Глава 9

Друзья были поражены подобным поворотом, но острее всего ситуацию восприняла Иристина — хотя она сказала всего лишь:

— Я говорила Ристиану, что ты мне кого-то напоминаешь — то ли жестами, то ли манерой речи. Но потом убедила себя, что мне показалось. В конце концов, мы были не так уж близко знакомы, а с последней встречи прошло несколько лет. Обсудим это потом, сейчас меня больше интересуют ближайшие планы.

Именно совершенно отстраненный взгляд и равнодушный голос подсказали мне, что королеву произошедшее зацепило до глубины души: в тот момент, когда она потеряла всех близких, она находилась рядом со своей родственницей, пусть и дальней, само это знание могло придать ей хоть каплю сил, однако я скрыла правду. Но Лиам все равно не позволил бы мне сказать — я покосилась на него, но уже без малейшего раздражения: в конце концов он все равно принял самое справедливое решение, несмотря на все свои надежды и предыдущие угрозы. Его преданность Рубежу лично для меня перекрывает все недостатки его характера.

Зато Татья запоздало изумлялась и делала это весьма шумно:

— Вот это совпадение! Вы действительно познакомились с Кеем случайно? То есть он все это время называл сестрой одного из своих главных врагов? Да ты жива из-за его доброты! Боги точно прокляли этого беднягу, раз так забавно его разыграли…

То есть в чудеса она все-таки поверила, хотя странно, что ее сострадание направлено на Кейвара. Я поддерживать эту тему отказалась, поскольку мне до сих пор было больно думать о названном брате. К счастью, и времени на это пока не было.

Военный совет длился уже пять часов подряд — бесконечный скандал затихал лишь тогда, когда я открывала рот: меня учтиво выслушивали, а потом снова принимались ругаться — будто не обращаясь ко мне напрямую, но отвергая мои предложения. Видимо, обычно происходит все же не так, но сейчас я ставила перед военными необычную задачу. И пока мне активно возражали, а особенно надрывался обычно спокойный и самый опытный Биллер:

— Ладно, допустим, пусть Северт сразу называется генералом. Так не принято, любой из нас прошел весь путь от младшего офицера до высшего звания, но на это мы готовы закрыть глаза. В конце концов, ваше слово и есть закон, моя герцогиня. Но остальное неприемлемо! Вы не пойдете в авангарде! Может, вы и не лжете по поводу боевых навыков шахтеров, ну так и эртонцы сражаться умеют. Риск не оправдан. Ваша светлость, вы, кажется, еще до конца не понимаете суть своего положения — вы клей, который склеивает намертво всю границу. Все Россы были отважны и не боялись стоять на передовой, вот только сейчас нельзя допустить вероятность вашей гибели.

— Генерал, это вы все еще не поняли, — устало взялась я за тот же самый пункт обсуждений. — Господин Северт взял десятый ранг, и с нашей связкой он сумеет сделать то, чего раньше вся армия не могла. Мы обязаны ударить этим козырем, пока информация не просочилась в Эртон! Сейчас надо разработать наилучшую схему построения для моей безопасности, а мы топчемся на месте.

— Я сказал «нет»! — упрямо возразил Биллер.

И мне пришлось повысить голос:

— А я сказала, что больше не спрашиваю вашего мнения на этот счет! Будьте добры, займите уже свое место, иначе мы и за два дня ни к каким решениям не придем!

Генерал удрученно покачал головой, сделав вывод о моих умственных способностях, но все же сел на стул. И он был отнюдь не одинок в своем негодовании. Высказаться никто не осмелился — пока собирались с мыслями, в беседу вступила Иристина:

— Я буду стоять рядом с герцогиней. Я почти закончила боевую академию, и я определенно смогу быть полезной!

Я едва не закатила глаза от раздражения. Пришлось теперь и с ней спорить:

— И вам я говорю «нет», ваше величество. Сейчас три наиболее охраняемые персоны — генерал Северт, я и герцог Аврей, а вы предлагаете распылить силы и на вас? Вы останетесь в тылу, а если посмеете перечить — я прикажу генералу Северту вас усыпить. Потом нас обоих казните за неуважение к королеве, а для начала необходимо справиться с этим походом.

Иристина слегка распахнула глаза, точно не ожидавшая от меня подобного хамства. Но у меня не было сил на убеждения, ни на извинения. Все-таки она на Рубеже — пусть не забывает об этом.

К сожалению, нас снова прервали — доложили о прибытии гостя. К нему вышел Гирт Аврей, но уже через четверть часа вернулся и радостно сообщил:

— Барон Нозберг привел свой гарнизон. Почти две тысячи солдат — обученных, но не столь опытных, как наши. Передает в наше полное распоряжение. Говорит, что его дочь, чудом бежавшая из захваченной академии, рассказала подоплеку всей кутерьмы, которая сейчас творится в королевстве. Барон решил избежать текущей политической смуты и пока помочь Рубежу. С ним прибыла и дочь, наследница титула.

— О, немыслимо! — обрадовался генерал Орбун. — Мы сможем их расселить, ваша светлость, такая поддержка очень кстати! Как отдохнут — усилим ими караулы. Не будем забывать, что это не наши ребята, зато появилась возможность перебросить силы на более опасные участки!

Мы же с Лиамом переглянулись. Кто бы мог подумать, что Надалина не только захочет, но и сумеет сделать нам такой подарок? Или девушка просто продолжает на что-то рассчитывать? Так или иначе, но даже я воспылала к ней благодарностью.

Наступление не удалось начать завтра, как я обещала, на подготовку ушло несколько дней. Я почти не спала, толком и не знала, как разместили наших товарищей, не успела поговорить с Надалиной и уделила лишь пару минут, чтобы выразить признательность ее отцу. Лиам, кажется, вообще ни разу не прилег. В итоге именно он и сообщил мне итоговое решение о построении — я просто приняла его как данность, хотя звучало даже рискованнее, чем изначально предлагала я. Однако я уже давно привыкла в сложных ситуациях выполнять приказы Кея — благодаря им мы с друзьями живы, а ход мыслей Кейвара и Лиама очень похожи: они оба действуют столь нагло, что даже богов приводят в недоумение, и те от растерянности не создают дополнительных помех.

***

В пять утра караульные доложили о стягивании вражеских сил к границе. Наши маги научились вычислять такие моменты — малыми отрядами варвары уже давно на стену не идут, а большое количество вооруженных людей не спрячешь. На этот раз эртонцы собирались за ближайшим холмом — и, очевидно, ждали еще подкрепление до начала атаки.

Я стояла за бастионом и даже не пыталась вглядываться в утренний туман — дозорные специально учатся распознавать приближение врага, меня такому навыку не тренировали. Сзади подошел герцог Аврей и тихо позвал:

— Ваша светлость.

— Прошу, называйте меня Вильгельминой, — попросила я. — Мы столько лет знакомы.

— Ты права, — вздохнул он. — Наши отцы никогда не вспоминали об официальности, будучи лучшими друзьями, и нам лучше подхватить эту привычку. Скоро начнется. — Он выступил вперед и указал подбородком на холм. — Обычно дикари собираются в укрытиях сразу в нескольких точках, а потом бьют одновременно. Судя по всему, основной удар опять придется на центральную часть, остальные сборища наши дозорные тоже примерно вычислили. Вы правы в своей спешке — уже сегодня эртонцы узнают, что мы усилились, и в следующий раз изменят стратегию. Слышите скрип? Еще нет? Ах, ну да, ваш четвертый ранг пока не позволяет. Это еще очень далеко везут осадные орудия. По моим прикидкам, у нас еще есть не меньше четырех часов в запасе. Они в любом случае не начнут, пока не прибудут вожди.

— Надеюсь, в том числе и верховный? — заинтересовалась я. — Ему вроде бы уже давно за восемьдесят? Я бы с удовольствием прикончила этого зловредного старичка.

— Нет, конечно, он давно не принимает участия в сражениях. Зато покоя не знают его девятнадцать сыновей — каждый из них именует себя вождем и имеет небольшую армию. К нашему прискорбию, они свято чтят законное наследование, поэтому меж собой за власть не воюют. Когда верховный помрет, на его место сядет лишь один сын — тот, кого верховный перед смертью назовет сильнейшим, а все остальные армии перейдут под его командование. Их он и будет дарить уже своим детям, а его младшие братья, нынешние так называемые «вожди», станут обычными воинами. Они странные, но именно по этой причине так опасны. Нередко объединяются — нападение сразу трех или четырех вождей для нас обыденность. А однажды под эти стены явились сразу все…

— Да, я помню, — ответила я с тяжелым вздохом. — Тогда мой отец и был смертельно ранен, Рубеж устоял только за счет отваги наших бойцов и грамотных решений генералов. Покойный герцог Аврей тогда был не здесь?

— Поначалу он отсутствовал, — почти виновато признал Гирт. — Главнокомандующим войсками всегда был Итан Росс. Но, в оправдание своей семьи, скажу, что я состоял в отряде правого фланга. Сражение продолжалось без малого пять дней, мой отец смог явиться на третий.

— Зато именно ваш отец мобилизовал все ресурсы и быстро отстроил разрушенные участки стены, — вспомнила я. — Теперь мне становится до конца понятно, как разумно они использовали свои сильные стороны, такой симбиоз и привел к многочисленным победам. И ведь тогда не только Рубеж пострадал — эртонцы понесли такие потери, что подарили нам долгий период почти спокойной жизни.

Гирт эту историю знал лучше меня, поэтому самодовольно рассмеялся:

— До того дня у верховного вождя Эртона было двадцать семь сыновей! Эх, щелкать бы их пачками, как тогда.

Я поддержала шутку грустной улыбкой, не разделяя веселья: наши воины тогда действительно надавали врагу от души, но ведь и сами многое потеряли, в том числе своего обожаемого герцога.

— Вам здесь будет очень опасно, — предрекла я. — Желаю тебе огромной удачи, Гирт!

— И тебе, Вильгельмина. А после нашей общей победы я надеюсь, что мы с тобой сядем и наконец-то спокойно все обсудим.

— Что именно? — заинтересовалась я.

Он посмотрел мне в глаза и произнес:

— Мой брат был твои женихом. Не представляю, как ты скорбишь по Гарольду. А я тот, кто действительно понимает твою печаль. Пусть мы и не породнились, все равно знай — я буду считать тебя младшей сестрой и всегда окажу тебе любую помощь.

— Только не сестрой! — неожиданно резко воскликнула я и тотчас стушевалась: — Прости, я на взводе. Пусть мы не родня, но я не сомневаюсь, что станем такими же союзниками, как наши родители. Благодарю тебя, Гирт.

Я бы предпочла избежать этого разговора — моя скорбь по Гарольду началась и закончилась в ту секунду, когда придурок показал свою истинную натуру. Но для его семьи потеря наверняка была тяжелой — близкие не видят недостатков.

И, на удачу, снизу крикнул Руперт:

— Мина, пора! Тьфу, как тебя там? Светлость твоя герцогская, Лиам зовет… Тьфу, генерал Северт зовет ее светлость! Язык об вас сломаешь… Ай, — последний звук был знаком, он обычно так и айкал, когда получал подзатыльник. Вот этот точно был от Татьи, когда от Вирнея — Руперт взвизгивает с большим вдохновением.

Напоследок я кивнула Гирту и побежала к лестнице.

***

Какие бы силы сейчас ни стягивали эртонцы, мы намерились зажать их в кольцо: произвести классический удар скорпиона — пока враг идет в лоб, жало летит с другой стороны. И для этого придется преодолеть довольно большой участок целым отрядом, притом оставшись незамеченными. Лиам пообещал, что сможет справиться с этим, но и Гирт Аврей нас прикрыл — отдал приказ артиллерии стрелять в сторону холма: вряд ли так можно уничтожить врагов, но зато не даст возможности им даже носа высунуть из укрытия.

В это же время мы приблизились к Лиаму и зажмурились — мы тренировались в форте, но там не было возможности проверить настолько длинный переброс. И сейчас Северт потратил время на предупреждения:

— Лучше даже не дышите. Наверняка будут переломы или повреждения внутренних органов, не издайте ни звука в любом случае. Что бы ни случилось — терпите боль, потом Татья поможет.

Женщина, так и не открывая глаз, кивнула. Господина Мирдаля мы в отряд решили не брать: хотя он гораздо сильнее в лекарском искусстве, но не проходил подготовку шахтеров или студентов, а потому совсем не мобилен, не может себя защитить и вообще малопригоден для боевых действий. Тем не менее целитель очень подробно объяснил Татье, что она способна сделать на своем магическом ранге в случае самых различных ранений. Еще полчаса назад она раздраженно кричала, что ничего не запомнила, но мы не обращали внимания — если прижмет, то вспомнит, а если не вспомнит — значит, недостаточно прижало. И, разумеется, в наших рюкзаках были зелья исцеления — не помощь лекаря, конечно, но от мелких травм помогает прекрасно.

Меня же Лиам схватил за руку, выдавая несвойственное ему напряжение. С помощью связки он теперь мог быть невидимым хоть часами подряд, как и передвигаться с немыслимой скоростью, однако ему следовало сделать то же самое с целой группой людей. Поэтому он запустил волну, замыкая всех в круг, и просто рванул со стены, увлекая за собой и всех нас, будто гигантскую торбу. Обещанный удар друг об друга и воздух произошел сразу — кажется, я даже расслышала, как хрустят мои ребра. И зря он советовал не дышать — при всем желании не получилось бы. Еще один болезненный рывок… и еще. И, стоило только подумать, что сейчас я потеряю сознание, раздался его тихий голос:

— Все. Прижмитесь к земле. Мы далеко от основных сил противника, лазутчиков поблизости я не чувствую, но среди них тоже могут быть архимаги.

У нас было целых пять минут, чтобы отлежаться и прийти в себя. Мне вообще хватило только заклинания среднего исцеления, у Вирнея оказалась сломаны ноги — видимо, при первом же прыжке повредил, но и он уже скоро будет в порядке. Бережнее Лиам нас все равно бы не перенес столь же незаметно для противника, и пусть Руперт ворчит об обратном — ему, дескать, арбалет в спину намертво впечатался, и кто-то обязан помочь оружие выковырять. Гельт сидел и с детским восторгом осматривался — было понятно, что сейчас телом руководит черный дым, который каждую новую картинку нашего мира воспринимает как чудо.

— Генерал Биллер, сможете определить, где мы? — прошептал Северт со стороны.

— Сейчас, — тот, с кряхтением поднялся на колени и прищурился.

Это был тот случай, когда преклонный возраст мужчины не играл никакой роли при принятии решения — он и сам хотел участвовать, а местность за столько лет службы изучил лучше всех остальных. Он тотчас оправдал наши ожидания:

— Ого! Мы оказались дальше, чем я рассчитывал! Уже там, — он махнул рукой в сторону, — небольшая речка, за ней их первые деревни. Во времена моей молодости мы нередко доходили до этих мест — пытались устрашить местных, но такая тактика не приводила ни к каким изменениям. Герцог посчитал глупостью подвергать солдат риску ради того, чтобы дикари просто бежали, а потом возвращались и заново отстраивали сожженные дома. Хозяйства у них нет, землю не пашут, поэтому и не боятся ничего потерять. Как полностью загадят один участок — перемещаются чуть дальше, возводят хибары — чуть лучше наших походных палаток — и снова временная деревня. Так тысячу лет и живут…

Лиаму экскурс в чужую культуру не был интересен, поэтому он перебил следующим вопросом:

— А основные атакующие силы стягиваются туда, правильно? — он кивнул в противоположном направлении на холм, который остался за нашими спинами.

— Туда, — подтвердил Биллер. — А еще обычно туда — видите лесной массив? И туда, — он махнул рукой на почти открытый участок. — Здесь единственная дорога, по которой движется артиллерия и осадные орудия. Выходит, у нас минимум три точки, по которым надо ударить одновременно. Предлагаю сосредоточиться на последней — этот дивизион у них самый опасный. Что думаешь, генерал?

— Согласен, — кивнул Лиам. — Но раз мы добрались до такой удобной позиции, то подождем, когда они все пройдут мимо — ударим потом по всему скоплению. Зажмем в тиски вместе с герцогом Авреем.

Биллер удрученно покачал головой, вновь возражая, хотя и присоединился уже к нашему плану:

— Не могу понять, о каких тисках ты говоришь. Ну ладно, впереди вся армия Рубежа, но нас-то всего семеро! Нет, я не струсил и готов отдать жизнь, защищая границу, но все еще не вижу ни единого шанса хоть чем-то помочь нашим — даже отсюда.

Руперт уже пришел в себя, раз начал издевательски вещать:

— Семеро — это меньше обычного отряда шахтеров. Но мы в шахту бО́льшим числом никогда и не ходили, вечно страдали недобором. И ничего — справлялись с любой задачей.

— Это тебе не шахта, — напомнил мужчина.

— Так в том и дело! — отмахнулся бывший вор. — Это в шахте страшно и опасно, ваш Рубеж в сравнении просто сказочное место.

Биллер обвел нас круглыми глазами в немом вопросе, который задавал каждый, кто лишь недавно познакомился с Рупертом. И мы так же молча ему ответили: дескать, да, мы все еще его не прибили по неизвестной нам самим причине.

Пришлось ждать несколько часов, еще и обходить тылы противника по широкой траектории, чтобы не быть раскрытыми раньше времени, а потом и шагать по той же, но уже опустевшей дороге, вслед за врагом. Артиллерия направит все силы на стену, и это даст преимущество нашей немногочисленной команде.

Сердце уже давно холодело от нарастающего шума, залпов, криков и дыма. Однако Лиам все еще не давал сигнала к атаке: со своим возросшим чутьем он видел дальше и слышал четче, оттого единственный мог определить наилучший момент. Сердце уже устало холодеть, забилось сначала быстро, а потом вернулось к привычному ритму, когда наконец-то прозвучало долгожданное:

— Сейчас.

Всего шесть человек выстроились линией вдоль дороги, Татья осталась позади — ее задачей было направлять заклинания исцеления на тех из нас, кто будет ранен. Со стороны — жалкое зрелище, смешная клоунада: и если эртонцы сейчас посмотрят себе за спину, то часть из них умрет просто от хохота. Но изнутри отряда все ощущалось по-другому. Лиам крепко сжал мою правую руку, по жилам заструилась магия наивысшего уровня, кнут нервно дергался, будто пытаясь вырывать рукоять из другой ладони. Перед нашими лицами серебрилась защита. Пару секунд мы не двигались, а потом Лиам поднял сложенные в знаке пальцы.

Я вряд ли разбирала происходящее зрением, но чувствовала все, что последовало. Это не магия огня — это ее пиковая форма, когда впереди сплошной волной текла взрывная волна, подминая под себя и перемалывая таранные установки, как детские игрушки. Воинственные крики дикарей переросли в визги ужаса, в рядах противника началась паника — многие просто бездумно бросались в стороны и попадали под копыта лошадей своих же товарищей.

Ни один из нас не потерял концентрацию — основная убойная сила шла от Лиама, но и нам хватало целей. Эртонцы разворачивались, забыв о стене, но уже и герцог Аврей отдал приказ открывать ворота — армия беспощадно давила мечущихся дикарей, пользуясь тем, что они сами сломали построение. Но врагов было много — такое количество даже архимаг в связке за секунды не выжжет. К тому же никто из них не был трусом или слабаком — узрев немыслимую угрозу, они рванули прямо к ней, не беспокоясь о своих жизнях.

— Кажется, здесь четыре армии, а то и пять, — не теряя самообладания, произнес генерал Биллер. — Значит, примерно четыре вождя. Неплохой улов. О, кстати, вижу одного из них — справа, во главе конного отряда, в меховой шапке. Вожди всегда носят похожие шапки как мишени — наверное, для нашего удобства.

Высмеивать эту традицию было бы нелепо. Ведь и наших герцогов, как и старших офицеров, противники могли вычислить по форме одежды.

— Вон тот? — уточнил Руперт, стоявший последним в линии, как раз за генералом.

Он повернул арбалет и поднял свободную ладонь, раздвигая пальцы. Направил оружие между средним и безымянным, дернул спусковой крючок — такая комбинация позволяла ему добавить к болту львиную долю магии воздуха, отчего тот летел мощнее и гораздо дальше. И, несмотря на расстояние, вождь дернулся назад, вынуждая лошадь сбиться с шага и жалобно заржать.

— Точно в лоб, — горделиво оповестил арбалетчик, хотя мы и сами видели.

— Твою ж мать, с такой дистанции! — выдохнул генерал. — Это же немыслимая точность! Мели теперь что хочешь — все прощу!

Вот он и ответил на наш извечный вопрос, почему мы так обожаем Руперта.

Гельт и Вирней разговор поддержать не могли — на их сторону уже добрались первые эртонцы. Но оба — умелые мечники, снабженные кто магией, кто одержимостью, поэтому пока справлялись. Однако это ненадолго — к нам со всех сторон неслись уже не единицы и не десятки умелых воинов, а сотни. И, к сожалению, не только в попытке унести ноги от армии Рубежа…

Лиам не торопил, но я и сама понимала, что настала моя очередь. Лишь на секунду прикрыла глаза и вновь их распахнула, чтобы наблюдать за происходящим: эртонцы споткнулись пока не о нас, им хватило всего лишь зрелища. Кто-то от ужаса даже с лошадей падал, а кто-то забыл о традиционной смелости и желании погибнуть непременно в бою — они падали и закрывали глаза, будто таким образом могли освободиться от галлюцинации. Шестиноги — не самые опасные твари шахты, зато одни из быстрейших, и первые — самые нетерпеливые — прыгали прямо через мою голову в желании схватить добычу. Слепые и неразумные — им было плевать на ощерившиеся мечами группы. Домарины ползли медленнее, а за ними уже спешили и вовсе невиданные монстры. Мы слишком много времени провели в шахте, на моем счету десятки весьма опасных тварей.

— Твою ж… — на этот раз пожилой генерал не смог закончить — наверное, не хотел ругаться в адрес своей герцогини, но и по интонации была понятна то ли крайняя степень восхищения, то ли тот же ужас, который он разделил с нашими противниками. Благо, что о тленной магии Биллер до недавнего времени не слышал и не узнал ее по такой детали, иначе сейчас он мог попытаться снести мне голову.

— Мина, еще, — попросил Лиам. — Эртонцев слишком много. Этих надо раздавить до последнего, иначе весь план насмарку.

Сам он ни на секунду не останавливался, направляя огонь то в одну, то в другую сторону. Но варвары окончательно озверели, да и те, что поначалу растерялись, успели взять себя в руки. Солдаты, видевшие смерть одного из вождей, забыли последний страх — теперь они шли не на Летею, они хотели мести.

Еще? Мне казалось, что я призвала уже всех, кого успела убить — за моей спиной выросла уже целая смертоносная армия. Тем не менее я зажмурилась и принялась буквально истязать свой магический резерв, чтобы выжать из него то, на что прежде он не был способен — и помощью мне служила наша связка. Я уже и глаза не открывала, просто чувствовала, как позади разворачивается огромная туша белого червя и того многоголового монстра, на убийство которого вся наша команда потратила треть суток. Добила их вовсе не я, но десятикратно увеличенная сила начала воплощать и тех созданий, которых я лишь ранила. Вот только и на них я не остановилась. Я герцогиня Росс, я рождена для того, чтобы защищать свою землю, пусть даже ценой жизни, поэтому увеличила напор, не беспокоясь о том, что мои каналы могут не выдержать. Наверняка так бы уже и произошло, но большую часть внутреннего урона забирал себе Лиам.

И, ощутив что-то новое, я удивленно посмотрела в сторону — мимо моего плеча вперед выступил молодой мужчина: почти настоящий, плотный, лишь какой-то блеклый и безоружный. И я даже не сразу вспомнила, где его видела, а когда осознала — едва не закричала хлеще перепуганных от страха эртонцев. Это был не кто иной, как сын барона Тебольда — мерзавец, за убийство которого я и попала в шахтеры. Потрясло меня больше не его появление, а мысль, кто выйдет вперед следующим… Я попыталась ослабить давление на каналы, но уже было поздно — стройная фигура Шеллы застыла передо мной, защищая от стрел и копий.

— Это же… Это же… — генерал Биллер на старости лет впервые оказался в ситуации, когда отказало даже его бронебойное самообладание. — Подождите, разве это не супруга нашего…

Однако сейчас меня тревожила не его реакция — в конце концов, если он не изучал особенности тленной магии, то примет любое объяснение. Гораздо сильнее беспокоило состояние Лиама — он покачнулся и едва не разжал пальцы. Я, забыв об опасности, уставилась на его профиль, подбирая слова, но, очевидно, не справилась с этой задачей:

— Это не она, Лиам… В этом создании нет ни капли от нее. Настоящая Шелла никогда не стала бы меня защищать.

Он все же дернул запястьем, вырывая руку и выступил вперед. Разрыв связки далеко не сразу убирает обмен могуществом, поэтому ничего страшного не произошло. Лиам мгновенным движением выхватил из-за спины меч и рассек призрачную фигуру матери, и через миг та рассеялась в воздухе.

Произнес отчетливо, как будто ничего чрезмерного сейчас не произошло:

— Тогда и не нужно, чтобы ее видели наши люди. Мина, не останавливайся — направляй своих монстров на то скопление людей, — он указал в сторону. — Кажется, один из вождей решил сбежать. Сможешь сделать так, чтобы шестиноги убили охрану, но его только задержали? Еще ни разу мы не брали сына верховного вождя живым.

Я не сразу смогла выполнить распоряжение, потрясенная еще больше, чем минуту назад. Я всегда считала Лиама Северта самым хладнокровным человеком на белом свете, но после такого доказательства признала, что он вовсе не человек — он гораздо больше любого человека. Есть герои, способные в любых обстоятельствах выполнять свою работу, а есть Лиам Северт, который даже внутренней дрожи не дает право существовать без его разрешения.