мой дорогой сын настоял на изучении лишь одного заклинания — призыва о помощи. Где бы он сейчас ни находился

Распахивая окно, я уже слышала нарастающий шум. Сиганула вниз под звук разносимой в щепки двери и понеслась к знакомым хозяйственным постройкам. Высокий забор для меня уже давно не преграда. Лиам обязательно подбежит к матери — он попытается ей помочь, пусть и безрезультатно. Зато тем самым подарит мне несколько минут — к сожалению, этого слишком мало.

***

Оказавшись снаружи, я изменила намеченное направление. Какая академия? У меня нет ни единого шанса до нее добраться! Но именно туда и рванет Лиам. А мне надо попасть в другую сторону — на Рубеж. Именно там сейчас все верные Россам люди! Возможно, мне никто и не поверит, но достаточно успеть сказать, чтобы услышали. Генералы, майоры, капитаны, даже самый последний рядовой — каждый, кто услышит мои слова, по меньшей мере захочет проверить такое чудовищное заявление. Вот тогда появится настоящий шанс: или на мое выживание, или хотя бы на то, что правда когда-нибудь восторжествует. Они докопаются до истины, уберут всех прихвостней Севертов из замка, доложат королю, мое имя будет очищено хотя бы посмертно. Я в настолько трудном положении, что и это посчитаю подарком.

Дорога была неблизкой, но известной. Я неслась во весь опор, и минут через двадцать даже начала надеяться, что сбила Лиама со следа — вообще-то, это логично: что какой-то там шахтерке делать на Рубеже? Однако мощнейший удар сзади, выбивший из меня весь воздух, послужил опровержением всякой логики.

Я подставила руки, чтобы не размозжить себе лицо, мгновенно развернулась и вскочила на ноги. Лиам не был на себя похож, и сразу становилось ясно, что он и не собирается ни о чем спрашивать. Даже не поинтересуется, за что я так поступила с его любимой мамой. Сначала убьет, а уже потом начнет думать. Поэтому и мне подбирать слова бессмысленно. Разница в три ранга сокращала мои шансы до нуля, но я приняла боевую стойку. Кнут заструился вокруг меня жалящей змеей, но быстрее вперед рванули ловкие шестиноги — их тени мелькнули по обе стороны, за ними потекла жирная домарина. Пара летающих хирн поднялась из-за моей спины, набрала высоту, чтобы выждать подходящего момента.

На какую-то секунду мне даже показалось, что такой толпой мы справимся. Но это был Лиам Северт — и еще никогда прежде я не видела его столь сосредоточенным. Участвуя в дуэлях, он просто играл в забавную академическую игру. Спускаясь в шахту, он скорее изучал обстановку и лишь отмахивался от монстров. Впервые на моей памяти Лиам задействовал все свои могущественные резервы. Домарина ударилась в непроницаемый щит, клинок задвигался по воздуху с такой скоростью, что превращался в волну металлического оттенка. Шестиноги пали первыми — на них ушло не больше секунды. Меч с уже нанизанными тушками хирн вошел в череп домарины, пробивая толстую кость одним ударом. Лиам не сделал ни одного лишнего движения, стремительный бой на одном выдохе закончился короткой паузой, когда ледяной взгляд вновь устремился на меня. Впечатляющая красота абсолютной смертоносности.

Тела призванных помощников подернулись дымкой и начали растворяться в пространстве. Но завершения процесса я не увидела — Лиам подпрыгнул метра на три и уже летел на меня. Лишь длинная траектория мне позволила среагировать и уйти от прямого удара, однако не увернуться от опасности. Лиам молниеносно выкинул руку, схватил меня за горло, как пушинку поднял все тело и грохнул мною об землю.

Боль должна была быть настолько сильной, что разум просто не мог ее объять и выдал пока лишь первую порцию. Правда, лицо Лиама, нависшее надо мной, на секунду перекосило. Он тотчас сжал челюсть и направил меч на мое горло. Ударил без размаха, я и зажмуриться не успела. Но лезвие не пронзило кожу, острие замерло в миллиметре, от резкой остановки металл жалобно задребезжал. Мое удивление десятикратно отражалось в серых радужках. Еще один замах — на этот раз чуть больше — и тот же результат, будто бы меч или сама рука Лиама вынужденно спотыкались о последнюю границу толщиной с волосок.

Он отпрянул от меня, перекатился в сторону. Наблюдая за ним, и я постепенно осознавала произошедшее. Лиам не плакал — он ревел, срывая голос, рыл пальцами землю, не обращая внимания на сорванные ногти, и никак не мог остановиться. От его крика резало уши, но он орал еще громче и громче. Так звучит бессилие — в своей истинной, наивысшей ипостаси оно оказалось не тихим, а вот таким оглушительным и безобразным.

Я сумела с трудом сесть. Возможно, какие-то кости сломаны, но большую долю боли я успела отдать Лиаму, и лишь у меня из нас двоих остались силы усмехнуться. А затем вздернуть взгляд в небо и вознести хвалу Небесам. Усмешка переросла в смех, а затем последовал и хохот, сопровождаемый истеричными аплодисментами. Раньше казалось, что боги перегнули с чувством юмора, когда определили мне в связку именно Северта — слишком уж грандиозное совпадение для довольно редкого явления. Однако только теперь их замысел стал мне окончательно ясен. Связка не позволяет Лиаму меня убить — он физически не может это сделать. Это так же однозначно, как тот факт, что страдания от удара мелькнули на его лице, а не моем. Сама магия делает невозможным причинение вреда второму. Он сейчас хоть всю землю насквозь пальцами изроет, хоть голосовые связки себе в клочья изорвет от бессилия, но именно с этим ничего не поделает.

Разумеется, есть еще миллион способ сделать мне больно и отомстить, можно даже заставить меня саму полезть в петлю, но иронию ситуации это уже не отменяет.