Глава 9

В день турнира на трибунах собралось еще больше народа, чем обычно. Еще бы — четыре дуэли! Кроме нас еще два студента что-то не поделили. За подобными схватками учащиеся любят наблюдать, от натуральности конфликтов кровь закипит даже у самого бесстрастного зрителя. В массовых выступлениях ректор участвовать шахтерам все еще не разрешил, но поединки отменить не мог — не переписывать же весь устав.

Гельт поначалу иронично вскидывал брови и всем видом демонстрировал, что не верит в совпадения:

— Ваша комната решила за один день со всеми переругаться? А Руперт почему отстает — не хочет заработать монетки? Так скоро дойдет до того, что вы друг с другом драться начнете, как будто я не понимаю смысл в этой показухе.

Кей и ухом не повел:

— Какие-то сомнения, капитан? Мы с Миной деремся со студентами — не могли же мы и с ними спеться, а Татья — с Лодушкой. Только глухой еще не знает, как сильно Лодушка ненавидит каждого из нас. Мы, по ее безумной логике, и Аша убили, и Имиля каким-то невероятным образом подставили.

— Вот только Лодушка и выглядит как недоговорной противник, — хмыкнул Хорек. — Но останови свое красноречие, Дорн, я и не думаю возражать — нам нужны любые поводы засветиться, пусть даже такие натянутые.

Студентов-второкурсников вызвали первыми, за ними шли Кей и Эрман. К сожалению, их боя нам увидеть не довелось — я прислушивалась к шуму с улицы, но разобрала только в самом начале, как публика скандировала: «Кей Дорн! Кей Дорн!». Надо же, он все-таки стал знаменитостью. Их дуэль назначили бы последней как потенциально самую зрелищную, но Лодушка задерживалась, а Жозефина вообще куда-то пропала.

Затем Лодушка явилась, выслушала правила и с хмурым видом уселась на стул. Еще вчера мы опасались того, что она просто назначит своего чемпиона — любого громилу из банды. Как Лиам пошел драться вместо Гарольда, так и какой-нибудь силач мог бы снизить шансы Татьи. Но наша ставка сыграла: Лодушка наверняка и понятия не имела о такой возможности. Правда, пожилой тренер долго к ней приглядывался, а потом позвал на повторный инструктаж — как и остальные, он обманулся ее видом хронической пропойцы и засомневался, что она хоть что-то поняла. И, поскольку в помещение как раз заглянула Жозефина, назначил нас идти следующими после Кея и Эрмана.

На Жозефину было жалко смотреть — бледная как смерть, да и голос трясся:

— Если ты меня убьешь, то мой отец разнесет эту академию по кирпичикам

Я ответила, нежно оглаживая рукоять кнута:

— Тогда между мною и ним встанут ректор, все министерство ресурсов и еще толпа людей. Перешагнет через них — поговорим.

Она отвела опухшие глаза, поскольку и сама понимала, чего стоят ее угрозы. Дуэли разрешены, и фатальные случаи изредка происходят, — никто, пусть даже сам король, не стал бы кого-то обвинять при печальном исходе. Академия не просто так называется боевой — в идеале все выпускники должны стать героями государства, и уже на стадии обучения они обязаны продемонстрировать свою храбрость и умения. К тому же вся знать — пусть чаще всего и формально — держится на имени и репутации, поэтому аристократов с пеленок приучают не спускать недругам оскорбления.

Жозефина покосилась на Татью и вдруг зашептала:

— Мина, я ведь не думала, что так все обернется. За карцер извини — я тогда немного перегнула, а про вас с Лиамом ну я сама, получается, ошиблась Я не могла этого сказать в классе — ты должна понимать почему.

Казалось, что Татья, как обычно, погружена в свои мысли и просто методично полирует и без того блестящую секиру. Однако женщина после долгой паузы обратилась ко мне:

— Мина, девчонка извинилась. Пусть повторит искреннее, если тебе этого мало. Этот хрыч, — она кивком указала на дверь в смежный кабинет, где скрылись тренер с Лодушкой, — говорил, что можно примириться до дуэли. У нас трудная ситуация, согласна, но твое сердце все еще мягкое — это последнее, что у тебя осталось.

Я многозначительно посмотрела ей в глаза. От мягкости моего сердца и произошло большинство бед! И речь не о моей доброте или жестокости. Во-первых, Жозефине и в голову не пришло бы извиняться перед какой-то простолюдинкой, если бы не прижало. Она была уверена, что ее поведение будет бесконечно сходить ей с рук, и от безнаказанности дурела. Ей нужен этот урок хотя бы для выводов на дальнейшую жизнь. А во-вторых, мы ведь только вчера вечером подсчитали, что требуемая нам сумма наберется в случае минимум двух побед. И сейчас мы понятия не имеем, как дела у Кея. Пусть Эрман и не Лиам Северт, но он старшекурсник и близкий друг их высочеств, а те вряд ли держали бы при себе слабака и труса. А вдруг мы уже сейчас в минусе? Тогда при отмене моей дуэли опять придется толкать Руперта к преступлению: то ли лезть в хранилище, где его уже должны поджидать, то ли обыскивать карманы столичных прохожих. Насколько логично вначале ругать его за прошлую жизнь, а потом требовать того же, но уже «в благих целях»?

И сразу стало понятно, насколько сильно я изменилась за последние месяцы, раз произнесла без малейших сомнений:

— А я вправе извинения не принимать. — Перевела взгляд на Жозефину и добавила: — Я зла на тебя, но не до такой степени, чтобы убивать. Тем не менее я обязана показать тебе и всем остальным, что мы тоже люди и тоже заслуживаем уважения.

Мне казалось, что ее это успокоит — я будто бы нащупала нейтральный вариант, но обменяться репликами напоследок не удалось, нас позвали на арену.

Осматриваться было некогда. Разве что публика явно пребывала в отличном настроении — студенты веселились. Значит, за два предыдущих поединка никто не погиб и сильно не ранен. Искать глазами Эрмана или Кея я не стала — сначала поставлю свою точку, а потом уже пообщаюсь с братом.

Наша дуэль длилась от силы минуты две. Жозефина кинула в мою сторону огненный шар, который отлетел от магической защиты, как резиновый. Она вскинула тонкую шпагу, но мой кнут со змеиной ловкостью обогнул оружие, обвил ноги и самостоятельно рванул, сбивая с девушку с ног. Почти сразу она заверещала:

— Сдаюсь!

Здесь я уже не имела возможности не отреагировать, просто кивнула и сделала ставшее привычным движение запястьем — плеть послушно оставила соперницу в покое, полетела в мою сторону и аккуратными кольцами улеглась на рукояти. По-моему, получилось совершенно не зрелищно, но план состоял и не в этом. Ну наконец-то я свою часть работы выполнила без осечек!

И Жозефина притихнет — она так перетрухнула, что теперь начнет тщательно подбирать слова. Правда, я ненадолго застыла, уловив в выражении ее лица нечто новое. Девушка не была даже ранена, просто ушибла плечо, когда впечаталась им в утоптанный песок, но изменение я не придумала: раньше Жозефина смотрела на меня с высокомерием и брезгливостью, но, кажется, впервые я отчетливо прочитала ненависть — не ту, что толкает обругать или толкнуть, а нечто более глубинное. Пока я хвалила себя за то, что никакого вреда ей не причинила, дочь маркиза полагала иначе — я не просто победила, я унизила ее на глазах у тысяч студентов.

Отмахнувшись от мыслей, я с радостной улыбкой пошла к трибунам, чтобы найти своих и получить поздравления. Эрмана заметила раньше — смеющаяся Таланея как раз взъерошила ему волосы. Но и Кей был в полном порядке. Оказавшись рядом, я услышала от брата то, что и предполагала:

— Мы просто устроили представление — много магии и шума, ни одного серьезного удара. Старшекурсники, конечно, сразу нас раскусили, но Хорек сидел с разинутым ртом. Как нам все-таки повезло, что он полный профан в магии, сможем обводить его вокруг пальца еще долго.

Руперт поддакнул:

— Да и я, если честно, почти ничего не понял — дрались будто по-настоящему. Но зрители в любом случае одобрили представление двух трехранговых магов.

— Так а победил-то кто? — спросила я о главном.

— Я, конечно. Мне же эта победа была нужна больше, чем ему. Надеюсь, Эрман не сильно расстроился. Хорек в восторге — наверное, впервые за долгое время обрадовался, что не заморил всех известных ему Дорнов в карцере. Сейчас Татью дождемся и пойдем на столичный рынок. Сумма выходит с запасом, поэтому купим коробку сладостей и для Таланеи — я обещал извиниться. Ты с нами? А то ты как будто за ворота выглянуть боишься.

— Обязательно, — я с удовольствием похлопала брата по руке. — И про Таланею, и про то, что рядом с тобой ничего не боюсь.

Ректор объявил последнюю дуэль. Вот только уже через минуту я стояла на ногах, не имея возможности сделать вдох. Кей застыл рядом — и точно так же ничего не мог поделать. Один Руперт все еще сидел. Лишь громко присвистнул, а я попыталась списать такую реакцию на шок, а не безразличие. В первые же секунды стало понятно, почему Лодушка не назначила бы чемпиона, даже если бы знала о такой возможности. Секира Татьи напоролась на непроницаемый щит и отлетела, сильно дернув руку женщины. Наша подруга не растерялась — она была умелой воительницей, не знающей страха. Вот только появилось ощущение, будто маленькая девочка пытается одолеть скалу. Лодушка даже оружие пока не использовала: она без видимого труда одной рукой удерживала невидимый магический щит, а другой полосовала соперницу огнем.

— Что это? — просипела я. — Тленная магия?

— Нет, — так же скрипуче ответил Кей. — Просто второй или третий ранг против первого

Теперь многое стало ясно. Например, почему сборище Аша не разбежалось после смерти главы. А был ли тот главой на самом деле? Эта сумасшедшая умнее него, когда пребывает в ремиссии, и, очевидно, гораздо сильнее, у нее нет никаких границ и ориентиров, а бандиты часто уважают именно таких — и плюют на их неадекватность.

Обожженные ноги Татьи подкосились, но она отличалась недюжинной волей, поэтому с гигантским трудом поднялась и вновь попыталась вскинуть секиру. Однако уже вскоре снова лежала на земле, поверженная мощным ударом воздуха, сопровождающимся хрустом ее челюсти. Лодушка вела себя все более безумно — она, разинув рот и высунув язык, скакала вокруг жертвы и оглашала арену истерическим хохотом. В какой-то момент вынула нож и схватила Татью за волосы, но не перерезала горло, а с радостным воплем вонзила лезвие в плечо. Вновь отпрыгнула и снова приблизилась, ударив уже в печень. Она могла убить женщину за секунду, но словно наслаждалась причинением боли. Перекошенное в гримасе лицо безумицы ужасало сильнее ее действий.

Я не могла даже кричать — при попытках выдавить из себя хоть звук раздавался лишь стон. И не заметила, как оказалась уже за первой трибуной, но меня остановили сотрудники — в дуэль вмешиваться недопустимо. Я так и повисла в их руках, когда Татья бездыханным истерзанным телом распласталась в луже собственной крови. И даже после этого Лодушка остановилась не сразу, а с заметным удовольствием начала прыгать на теле поверженной жертвы. Так бы, наверное, продолжала еще хоть целый час, но ректор сухим голосом объявил ее победу, чем и остановил жуткое зрелище. Гельт не хлопал и не улыбался — он провожал Лодушку ошарашенным взглядом распахнутых глаз, пока та вприпрыжку шла к своей банде. Скорее всего, капитан думал о том, что не из всякого сильного бойца получится достойный шахтер.

Смотреть было больно, но я заставила себя снова повернуть голову в сторону арены и вздрогнула: ректор, стоявший рядом с телом, махнул кому-то в сторону, после чего к нему поспешили академические лекари.

— Жива — прошептала я неверяще, но чуть позже смогла повторить громче: — Жива! Брат, ректор приказал унести ее в их лазарет — там, должно быть, доктора лучше!

Кей тоже присмотрелся и громко выдохнул.

Однако я частично ошиблась — Татью увезли куда-то в столицу к редкому специалисту. Ректор использовал свои связи для этого. Раз уж по окончании дуэли проигравшая не умерла — значит, следует сделать все возможное, чтобы ее спасти. Он то ли оказался очень благородным человеком, то ли тоже рисовался перед принцем и принцессой. Но я видела, какой взгляд он напоследок бросил в нашу сторону — не исключено, что сделал вывод обо всех нас, но, как и прежде, ничего поделать с нашим присутствием в академии не мог. Уже отстранил от турниров, но не предполагал, что шахтеры даже в дуэлях покажут нечто подобное.

***

Новости мы узнали уже вечером. Специально пошли к Гельту, и капитан не стал тянуть из нас жилы, ответив откровенно:

— Жива, есть шансы, что оклемается. Но травмы очень серьезные — не меньше месяца она проведет в лазарете. Сразу готовьтесь к тому, что Татья может сюда не вернуться. Если не восстановится окончательно, то ее придется вернуть в судебную систему — министерство не станет финансировать содержание калеки.

Я нервно сглотнула. Кей держал себя в руках лучше и потому говорил спокойно:

— Тогда будем надеяться, что она оправится. Я правильно понимаю, что никаких санкций Лодушке не светит? Я видел ее сейчас в столовой — сидит в окружении своих, снова притихшая.

— А какие санкции? — капитан развел руками. — Лодушка не нарушила ни одного установленного правила. Даже если бы убила, наказывать ее не за что.

— Понял, — кивнул Кей. — Тогда следующая тема. В шахту мы спустимся втроем с Миной и Рупертом. Опережая ваши возражения, скажу, что мы выполним задание, рассчитанное на восьмерых, без единой потери. Если бы я не был в этом уверен на сто процентов, то ни за что не рискнул бы жизнью сестры.

Гельт даже не задумался:

— У меня четкие распоряжения министерства ресурсов!

— Но министерства здесь нет, — подсказал Кей чуть мягче. — А вам нужны лучшие бойцы — вот мы трое и есть лучшие, остальные пока выглядят балластом.

Капитан прищурился и задумчиво потер подбородок. Затем выдал:

— Так они и останутся балластом, потому что вы ото всех изолировались. Нет, Дорн, минимум шесть человек — заметь, я иду тебе навстречу, поэтому не наглей.

Показалось, что брат был готов и к такому повороту, поскольку без паузы отчеканил:

— Тогда мы берем Торока, Хосса и Лодушку.

Несколько секунд Гельт ошарашенно смотрел на его лицо, а потом расхохотался:

— И я догадываюсь, кто «случайно» погибнет под землей! После сегодняшнего даже возражать сильно не хочется — она как будто бывает всего в двух состояниях: хитрая тихоня или психопатка. А насчет потерь в ваших разборках министерство четких инструкций не дает. Но ты снова несешь чушь, Дорн. Отряды в этот раз собираются добровольно! Возможно, Торок и Хосс будут только рады к тебе присоединиться, но Лодушка не пойдет — она далеко не такая тупая!

— Пойдет, если вы прикажете. Любой пойдет, потому что нет у нас никакой свободы выбора, несмотря на послабления. Капитан, не исключаю, что в долгосрочной перспективе вам это нужно даже больше, чем нам.

— Ты решил мне тут свои условия продавливать? — Гельт вдруг перестал веселиться. — Дорн, да ты с первого дня пытаешься корчить здесь самого главного, никак спесь не собью. Валите уже оба, заколебали!

Мы покинули кабинет. Настроение хотя бы немного повысилось — раз Татья в руках одного из лучших лекарей королевства, то уж точно выкарабкается. Жаль, что брат не добился своего, я собственными руками отомстила бы Лодушке в шахте. А тут до нее не добраться — она никогда не появляется без окружения десятка сильных бойцов. И они, очевидно, на самом деле рискнут собой, ее защищая, потому что Лодушка их пугает сильнее меня или моего брата. Боги, представления не имею, что с нами было бы сегодня, не прояви тогда Кей осторожность и согласить присоединиться к банде.

Кей, приняв мои размышления за уныние, решил поддержать веселым тоном:

— Мы с тобой и есть тут самые главные, просто Хорек пока об этом не знает.

Я хмыкнула. Фраза прозвучала бы еще ироничнее, знай брат о моем происхождении.

***

Таланея обошлась без коробки сладостей — на это нам денег уже не хватило, ведь мы готовились к реализации плана. К сожалению, первый эксперимент придется проводить без Татьи, что само по себе удручало, да и ослабляло всю нашу команду. Хосс и Торок уже дали согласие присоединиться к нашему рейду, хотя первый долго размышлял над предложением, а Торок уже был близко знаком со мной и Рупертом, оттого у него сомнений не возникло. Тут еще и Кей — большинство шахтеров втайне мечтают попасть в его круг. И заявляли бы об этом открыто, если бы не боялись привлечь к себе внимание Лодушки. Последние события подчеркнули, что их страх имеет основания. Тем не менее я все еще удивлялась, что самая крупная банда вообще перестала на нас давить — ни нападений, ни даже ругательств. Лодушка верно рассчитала, что официальную репутацию можно построить только через дуэли, а славу беспощадного монстра проще заработать на одиночках, чем на нас. Не всякого получится запугать, и она безошибочно выделяла тех, на кого тратить тайные силы, а кого надо бить открыто.

В конце следующей тренировки Гельт удивил.

— У меня все еще нет списков ваших отрядов, — громко произнес он перед нашим строем. — Чего ждете, шакалы? Начнете определяться уже в шахте?

Киран подал удивленный голос:

— Так мы думали, что к началу следующей недели

— А вы не думайте — не ваше это! — гаркнул капитан. — Я буду думать за вас — отныне и во веки веков. И вот я надумал, что соберу первый отряд из тех, кто мне не нравится, а потом начну молиться, чтобы именно он нарвался на гнездовье домарин. И пусть их будет шестеро, чтобы сократить шансы. Дорны, оба! — Этому никто не удивился, капитан чаще всех упоминал в ругательствах Кея. — Руперт, ты якшаешься с ними, то есть такой же.

Шахтеры застыли, не понимая, на ком остановится ищущий взгляд командира следующим:

— Торок, Хосс и и Лодушка, — закончил Гельт.

Я физически ощутила, как губы Кея дернулись в короткой улыбке, хотя на него не смотрела — я косилась на Лодушку. Та вообще никак не отреагировала — с блаженным видом разглядывала низкое облако в стороне.

Торок, что топтался неподалеку, тихо возмутился:

— Э-э Я ведь и без того хотел с вами идти, но когда это я Хорька взбесить успел? Ни разу слова поперек не сказал, даже прямо на всякий случай не смотрел

Мы ему не ответили, изобразив, что тоже не в курсе. И не предполагаем, как Гельт так точно угадал двоих из тех, с кем мы уже и договориться успели. Ясновидящий, не иначе. Все-таки капитан поразмыслил и решил пойти навстречу: Кея он не любит, ко мне относится с подозрением, но Лодушка — это все-таки другой уровень, от нее надо избавиться как можно скорее и желательно чужими руками, как раз на это согласными. Она как ящик с порохом, неизвестно, когда рванет и кого зацепит. Ему в конце надо представить министерству один отряд идеальных бойцов, а не гору изрезанных за одну ночь трупов и пускающую пузыри сумасшедшую, пляшущую сверху.

Торока и Хосса в план посвящать было рано, хотя потом придется, никуда не денемся. И сами поди догадаются, что мы задумали нечто любопытное, когда в шахте встретимся со студентом-старшекурсником, который в подразделении не числился, под землю с нами не спускался, а заодно не так уж давно выяснял отношения с Кеем на арене.

Лиам заглянул поздним вечером, чтобы согласовать последние детали. Внимательно осмотрел закупленные ресурсы и одобрительно кивнул. Правда, тотчас скривился и нехотя признался:

— А вот я отстаю от графика. Форсированно взял шестой ранг, почти перестал спать и постоянно практикуюсь, но больше двадцати секунд продержаться не получается. Этого слишком мало, чтобы от укрытия добежать до шахты и спрыгнуть вниз. Проблема в том, что невидимость осваивают на восьмом ранге — да и то крайне редко. Настолько сильным магам нечасто приходится прятаться. Мои каналы в прямом смысле трещат, но, кажется, больше из них не выжмешь.

Кей ласково прошептал:

— Ты не переживай, Северт, и еще немного поднажми. Мы не обидимся, если ты разорвешь свой резерв в клочья или угробишься от натуги. Ну или просто пропустишь этот раз и присоединишься к нам в следующий.

Лиам ответил с точно такой же улыбочкой и тем же тоном:

— Не мечтай. В первый раз запросто все может пойти наперекосяк, а я все-таки учусь в академии не первый год — и нехило так учусь. Да и вас прикрыть не помешает, ведь шахта двухуровневая. Мы говорим только о деле, как будто про опасность для новичков совсем забыли.

— Про два уровня знаем, — произнесла я. Лиам на меня прямо не смотрел и сейчас лишь задумчиво кивнул, перебирая пальцами приготовленный кусочек застывшей смолы. — Это ведь та самая шахта недалеко от столицы, мы присутствовали на прорыве второго уровня. Но первый вроде бы целиком зачищен. Да, монстры будут опаснее, но и мы это время не впустую тратили.

— Ты тоже не уговаривай, чтобы я пропустил все веселье, — неправильно понял мои рассуждения Лиам. — Я иду с вами, чего бы это ни стоило. Ладно, своим друзьям я уже сказал, что собираюсь навестить временную подружку в столице, они меня не потеряют. А вы что будете делать с тремя посторонними? Их долю мы пока не обсуждали, и я понятия не имею, что они за люди и за какую сумму готовы продать всех нас с потрохами.

Мы с Кеем обменялись напряженными взглядами, поскольку тоже этого не знали. Мой брат вынужденно признался:

— Одна из них точно пойдет в расход — это почти официальное распоряжение нашего начальства. Лодушка, ты ее видел на последней дуэли. Двое других показали себя достойно в предыдущих рейдах, остается только надеяться, что они станут нашими союзниками. Выбора нет. Спасибо, что хотя бы всего двое, а не четверо, как планировалось.

— Надеяться не придется, — сообщил Лиам легковесно. — Раз вы тоже за них поручиться пока не готовы, я это улажу. Усыплю обоих, спрячем их в каком-нибудь пустом тоннеле, нанесем по паре неопасных травм для правдоподобности, а потом вы вытащите их на поверхность и скажете, что они потеряли сознание при нападении тварей. Слишком многое на кону, чтобы рисковать с чужой надежностью. Обещаю, что с ними ничего не случится, и о наших проделках не догадаются.

Кей изогнул бровь, я пораженно покачала головой, но Руперт был более откровенен в выражении эмоций:

— Так просто? Боги, а ведь я уже давно шутил на тему, что тебя в нашем отряде и не хватало. И нате — накаркал. То есть наоборот, перекаркал. Если ты свою шахтерскую команду надумаешь набирать, так я лучше к тебе переметнусь, чем возиться с теми, кто даже усыплять людей еще не научился!

Кей резонно заметил:

— Так ты и учись — ты же у нас боец дальнего боя. Все ждешь, когда за тебя потрудятся, а ты только призы соберешь.

— Я честный вор, а не какой-нибудь там зажравшийся лекарь, чтобы осваивать усыпление. Да и не на втором ранге за такую сложность берутся! О, кстати, Лиам, а ты случаем не имеешь таланта к исцелению? А то у нас с собой всего несколько мензурок с зельями, но надежнее было бы лечилку прямо в отряде иметь. Я б такого лично от всякого зверья прикрывал, буквально в обнимку готов ходить.

Лиам покачал головой, встал и без прощания ушел. Нам всем надо было хорошенько выспаться.