Глава 7

Я больше никогда не буду даже мысленно ругать Руперта! И пусть он скользкий тип — а другой и не выкрутился бы. Мы с Кеем и Татьей по очереди караулили его на полигоне, но новостей пока не было: и вор не возвращался, и нас на допрос не вызывали. Из последнего родилась надежда, что преступник пока не пойман — значит, с нашей стороны следует прикрыть его отсутствие. Перекличку Гельт теперь делал только перед завтраком, и на этот счет Кей придумал план: вначале разорался в коридоре, а затем и в нашей комнате — будто бы скандалит с Рупертом, а капитану потом заявит, что в итоге отметелил соседа по комнате и тот теперь боится показаться ему на глаза. Вряд ли Хорек успокоился бы на такой отговорке, но наверняка подарил бы нам еще пару часов. Однако и этого не потребовалось: Руперт вернулся во время ужина, дождавшись момента, когда преподаватели снова покинут корпус. Амулет для отвода глаз к тому времени как раз заново восстановил запас маны и помог ему выйти незамеченным.

Еще ни разу в жизни я так не восторгалась, рассматривая его некрасивое лицо. И сам выбрался, еще и несколько книг сумел принести! Он ориентировался по ситуации: когда в приемной раздались голоса, метнулся обратно в кабинет и каким-то образом забрался в антресоль над книжным шкафом — страх, сказал, добавил ему ловкости и прыгучести. Там затих, дождавшись, пока ректор уйдет на собственную лекцию, и потом короткими перебежками пробрался до подсобки, где провел несколько часов уже практически в комфорте. Он открыто гордился собой — и впервые мы не возражали, а поддакивали. Даже Татья ни единого ругательства не пробурчала. Правда, Руперт закономерно заметил:

— Мы же планировали для меня больше времени! Вы ведь должны были их задержать.

Кей опередил мои оправдания:

— Моя вина. Достаточно мощного взрыва организовать не получилось — первые преподаватели вообще не обратили внимания на то, что я устраивал на краю полигона, а дальше уже было поздно. И ты прав во всем, что собираешься сказать. Я тебе должен, Руперт. Проси что хочешь — я постараюсь это добыть.

Брат многозначительно посмотрел на меня. Оставалось потупиться, но возражать я не осмелилась — в конце концов я настолько жалкая, что и долг-то без его помощи не покрою. Но вор от предложения отмахнулся:

— Что ты можешь добыть такого, чего не смогу добыть я — истинный специалист в этом вопросе? Но должок все-таки стребую. Когда мы все-таки сумеем очистить эфир, ты первым его и попробуешь. Не хотелось бы стать жертвой необкатанной технологии.

Кей уверенно кивнул, хотя на этот счет у меня уже были возражения — пробовать первой нужно именно мне! Моя кровь и каналы уже отравлены грязной маной, зачем рисковать остальным? Оказывается, Руперт еще не успел озвучить весь список требований:

— А еще эти талмуды надо вернуть на место как можно быстрее — лучше всего завтра, пока ректор не хватился. И на этот раз на рожон полезешь ты! Я, может быть, и исключительный молодец, но портки пару раз едва не намочил.

Кей вновь без возражений согласился, а я еще ниже опустила голову. Сегодняшний стресс еще придется повторить — вот бы хоть завтра прошло без тех же осечек. Кей-то как раз в случае провала никого из нас не сдаст, но на душе оттого легче не станет.

Татья наши мысли читать не умела, поэтому задала важнейший для этого дня вопрос:

— Говоришь об эфире, то есть ты нашел что-то полезное?

— Думаю, да! — Руперт горделиво выпятил грудь. — Времени было мало, все собрание не прихватишь, но я успел пробежаться по корешкам. Хотя хватал все равно почти наугад. Но потом в подсобке удалось приглядеться. Как и заказывали, брошюрка «Магия тлена» и пара учебников по истории экономики.

— Истории? — не поняла Татья. — Ты бы еще переводчик с эртонского языка притаранил — столько же пользы!

Но мы с Кеем облегченно выдохнули: Руперт добыл именно то, что мы и пытались сформулировать. В углубленном курсе истории экономики обязательно будут разделы по разработке эфирных шахт — важнейшего источника пополнения казны. И если современные технологии очистки мы вряд ли соорудим на коленке, то самые первые способы обязаны быть проще, пусть и не столь же эффективными. До новаторских разработок нам еще надо дорасти, а начать придется с основ. Но уже первые беглые осмотры показали, что достались нам не только основы, а настоящие сокровища. Самая толстая книга описывала развитие процесса очистки вплоть до наших дней очень подробно — выписывай аж целый десяток разных способов и пробуй.

К сожалению, несмотря на очень тяжелый день, ночью поспать не удастся. Раз книги придется вернуть как можно скорее, то не будет нам отдыха, пока их не проштудируем. Притом Татья лишь недавно научилась читать, а писала все еще весьма плохо. Она все равно помогала и медленно просматривала самую бесполезную на первый взгляд книгу, чтобы указать нам на важные места.

Я же сразу схватилась за «Магию тлена». В моем случае очистка эфира казалась запоздалой мерой — устранить бы для начала последствия применения грязной маны. Информации было мало, едва ли не на каждой странице и без того скудного издания большие картинки с изображением то призванных существ, то искаженных яростью лиц тленных магов. Их неизменно изображали как каких-то обезумевших животных с капающей изо рта слюной.

— Мина, ты в порядке? — шепотом позвал Кей.

Он пододвинулся ко мне ближе, чтобы я могла ответить и не отвлекать остальных от работы.

— Да, — соврала я не без труда. — Теперь понятно, почему из-за Имиля подняли такой шум. В последние десятилетия не было ни единого заражения тленной магией в Летее.

— Все-таки заражения? — уточнил он.

— Сами источники заражения не указываются, — тихо пояснила я. — Думаю, специально, чтобы какой-нибудь идиот не решил повторить. Правда, от мага к магу тлен не передается, что уже хорошо. А еще он может наследоваться, как какое-нибудь хроническое заболевание.

Брат сразу догадался:

— И лечения от этой болезни нет.

Я покачала головой, тяжело вздохнув. Попыталась подбодрить нас обоих:

— Есть надежда, что кто-то из предков Имиля был тленным магом — может, даже Аш. Просто они полуграмотные, вообще о таком могли не догадываться. Да и не развивали в себе эту гнилую силу, вот и не видели никаких признаков. А если и видели, то не понимали их природу. — Меня начал подводить голос, поэтому пришлось прокашляться прежде чем продолжить: — Вначале тлен меняет только магические каналы — ничего страшного, в некотором смысле это даже приносит пользу: резерв восстанавливается быстрее, заклинания даются легче, про возможность призывать убитых лично существ я вообще молчу — в бою это огромные козыри. Но со временем тлен распространяется по всему организму, отчего характер постепенно меняется — и в итоге маг становится жестоким извергом. У первых адептов тлена это называлось необходимыми жертвоприношениями для развития силы, но суть в том, что зараженный творит зверства не по какой-то необходимости — он испытывает наслаждение от чужой боли Конечно, у всех это происходит по-разному и в разные сроки, поэтому многие носители тлена всю жизнь могут и не догадываться о том, что с ними что-то не так. Они просто рожают детей, и в каком-нибудь поколении тлен проявляется на полную — Я не закончила предложение, поскольку воздух в легких закончился, а для нового вдоха не было сил.

Кей несколько секунд помолчал, но затем заговорил на удивление спокойно:

— Ясно, почему с Имилем не церемонились. — Он сбавил голос, чтобы проговорить совсем тихо: — Он мог уже родиться таким. А если все-таки нет, то мы обязательно найдем исцеление. Наверняка чистая мана способна на время или навсегда оздоровить каналы — в этом ее первоначальный смысл. Значит, просто возвращаемся к нашему плану. Убери эту панику из глаз, сестренка, пока для нее нет причин. Если и появятся — я встану между тобой и твоей бедой.

— Вы что там шепчетесь? — заметил Руперт. — Хватит лентяйничать, у меня тоже глаза слипаются. Кажется, я нашел самый приемлемый вариант!

Мы уселись на полу кружком, передавая книгу из рук в руки. Мнения тотчас разделились — я настаивала, что более ранний способ очистки для нас будет проще, а Кей не смог определиться и предложил выписать все, чтобы потом на свежую голову их взвесить. К сожалению, другой попытки добыть информацию у нас может и не быть, поэтому из текущей надо выжать все возможное.

Мы, конечно, увлеклись работой, но не до такой степени, чтобы пропустить открывшееся окно и незваного гостя. Поэтому и удивление было десятикратно больше. Один Кей почти не изменился в лице, хотя не представляю, чего ему это стоило:

— И как давно ты тут торчишь?

Брат смотрел в воздух над моей головой. С трудом удалось не вскрикнуть, хотя еще на обороте я примерно понимала, кого увижу. Татья отшатнулась, будто увидела чудовище, а Руперт все-таки взвизгнул — как-то смешно и по-женски, что, впрочем, полностью отразило общую точку зрения. Лиам ответил заторможенно:

— Пришел забрать у Мины свой пиджак и обсудить сегодняшнее происшествие в академии — я не настолько бездушная скотина, чтобы хотя бы не обсудить Но вижу, что я здесь и для другого вопроса. Откуда у вас эти книги? Похожие учебники можно было бы и в библиотеке взять, но, кажется, у вас какие-то старые издания, давно вышедшие из обихода. Коллекционные?

Вероятно, добыть их из библиотеки было куда проще, но совсем не факт, что в общем доступе присутствуют еще неотредактированные учебники со спорной информацией. Лиам без приглашения уселся на пол рядом и взял «Историю экономики» из одеревеневших рук Руперта. Перелистнул на форзац, где в углу сияла чернильная подпись ректора, и, кажется, сразу ее узнал, посему и следующий вопрос стал ожидаем:

— Вы умом тронулись?

Понятно, что он немедленно нас сдаст, если не получит хоть какие-то объяснения. Но какие объяснения предложить? Заявить, что у Руперта хроническая склонность к воровству — берет все, на что взгляд упадет? Так вряд ли коллекционное издание из личного архива ректора могло хоть когда-нибудь попасться ему на глаза. И сдавать своего, особенно после такого героизма, — не дело, ведь неизвестно, как Лиам отреагирует. Мне пришлось произнести, признав вину:

— Лиам, это просто учебник по истории экономики, ничего запретного. Наше образование хромает на все ноги, мы вынуждены добывать знания с боем. И уже завтра вернем книги на место — это не воровство, а аренда. — Я стушевалась, заметив, что он уже присмотрелся к брошюре, лежащей передо мной на полу, и добавила объяснение: — А узнать про тленную магию нам было тем более необходимо — Имиль ведь оказался зараженным. Надо было разобраться, каковы шансы подхватить ту же проказу.

Он задумчиво ответил, словно я спрашивала:

— Тлен может передаваться по наследству. А про способы прямого заражения вы не узнаете — такая сверхсекретная информация если где и хранится, так только в защищенном королевском архиве. Сами должны понимать последствия, если она попадет в дурные руки. Но от другого шахтера вы заразиться не могли, успокойтесь, это же не простуда.

Я уж было подумала, что он поверил в эти объяснения, но Лиам отчего-то улыбался все шире, издали рассматривая разбросанные по полу исписанные листы, которые поздно было прятать. И сарказм в его интонации звучал явственно:

— Это у кого такой красивый почерк? — Он кивком указал за один, который я как раз недавно закончила. — Не буду спрашивать, кто учил каллиграфии какую-то безродную преступницу, а просто уточню: этот способ очистки эфира применяли лет двести назад? И попутный вопрос, хотя я уже повторяюсь: вы умом тронулись, если решили воровать эфир у своего министерства и самостоятельно его очищать?

Я нервно сглотнула. Мы пропали! Все доказательство налицо, и преступление уже куда серьезнее, чем воровство у ректора. К счастью, только Кей держал себя в руках. Он заговорил неожиданно спокойно:

— Ты нас не боишься, и пока мы действительно не в силах закрыть тебе рот. Но ты не летишь к Гельту или сразу к расследователям, то есть несколько следующих минут нашей жизни будут заняты условиями шантажа. Угадал?

— Угадал, — без каких-либо терзаний признал Лиам. — Но взять с вас по-прежнему нечего, кроме этого самого эфира. Мне будет невыгодно раскрывать вашу тайну, если я начну получать бонусы от нее. Вам придется взять меня в долю, никуда не денетесь. Уже скоро мне потребуются любые козыри для укрепления положения, а ресурса лучше чистой маны и не придумать. Оказывается, вас сегодня не арестуют. Поаплодируйте, кто рад. — Он переводил холодный взгляд с одного лица на другое, остановился на Руперте: — А ты что глаза пучишь? Соберись и соединяй ладоши.

Вор от неожиданности промямлил:

— Я не пучу у меня просто глаза — и замолк, поняв, насколько оправдания неуместны.

Кей на секунду сжал челюсти, но затем решительно покачал головой.

— Закатай губу, Северт, никаких поставок не будет. Эфир из шахты не вынести, досмотр проводят специальным артефактом. Мы ищем самый простой и быстрый вариант очистки для того, чтобы применить его прямо в шахте. И министерство не узнает о пропаже всего четырех пузырьков, оно же там лично не присутствует, но если эфир начнет пропадать сотнями — это очень быстро всплывет.

Лиам посерьезнел. Обдумав, он кивнул:

— Ясно. Выходит, мне придется спускаться с вами, чтобы в шахте пропало не четыре, а пять пузырьков. Раз поставки не организовать, то хотя бы себе помогу — я планирую стать архимагом не в шестьдесят лет, а в ближайшей перспективе. Но ведь ваш капитан наотрез отказывается пускать студентов вместе с вами... — припомнил он наш экзамен и безуспешные попытки принца Ристиана помочь. Тряхнул головой и тотчас придумал новую идею: — Значит, придется мне осваивать невидимость. Уже мелькала такая мысль после знакомства с Надалиной, однако это очень далеко от моего профиля подготовки. Хотя с новым аргументом стало не жаль потратить уйму сил и времени. Существует артефакт отвода глаз, но он в таком случае не поможет — слишком близко к досмотрщикам.

Только я поняла ироничную отсылку про Надалину, но остальные переспрашивать не стали. Настроение рухнуло под пол. Мы так радовались своей добыче — с первой же попытки нашли гору знаний для дальнейших шагов в плане! И не думали, что эта ночь закончится шантажом. Будь проклят пиджак Лиама, невеста Лиама и сам Лиам, развивший привычку проникать в нашу спальню! Мы и так вступили на зыбкую и очень опасную почву, а тут еще и такая помеха, которую не устранить. За всех нас вынужденно кивнул Кей, принимая условие.

Однако Лиам, теперь лично заинтересованный в результате, вдруг начал давать дельные советы:

— Вот этот способ точно не подходит. Слишком много времени занимает. — Он откинул листок и перешел к следующему: — И терракийское золото вы на рынке не найдете — оно уже давно в дефиците А здесь почему вопрос?

Кей присмотрелся к очередному варианту очищения маны и нехотя ответил:

— Третий ингредиент вызывает сомнения — надо проверить, можно ли его достать в продаже или синтезировать из других ресурсов.

— Можно. — Лиам задумчиво почесал подбородок. — Но проще заменить алхимическим сплавом, получится проще и дешевле. Я позже объясню как. На этой технологии и надо останавливаться, она самая быстрая.

— Но не самая легкая, — вставила я.

— Самая, Мина, самая. — Лиам не оторвал взгляда от записи, что-то прикидывая в голове. — Станет самой простой после обкатки. Причем никто ничего не заподозрит. Пара гранитных камешков, сухая алурна, спирт во фляжке, уголь, смола, немного магии огня — и состав можно делать прямо на месте. Весь набор лучше своим сержантам не показывать, но даже если найдут — сами по себе эти элементы не запрещены.

Я согласилась:

— Наши вояки не смыслят в магии. Можно просто заявить, что нам они требуются для усиления заклинаний.

Татья отмерла только к этому моменту — и так отлично отмерла, что выразилась в свойственном ей стиле:

— Это что получается — смазливый выскочка из высшего света закончил наши дела на сегодня? Кстати говоря, сваливайте на него всю грязную работу. Ну, раз он в доле, то и пахать должен с остальными на равных!

Руперт ехидно заметил:

— Ты совсем необразованная. Даже не понимаешь смысла слова «шантаж».

— Не понимаю, — она отмахнулась. — Зато в жизни всякого повидала. И если мы заставим его испачкать свои чистенькие ручонки, то он нас уже не сдаст — будет навеки повязан. Никому нельзя доверять. Кроме тех, кто в случае провала пошагает на плаху рядышком с тобой.

Я потеряла дар речи — мысль-то чрезвычайно мудрая, вот только озвучивать ее надо было не при Лиаме. Однако он усмехнулся и легко поднялся на ноги, просто вырос в пространстве вверх — не иначе, даже для такого простого движения использует магию. И, на удивление, возражать не стал:

— Мне выгодно, чтобы вы мне доверяли. Поэтому я сам верну книги в кабинет ректора, в конце концов у меня куда больше шансов не попасться. Выбранный рецепт заучите наизусть, все остальное сожгите. Да, кое-что из этого в дальнейшем могло бы пригодиться, но такие доказательства вины в общежитии не хранят.

— Так и собирались поступить, гений, — скривился Кей. — То, что ты из присутствующих самый сильный, не делает тебя заодно и самым умным. Забирай учебники и вали. Татья права, за равную отдачу ты и вкладываться должен на равных. Ясно?

— Ясно, что до дружеских отношений нам с тобой пока далеко, — сделал вывод Лиам. — Тогда злоупотреблю твоим гостеприимством и одолжу твою сестру на четверть часа. У нас тут кое-какое личное дело повисло. Заметь, я не спрашиваю разрешения, поскольку ты верно заметил — я здесь самый сильный.

Кей прикрыл глаза, но ни единым звуком не выдал недовольства. Хотя я знала наверняка, как сильно его раздражает Лиам — и особенно наши с ним непонятные отношения. Поскольку я прекрасно понимала тему беседы, задерживаться не стала: вынула из шкафа его пиджак, перекинула ему и направилась следом в коридор.

Однако нам в спину раздался уверенный голос Кея, вынудивший нас остановиться:

— Знаешь, Северт, отчасти я даже понимаю, почему ты возомнил себя царьком академии. Но ты ошибся, приняв меня за безобидного щеночка. Повторяю снова — моя сестра не разменная монета, и никаких личных дел у тебя с ней быть не может. Я иду с вами. И отныне все разговорчики разговаривай с ней при мне. А если что-то не нравится — что ж поделать, нападай или сдавай нас Гельту. Я готов затыкать тебе пасть эфиром, но не единственным родным человеком. Ты не вызываешь во мне ни уважения, ни страха, как ни тужься.

Выслушав тираду, Лиам без малейшей реакции продолжил путь. То ли ему было безразлично присутствие Кея, то ли право решать он предоставил мне. Ладно, ничего страшного, что брат узнает про некрасивую свару с Надалиной, но все-таки мне показалось, что Кей немного перегибает с контролем — мне ведь не пять лет, да и вряд ли Лиам собирался меня калечить именно сегодня.