Глава 13

К коронации Руперта и Вирнея подстригли, причесали, выдали такую одежду, что обоих с трудом можно было узнать. Первый и в подобном наряде не стал выглядеть презентабельным, но уже вполне годился на роль какого-нибудь купца, поднявшегося из народа до самых вершин. Лиам облачился в генеральский мундир, как и было положено. Меня он встретил довольно флегматичным комментарием:

— Ты красивая. Еще красивее, чем обычно. Такая прическа тебе идет, но куда ты вплела прут, если нет косы?

Я усмехнулась:

— Ожидаешь опасности прямо во время церемонии? Какая глупость, право слово. Но метательные ножи я припрятала в подъюбнике — это не паранойя, просто привычка, совсем без оружия я чувствую себя голой.

— И даже не прихватишь с собой кнут? — Он иронично вскинул бровь.

— Не перебарщивай. Со мной под руку будет стоять архимаг — до кнута и ножей дело точно не дойдет.

— Тогда прошу, — он подставил локоть.

Однако еще перед холлом нас встретили. Кейвар выделил целую минуту драгоценного времени, чтобы провести инструктаж — не всем, конечно, а только Лиаму:

— Сейчас я просто тебя прошу — не создай проблем. Вы окажетесь в центре внимания, поскольку завтра ваша свадьба. Если ты действительно любишь мою сестренку и собираешься завтра на ней жениться, то держи себя в руках. Не забывай, что она герцогиня, а ты по происхождению даже не аристократ — для меня это не имеет никакого значения, но не все вельможи такие.

— И в мыслях не было, ваше величество, — отозвался Лиам. — Но если вы собираетесь дрессировать меня как собаку, то рано или поздно я начну кусаться.

Кейвар медленно выдохнул, но развернулся и отправился к подзывавшим его советникам. На самом деле Лиам ведет себя очень верно — если бы он внезапно начал изображать полную покладистость, то Скорп вмиг заподозрил бы неладное. Ни единой странности нельзя допустить во время подготовительного этапа. Обсудить возможное изменение цели я с друзьями еще не успела, но время есть: мы и не планировали совершить нападение немедленно, короля охраняют, да и сам он очень силен.

Многие лица в зале мне были известны, но даже знакомые поглядывали на меня вытаращенными глазами и пытались поверить, что это именно я. Расталкивая зевак, ко мне протолкнулась маркиза Исбург, кузина моей матери. Я опередила ее приветствие довольно прохладным голосом:

— Здравствуйте, тетушка.

— Неужели это действительно ты, Вильгельмина? — Она всплеснула руками. — Не могу поверить!

Я уже отвернулась, рассматривая освобождаемую дорожку в центре, по которой пройдет король, но ответила:

— А я не собираюсь ничего доказывать. Один раз пыталась — не получилось. Вы ведь помните тот день, когда были моей последней надеждой, но поверили клевете? Вот и я помню.

Она немного отшатнулась от интонации и обескураженно промямлила:

— Но… Но наша Вильгельмина была такой нежной и доброй девочкой…

Я уже потеряла интерес и не стала ничего добавлять — пусть сама подумает, что же со мной такого случилось, раз я внешне изменилась не так сильно, как внутренне. Но тетушка сдалась не сразу — она устремила взор на молодого человека, которого я держала под руку, и удивилась еще сильнее:

— Подожди, а разве это не сын той самой потаскухи, которая…

Лиам повернул к ней голову и с широкой улыбкой произнес:

— Я не моя нежная и добрая невеста, могу и шею свернуть за подобные выражения.

Маркизы Исбург и след простыл. Лиам слегка подался ко мне и прошептал:

— Она виновна не больше, чем все остальные. Но если так тебе проще, то молодец.

— На себя посмотри, — ответила я ему с той же иронией.

Он задумчиво проговорил:

— Раньше ты действительно не была такой каменной. Когда-нибудь твое сердце снова смягчится.

— Не думаю, — возразила я. — Слишком многое мне пришлось в себе переломать.

— Смягчится, — повторил он уверенно. — Завтра мы станем мужем и женой — нам на двоих хватит и одного каменного сердца, у меня другого все равно нет. Тебе больше не придется ни за что бороться и ничего в себе ломать, а в тепличных условиях ты рано или поздно забудешь все тяготы. Из нас двоих я тот, кто способен принимать на себя удары за обоих.

Я оторвала взгляд от трона и посмотрела на его профиль.

— Лиам, сейчас прозвучало так, будто ты даже рад нашей свадьбе.

— Рад, — признал он без малейшего труда. — Мы с тобой до этого никогда не договорились бы, а вышло так, что нас загнали в тупик. Для общего дела мы завтра притворимся, что женимся. Потом притворимся, что ради цели нам просто необходимо засыпать в объятиях друг друга. Затем притворимся, что развод может пошатнуть положение Рубежа. Я даже на смертном одре в глубокой старости не признаюсь, что не притворялся. А ты?

— А я… Я до этой минуты была уверена, что мы разойдемся в разные стороны сразу, как закончим дело. Кстати, о нем. Мне нужно со всеми вами серьезно это обсудить — есть некоторые соображения. Но не здесь, потом.

Тем более, что и церемония уже началась. Скорпа короновали в гробовой тишине, хотя я раньше на подобных мероприятиях никогда не присутствовала и не знала, как это обычно происходит. Но главное отличие уже заметила — на его голову надели не корону, а бронзовый обруч с гравировками, изображающими бегущих скорпионов: древний знак первых покорителей материка, от которых пошел и род правителей. Кейвар Первый восседал на престоле с прямой спиной — на этот раз во всем белом, и только золотая перевязь пересекала его грудь как единственный торжественный атрибут.

Объявили принесение клятв верности. В зале я была редкой, но отнюдь не единственной представительницей своего титула, но пошла первая — показалось, что так будет правильно. Его величество тепло мне улыбнулся, но не позволил упасть на колени перед троном, а поднялся и крепко обнял на глазах у всех. От переизбытка чувств я зажмурилась, иначе рисковала пролить нахлынувшие слезы: стоять вот так и поздравлять его, имея камень за пазухой, было очень тяжело. Кейвар открыт передо мной, а я… Нет, я обязательно придумаю какой-то другой выход!

После обмена официальными репликами вернулась к своим. Вирней и Руперт приблизились к нам почти вплотную — они уже устали рассматривать обстановку и людей, поэтому тоже заразились атмосферой торжественности.

К трону шли все новые и новые люди — главы различных знатных домов. Разумеется, далеко не все успели принять нового правителя и явились сюда, чтобы поклониться ему, но баланс Кейвару сдвинуть уже удалось: он убедил если не абсолютное большинство, то, кажется, не меньше половины аристократии королевства. Остальные, пусть и с опозданием, тоже окажутся тут. А у кого-то попросту не было возможности приехать из-за важных дел — к примеру, герцог Аврей остался для защиты границы, подобное не осуждается.

Я узнала старого ворчуна маркиза Дельфа. Он проковылял по золотой дорожке, с кряхтением опустился на колени и довольно громко произнес:

— Ваше величество! Я ознакомился с документами и выяснил, что мой дед тоже был причастен к преступлениям Армундов!

— Я знаю об этом, маркиз, — произнес Кейвар медлительно. — Он служил при Эрнандо Армунде и, вероятнее всего, лично убивал тех несчастных женщин, чтобы устроить подлог.

Дельф еще сильнее склонился, но громкость тона не понизил:

— Это оказалось сокрушительной новостью, ваше величество. Прошу немедленно лишить меня титула и земель! Титул маркиза мой дед получил как раз в качестве награды за те злодеяния. Если позволите, мои сыновья останутся на службе в гвардии и попытаются заново создать себе имя — куда более достойное прежнего.

— Поднимите голову и посмотрите на меня! — почти прикрикнул на него король. И, когда старик исполнил приказ, с таким же нажимом произнес: — Вы знали хоть что-нибудь о тех событиях?

— Никак нет, ваше величество! — горячо воскликнул маркиз.

И вдруг взгляд короля смягчился:

— И вы стали одним из первых, кто явился проверить старые письма и разобраться в произошедшем со всей честностью. Вы хороший управленец, ваши земли процветают, в вашем благородстве я только что снова убедился. Я принимаю вашу просьбу и лишаю ваш дом титула, — сделал паузу, король поднял голову и закончил, будто обращаясь ко всей затихшей аудитории: — И вновь дарую вам титул маркиза — уже честный и не испачканный преступлениями. Не повторяйте ошибок своего предка, а лично вас мне упрекнуть не в чем.

— Благодарю, ваше величество! — старик едва не ударился лбом в ступеньку, настолько резко поклонился.

Вирней, стоявший за моей спиной, тихо произнес:

— И кто скажет, что это плохой или глупый правитель? Капля благородства — и сразу несколько семей стали его верными подданными. Вначале показывал, каким жестоким может быть, а сейчас милостив с теми, кто не ошибся со стороной. Иристина на его месте сообразила бы так же быстро?

Руперт с усмешкой предположил:

— Иристина на его месте обнималась бы с каждым. И всем выдавала бы по титулу.

Я цыкнула, чтобы не шумели. Руперт сильно перегнул, Иристина в плане благородства и сострадательности точно Кейвару не уступает, но умеет ли она быть столь же жестокой — большой вопрос.

Уже в конце процессии появился незнакомый мне мужчина, по одежде и отличительным знакам я не поняла, из какой он семьи. Но и разбираться было некогда — кто-то в стороне выкрикнул:

— У него меч!

Оружие все в обязательном порядке сдавали еще до входа в зал. Исключениями стали этот посетитель и я, однако я и не собиралась каким-либо образом использовать метательные ножи здесь. А вот мужчина вскинул широкий меч, другой рукой закрутил магический вихрь и взревел:

— Ты убийца! Люди, очнитесь, вы кланяетесь убийце! Даже если он говорит правду о нашей истории, то зачем всех казнил? В чем были виновны все Армунды и Черси?! А может, именно у них хранились какие-нибудь другие доказательства?

Кейвар вскочил с трона, личная гвардия тотчас метнулась вперед и перекрыла путь возмущенному магу. Многие гости отшатнулись в стороны, и лишь маркиз Дельф бесстрашно выступил вперед и раскинул руки, словно готов был защищать Скорпа хоть собственным телом. Ему не пришлось — Лиам просто перепрыгнул через ряды людей, оказался позади мужчины и каким-то плавным движением свернул тому шею, даруя столь быструю смерть, что тот вряд ли хоть что-то осознал. Тело рухнуло на золотую дорожку в наступившей гробовой тишине.

— Генерал Северт, благодарю, — весьма спокойно произнес Кейвар, подходя ближе, и представил, взмахнув рукой: — Господа, жених герцогини Росс оказался быстрее всех!

Несмотря на шок, кто-то отважился на жидкие аплодисменты. Тело убрали, а церемонию продолжили, будто бы ничего вопиющего сейчас не случилось.

***

После завершения я позвала друзей в сад, чтобы прогуляться перед банкетом, и уже там вспомнила о происшествии:

— Лиам, ты поступил правильно, хотя тот человек задавался самыми верными вопросами. Сейчас король будет доверять тебе куда больше. Не понимаю, на что тот возмущенный рассчитывал, придя в зал, набитый охраной и гостями?

— Вот в том и дело, — устало улыбнулся Лиам. — Мага четвертого ранга пропустили с мечом, никто не поднял тревогу раньше, боевые архимаги среагировали медленнее гвардейцев. Уверен, эта халатность была допущена специально.

— Проверка? — уточнила я. — Кейвар тебя проверял?

— Меня или сразу всех, не так уж важно. Когда я это понял, сразу решился — того мужчину все равно убили бы, но наверняка вначале протащили бы через все жернова допросных казематов. Я упростил ему смерть и заработал нужные очки перед Скорпом. Заодно сделал вывод, что Кейвар защищен гораздо лучше, чем я вначале предполагал: он осознанно ослабил охрану на входе, притом был готов встретить недовольных с любыми рангами магии. — Лиам нахмурился, но затем беспечно пожал плечами и перешел к другой теме: — А Лоду вы ведь тоже видели? Мне не показалось?

Мы с Рупертом удивленно переглянулись, однако Вирней подтвердил:

— Я видел, она стояла на противоположной стороне, за спинами каких-то знатных господ. Не удивительно, что вы ее не узнали — Лода очень изменилась, выглядит просто потрясающе, как какая-нибудь знатная госпожа. Наверное, она злится на нас, но когда я смотрел прямо на нее — она заметила и коротко кивнула. Я собирался позвать ее с нами на прогулку, но она вновь куда-то пропала…

— Останови свои романтические порывы, — скривился Руперт. — Не будем забывать, на чьей стороне Лода, а на чьей мы.

Я огляделась и на всякий случай уточнила у Лиама:

— Нас тут не могут подслушать? — После того, как он уверенно подтвердил, я продолжила, наконец-то затрагивая тему, не дающую мне покоя: — А вы не усомнились, что мы на правильной стороне? Понимаю, как это звучит, но это обязательно нужно обсудить.

— Сомнения есть, конечно, — нехотя ответил Руперт. — Клянусь, из Кейвара вышел бы самый лучший король, если бы не заражение. Но заражение никуда не денется, поэтому выбора-то и нет.

— А если денется? — надавила я. — Я ведь излечилась. — Увидев, что Лиам приготовился возражать, я вскинула руку и заговорила быстрее: — Сразу после нашей свадьбы посетим академию, соберем еще больше информации, подумаем об иных выходах, а до тех пор я приказываю не вмешиваться. В любом случае сначала мне придется объяснить Кейвару про тлен — так, чтобы он понял, поверил и сам же начал содействовать. Вместе с ним мы точно отыщем лекарство!

— Нет, — безапелляционно заявил Лиам. — Я знал, что твое сердце дрогнет, поэтому я здесь. Ты не видишь очевидного, это не в твоих силах. В боевых условиях генерал имеет право ослушаться приказа герцога ради общего блага, а мы сейчас в боевых условиях.

Я прикрыла глаза и постаралась собраться с мыслями: я обязана быть хладнокровной и объективной. Наследственный тлен — это очень-очень плохо, однако нельзя ошибиться уже в самом целеполагании. Это так сложно, что хочется закрыть голову руками, упасть на землю, сжаться в комок и тихо заскулить…

«Не трать все силы на истерику, они тебе еще пригодятся».

От всплывшего воспоминания у меня дернулась голова, будто кто-невидимый залепил мне пощечину. «Не трать все силы на истерику», — это первое, что я услышала от Кея в тот самый момент, когда считала, что моя жизнь кончена. Разумеется, я необъективна! Никто на моем месте не сумел бы однозначно выделить правду и вычеркнуть самообман. Так ведь именно поэтому я взяла с собой друзей и обсуждаю это сейчас с ними.

Я проговорила уже без эмоций и нажима, предлагая почву для дискуссии, а не соперничества положениями:

— Вероятно, я не вижу очевидного. А ты сам точно все видишь?

— Вижу, — согласился Лиам нехотя. — Вижу, почему Армундам пришлось делать столь сложную махинацию и идти на те жертвы. Скорпы идеально пускают пыль в глаза. Кейвар просчитал даже такие детали, которые мне и в голову не пришли бы. Любой человек, понаблюдав за таким королем хоть четверть часа, принес бы ему клятву верности. Каждый жест, слово, каждая пуговица на камзоле создают образ, я уж про политические решения молчу: очевидное сочетание решимости и благородства, о любом его шаге будут говорить с придыханием. Заметила, сколько много показухи в его нововведениях, что очень удачно подчеркивается отсутствием лоска в образе? Чтобы открыть людям глаза на его природу, не хватит даже самого достоверного заявления.

— А тех самых политических решений уже недостаточно? — я невольно начала злиться.

— Достаточно, если не углубляться, — продолжал упорствовать он. — А прошло слишком мало времени, чтобы сделать выводы. Но если ты заведешь с ним разговор о тлене, то, скорее всего, углубляться и не придется, он сразу покажет свое истинное лицо — правда, вряд ли ты об этом успеешь кому-то рассказать.

Я все же шагнула к нему, чтобы произнести как можно тверже:

— Ты всегда его презирал, ты необъективен точно так же, как и я, но в другую сторону. Вот только решения принимаю я. И я запрещаю любые маневры против Кейвара Скорпа! Это я назначила тебя генералом — и я за минуту могу лишить тебя этого звания, если посмеешь ослушаться. Помни свое место, Северт!

Лиам смотрел мне прямо в глаза и говорил с той же уверенностью, хоть и тише:

— Завтра ты станешь моей женой, Вильгельмина, и прямо в процессе я заодно превращусь в герцога-консорта: сам смогу назначить себя генералом и кем угодно. Надеюсь, хотя бы после этого ты прекратишь напоминать мне о моем месте? Есть ли шанс, что хотя бы во время нашей брачной ночи ты перестанешь строить из себя главную?

Руперт хмыкнул, а я покачала головой и отступила. О таких скорых изменениях в личной жизни я пока не думала — они очень сильно смущали и действовали на нервы, а пока моих сил не хватало на все. Но по сути он прав — мы станем полноправными супругами. Даже если за закрытыми дверями продолжим бесконечные ссоры и конфликты, то для посторонних всегда должны выглядеть единым целым. И лучше начать прямо сейчас, поэтому я сбавила тон и просто попросила:

— Лиам, попробуй меня понять. Я называла его братом несколько месяцев, он не притворяется хорошим человеком — в нем столько добра и справедливости, сколько другим и не снилось. Да, о проблеме я помню, но если ты его убьешь до того, как мы просчитаем все иные варианты, я никогда не смогу тебе этого простить.

Его лицо неожиданно смягчилось, а после Лиам сделал то, чего прежде не делал — резко притянул меня к себе и крепко обнял, даря хоть каплю утешения. Погладил по волосам, прижал горячую ладонь к моему затылку, дал возможность на минуту отстраниться от происходящего, а затем наклонился и прошептал:

— Сможешь. Я люблю тебя, но мне больно от этой любви. По этой причине я сам несчастен и делаю несчастной тебя. Знаю, как сильно тебе дорог Кейвар Скорп, и если я его убью, мы наконец-то будем квиты. Может, хоть тогда мы обнулим все долги перед друг другом и начнем с чистого листа?

Я дернулась, но он не сразу позволил мне отстраниться. Я чуть отодвинулась и посмотрела вверх, с трудом совладав с голосом:

— Так это… всего лишь месть за смерть Шеллы?!

— Разумеется, не только. Но почему бы не посмотреть на ситуацию и с этой точки зрения?

Я все же оттолкнула его, но даже выругаться себе не позволила. А чего я ожидала от самого бессердечного создания на белом свете? Зато Лиам четко дал понять, каким аргументом руководствуется в первую очередь — и это я еще необъективна?

К счастью, нас уже звали на банкет в честь коронации. Там присутствовали самые близкие или влиятельные люди — уже не больше трех десятков гостей: улыбчивые иностранцы из Сольдо, несколько герцогов, советники. Мне выделили почетное место рядом с королем — Лиама посадили следующим, не разлучая будущих супругов. Руперт и Вирней разместились дальше, но сам факт присутствия простолюдинов на столь важном мероприятии о многом говорил — король не собирается стесняться своих друзей. После нас вошла и Лода, она ненадолго замешкалась, а потом как-то привычно махнула рукой и побежала к нашим — обижена она или нет, но обменяться новостями ей действительно не терпелось.

Я наблюдала за ней издали и не совсем разделяла восторженный отзыв Вирнея о ее внешнем виде: да, платье потрясающее, немного отросшие волосы какая-то мастерица уложила в весьма изысканную прическу, однако диссонанс возникал — в жестах, в походке, в манере держать вилку. Так и хотелось немедленно переодеть женщину в привычный шахтерский костюм, чтобы картинка сошлась. Или же я воспринимала ее с недоверием из-за других знаний? Но если тех девушек убил Кейвар, то насколько здоров разум Лоды? Иристина после плена описывала ее как сумасшедшую, но странные повадки и шакалий смех — это не повод для вердикта…

Если обойтись без преувеличений, ужин прошел великолепно. Кейвар не мог уделить мне все свое время, но так даже было лучше — я наблюдала, как он общается с остальными, как позволяет советникам спорить с ним и какие новаторские идеи предлагает: пока не в качестве будущих законов, а как пищу для размышлений. Нередко косилась на Лиама — тот тоже ловил все детали, но наверняка делал иные выводы. Однако я позволила себе расслабиться: сегодня и в ближайшие дни катастрофы точно не произойдет — король под отличной защитой, и так будет продолжаться до тех пор, пока мы не вернем его абсолютное доверие. Лиам, конечно, мог бы просто ударить и, вероятно, даже успешно, но тогда ни он, ни мы из дворца живыми не выберемся. На такую жертву Северт пошел бы только ради Рубежа, в остальных вопросах он готов ждать идеального момента.

А я же в какой-то момент просто закрыла ладонями глаза и позволила себе раствориться в этой обстановке. Хоть на секунду можно же изобразить, что нет той единственной проблемы, и все именно так, как должно быть? Слышен смех Руперта — кажется, он подшучивает над Вирнеем и Лодой. Совсем рядом знакомый голос брата — как всегда, спокойный и уверенный. А это герцогиня Линдар поздравляет Лиама с генеральским назначением и искренне говорит, что наша пара великолепно смотрится вместе, просит нас не уезжать сразу на Рубеж — побыть в столице подольше, служа украшением двора. Представляю, каких трудов ему стоила эта вежливость при ответах: ни разу даже не заявил, что украшать он точно ничего не собирается, мы же с ним не предметы мебели.

Завтра я стану женой. Женой Лиама. Как бы ни было сложно в этом признаваться, но все мое тело дрожит от предвкушения. Наши отношения неправильные, изначально изуродованные и содержат в себе смесь страсти и ненависти, но предвкушению это не мешает — я будто заранее истосковалась по тому, чего раньше не ведала, и теперь остались считанные часы до конца очередного этапа моей жизни.