Глава 6

Мы с Кеем вообще не обсуждали произошедшее. Моя единственная попытка поднять сложную тему была пресечена фразой:

— Успокойся, сестренка. Нам просто нужно больше информации. Мы ее добудем, но вначале я получу третий ранг.

Намек я поняла — ближайшая к нам коллекция редких изданий находится в кабинете ректора академии. В первую очередь следует проверить там, прежде чем разрабатывать другие варианты. И раз уж Кей с Рупертом всерьез собрались искать технику очистки эфира, то почему бы заодно и не обратить внимания на любые знания по тленной магии? Правда, я никак не могла понять, чем брату поможет третий ранг. Однако не в моем положении было на чем-то настаивать — я и так в первые дни вздрагивала от мысли, что кто-нибудь меня раскроет.

Но все шло своим чередом: уроки, тренировки и крики Гельта — сейчас у капитана появился новый повод поорать. Всех шахтеров временно отстранили от участия в турнирах, ведь последний закончился громким скандалом. На нашу удачу министерство ресурсов эксперимент не свернуло, ведь заражение произошло во время учебы в академии, то есть надо или вообще все заведение закрывать до выяснения, или списать происшествие на случайность. То есть ректор пытался спихнуть ответственность на министерство, а министерство равнодушно разводило руками — дескать, сами и отвечайте, раз подобное случилось в вашей юрисдикции. Приходили столичные расследователи и всех допрашивали. Нас с Рупертом вызывали несколько раз — требовали описать буквально каждый шаг, сделанный в шахте. Поскольку Руперт и не думал скрывать, что Имиль съел один сине-зеленый воздушный пузырек, я тоже это подтвердила. Но, кажется, они лишь сделали пометку на этот счет, но стопроцентной связи не увидели — или же не подали вида.

Я успешно продвигалась в курсе общей магии. Раздел «Магические искажения» тоже оказался непрост и интересен. И в какой-то момент до меня начала доходить подоплека, тогда я впервые подняла руку прямо во время лекции, чтобы задать вопрос:

— Профессор Игмур, простите, вы сказали, что с любыми симптомами из этого списка надо обращаться к лекарю? А он сможет излечить каналы?

— В большинстве случаев, — сдержанно ответил учитель и без паузы перешел к следующему параграфу.

А что если часть симптомов и есть признаки заражения тленом? И тогда в случае огласки человека вмиг тайно нейтрализуют, а в отчете укажут, что лечение не принесло успеха. Притом единственной причиной искажений называют неравномерное развитие сил, и только специалисты без труда отличат естественный разрыв каналов от влияния запрещенных техник. Однако на первом курсе подобное, конечно же, не изучают.

От прилипчивой Жозефины я нашла эффективную защиту. Стоило ей только сделать шаг в мою сторону, как я предупредительно вскидывала ладонь и отчетливо произносила: «Приблизишься еще — я вызову тебя на дуэль!». На что дочь маркиза неизменно отвечала: «Да кто ты такая, чтобы вызывать аристократку?», тем не менее все-таки отступала. Чтобы после следующей лекции вновь полностью повторить ту же сцену: то ли она тупая, раз с первого раза не поняла, то ли считала тупой меня, предполагая, что рано или поздно предупреждение вылетит из моей головы. Пусть я и не победила Имиля в полном смысле этого слова, но студенты успели оценить мои навыки, — и теперь это знание их сдерживало. Вот только отчего-то росла уверенность, что Жозефина еще найдет способ доставить мне проблем.

Кей получил свой третий ранг и перешел к последней стадии подготовки. Нередко посреди ночи уходил на академическую территорию и оценивал обстановку. Однако за день до реализации плана Руперт пробрался в кабинет в одиночку — не к ректору, конечно, а к нашему Гельту. Так и заявил:

— Мне надо было освежить навыки! Я же тут совсем закостенел — нас, как дубин стоеросовых, учат только бить и молотить, а воровство — это тонкое дело, настоящее искусство!

Он и правда будто на глазах ожил, глаза засветились. Татья закатила глаза, я тяжело вздохнула: «Горбатого могила исправит». А вот Кей без лишнего интереса произнес:

— Так у Гельта наверняка никакой защиты — тоже мне искусство. И вряд ли в его кабинете есть хоть что-то интересное. Надеюсь, ты не додумался воровать у капитана деньги? Если утром нас разбудят с обыском, то я заставлю тебя сожрать каждую монетку.

— Да не брал я деньги, — скривился Руперт. — Хотя руки по привычке и чесались. Просто осмотрелся, ловкость пальцев проверил. Кстати говоря, полистал документы. Нашел черновики отчета Гельта о шахте. Он там то извинялся, то кого-то обвинял в понесенных потерях. Не знаю, какой вариант он в итоге отправил, но официальный ответ министерства просто потрясающий! Мол, нельзя считать боевыми потерями гибель преступников, которые и без того были обречены, а так их жертвы служат важной миссии — на нас, оказывается, только обкатывают программу подготовки будущих шахтеров, поэтому осечки неизбежны. Эксперимент будет считаться удачным, если Хорек подготовит всего один безупречный отряд, с дальнейшими наборами они уже будут работать по выложенной нашими телами схеме.

Я давно отбросила учебник и села на кровати. От услышанного кровь отлила от лица, а голос подвел:

— Гельт с таким трудом набрал по распределителям полторы сотни, чтобы в итоге осталось — Я нервно сглотнула, но сумела закончить: — Восемь человек? А его величество точно в курсе, что здесь происходит?

Татья криво усмехнулась:

— Королю на нас плевать еще больше, чем министерству. Тоже мне защитник всех обездоленных, рожа зажравшаяся.

Она могла быть права, но я примерно представляла, как устроено управление в королевстве — один человек физически не может контролировать все дела. Ему предложили подписать разрешение на экспериментальную группу — он и подписал, притом далеко не сразу, то есть тоже опасался подводных камней. И, разумеется, отслеживать каждый шаг уже не в состоянии, у него и без того полно проблем. Даже мой ответственный отец иногда упускал из виду некоторые происшествия, хотя управлял всего лишь герцогством.

У меня не было слов, зато Кей выразил главное мнение:

— Об этом никто не должен узнать. Если слух просочится, то среди шахтеров начнется настоящая резня — станет гораздо хуже, чем было до сих пор. Раньше бандиты боролись за иерархию, а теперь придется в буквальном смысле сражаться за собственную жизнь. Один отряд — это ведь даже меньше, чем сейчас прихвостней у Лодушки.

Руперт, обдумав, тотчас предложил:

— Но мы-то с вами знаем — напоминаю, что благодаря мне, целуйте мои ловкие ручки! Может, уже пора начинать вырезать всех конкурентов? Какая разница, будут они задушены подушкой или погибнут на практике, Хорьку все равно придется выбирать из оставшихся.

— Не смей, — жестко приказал Кей. — Даже не думай!

— А я и не думал, — вор развел руками. — Вообще-то, из нас только вы с Татьей настоящие хладнокровные убийцы, а мы с Миночкой — приличные люди. Поэтому посидим в сторонке и подождем, пока вы и для нас места расчистите.

Мой брат покачал головой:

— Никто из нас ничего такого делать не будет. Если обострим отношения с бандами, они нашу четверку числом задавят. К сожалению, есть вероятность, что не ты один окажешься таким умельцем и слух все-таки просочится. Об этом мы узнаем, если количество смертей вне полевых испытаний увеличится. Стоит быть в десять раз осторожнее. Но путь выжить гораздо проще — надо подыскать еще четверых людей, убедиться в их надежности и стать тем самым единственным отрядом, который Гельту не стыдно будет представить министерству.

— Да уж, проще некуда, — скривился Руперт. — И что может пойти не так?

— Разве что твое предательство, — высказалась Татья. — Убедиться в надежности еще четверых людей можно, но как убедиться в твоей?

Он показал женщине неприличный жест и отвернулся. Но я уже не разделяла ее мнение — по-моему, Руперт нас уже не подставит. Особенно на фоне открывшихся обстоятельств. Он теперь вынужден прикрывать нас, чтобы прикрыть себя. Не знаю, что сейчас обсуждается в других похожих комнатах, однако мы с первого дня вместе работали над тем, чтобы укрепить свое положение не грубой физической силой, а долгосрочными стратегиями.

Руперт завалился на свою кровать и неловко повернулся — так, что в его кармане что-то звякнуло. Звук был настолько тихим, что я бы и не распознала, тем не менее Кей вмиг насторожился, а через секунду воскликнул:

— Да ты издеваешься!

Вор нехотя вынул из кармана горсть золотых дайров и показал нам. Только в его тоне звучала гордость, а не оправдания:

— Не издеваюсь, а жду очередной волны благодарности — хотя вы еще предыдущую не начинали. Да не пучь ты свои черныши на меня, параноик! Я не у Хорька украл, а сумел вскрыть хранилище — взял-то всего несколько монеточек, а там их целая гора. Это финансирование на содержание шахтеров, поэтому даже не преступление — министерство их для нас же и выделило. А мы завтра утречком сбегаем с тобой на рынок и прикупим те зелья, которые в последний раз присмотрели. И тот славный амулет — без него к ректору и соваться не стоит!

Брат в ярости бросился на него. Пока Кей не надумал начать «расчищать место» непосредственно с Руперта, я постаралась брата успокоить:

— Капитан точно не пересчитывает все деньги ежедневно, раз их там много. Если и хватится, то в день выдачи зарплаты остальным военным. До тех пор надо обязательно истратить каждый дайр, чтобы не осталось доказательств. Разумеется, больше в хранилище соваться нельзя. Следующего наверняка за руку и поймают, если заметят недостачу.

— То есть наконец-то мне спасибо? — осклабился Руперт.

— Еще чего, — прошипел Кей. — Ты нас чуть всех не подставил и не собирался с нами делиться, скотина неблагодарная.

Он довольно сильно приложил вора ударом в плечо, но сразу после этого оставил в покое. Немного погорячилась я с обелением Руперта, но все же это мелочь — к тому же действительно пришедшаяся весьма кстати.

***

Мне снова выдали самую простую задачу, однако я чрезвычайно волновалась и боялась всех подвести, ведь ставки были слишком высоки — если нас поймают, то двухнедельной отсидкой в карцере можем и не отделаться. Всю подготовку провернул Кей, но главным действующим лицом пришлось стать Руперту — в конце концов у него больше опыта со взломом различных замков, а также подходящая комплекция. Он ведь у нас специалист широкого профиля: не только карманник, но и домушник, было б чем хвастаться.

У ректора запредельный с нашей точки зрения ранг в магии — мы взяли с запасом и посчитали его архимагом. А это автоматически означало, что его защитные заклинания нам не вскрыть — с такими не войти и не выйти. С другой стороны, для ректора слишком много мороки каждый день снимать и устанавливать знаки на каждой двери и затворе, а в учебный день в административном корпусе бывает огромное количество людей. Поэтому и идти стоит именно тогда, когда никто не ждет — среди бела дня. Мы выяснили время, когда руководитель и преподаватели обедают, в это время в корпусе остаются только помощники среднего звена, то есть это и есть самый незащищенный период.

Но Руперту недостаточно дорогущего амулета для отвода глаз, который защитит ото всех магов ниже шестого ранга. Главная проблема была в том, что преподаватели возвращались со столовой не одновременно, и нашему вору банально может не хватить времени. Поэтому я в академической форме караулила на аллее — как только увижу любого из учителей, должна подать знак Кею. Тот ждет на краю полигона, чтобы вовремя организовать там шумиху со взрывами и столбами огня. Профессора неизбежно побегут проверить, что происходит, а мой брат сошлется на то, что недавно получил третий ранг, начал практиковаться и не рассчитал силы. Это подарит Руперту дополнительные четверть часа. К сожалению, ни у Татьи, ни у Кея не было формы, чтобы выполнить мою часть работы и не привлечь к себе внимания раньше времени, поэтому я ощущала груз ответственности. Подведу я — в беду попадем мы все, ведь если Руперта поймают, то он молчать не станет — перечислит всех причастных. Характер у человека именно такой, что для нас с первого дня не было тайной.

Все шло как по маслу: я просто гуляла вдоль аллеи, видела вдали ректора, весело шагающего на обед, видела профессора Игмура и толпу других преподавателей в похожих мантиях. Понадеялась, что Руперт уже в здании, но со своим рангом отследить его перемещения никак не могла. Через десять минут дышала уже гораздо легче — если все идет как надо, то Руперт уже заканчивает, а ни один учитель пока на обратной дороге не появился. Значит, остается дождаться сигнала о том, что вор вернулся на нашу территорию и все в порядке.

Повезло мне и с тем, что я не попалась на глаза никому из знакомых, хотя и придумала пару отговорок, если все-таки встречу. Катастрофа разразилась с той стороны, откуда я и предположить не могла.

— Это ведь ты Мина? — позвала со стороны девушка. — Та, которая участвовала в последней дуэли с тленным магом, шахтерка, учащаяся вместе с нашими первокурсниками. Все верно?

Слишком много определений, но, повернувшись и узнав говорившую, я остолбенела. Ко мне решительным шагом направлялась Надалина, самопровозглашенная невеста Лиама Северта. Отвлекаться от наблюдения мне было нельзя, однако следовало как можно быстрее от нее отделаться.

— Верно. Я могу вам чем-то помочь, госпожа? — Я притворилась простолюдинкой, еще и голову заставила себя склонить, чтобы будущая баронесса не заподозрила меня в неуважении и поскорее от меня отстала.

Она внимательно осмотрела мое лицо и вдруг спросила — довольно тихо, но в приглушенной интонации звенели нервы:

— И кого ты здесь высматриваешь? Не моего ли возлюбленного?

Я прочистила горло и выпалила:

— Я не знакома с вашим возлюбленным, госпожа. А жду я профессора Игмура — хочу задать ему вопрос по последней лекции.

Надалина со злостью сощурила глаза, но голосом пока управляла:

— А-а, то есть я назвала Жозефину глупой, а она была полностью права — ты лжива и способна на что угодно. Как ты можешь не знать моего Лиама, если я собственными глазами видела, как он на прошлой неделе провожал тебя на вашу территорию? Я-то наивная, решила, что он просто выполняет просьбу Ири или что-то в этом духе, но твое вранье сразу подчеркивает, что тебе есть что скрывать!

Да черт бы побрал эту Жозефину! Так и предполагала, что она сумеет мне напакостить, но не думала, что выпадет ее месть на столь неподходящий момент. Лучше бы Надалина поинтересовалась у своей докладчицы, как та сама относится к Лиаму — ох, им нашлось бы что обсудить, до меня и руки бы уже не дошли.

Преподавателей пока не было, но у меня в запасе не больше пары минут — и потому надо правильно подобрать каждое слово:

— Ваш возлюбленный — это господин Северт? Простите, но моей никчемной персоне такие важные вещи не сообщали! Да, он действительно провожал меня по просьбе Ири — мой брат когда-то спас ей жизнь, и эта благородная добрая

Надалина перебила уже куда более нервно:

— Опять врешь? Или ты что удумала — раз отрастила такие ресницы, то имеешь право чужих женихов уводить? Я своего Лиама никому не отдам, ясно тебе?

— Да мне и без надобности, — промычала я, пытаясь разглядеть, кто там вышел из столовой.

Но девушка окончательно разошлась и попыталась схватить меня за руку. Я без труда вывернулась, чем разозлила ее еще сильнее. Она потребовала:

— Немедленно пойдем к нему — устрою вам очную ставку! Может, я и делаю преждевременные выводы, тогда и извинюсь перед вами обоими. Но за нос себя водить не позволю!

Как же, оказывается, отупляет влюбленность — Надалина даже не замечает, что сама себя за нос и водит. Бесстрашный и самый сильный студент только ее здесь и боится — срывается с места, стоит только «невесте» показаться на горизонте. У Лиама пока не тот статус, чтобы открыто ей отказать и тем оскорбить, и другого способа избегать ее он не придумал. Но ей будто бы все равно — она зациклена только на цели.

— Госпожа, я обязательно с вами схожу куда угодно, — серьезно пообещала я. — Только сейчас я занята. Мы можем встретиться в другой час?

— Чтобы ты не явилась?! — возмущенно спросила она. — Нет уж, идем немедленно! Если ты говоришь правду, тебе же и выгодно закрыть этот вопрос как можно быстрее. Но если ты лжешь Да-а, в этом случае ты использовала бы любые отговорки, как сейчас!

Ей все-таки удалось вцепиться в мой лацкан, а у меня не осталось выбора, кроме как использовать боевой прием — уйти от захвата, выкрутить ей руку и оттолкнуть от себя. Щеки обдало жаром от немыслимости происходящего. Как бы ни повернулась моя жизнь, но я герцогиня — никогда и ни при каких обстоятельствах я не стала бы драть другой девушке космы за какого-то там ухажера, уподобляясь базарной бабе. Но ведь Надалина не сдавалась — ей требовалось сию секунду утащить меня к Лиаму, поэтому она снова пыталась меня схватить и практически силой втягивала в настолько позорную сцену.

Ее остановила не я, а подбежавший незнакомый профессор. Строго отчитал нас обеих, напомнил, что в академии разрешены официальные дуэли, а никак не драки, потребовал с Надалины написать объяснительную. Она раздраженно фыркнула, но послушно пошла вслед за ним. Похоже, преподаватель спешил и только поэтому не стал нагнетать ситуацию. Мне бы радоваться из-за отсутствия последствий, но за эти минуты уже больше десятка учителей прошло мимо. Возможно, и ректор был в их числе, я даже этого не разглядела

Мигом рванула в сторону полигона. С места Кея наша потасовка не была видна, поэтому он не в курсе. А я отчаянно надеялась, что там застану и уже смеющегося Руперта. Тогда моя осечка не обернется бедой. Можно ли считать оправданием фатальное стечение обстоятельств? Можно, наверное, если не думать о том, что сам Кей непременно бы выкрутился — что-нибудь сообразил бы, как-нибудь перестроил весь план, но не искал бы себе оправданий.

Я разглядела только встревоженного брата, и он уже понял, что шум поднимать поздно — я не подала знак вовремя.

Он с первого дня учил меня не поддаваться истерикам, но сейчас меня трясло с ног до кончиков волос. И единственное, на что я была способна, — причитать:

— Прости меня, мой дорогой, прости! Я никчемная — я просто хомут на твоей шее!

Слегка побледнев и все еще тщетно выискивая вдали фигуру Руперта, Кей неожиданно резко отчитал:

— Прекрати, сестренка, и чтобы я больше от тебя подобного не слышал. Никому не простил бы ошибку, а тебе прощу хоть тысячу подряд. Вероятно, всем нам сегодня придет конец — и даже его мы с тобой встретим вместе. Но до тех пор вместе будем надеяться, что все обойдется.

Я не представляла, как на это надеяться. Руперт молчать о нашем участии не станет — не той породы человек. А за воровство у самого ректора Гельт ни одного из нас не пощадит.