Глава 11

Возвращаться собирались тем же путем: до ближайшей шахты, сквозь пламя чужого мира, выход в шахте у столицы. Однако быстро передумали — и не только потому, что Руперт скулил жалобным щенком. Прибыть к Кейвару надо открыто, не прячась от его шпионов и не утаивая ничего, что мы не хотели бы скрыть, например порталы. Заранее обговорили, какие факты выложим на стол и за что будем просить прощения, а что оставим козырями в рукаве в надежде, что это пригодится или нам, или тем, кто пойдет после нас, если миссия провалится. Мы потеряем уйму времени, зато истощенные организмы сладко заныли от радости, ведь долгое путешествие — это самый настоящий отдых, который давно всем нам требовался. Тем более, что ехали мы в полном комфорте — на самом удобном дилижансе и с остановками в достойных заведениях.

Неприятную, но очень дельную идею Руперт и подкинул:

— Если Лиама и можно спасти легендой о вашей бесконечной любви, так начинайте над ней работать — пусть Кейвар уже до нашего приезда будет в курсе. Или это вовсе не легенда, а?

На последний вопрос мы не ответили и только переглянулись — он полностью прав. Я уже даже готовилась рыдать и плакать, умоляя короля пощадить моего возлюбленного, — и, мягко говоря, притворяться мне вряд ли придется, поскольку связка диктует свои правила. Лиам просто кивнул, соглашаясь, однако почти сразу начал переигрывать.

Мы ужинали на постоялом дворе, когда ни с того ни с сего Лиам притянул меня к себе, провел пальцами по моим гладко зачесанным волосам, и, не скрывая иронии, прошептал:

— Ты уже не шахтерка, но продолжаешь носить такую же прическу. Привычка или истинная натура?

Отталкивать я его не собиралась — картинки ради, а ругаться можно и неслышно для свидетелей. Я так же тихо буркнула:

— А кто меня из шахтеров успел разжаловать? Ты? Не забыл, что ты всего лишь один из моих подданных? Сегодня генерал — завтра младший подавальщик, если у меня будет такое настроение.

— Вот поэтому я и не хотел отдавать тебе титул — глупо полагаться на женское настроение.

— Убери от меня подальше свои губы. Противно. Незачем изображать любовь настолько усердно.

— Да хватит уже притворяться. Ни в чем себе не отказывай — обними в ответ, заройся пальцами в мои волосы и закрой глаза. Мне, может, осталась неделя жизни, не хотелось бы ее потратить на твое притворство.

Я так и поступила, еще и не забыла зажмуриться довольной кошкой и прижаться щекой к его щеке. В этой позе нас и застал хозяин, которому точно не было дела до романтической сцены:

— Комнаты готовы, для вас отдельная. Молодежь, может, вы для начала расправитесь с едой, а потом уже друг с другом? Проход загораживаете!

Лиам тотчас отпустил меня, как будто только разрешения и ждал. Я тоже направилась к друзьям, пытаясь сдержать недовольный вздох — да, нам и ночевать с ним придется в одной спальне. Такое поведение неподобающе для герцогини, однако репутация и доброе имя давно перестали иметь то же значение, что прежде: это просто слова и чужое мнение — если мешает главной цели, то запросто можно отодвинуть в сторону.

И, стоило нам только закрыть дверь и посмотреть на единственную кровать, как мы вмиг перестали разыгрывать роли.

— Генерал Северт, спать будете на полу. Полагаю, простуда вам не грозит — с вашим-то рангом.

— Ваша светлость, а у вас еще не закончились способы указать мне на мое место? С моим-то рангом я могу спать хоть на потолке. О, это отличная идея! Вы, как всегда, гениальны.

Он стянул походную куртку, откинул на стул, взял одну из подушек, подкинул ее вверх, а затем и сам переместился на потолок. Улегся прямо над кроватью, будто бы сила тяжести не была для него законом. Глянул сверху и издевательски уточнил:

— Одеялом не поделитесь?

Я прокашлялась — надеюсь, что прозвучало отрицательно. Сходила в туалетную комнату, привела себя в порядок и снова полностью облачилась — ночевать придется в таком виде. Вернулась и почти с удивлением отметила, что Лиам уснул, по меньшей мере его лицо казалось расслабленным, а голова слегка откинулась набок. Лечь-то я легла, но уснуть сразу не сумела, невзирая на усталость: право, лучше бы Лиам лег рядом, это не так смущало бы, как то, что я буквально видела его над собой.

Вновь посмотрела на светлые пряди, немного свисающие вниз. На окнах штор не было, поэтому в тусклом свете я могла различить и черты лица. Окончательно разозлившись на свою неспособность отключить эмоции и уснуть, я тихо прошептала:

— Странно, что ты не говоришь: «Хватит на меня глазеть».

— Глазей на здоровье, — ответил Лиам, не открывая глаз, но притом ничуть меня не удивив. — В утешение могу сказать, что мне тоже тяжело и непонятно.

— По тебе этого никогда не скажешь. Я уже говорила и повторю снова — из тебя вышел бы герцог лучше, чем из меня, притом ты поступил правильно, если думал лишь об интересах Рубежа.

Он все же посмотрел на меня и улегся на потолке удобнее, подложив руки под голову.

— Глупо спорить. И все же ты проявила себя не так плохо, как я предполагал. Да что уж там, ты была потрясающа — в достаточной степени решительна и способна на нестандартные действия. Если вспомнить, что у тебя вообще никакого опыта, то и все придирки к мелким ошибкам никчемны. О чем ты сейчас волнуешься? О том, что не справишься, когда мы вернемся на Рубеж?

— О том, что мы вообще не вернемся, — призналась я, проигнорировав совершенно неожиданную похвалу.

— Ну, тогда там останется Гирт Аврей. Если война с Эртоном действительно закончится, то он справится лучше любого из нас — он хозяйственник, чего в мирное время достаточно.

Немного помолчав, я спросила:

— А о чем волнуешься ты? Ведь ты тоже по какой-то причине не спишь.

Он немного подумал и удивил меня началом ответа:

— О том, что война с Эртоном действительно закончится. Я ведь герцогом становиться и не собирался — мечтал стать генералом. И ты уже сделала меня им, наплевав на правила. Однако все мои навыки не предназначены для того, чтобы просто проверять караулы рядом с дружественной территорией.

— О боги… — протянула я. — Что ты за человек, если боишься мира больше, чем войны?

— Ты думаешь, что генерал Биллер и остальные устроены иначе? Если из металла долго и мучительно ковали меч, то сложно за один день сделать из него плуг.

А в чем он неправ? Даже мне, меньше года пробывшей в шахтерских рядах, спокойная и комфортная жизнь теперь кажется скучной. Но это пройдет — мы с Лиамом молоды, поэтому успеем стать и плугом, и посохом, и медалью, если понадобится. Я просто закончила эту тему:

— К твоей радости, до мирных времен в Летее очень далеко. Битва всегда найдется для того, кто ее ищет. Уж мы с тобой точно не заскучаем — в крайнем случае начнем бороться с преступными бандами, им не место в нашем королевстве.

Лиам улыбнулся и добавил:

— А когда и их не останется, продолжим бороться друг с другом. Да, ты права, уж мы без битвы точно не останемся.

Я вернула ему улыбку и попросила:

— Спускайся уже оттуда — очень сильно раздражаешь. Можешь спать на кровати, она большая.

— Мне и тут удобно, — отозвался он, перевернулся на бок и вновь прикрыл глаза.

Я так и рассматривала его до самого рассвета, перескакивая с одной тревожной мысли на другую, а успокоилась лишь на простейшей: мы с ним действительно всегда в состоянии борьбы, притом мы с ним — огромнейшая сила в те периоды, когда объединяемся.

***

Разумеется, Руперт бесконечно над нами подшучивал. Но поскольку с Лиама как с гуся вода, да и наказать он может мгновенно, все уколы обычно летели в мою сторону. Вирней вел себя куда тактичнее:

— А я ведь тоже не до конца понимаю. Теперь-то ясно, что вы не поделили, — борьба за власть даже хороших людей портит, а вы оба вряд ли слишком уж хорошие. Но сейчас вопрос решен, так почему вы продолжаете собачиться, а потом глядите друг на друга с тоской? Вам двоим действительно кажется, что вся жизнь впереди и вы еще успеете наесться и романтикой, и страстью?

Я уж было возмутилась — дескать, да как он смеет вообще полагать, что я готова забыть обо всех недостатках Лиама? Однако последний меня опередил:

— Нет, Вирней, нам так не кажется. Боги не просто так сталкивали нас с Вильгельминой лбами несколько раз — они уготовили нам судьбу быть вместе. Но мы неспособны перешагнуть через то, что с нами произошло. Помните предложение Татьи поселиться в другом мире? Вот там мы быстро забыли бы все противоречия, потому что картинка вокруг стала бы другой — и все прошлое показалось бы сном.

Я даже рот распахнула от изумления. Лиам пожал плечами и безразлично обратился ко мне:

— Что тебя удивляет? Неужели забыла мои признания до того, как ты совершила непоправимое, и до того, как я узнал твое настоящее имя?

— Не забыла, — произнесла я. — Хотя они и звучали в твоем духе — отстраненно и без лишних эмоций. Такое обычно сразу делится на десять по степени искренности.

— Вот и дели, — отмахнулся он. — Все равно это уже не важно.

— Важно, Лиам, — неожиданно для самой себя возразила я. — Ты сейчас отчетливо произнес, что мы не любим друг друга только из-за своего упрямства.

— Глупости, я не это сказал. Мы любим друг друга. Но не будем вместе из-за своего упрямства. Вот так уже точнее.

Я демонстративно хмыкнула, будто опровергая его заявление и о собственных чувствах, но развивать тему расхотелось. Отчего-то даже Руперт не стал ничего добавлять, а просто покачал головой.

Мы продолжили путь, а я постоянно возвращалась к сказанному будто бы между делом — у Лиама такая сила духа, что он даже в собственном нутре будет ковыряться без опаски. Но меня это так сильно тревожило, что я места себе не находила. К счастью, между большими городами хороших гостиниц почти не встречалось — нередко нам приходилось ночевать в одной комнате с друзьями, что не способствовало откровенным разговорам. Это Лиаму говорить подобное просто, а мне даже дышать тяжело становится.

И все равно я отважилась, когда мы остались наедине в отличной комнате уже неподалеку от столицы:

— Лиам…

Он перебил:

— Если ты собираешься вновь поднимать эту тему, то не стоит. Я уже пожалел, что сказал вслух чистую правду. Все просто, но ты склонна все усложнять.

Подумав, я не последовала его совету:

— Мы идем в логово врага, и не факт, что оба выживем, поэтому лучше расставить последние точки. Я хотела сказать, что не люблю тебя. Иногда я восхищаюсь тобой до дрожи в пальцах, иногда считаю тебя больше, чем человеком, иногда мне страшно хочется обнять тебя и никогда не отпускать, потому что только рядом с тобой мне по-настоящему спокойно. А иногда я думаю, что никогда не выйду замуж, поскольку все другие мужчины — не ты. Это немного пугает, но только тем, что у герцогства не будет наследника и Аврею придется тянуть эту лямку в одиночку. Но почти сразу тревога отступает — на самом деле он справится, и все жители Рубежа привыкнут.

Он иронично вскинул бровь.

— И как, по-твоему, называются такие чувства?

— Магическая связка, — выбрала я из пришедших на ум вариантов. — И ведь я перечислила лишь одну сторону «иногда», на другой стороне — твоя жестокость, ужасное хладнокровие, беспринципность в следовании целям.

Он сел на край кровати и вытянул уставшие ноги, беззаботно рассматривая комфортную обстановку спальни.

— А ты думаешь, что любят только идеальных людей? — спросил все так же весело. — Или всерьез веришь, что я твоих недостатков не замечаю? Еще как. Мой список окажется куда длиннее. Помнишь, как ты убила единственного дорогого мне человека?

— Помню, как ты убил ее призванную сущность повторно, потому что так было надо. Выходит, все наши ошибки — это единственное из того, что мы могли сделать в тех условиях? Но как ты так четко определяешь, где любовь, а где магия?

— Я и не определяю, раз мы все равно вот именно таким образом друг другу предначертаны. Делать мне больше нечего, кроме как копаться в таких мелочах.

Села рядом с ним, чтобы не было возможности смотреть друг другу в глаза.

— И как ты намерен с этим жить? — полюбопытствовала я после долгой тишины.

— Обыкновенно. Вот прямо сейчас я лягу спать. Благо больше на потолок ты меня не гонишь. И ты тоже ляжешь спать. Но если посмеешь пересечь границу между нами, то я уже этой ночью проверю, точно ли ты уже не девственница. А утром мы снова будем друг на друга огрызаться, потому что иначе не умеем. Страсть войне не помеха. Рано или поздно это все равно случится, но сейчас нам лучше не отвлекаться — впереди сложнейшее дело.

— Как у мужчин все просто, — оценила я, хотя скулы и обдало жаром.

— А зачем усложнять? — он пожал плечами. — Ты уже призналась, что замуж ни за кого не хочешь. И я Надалину окончательно упустил — не удивлюсь, что до конца зимы она станет невестой герцога Аврея, он действительно ей подходит. Мы уже успешно сломали друг другу жизни — и обязательно продолжим, если выживем.

— Если, — повторила я шепотом. — Поэтому так важно разобраться сейчас. Лиам, поцелуй меня. Не как тогда — тогда ты был в полубредовом состоянии, а по-настоящему, с той нежностью, с какой мужчина целует свою возлюбленную. Я знаю, что такое страсть к тебе, но я хочу понять, скрывается ли под ней любовь.

— Ну уж нет, — довольно резко возразил он. — Мы слишком близко к цели, а ты только что хвалила мою целеустремленность.

Моя просьба его так разозлила, что он сразу улегся на кровать, забыв снять даже куртку, отвернулся и затих. Я совсем неопытна в подобных вопросах, потому и не поняла причину его вспышки.

***

Разбудили нас на рассвете. Но еще за минуту до появления визитера Лиам вскочил и предупредил:

— За нами пришли.

Мы на всякий случай были готовы, что нас перехватят еще до конца пути. Поэтому я собралась, натянула фальшивую улыбку и уставилась на дверь. Она распахнулась без предварительного стука. Появившийся в проеме мужчина был незнаком, но он точно знал, к кому обращается:

— Ваша светлость, генерал! Его величество назначил вам аудиенцию, прошу следовать за мной. — Не дожидаясь ответа, крикнул кому-то в сторону: — Этих двоих тоже заберите. При попытке бегства стреляйте на поражение.

Я сглотнула. Одна из надежд не оправдалась — Кейвар уже знает, кто я. Не было никакого смысла ехать в шахтерской одежде и представляться другим именем. И такой прием теплым не назовешь: нас буквально конвоировали к большому дилижансу, не позволив позавтракать. Наверное, Лиам мог оказать сопротивление, но не стал: то ли почуял в этих людях боевых архимагов, то ли просто следовал нашему плану. В конце концов нас везут туда, куда мы и намеревались попасть, а сама атмосфера большого значения не имеет. Мы пытались по пути задавать вопросы сопровождавшим, но те дружно делали вид, что оглохли.

***

Каждый из нас успел сделать неутешительные выводы и пожалеть о том, что последовал плану, состряпанному на скорую руку. Должно быть, именно поэтому нас так и удивило дальнейшее. Экипаж подъехал к самому дворцу, нас провели не через какую-то заднюю дверь, а прямо в центральный вход, но мы и до приемной не дошли — в окружении свиты прямо в холл к нам вышел Кейвар Скорп. Еще более величественный и красивый, чем раньше. Одежда довольно проста, хоть и сшита из добротной ткани: черный цвет без единой золотой нити подсвечивал истинный характер моего названого брата — никакой шелухи, ни грамма показухи. Наряд не делал его похожим на короля, но любой король на его фоне показался бы разряженной куклой.

Кейвар широко улыбнулся, раскинул руку и выразил такую радость, что все недавние переживания сошли на нет:

— Наконец-то! Сестренка, я ведь чуть все королевство вверх дном не перевернул, так за тебя переживал. Но ты вернулась — я не сомневался, что рано или поздно так и случится.

Он крепко меня обнял и посмотрел поверх моей головы на друзей:

— Руперт, Вирней, я счастлив видеть вас живыми и здоровыми. Северт, и ты здесь. Врать не буду — рад не настолько сильно, но я уже почти смирился с твоим существованием в этом мире. А где Татья? Надеюсь, она в порядке?

Руперт от неожиданности тоже расплылся в широченной улыбке и едва не выложил про миссию в Эртоне, но Вирней его опередил:

— Она пока осталась на Рубеже, ваше величество. Там архимаг-целитель, а ее теперь за уши от лекарского дела не оттащишь.

— Тебе-то я какое величество? — усмехнулся Кейвар в точности так же, как делал это тысячу раз прежде. — Вы мои самые близкие друзья, тем более коронация еще не проведена — я отложил ее как раз до этого дня, потому что на церемонии обязательно должна была присутствовать моя сестренка.

Странно, но я уже слышала несколько причин задержки коронации — и все они звучали куда более прагматично.

Кейвар вновь стиснул меня в объятиях, затем наклонился к волосам и добавил тише:

— Я очень сильно злюсь. А уж что тут было в первые дни — ты себе не представляешь. Да, потом я понял, чего ты испугалась и что от меня скрыла, но неужели ты думала, что я казню тебя только за родственную связь с предателями? Разве я тебя не знаю? Разве не в курсе, что ты никогда не пойдешь против правды?

Я немного отодвинулась и заглянула в черные глаза, а произнесла довольно решительно — это был острый момент, который лучше пережить быстрее, чем откладывать:

— Младших Армундов ты ведь казнил. Я бежала не только из-за страха, заодно я увезла на Рубеж Иристину. Она и подтвердила, что все твои слова были правдой. Но она ведь тоже хороший человек, брат, так почему Иристина не заслужила шанса на жизнь?

Он вздохнул и признал:

— Заслужила. Если она признает меня своим правителем и откажется от притязаний на престол, я еще раз подумаю о ее судьбы. А больше она ничего не сообщила? Мне она такую чушь несла, просто смешно.

Я огляделась и побоялась произносить слово «тлен» в присутствии придворных:

— Да, несла. Но запутать нас у нее не получилось — я ведь знаю тебя не хуже, чем ты знаешь меня.

В его мягкой улыбке я видела такую любовь и обожание, что внутри нарастало противоречие: так хотелось забыть обо всем произошедшем, но притом нутро скребло и недоверие, когда я вспоминала об истинной причине любви и обожания.

Я поспешила сменить тему:

— Ты будешь злиться еще сильнее, но я обязана сказать: мы с Лиамом любим друг друга. И именно наша любовь привела его сюда. Раз я на твоей стороне, то и он будет. А чтобы ты не сердился слишком сильно, я сделаю тебе подарок. Рубеж — достаточный дар к твоей коронации?

— Рубеж и так был моим, но от всей души благодарю, моя хорошая, — рассмеялся он, поднял голову и вновь обратился к моим спутникам: — Комнаты для вас уже готовы. Если что-то не понравится — сообщите слугам или мне лично. Король я или нет, но своих друзей никогда не забуду. Лиам, к тебе это тоже относится. Раз ты будущий муж моей сестренки, я постараюсь примириться с твоим дурным характером.

Тот монотонно отозвался, все еще осматриваясь и будто бы прикидывая удобные пути для отступления:

— Я же с вашим смирился, ваше величество. Тоже ради герцогини Росс, она меня вообще со многим смириться заставила. Предлагаю ценить ее теперь вместе.

Кейвар недовольно цокнул языком, но осекать его не стал. Он вообще вел себя не как владетель целого королевства, а как обычный простой парень без капли заносчивости. И сам этот факт создавал ему определенную репутацию, которую парой громких заявлений не испортишь.

Апартаменты мне выделили роскошные. Сразу по соседству разместили Лиама, а с другой стороны располагались спальни Руперта и Вирнея, ненамного меньше моей. Уже через полчаса все собрались у меня, чтобы обменяться впечатлениями.

Вирней качал головой и поджимал губы, а потом высказался:

— Это вообще не то, чего я ожидал даже в лучшем случае. Никакого недоверия, никаких претензий, только радушие. Будто и не прошло столько времени, будто не мы выкрали Иристину прямо из-под его ножа, не мы убили его архимага. Даже тщательного допроса пока не было. Что это, по-вашему? «Держи друзей близко, а врагов еще ближе?».

Лиам предупредительно вскинул руку и покачал головой. Одними губами произнес:

— Могут подслушивать.

Притом все мы переглянулись, соглашаясь с Вирнеем. Приказ убивать при попытке бегства о многом говорил: Кейвар рад друзьям, но если бы мы не направлялись к нему, то вряд ли он продолжал бы считать нас друзьями. Проверка довольно жесткая, но как будто отчасти обоснованная.

Руперт вмиг перестроился и воскликнул:

— Ты просто хуже знаешь нашего Кея, чем мы! Я вот вообще не удивлен. Этот паренек вытаскивал нас из таких бед, что тебе и не снились. И король из него выйдет такой же отличный!

Я же выразилась более нейтрально — если Кейвару действительно передадут каждое наше слово, то лесть он раскусит на раз:

— Какой бы ни вышел, мы все равно будем за него. Волчата должны быть при Волке, иначе все неправильно. Или Скорпион при Скорпионе? — Я постаралась рассмеяться как можно естественней и добавила уже серьезно: — Скорпы основали это королевство, а потом были оболганы. Я лучше других знаю, что при этом чувствуешь. Среди них были и замечательные правители, и весьма посредственные, но государство процветало, потому что боги любят справедливость. И мне легче жить, когда не надо думать, где черное, а где белое.

Вирней с хмурым видом выдавил:

— Полностью согласен, для того мы сюда и добирались. Но где Лода? Кто-нибудь из вас видел Лоду в той толпе разряженных господ?

Вопросы остались без ответа. На встрече женщина точно не присутствовала. Она в высшее общество не вписывается настолько, что торчала бы бельмом на глазу. Может, Кейвар именно поэтому и не держит ее при себе или даже немного ее стесняется? Но в чем принципиальная разница между ней и тем же Рупертом с преступными повадками и не самой холеной физиономией?