Глава 10

Капкан захлопнулся, когда мы не только слышали, но уже и видели приближающуюся армию Рубежа, добивающую остатки эртонцев. Все были воодушевлены — такого разгрома противника наша армия еще не видела, и, несмотря на усталость, солдаты были готовы без отдыха идти дальше. Но как только я рассмотрела широкую улыбку молодого герцога Аврея, восседающего на могучем скакуне, картинка перед моими глазами подернулась дымкой, а потом меня и вовсе повело в сторону. На этом этапе потеря сознания меня уже не пугала: по всей видимости, я все же искалечила свои магические каналы сверхусилиями. Однако через миг разум прояснился, зато Лиам покачнулся, осел на землю, а потом и отключился: или он сам забрал мою слабость, или я всучила ему ее неосознанно.

Татья вскрикнула и подлетела к нему, сюда же спешили армейские лекари: привести в чувство сильнейшую боевую единицу стало делом первостепенной важности. А мы окружили Лиама, чтобы не допустить приближения кого-то из эртонцев, сейчас уже точно потерявших последнее самообладание. Но, к счастью, подоспела и подмога, поэтому добить архимага у врага не вышло.

— Живой, — уже спокойно оповестила меня Татья, передав заботу о больном более профессиональным целителям. — Лиам уже пришел в сознание, но очень слаб.

Я, не обернувшись, ответила:

— Знаю. Скоро он будет в порядке, иначе сейчас я задыхалась бы от ужаса. Вот только следующий шаг нашего плана теперь под большим вопросом.

Гирт Аврей спешился, кивнул подчиненным, которые все-таки сумели схватить одного из вождей живым. Мои шестиноги, которые и помогли выполнить эту сложнейшую работу, уже давно растворились в воздухе — не по моей воле, скорее всего в острой фазе слабости я потеряла концентрацию. Однако их все же видели, поэтому герцог и голосил:

— Что это были за твари?! Откуда они вылезли?

Рядом с ним появилась и Надалина — на удивление, девушка тоже принимала участие в сражении. Она выглядела изможденной, почти не могла ровно дышать, но все равно выдавила:

— Это тлен, ваша светлость. Где-то здесь есть тленный маг, и он… он воевал на нашей стороне!

При таком скоплении людей я могла бы и обмануть, однако генерал Биллер в точности знал, что происходило, и сейчас уставился на меня — мужчина будто не мог определиться, вправе ли обвинить в подобном собственную герцогиню. Но мы заранее предполагали, что в бою такой секрет не утаить, поэтому я приподняла подбородок и твердо произнесла:

— Все верно. Я заражена тленом — не наследственным, это результат моей фатальной ошибки.

Герцог Аврей замер, большинство из вояк вообще не поняли, о чем мы говорим, но тоже застыли, вторя его реакции. И в наступившей тишине слабый голос Лиама можно было расслышать:

— Уже нет.

Я обернулась. Лиам все еще лежал на земле, пока лекарь, прикрыв глаза, щупал его пульс. Парень выглядел как труп, но из последних сил попытался сказать громче:

— Уже нет. Ее светлость так отчаянно выжигала остатки тлена, что эта гниль по связке переметнулась ко мне — благо ее было уже совсем немного. Уверен, при нашей разнице в рангах мои каналы с заразой справятся, но сегодня я даже на ноги самостоятельно не встану.

— Не сегодня, — поправил лекарь, так и не открывая глаз и прислушиваясь к ощущениям. — Повреждения куда серьезнее, каналы искалечены, но генерал прав — сила архимага победит если не завтра, так через неделю.

— От ваших объяснений понятнее не стало, — признался Гирт. — Вильгельмина была заражена, а теперь заражен Лиам Северт, но он исцелится? Ладно, подробности потом. Решение надо принимать немедленно. Только что мы подчистую разгромили пять эртонских армий, четыре вождя погибли, один в плену. Сейчас необходимо идти вглубь страны, пока остальные их силы не мобилизовались — и убивать каждого, кто поднимет против нас оружие. Загоним этих бесов так далеко от границы, чтобы они три поколения подряд головы боялись поднять!

В этом и была идея военной кампании, но сейчас я неуверенно покачала головой. Если бы это было так просто, то еще мой прадед совершил бы такой подвиг, но нет — мы делали ставку на силу Лиама, на нашу связку и на мой тлен, способный призвать ряды монстров. И сейчас, когда все козыри истрачены, мы можем подвергнуть своих солдат немыслимому риску. Эртонцы — не трусы и не слабаки. И ведь только призванные твари и архимаги не ведали усталости, а за нашими спинами идут обычные люди…

Тогда я осмелилась возразить:

— Боюсь, теперь это невозможно. Мы в любом случае победили — вернемся, восстановим силы, а потом разгромим следующее скопление.

Гирт удивился:

— Надо же, обычно Авреи останавливали Россов, а не наоборот. Вильгельмина, я согласен, что степень опасности повысилась, но мы не упустим наилучший шанс?

Я опустила голову и медленно выдохнула. Упустим, конечно. Наш обходной маневр сработал, но уже следующая атака врага такой же крючок может и не заглотить. Да и Рубежу нужен долгий период спокойствия: военные нуждаются в отпуске, экономика — в восстановлении, цеха и бастионы — в починке. И это если на минуту забыть, что творится в остальном королевстве.

Тем не менее люди ждали моего решения — и подчинятся любому приказу, даже если не одобрят. Я вскинула голову, посмотрела на друзей и произнесла, стараясь, чтобы голос звучал твердо:

— Мы возвращаемся. У меня есть идея, которая никому из посвященных не понравится, но это именно то, что может стать нашим спасением. — Посмотрела за спину Аврея и прокричала громче: — Закопать трупы, унести раненых, вернуться к привычным дежурствам! Исполнять!

***

На следующий день проводился совет, теперь совсем малочисленный — мы даже всех генералов собирать не стали, поскольку речь не будет идти о военных стратегиях. Конечно, и Лиама доставили на носилках: он сам не спешил геройствовать, давая возможность своему телу без помех справиться с проблемой. Иристина искренне поздравила меня — мне показалось, что вовсе не с победой, а с избавлением от тлена: очевидно, она постоянно держала в голове, что я стану следующей целью после Кейвара, если лечение не поможет.

Тем не менее оно помогло — после таких нагрузок прошлой ночью я взяла пятый магический ранг, и теперь знала, как это происходит с чистыми каналами: приятное, полувозбужденное состояние, похожее на негу. Хотелось то ли замереть на постели, то ли метаться в нежном бреду, то ли представлять какое-нибудь приятное лицо — разумеется, всплывали черты Лиама. И потому, что я не встречала парней красивее него, и потому, что часть моего разума продолжала о нем беспокоиться. Да и длилось это вовсе не всю ночь — гораздо меньше. Наутро я смогла оповестить об этом и королеву, и остальных причастных, но на радость времени не нашлось — я пригласила их на совещание.

Друзья перед высшими чинами не особенно тушевались — на генералов мы и в академии насмотрелись, а герцог Аврей — ну, он просто герцог, как и я. Гирт почему-то пригласил и Надалину, сказав, что она все равно с нами знакома, но мне показалось, что есть и другая причина желания втягивать ее во все дела — в отличие от Лиама, его в девушке привлекал не только военный гарнизон баронства. Я не возражала — хотелось как можно быстрее приступить к делу.

— Генерал Биллер, генерал Орбун, ваша светлость, для начала мне нужно рассказать вам о черном дыме — том самом, который летит при открытии врат вместе с другими монстрами. Одно из этих существ сейчас рядом с нами, прямо в этой комнате…

Как и ожидалось, идея не понравилась вообще никому. Хорек сокрушался:

— Но я так к нему привык! Ваша светлость, вы и сами должны понимать — каково бы вам было, если бы сейчас кто-то предложил отказаться от единственного, что вас поддерживает будто изнутри?

Я невольно покосилась на Лиама и заметила, что тот тоже был недоволен:

— Дым все еще ничем нам не навредил, и я почти уверен, что господин Гельт сразу сказал чистую правду. Но не будем забывать, что здесь эта сущность всегда под присмотром!

Генералы вообще рассматривали бывшего капитана как настоящее чудо, едва не щупали. А вот Аврей спокойно рассуждал:

— В теории звучит очень заманчиво, но на практике все просчитать невозможно. Если у этого существа действительно нет никаких амбиций, то может и сработать. Но кто знает, что произойдет, когда он привыкнет к обычной жизни, освоится в телесных удовольствиях и когда-нибудь сочтет, что их уже недостаточно?

— Тогда для нас ничего не изменится, — развела я руками. — Разве что мы будем точно знать, с кем теперь сражаемся. Да поймите вы, что это настоящая удача — сын верховного вождя оказался без врожденного магического дара! Мы действительно забудем о такой возможности? Или для начала спросим мнение самого дыма на этот счет?

Хорек заговорил своим голосом, но с непривычной интонацией — по ней мы теперь и угадывали, кто из них сейчас управляет голосовыми связками:

— Мне все равно, в ком жить, но Оливер стал моим другом — первым и единственным. Я до сих пор и не подозревал, как приятно подобное сотрудничество с разумным существом. Что вы знаете об одиночестве, люди? Я рассказал бы вам, так в вашей речи и слов таких не придумано. «Вечность в кромешной темноте» — вот самое близкое определение.

И сразу же кивнул — вот только вряд ли он подтверждал собственное заявление, это Гельт поучаствовал и добавил:

— А я впервые узнал, что такое истинная преданность. Уже в тот момент, когда я согласился ему помочь, сразу стало понятно, что благодарность не позволит ему меня предать. И кем я стану, если потребую от него делать то, чего он не хочет?

— А вы, капитан, — обратилась я. — Чего хотите вы?

— Помочь своей стране, конечно! — ответил Гельт выученно, а добавил уже более искренне: — Еще бы и Аллерду по шапке настучать, но это уже по возможности.

Я грустно улыбнулась и проговорила:

— А вы можете придумать способ еще лучше помочь своей стране? Генералу Аллерду по шапке мы и за вас настучим, обещаю. Но это мелочь в сравнении с тем, о чем я говорю. Если вы не хотите разлучаться — идите вместе. Туда, прямо в сердцевину ада, чтобы уничтожить этот ад изнутри. Черный дым захватит тело пойманного вождя и сможет притвориться им. Тогда он заявит, что вы помогли ему, назовет вас своим советником или еще кем-то. Вы останетесь вместе, но в разных телах. Если сын верховного родился без магии, высока вероятность, что и у самого верховного ее нет, тогда все будет просто. А поскольку верховный довольно рано одряхлел и в последний раз участвовал в войнах лишь по молодости, наверняка и он магией не одарен. Если же в этом пункте я ошибаюсь, то именно этому сыну придется побороться за власть. Вас разжаловали из капитанов, господин Гельт, но я вам и вашему другу предлагаю стать правителями Эртона.

— Но я ни черта не смыслю в политике! — воскликнул мужчина.

— Да нет там никакой политики, — вздохнул генерал Биллер. — Если научите этих дикарей засевать поля, вы уже устроите им немыслимый прогресс. И все же это шикарно звучит только в теории…

А вот Лиам начал уступать:

— Если все удастся, то мы не просто нейтрализуем Эртон — мы подарим его населению право на нормальное будущее. Ну а если нет — что ж, Рубеж встретит очередного врага так же, как встречал раньше, с распростертыми арбалетами.

Гельт как будто уже согласился, но еще долго качал головой и переживал, что не справится с такой ответственностью — за родину он и жизнь отдаст, но тут от него просят такое, к чему никогда не готовили. И я хорошо понимала, что буквально приношу его в жертву — вынуждаю покинуть свое королевство, жить на чужбине, а в случае, если его раскроют, то смерть ему покажется самым счастливым исходом… Именно на фоне этих смятений слова Татьи прозвучали совершенно неожиданно:

— И я пойду с ними.

Иристина воскликнула:

— Татья! Почему? Это слишком опасно!

Женщина пожала плечами и напомнила:

— Я уже говорила, что не хочу быть ни с теми, ни с этими — от всех вас отчетливо тошнит. Заранее знаю, что мне не понравится то, что вы станете делать дальше. И не понравится, если вы не будете делать ничего. А миссия Оливера Гельта и его напарника мне хотя бы понятна — надо остановить войну, надо помочь людям, надо подсказать, как им же будет легче жить. Наш Хорек… прошу прощения, будущий советник верховного вождя — все еще говнюк, но он самый предсказуемый и порядочный говнюк из всех, кого я знаю. Даже то, что он делал неправильно, было не его ошибкой. Про дымную сущность ничего не скажу — пока не бесит, как вы, но у него было мало времени проявить себя — надеюсь, в нем как не было, так и не появится ничего человеческого, тогда он станет лучшим другом и мне. И чего мне бояться? Я лекарь! Думаете, что в Эртоне лекари не на вес золота?

Мы переглянулись и больше не смогли ничего возразить.

***

На рассвете я не смогла сдержать слез, когда прощалась с Татьей и Гельтом, несмотря на то, что они следовали моему же плану. И, чтобы самой не передумать, только выразила надежду на будущую встречу. Сын верховного вождя уже стоял рядом с нами — немного побитый, зато в меховой шапке. Он — вернее, черный дым внутри него — с глупой улыбкой ощупывал свое низкорослое тело, словно искал отличия от предыдущего. Лиам предложил свою помощь — он мог усыпить разум носителя хоть навечно, однако наш бестелесный союзник заверил, что сейчас стал гораздо сильнее — он уже не то потерянное существо в шахте, которое от отчаянья было готово рассеяться. Минуту назад мы все распахнутыми глазами наблюдали, как это происходит: изо рта Гельта вылетел черный дым и влетел в ноздри пленного. Тот поначалу трепыхался, бился в конвульсиях, но уже через четверть часа заговорил с привычной интонацией:

— Готово! Ого, как тут необычно! Оливер, а ты со стороны выглядишь не так же, как изнутри! Подождите, а как меня теперь зовут? Сейчас пороюсь в остатках этого разума, накопаю все нужные детали… — закрыл глаза и углубился в себя, все еще по инерции поглаживая себя то по бокам, то по животу.

Хорек поджал губы, но не стал говорить вслух, что и так было понятно: он снова стал обычным человеком. Ну, хоть одиночество ему теперь не грозило — втроем они на любые подвиги отважатся. И, если честно, они будто и не хотели уже задерживаться — махнули на прощание и побежали по сейчас пустой равнине, а мы наблюдали за их фигурами со стены. Справятся ли? Доберутся ли до центра Эртона, смогут ли всех обвести вокруг пальца, сумеют ли захватить тело верховного вождя или им придется сражаться за власть? Прикроет ли черный дым Татью и Гельта, когда местные в них увидят иностранцев? Хватит ли слова одного из вождей для этого? Вопросов было больше, чем ответов.

***

Вести мы получили через две недели — с наступлением зимних морозов частота атак обычно утихала, поэтому и караулы были ослаблены, да и гарнизон Нозбергов существенно помогал. В итоге мы наконец-то могли начать потихоньку разгребать накопившиеся дела, не лишая себя сна и отдыха.

Герцог Аврей как раз подготовил несколько предложений по поводу сбора и хранения ресурсов. Он очень обстоятельно расписывал каждый пункт — я старалась разбираться, поскольку такими знаниями по управлению даже близко не обладала. Королева Иристина присутствовала, но как будто была отстранена — разумеется, ее заботили совсем другие проблемы, но она не решалась поднять вопрос о собственном положении — знала и сама, что пока нам нечего ей ответить. Руперт довольно громко сопел. По происхождению моим друзьям не было места в таком обществе, но я собиралась держать всю команду как можно ближе — рядом с ними мне было спокойнее и теплее. Лиам тоже слушал Гирта, а Вирней и вовсе отважно возражал — указывал на возможность улучшений. Если так пойдет дальше, то меня с позором низвергнут и назовут герцогом смышленого Вирнея…

Посреди его реплики нас и прервали — после стука вошел комендант и сообщил эту потрясающую новость.

— Делегация?! — воскликнули мы хором с Гиртом, поскольку слово «делегация» никогда не звучало с той стороны стены.

— Они именно так представились, — стушевался комендант. — Отряд из пяти человек, оружие не поднимали, через ров пробраться не пытались. Вызвали начальника караула и просили передать их светлостям следующее. — Мужчина прокашлялся, выпрямил спину и громко проговорил, будто побоялся выдать неверное слово: — «Вы одержали сокрушительную победу, Эртон оценил вашу храбрость и хитрость. Наши боги велят уважать достойных соперников!», — комендант сбавил голос и добавил: — Именно так и сказали. Оставили двух баранов, развернулись и ушли.

— Двух баранов? — Вирней еще не до конца отвлекся от предыдущей работы, поэтому не сразу сообразил: — Не густо. Но все же запишем на продовольственный баланс. Бараны живые или туши?

Разумеется, никто ему не ответил, поскольку здоровье подарочного скота сейчас не имело никакого значения. Я обвела всех ошарашенным взглядом и выразила недоумение первой:

— Эртонцы окончательно сбрендили? Мы поколениями давали им отпор, но только последняя победа заставила их нас уважать?! Что это значит?

Мой взгляд споткнулся о широкую улыбку Лиама, он для всех и выразил свое мнение:

— Это значит, что у верховного вождя Эртона нет магии, и захватить его тело не составило большого труда. Или наши друзья добрались до их руководство другим путем. Сразу же передали нам весточку — таким способом, который приняли бы варвары. Я поражен.

— Поражен? — уточнил Гирт Аврей. — Разве мы не на это и ставили в своей авантюре?

— Я поражен, что они это сделали так быстро. — Лиам улыбнулся еще шире и посмотрел на меня: — Ваша светлость, я не все ваши решения одобряю, но признаю — иногда они гениальны, — и театрально склонил голову, даже не думая изменить расслабленную позу. Эх, когда-нибудь этот генерал нарвется на обвинения от других, что он проявляет недостаточное уважение к своей герцогине.

Однако сейчас мне было не до того. Я упала на стул, с которого только вскочила, и снова неверяще посмотрела на присутствующих.

— Не могу поверить… Подождите, то есть им удалось? Мы… Они это сделали?! Черный дым захватил верховного, а Татья и Гельт остались при нем советниками? То есть война закончена? Но разве мы знаем, как жить после окончания этой войны, если три поколения такого не было?.. О боги, Гирт, ты сейчас тоже чувствуешь не радость, а растерянность?

— Именно так, Вильгельмина, — признал он. — Но расслабляться не станем. Стена останется на месте, армия останется на месте — и на своих прежних позициях мы будем наблюдать, что будет дальше. Не исключено, что через каких-нибудь пару поколений эртонцы станут для нас близкими друзьями и торговыми партнерами, но сейчас об этом преждевременно говорить.

Иристина, что до сих пор молчала, довольно осторожно переспросила:

— Вы сказали, армия останется здесь? А может, сейчас как раз идеальный момент повести войска против Скорпа? Поймите меня, я не требовала бы вашей помощи и таких жертв, но речь идет вовсе не о моих амбициях. Я осталась бы с вами и забыла бы о короне — я на нее все равно никогда и не рассчитывала. Вот только речь идет не о моей казненной семье и не о подло убитом прежнем герцоге Аврее, а обо всех вас. Кейвар Скорп не оставит Рубеж в покое. Он отдал вас на растерзание Эртону, но когда поймет, что этот план провалился, соберется с силами и устремит взор в вашу сторону. Как вы тогда поступите? Присягнете венценосному маньяку? А он примет вашу присягу, считая вас главными из оставшихся врагов?

Все недавнее вдохновение сошло на нет. Мы опустили головы, не зная, что ответить. Иристина Армунд права на сто процентов! Даже если Кейвар и примет нас, как нам-то с таким знанием жить? Могущественную армию он точно не забудет — это ведь опасность прямо у него под боком. Кстати говоря, мы слишком далеко и были заняты, поэтому даже не знаем, что сейчас происходит в Черси — если их поймали в такую же ловушку, то они могут уже быть уничтоженными. Но уводить войска с Рубежа тоже нельзя! Наша ставка сыграла, но мы понятия не имеем, в каком сейчас положении друзья и как крепко они сумели схватить за горло весь Эртон за такое короткое время. Нужно ждать еще, получить больше информации! Однако пока мы ждем — Кейвар собирает силы.

Заговорил Лиам, добавляя к моим собственным мыслям и новую пищу для размышлений:

— Скорпа надо убить. Но армия Рубежа останется на Рубеже — наши солдаты никогда не воевали и не будут воевать со своими гражданами. Они этого не умеют, нас тут всех с пеленок обучают воинской доблести и ее правилам, такую крепкую систему ломать очень болезненно.

Пока Иристина не возразила, я опередила:

— Ты прав. И я знаю, как можно разрешить эту дилемму — вы все это знаете, просто боитесь говорить. Кейвар наверняка уже знает, что герцогиня Росс вернулась, но вряд ли догадывается обо мне. И откуда бы? По словесным описаниям? А от нас вообще хоть кто-то уезжал в последние недели, чтобы разнести эту весть? И теперь настала пора мне ехать к нему с покаянием. Если королева права, он зациклен на мне и не навредит, простит за все ошибки и снова подпустит к себе. На это может уйти много времени, но никакая армия не сделает того, что могу сделать я одна и без лишнего кровопролития. А Рубеж останется под руководством Гирта — в мирное время здесь никого другого и не нужно. Будем молиться, чтобы время было мирным, иных вариантов не осталось.

— И что, ты убьешь Кейвара? — задал Вирней самый острый вопрос.

— Убью, — после долгой паузы и очень неуверенно ответила я. — Раз уж иду туда, то убью.

— Убьет, — зачем-то подтвердил Лиам. — Точнее, я убью, когда она не сможет. Ведь я поеду в столицу с ней.

— Нет, подожди, — задумалась я. — А вот о твоем участии в делах Рубежа он наверняка знает. У него же повсюду шпионы!

— Тогда шпионы доложили и о тебе, — он безразлично пожал плечами. — Как бы ты тут ни храбрилась, твоя светлость, но все будет отнюдь не так гладко. У нас с тобой связка — и если ты идешь к нему на поклон, то и мне придется. Только об излечении от тлена не говори, тогда у меня появится шанс пережить нашу с ним встречу в качестве твоего лекарства.

— А что ему мое заражение? — зло усмехнулась я. — Если он признает, что и сам заражен, так мой тлен перестанет быть проблемой.

— В нашу последнюю встречу он этого не признавал, — вспомнила Иристина. — Однако с тех пор прошло довольно времени, Кейвар мог уже и смириться. Тем не менее мне не нравится сама идея. Да, ее светлость он может и принять — его разум не способен обуздать эту зацикленность. Но Лиама уничтожат — будь он хоть трижды архимагом, его прикончат сразу же. И мне отвратительна мысль, что мой друг погибнет за то, что я должна сделать сама.

— Ну, у вас уж точно никаких шансов к нему подобраться, — возразила я и просто размышляла дальше: — А если я скажу, что у нас с Лиамом любовь, что я не могу допустить его гибели не только из-за связки? Что мы решили пожениться и уже вместе станем верноподданными нового короля? Кейвар ведь не станет разбивать мне сердце?

— Не знаю, — честно ответила Иристина. — Может, наоборот, еще сильнее захочет избавиться от Лиама. Пойми ты уже наконец — его привязанность к тебе нездоровая, она не имеет никаких логических рамок!

— Тогда будем разрабатывать этот план, — решила я, не обращая внимания на ее возражения. — Скажите, если появится какой-то другой. До отъезда я закончу текущие дела, напишу завещание: в случае моей гибели герцогиней станет Иристина Армунд — в конце концов она моя родственница. Вот потом и мучайтесь, что делать дальше.

— Очень оптимистично, — сквасился Гирт. — Вильгельмина, не горячись, сейчас твоя идея шита белыми нитками. Учти, что ты можешь остаться совсем одна против сильного, умного, хитрого и крайне жестокого противника. Притом и необходимость спешки я тоже осознаю.

— Я тоже поеду с ними, — решился и Вирней. — Не думаю, что Кейвар видит во мне угрозу: меня же просто потащили на Рубеж, толком ничего не объяснив, так ему и скажу. Зато Мина… ее светлость не останется совсем одна, если Лиама все-таки убьют.

— И я поеду, — проснулся Руперт. — Татьи с Хорьком не хватает, старая ворчуха и полуодержимый капитан вовремя придумали себе непыльную работенку.

А вот это уже было отличным решением — пусть не все волчата в сборе, но хоть часть отряда. Что бы там ни говорили про Кейвара — он ценил каждого своего подопечного. И, честно говоря, я не верила всерьез, что Лиам в такой опасности — если бы верила, то физически не смогла бы согласиться. А за время пути я такую историю придумаю, что Кейвар прислушается и ослабит бдительность. Если бы он считал Северта главной целью, того убрали бы задолго до заварухи.