Глава 8

По крайней мере, стена все еще стояла, и ров перед ней все еще был залит смолой — ее постоянное плавление поддерживали специально обученные маги. Правда, несколько бастионов в юго-западном направлении разрушены и, очевидно, на скорую руку возведены снова — вся экономика нашего региона сконцентрирована на том, чтобы всегда нашлись ресурсы на военные нужды. Эртон вряд ли можно назвать развитой цивилизацией, однако и среди этих дикарей много сильных одаренных, а уж упрямство и жажда кровопролития в каждом из них прошиты особенными генами. Граница длинна, но, к счастью, не бесконечна: если податься на северо-восток, то там нашей защите способствует ледяное море, а в другой стороне, где располагается герцогство Аврей, препятствием становится горная гряда. Нередко бывает, что варвары нацеливаются и туда, но обычно такие атаки сразу обречены на провал — изможденные долгим переходом и скалолазанием воины являются под нашу стену в таком состоянии, что добить их труда не составляет. Оттого-то центральная часть протяженностью в пару дней пешего пути была и остается основной точкой притяжения вражеских сил: если когда-то прежде эртонцы и пробивались вглубь Летеи, так только здесь.

Оставить все дилижансы пришлось заблаговременно: по местным порядкам дальше можно проезжать лишь продовольственному и медицинскому транспорту. Почему-то все наши попутчики, включая и болтливого Руперта, помалкивали, рассматривая бесчисленные здания казарм и прикидывая в уме, какое же количество солдат здесь размещено. Это не какой-нибудь город в королевстве, хотя по масштабам посоревновался бы с самой столицей, — это будто бы иной мир со своими законами и укладом. К примеру, рядом с казармами настрого запрещено шуметь, кроме подачи сигнала военной тревоги: здесь люди отсыпаются после сложнейших дежурств или залечивают раны в многочисленных лазаретах. А там разворачивается плацдарм, откуда звучат четкие и сухие приказы командиров, тренирующих войска. Артиллеристы занимаются еще дальше — как раз неподалеку от механиков, чьи цеха заполонили сизым дымом половину неба. Магия решает очень многие вопросы, но гораздо больше дел совершается руками простых неодаренных и оружейников.

Я бывала здесь примерно пять лет назад, когда еще отец был жив. И, насколько подсказывала память, здесь практически ничего не изменилось — если Рубеж и обезглавлен, по мнению врагов, то сам Рубеж об этом не подозревает. Все-таки Гирт Аврей прекрасно справился с ношей, которую не готов был взваливать на свои плечи. Лиам же посещал границу почти в каждый визит домой, поэтому и шагал первым, показывая всем путь.

Он вел нас к форту, где обычно проводились военные советы. Правда, встретили нас еще раньше:

— Северт, неужто это ты? Где тебя так долго носило, белобрысый засранец? Я уж было подумал, что ты помер! Наши говорили, что ты еще всех переживешь, а если бы помер — успел бы так громко наследить, что мы отсюда бы услышали.

— И я счастлив вас видеть, капитан! — отозвался Лиам неожиданно весело. — Прошу, помогите собрать все командование, включая его светлость. У меня важные новости.

— Еще важнее, чем то, что мы уже успели услышать? Может, достаточно? Слыхал, всех Армундов казнили, потому что они оказались мошенниками? Но что-то новый король не спешит нам помогать — наоборот, будто оставил на растерзание и просто ждет, когда нас сметут. У нас тут только тупой не подумал, что его очередному величеству вовсе не нужна огромная армия, привыкшая подчиняться своему герцогу, а не ему.

Лиам заметил:

— Вижу, капитан, вы все еще любите развлекаться пустой болтовней.

Тот и парировал:

— Вижу, Северт, что ты как родился полудохлой безэмоциональной куклой, так ею и остался. Я уже говорил, что у меня от тебя мурашки по коже?

Лиам не ответил, просто пошел дальше, зачем-то оповестив меня:

— Один из друзей моего отца, с пеленок меня обожает и пророчит блестящее будущее.

— Я так и поняла.

То ли капитан что-то неправильно понял, то ли никто не оценил значимость встречи, но собирались все достаточно долго. Благо хоть часть генералов и старших офицеров явилась к форту, отвлекшись от своих, безусловно, важных дел. Помещение было вместительным и не особенно комфортным, рассчитанное на проведение быстрых военных советов. Мы оставили друзей снаружи, вошли только вчетвером с Лиамом, Иристиной и господином Мирдалем, но уже там поняли, что напрасно беспокоились о столпотворении: вместе с руководством сюда набились и некоторые офицеры низшего звена, а прогонять их будто не собирались, поскольку сами не понимали причину сбора. Чуть больше двух десятков генералов заняли места вокруг огромного стола с картой и даже не прекратили разговоры друг с другом, обсуждая то возможные перебои со снабжением, то укрепление бастионов. Но шум резко стих, когда появился Гирт Аврей — как и полагается, его приветствовали учтиво и согласно статусу.

Сам он выглядел уставшим и почти изможденным — вытер перчаткой испачканный лоб и тяжело рухнул на место во главе стола. Как и Гарольд, Гирт не мог похвастаться приятной внешностью и являлся обладателем непропорционального грузного тела. Однако, в отличие от Гарольда, он уже с детства отличался ответственностью и серьезностью: в свое время окончил ту же боевую академию с блестящими результатами и тотчас вернулся на Рубеж, чтобы помогать отцу. Все еще не женат, но скорее из-за нехватки времени на обустройство личной жизни, чем из-за непрезентабельного вида. Да и внешность его быстро отступала на задний план на фоне проницательного взгляда и уверенного тона:

— Господин Северт, я рад, что вы вернулись. Разумеется, если вы вернулись для того, чтобы помочь, а не чтобы сейчас бороться за главенство. Поборемся, если приспичит, но после того, как минует три года со дня исчезновения законной наследницы. Летея вновь стала Скорпа-Летей, однако базовые законы пока никто не менял. Еще какие-то темы для обсуждения?

— Их достаточно, ваша светлость, — ответил Лиам. — Для начала позвольте представить вам ее величество Иристину Армунд…

Дальнейшие объяснения утонули в шуме. Гирт резко вскочил со стула, подался вперед, чтобы присмотреться лучше. Господин Мирдаль попытался перекричать гомон:

— Свою личность я могу подтвердить документами, о моей славе целителя в королевстве знают многие, а личность ее величества подтвержу своим словом!

Герцог Аврей махнул рукой, призывая всех к тишине, судорожно сглотнул и выдавил:

— Но ведь…

Тогда Лиам продолжил речь, которую и собирался изначально озвучить:

— Ее величество все объяснит вам лично, тогда вы поймете, что на самом деле происходит в нашем государстве, и сможете решить, на чью сторону встанет Рубеж.

Гирт не сел на свой стул. Он поклонился Иристине и предложил ей занять свое место. Притом и все генералы встали, с изумлением разглядывая юную девушку и пытаясь то ли осознать, то ли потребовать более внушительных доказательств. Ее величество ни разу не опустила подбородок, она обводила всех отчужденным нечитаемым взглядом, а потом заговорила — очень коротко изложила те исторические факты, в курсе которых мы уже были, не обеляла наших предков, но и не забыла добавить, что порча в крови Кейвара Скорпа уже раскрылась. Поэтому надежды на то, что новый король окажется незараженным, не осталось. В ходе этого собрания я убедилась в том, что даже в военной верхушке мало кто вообще знаком с таким понятием как «тленная магия». Королева изложила суть очень кратко, упустив другие проявления тлена, кроме желания истязать беззащитных жертв.

Итогом ее монолога стала гробовая тишина, что при таком скоплении военнослужащих казалось невозможным. Очевидно, мысли герцога пришли в полный хаос, раз он никак не мог их сформулировать:

— Но мы… Подождите… Даже если все это правда, я буквально, по всем нашим законам, по всем нашим традициям не имею право принимать такие решения единолично… Авреи никогда не были хозяевами Рубежа, мы — союзники и помощники Россов, но не более! До того дня, когда Вильгельм Росс обосновался на этой границе, мои предки занимались лишь земледелием, ничего не зная о воинской доблести!

Один из генералов осмелился подать голос:

— У вас нет выбора, милорд. Напомню, что ваш благородный отец и Итан Росс собирались объединить семьи, когда помолвили вашего покойного брата с юной наследницей Россов.

— Закрепить дружбу на будущие поколения, а не объединить семьи! — возразил Гирт. — Авреи и Россы создали идеальный союз, поскольку Россы решительные и излишне импульсивные, а Авреи — более прагматичные и приземленные. Мы были сильны, пока мы были вместе, пока принимали решения, обдумав их со всех сторон! Это единственная причина, почему у нас и военное дело развито на высочайшем уровне, и экономика процветает, хотя мы живем в самой опасной точке мира.

— И тем не менее у вас нет выбора, — повторил мужчина.

Однако другой, более пожилой генерал возразил:

— Отчего же? Если перед нами действительно королева, то она прямо сейчас может отдать титул воспитаннику герцога — пусть он и не Росс, но при отсутствии иных вариантов…

Дородный полковник аж вскипел, краснея лицом.

— Вы и озвучили суть — он не Росс! — Перевел взгляд на Лиама и на той же повышенной ноте обратился уже к нему: — Я знал твоего отца, капитан Северт был настоящим героем, и я буду счастлив, когда ты встанешь в наши ряды, но для простых солдат нужна неоспоримая личность, вслед за которой они пойдут хоть на смерть! Здесь логика не работает, понимаешь? Когда на тебя летит армия разъяренных жестоких варваров, логика перестает работать — нужна непоколебимая вера!

Пожилой генерал — если я правильно вспомнила, по фамилии Биллер — спокойно возразил:

— Вы, как обычно, сильно преувеличиваете, полковник. Меня больше смущает возраст Лиама, чем его происхождение. Однако его светлость мне лично говорил, что этот мальчик еще всех нас удивит. Раз больше нет нашего герцога, я готов следовать его последнему мнению. А солдаты со временем перестроятся, если мы на корню пресечем их досаду.

Кто-то неодобрительно зашумел, но некоторые согласно закивали. Да и Гирт задумчиво склонил голову, словно взвешивал в уме, стоит ли принять такое кардинальное решение. Понятно, что здесь присутствует ее величество и за ней должно быть последнее слово, но это Рубеж; на Рубеже короли — примерно такие же эфемерные существа, как небесные боги: ни те ни другие прямо в местные дела не вмешиваются, пока герцог не позволит. Вот и Иристину спросят лишь после того, как Гирт Аврей кивнет.

Его опередил Лиам:

— Я еще не всех успел представить. Высший военный совет, перед вами ее светлость герцогиня Вильгельмина Росс, — он развернулся, указывая прямо на меня. — Ее внешность была изменена магией, она была вынуждена долго скрываться, но вы знаете меня, а я даю слово — это именно она, дочь моего приемного отца.

Реакция оказалась хлеще, чем после представления Иристины — теперь военные даже не моргали и уж точно не дышали. Правда, некоторые генералы подались в мою сторону, пытаясь разглядеть в моем лице знакомые черты или иные признаки, доказывающие немыслимую правду. Лиам же не дожидался общего одобрения: он опустился передо мной на одно колено, сложил ладони и протянул ко мне. Я приняла его руки практически бездумно, поскольку много раз видела, как приносят присягу моему отцу. Правда, сказать ничего не могла — и не только потому, что забыла верные слова, от изумления мои голосовые связки отказались подчиняться.

Молчание нарушил все тот же генерал Биллер, который и прежде не стеснялся спокойно высказывать свое мнение:

— Ничего общего, кажется… Однако, однако… В последний раз я видел наследницу несколько лет назад — тогда его светлость приехал вместе с дочерью, и она…

Он замолк. Лиам уже поднялся на ноги и нагло дернул меня за рукав:

— Очнитесь, ваша светлость, сейчас самое неподходящее время, чтобы мешкать.

Не то чтобы мои мысли прояснились в достаточной степени, но я сумела широко улыбнуться и как можно отчетливее произнести:

— Вероятно, именно тогда я отказалась садиться на лошадь? Я была отвратительной наездницей, и, к своему стыду, до сих пор этот навык не освоила. А потом, на обеде в солдатской столовой, я посоветовала отцу уволить бездарного повара и нанять кондитера. Ох, как он и прикрикнул на меня за такую глупость.

Не знаю, кто из присутствующих был свидетелем моего позорного поведения, но я не зря рискнула представить себя в некрасивом свете, оставаясь честной: после моих слов сразу несколько мужчин молча опустились на одно колено и склонили головы.

Я окончательно собралась и заговорила звонче:

— Я приму вашу присягу позже, генералы. — Перевела взгляд на распахнувшего рот Гирта Аврея, а затем и на Иристину — королева была единственной, кроме Лиама, продолжающей держать лицо и не выдающей лишних эмоций, разве что ее глаза немного распахнулись. К ней я и обратилась: — Ваше величество, а о нашем знакомстве во дворце я расскажу чуть позже, если позволите. Нет сомнений, что я смогу убедить вас в своей искренности: мой прадед был младшим кузеном вашего прадеда, и мы, их наследницы, их не подведем.

Королева на миг еще сильнее расширила глаза, но с тем же непроницаемым видом лишь царственно кивнула. А в помещении начал нарастать шум. Возможно, кое-кто еще в моей личности сомневался, но я способна пройти любые проверки: я знаю и некоторые события, и устройство замка, знакома во всех подробностях с историей Рубежа. Теперь все это не будет воспринято с недоверием, поскольку мое имя уже названо тем, кому здесь изначально доверяли.

Позади раздался тихий голос:

— Подождите, разве это та самая, которая с конюхом?..

Лиам резко развернулся и со всего размаха залепил пощечину говорившему, разыграв несвойственную ему эмоциональность:

— Как ты смеешь распускать грязные слухи о своей герцогине?! Вильгельмину Росс оболгали, она прошла через ад, чтобы вернуться, а ты все еще веришь гнусным сплетням?

Тот, несмотря на разницу в возрасте не вскипел и не кинулся в драку, — наоборот, его будто ледяной водой окатили. Он упал сразу на оба колена и запричитал:

— Прошу простить, ваша светлость, виноват…

Чрезмерная реакция Северта прижала языки всем, кто тоже собирался высказаться.

Тот самый полковник, который выступал против Лиама, сейчас не скрывал радости:

— Боги не отвернулись от Рубежа! Боги не отвернулись! Теперь мы с любой напастью справимся. Возвращение дочери Итана Росса поднимет боевой дух армии! Надо немедленно командовать построение и разнести эту благую весть! Плевать, что она на лошади ездить не умеет, само ее имя поднимет наши знамена!

Гирт Аврей к этому моменту с трудом взял себя в руки и прикрикнул:

— Смирно, полковник! Вы что себе позволяете? Вы кто такой, чтобы приказы тут раздавать? — повернулся в другую сторону и с той же интонацией продолжил: — Немедленное построение всего состава, не занятого в дежурстве. Мы не знаем, когда начнется новая атака Эртона, надо успеть!

Меня вели на улицу — и всякий раз вытягивались по струнке, стоило мне лишь глянуть на человека. Про Иристину будто бы забыли: она всего лишь королева, и сама доберется. Один господин Мирдаль сопровождал ее величество, оказывая ей хотя бы словесные почести: вот такими мелочами приезжие и отличаются от местных.

Лиам шагал со мной рядом, поэтому я смогла задать животрепещущий вопрос:

— Почему?

— Потому что Рубеж важнее ваших или моих интересов, ваша светлость, — вернул он мне мои же слова. — Вы и сами видели — безусловно они объединятся только вокруг Росса, а разброд и шатание сейчас недопустимы.

— Даже выкать мне начал? Представляю, как тебе сейчас тяжело.

Он бегло улыбнулся и забыл об официальности:

— На удивление, нет. Ты все еще довольно никчемная правительница — и тебе обязательно понадобится рядом жесткая рука, способная на самые хладнокровные решения. Я готов стать хоть генералом, хоть сразу главнокомандующим армии, и только твое слово закрепит за мной любое право — даже пикнуть не посмеют о моей молодости. Или на самом деле я надеюсь, что эртонцы свернут тебе шею, потому что герцоги у них всегда главная цель.

Я покачала головой, давно привыкшая к его несбыточным надеждам, уже чаще напоминаемым шутки:

— А как думаешь, Гирт Аврей рад такому повороту?

— Он тебе даже наводящих вопросов задавать не стал, а бежит впереди, чтобы лично проследить за построением. Или по голосу все-таки узнал, или прекрасно знаком с моим характером — я никогда о таком не солгал бы. Кажется, он очень хороший человек. Но хорошие люди редко бывают сильными лидерами — не в такие времена, когда бушует эпоха злодеев.

Наши друзья обескураженно наблюдали за многочисленной процессией. Руперт даже выступил вперед, чтобы присоединиться к нам. Но его мгновенно и довольно грубо отодвинули с пути:

— Дорогу ее светлости герцогине! Дорогу ее светлости!

— Кому?.. — опешил бывший вор.

Татья всплеснула руками, а Вирней поймал Руперта за шкирку и притянул к себе.

Поразительно, что целую армию собрали гораздо быстрее, чем высший военный совет. Я поднялась на постамент, кивнула Лиаму, чтобы встал за моей спиной — не то чтобы я чего-то здесь опасалась, однако он был и остается единственным, кто без стеснения поправит меня, если я что-то сделаю не так.

От вида бесчисленных рядов солдат, стоявших по стойке смирно, я испытала дрожь. Но это волнение не было похоже на панику — наоборот, дыхание становилось все глубже и размеренней, я будто бы ощутила себя именно там, где и должна быть. Словно всю жизнь находилась в полутени и впервые вышла на свет — ярко, непривычно, но правильно.

Гирт Аврей уже представлял меня, перечисляя все заслуги и регалии моих предков. Его голос разносился магией по невероятному радиусу. Как же жалко я буду выглядеть в сравнении со своим четвертым рангом, а я ведь даже не осваивала этот трюк! Именно о громкости своей речи, а не о ее содержании, я и думала, пока Лиам не тронул мой локоть, возвращая в реальность. Оказывается, герцог Аврей закончил, и теперь тысячи людей затаили дыхание в ожидании слов своей долгожданной правительницы.

Лиам тихо прошептал:

— Просто говори.

И я открыла рот, забыв о смятении. В конце концов, далеко не все военачальники — высокоранговые маги: во главе каждого отряда стоит капитан, и мои слова будут переданы дальше. Да только я едва сама не оглохла, когда раздался мой голос — Лиам, очевидно, решил помочь, но он еще не до конца освоил все увеличенные возможности архимага, поэтому рисковал снести ряды звуковой волной. Видимо, эффект ему все-таки понравился, раз он не стал уменьшать влияние, когда громогласно звучали мои слова:

— Я наконец-то дома! — первым делом я озвучила собственную радость. — Воины, солдаты, офицеры, генералы, я Вильгельмина Росс, и я стою перед вами, чтобы сказать: уже завтра все изменится. Рубеж неприступен, и завтра мы вобьем эту мысль в дремучие головы эртонцев! Ни капли сострадания, как они не проявляли сострадания к нам! Мы будем выжигать ряды дикарей и не оглядываться, пусть осиротевшие семьи этих варваров плачут от ужаса, услышав слово «Рубеж», пусть их глаза болят, когда они лишь косятся в нашу сторону! И мы это сделаем, потому что за нами правда и ее величество. Я, Вильгельмина Росс, клянусь, что уже завтра мы им наглядно объясним — Рубеж неприступен!

— Рубеж неприступен! — заголосил герцог Аврей, вздымая в небо меч.

«Рубеж неприступен! Рубеж неприступен!», — кричали солдаты, подхватывая друг за другом так, что и сам Эртон трясся от этих воплей. По всем традициям они должны были кричать: «Да здравствует герцогиня!», но я сочла, что некоторые правила вполне дозволительно нарушать.

Для начала достаточно. Я повернулась, чтобы уйти с постамента. Лиам последовал за мной, но свое бесценное мнение не сдержал:

— Слишком много пафоса, у меня аж челюсти свело.

Ответить я не успела, поскольку ко мне подлетели и генералы.

— Ваша светлость, «завтра»?! Или это фигура речи?

— Ваша светлость, вы собираетесь покинуть стену и идти вглубь Эртона?! Это самоубийство!

— Ваша светлость, уже есть стратегия? Предлагаю немедленно ее обсудить — при всем уважении, но даже ваш опытный отец не стыдился прислушиваться к нашему мнению!

— Ваша светлость! — а это меня уже настиг герцог Аврей. — Боюсь, вы немного погорячились! К чему выводить военную кампанию на новый уровень, если нам нужно только продержаться до коронации Кейвара Скорпа? Или сразу после мы направим войска на столицу? Не хочу показаться излишне осторожным, но для начала необходимо все рассчитать!

Я покосилась на Лиама и сделала вывод: эту сторону вопроса он не критиковал — значит, я не погорячилась. В конечном счете, такой силы на Рубеже еще не было, и надо ею ударить до того, как Эртон подготовится. А Гирту я ответила устало:

— Сядем за расчеты сразу после трапезы, ваша светлость. Обещаю больше никогда не критиковать здешних поваров. После того, что мне приходилось есть, солдатская каша покажется изысканным деликатесом.

Вряд ли он до конца понял глубинную правдивость моих слов, поэтому просто вежливо улыбнулся.