Глава 13

Астрид Веленская

Пора признать очевидное: терять сознание стало привычкой.

И ладно бы просто обморок. Нет, каждый раз, когда я прихожу в себя, ощущения такие, словно меня дважды поджарили, облили ледяной водой, а потом накачали сливовицей – литра два, не меньше. Стоит ли говорить, что при таком состоянии открывать глаза не хочется? Но подо мной явно не трава и даже не деревянные доски, а… кровать? Пожалуй, можно рискнуть.

Открываю глаза. Маленькая светлая комната, скромная до невозможности: потрескавшийся комод в углу, стул рядом с ним, зеркало на стене с поцарапанной рамой да кровать – моя. Свет в комнату падает из небольшого окна справа от кровати и, судя по углу падения, солнце уже в зените. Значит, лежу я здесь не первый час. Превосходно.

А «здесь» – это где?

Я делаю попытку встать, но в ту же секунду дверь в комнату распахивается. В дверном проёме возникает хмурый Рианс. Увидев меня, меняет выражение лица на более мягкое. С чего бы это?

– Тебе пока не стоит вставать, ты ещё не восстановилась, – он входит, и комната сразу становится меньше.

Дверь за его спиной тихо закрывается. Инстинктивно отодвигаюсь назад и упираюсь в спинку кровати, всё внутри насторожилось.

– Со мной все в порядке, – отвечаю, скривившись то ли от собственного вранья, то ли от звука своего голоса, который вновь скрипит, как телега.

Я уже понимаю, что это признак пустого резерва.

– Врёшь, – игнорирует он мой ответ.

– Ты телепат, что ли? – пробудившееся негодование придает сил, чтобы встать с кровати.

– Нет, но никогда не жаловался на проблемы со зрением, – увидев мой непонимающий взгляд, он жестом руки отправляет висящее на стене зеркало ко мне.

Мдааа, вот это отраженьице. Чёрные круги под глазами на фоне мертвенно-бледной кожи. Яркая зелень глаз сменилась на мутно-болотный цвет. Рыжие пряди висят безжизненными сосульками. Общее впечатление: мечта некроманта.

– Убедилась?

– И что ты предлагаешь? – раздражённо швыряю зеркало на кровать. – Валяться мне здесь дальше?

Рианс облокотился плечом о стену. Лёгкое движение пальцев, и зеркало отрывается от кровати, плавно скользит по воздуху и встает на прежнее место на стене.

– Желательно. Но для начала было бы неплохо научиться прислушиваться к просьбам других, – в голосе проступает нотка усталого раздражения. – Особенно после того, как двое – двое! – попросили тебя не лезть.

Я закатываю глаза с недовольной гримасой. Конечно, снова начнём с того, что я всё сделала не так.

– Вы Андрасом теперь по очереди дежурите, чтобы следить, куда мне можно соваться, а куда – нет?

– Если бы мы дежурили, ты бы сейчас не валялась здесь в таком состоянии.

– Кстати, где мы вообще? – меняю тему, стараясь сбить его с этой волны, прежде чем разразится лекция.

– В приграничной деревушке Осфэра, в доме местной жительницы мадам Хольм. Она любезно предоставила нам комнаты на несколько дней, чтобы вы с Ником восстановились перед дальнейшей дорогой.

Память услужливо подкинула образ окровавленного оборотня.

– Как он? – спрашиваю, удивляясь своей искренности.

– Жив и относительно цел. Тиана влила в него столько зелий, что, кажется, теперь у него кровь из настоя иссопа, – он слегка улыбнулся и оттолкнулся от стены. – На нас напала жертва каких-то экспериментов и…

– Я знаю, – перебиваю его. – Я видела всё, что происходило на поляне.

– Видела? Где ты была? – брови Рианса свелись к переносице, лоб прорезала морщина.

– Сложно объяснить, – в попытке занять руки я зачем-то начинаю заправлять кровать. – Это была какая-то клетка, сотканная из переплетений потоков, в которые вшиты заклинания. Я всё видела, но не слышала. Вы же меня и не слышали, и не видели.

– Так вот откуда там потоки! Выглядело так, будто кто-то пытался заплести что-то сложное, но вышло криво. Я заметил это перед твоим появлением, – он замолкает, что-то обдумывая, и, слегка качнув головой, смотрит на меня. – Ты сказала, что всё видела. Значит, ты увидела, что он хочет на меня напасть? – в голосе появляются мягкие нотки.

Кто такой «он», понятно. Но непонятно, почему Рианс задал этот вопрос: я же сказала, что всё видела. Но на всякий случай киваю в подтверждение.

– И бросилась на помощь, – он на шаг приближается ко мне.

Неторопливо. Но за этой размеренностью кроется намерение, я это чувствую кожей.

В памяти всплывает момент, когда я увидела Фроста за его спиной. Вспомнила ледяной парализующий ужас, который оттеснил инстинкт самосохранения на задний план. Главное – успеть. Не дать…

Эта мысль всё ещё ошеломляет. Поэтому я её отталкиваю.

– Исключительно для того, чтобы прикончить тебя своими руками, – высказываю я, зацепившись за злость, которая появилась при воспоминании о его выходке перед боем.

Расправляю плечи и сжимаю кулаки.

– Да? – губы Рианса растягиваются в улыбке, а сам тон вопроса какой-то недоверчивый. – За что на этот раз?

Он приближается ещё на шаг. Я инстинктивно двигаюсь назад, буквально влипая в спинку кровати. Классика ситуации: мышь в углу, и кот уже выбрал, с какого боку начнёт игру.

Кажется, мы это уже проходили.

– За то самое показательное выступление перед всеми. Это что вообще было, Рианс?!

– Какое выступление?

Он почти мурлыкал, отчего у меня в теле появилась приятная истома ожидания. Пытаюсь призвать на помощь разум, чтобы прогнать непрошеные ощущения, но получается плохо.

– Рианс, не подходи, – в замешательстве от одолевающих меня эмоций выставляю руку перед собой как преграду.

И в неё тут же упирается мужская грудь. Сквозь тонкую ткань рубашки я чувствую тепло его кожи, отчего сердце пропускает удар.

– Астрид, я всего лишь хочу понять, что ты имеешь в виду, – его невинный тон никак не вяжется с затуманенным взглядом.

Ещё шаг. Моя рука сгибается, и теперь кажется, будто я сама положила её ему на грудь.

– А, – этот гад притворно вскинул брови. – Ты об этом?

Молниеносное движение – и он накрыл мои губы своими.

Попытки рационализировать, сопротивляться, осудить – всё тонет в пламени ощущений. Сердце срывается в бешеный галоп. Руки, предательски живущие своей жизнью, тянутся вверх, зарываются в его волосы. Чёрный шёлк скользит меж пальцев, и я не хочу отпускать.

Пытаюсь оправдать себя тем, что этот поцелуй случился исключительно по причине слабости. Мол, не успела среагировать, потому что резерв пустой. А отвечаю я только из-за вредности, с искренним желанием укусить.

Ухватившись за эту мысль, как за спасательный трос, я без колебаний прикусываю его нижнюю губу. Но вместо желаемого отдергивания получаю тихий полурык-полустон. И этот звук отдаётся жаром под кожей, будто кто-то чертит узоры пламенем вдоль позвоночника.

Мы отрываемся друг от друга одновременно. Тяжёлое дыхание, раскалённый воздух между нами, и я облизываю опухшие губы… Металлический привкус. Чужая кровь. Мгновенное осознание хлыстом ударяет в висок.

– Мне нужен Андрас, – выпаливаю тут же, не успев задуматься.

Рианс отстраняется на шаг. Синие глаза темнеют, взгляд становится тяжёлым, как небо перед бурей. Каждый его мускул напрягся.

– Уверена? – слова звучат почти шёпотом, но внутри них слышится рокот.

Я киваю, стараясь не обращать внимания на резкую смену его настроения. Сейчас нет времени разбираться, мне срочно нужен рядом демон, пока не накрыл откат. Рианс ещё стоит, будто борется с чем-то внутри, а потом разворачивается и уходит, хлопнув дверью.

Я оседаю на кровать, стараясь дышать ровно, но лёгкие будто сжались. Вдох. Выдох. Чувствую, как резерв начинает наполняться. Дело плохо.

Дверь отворяется, Андрас влетает как шквал и останавливается передо мной.

– Астрид? – голос чёткий, собранный.

Он хватает меня за запястья, проверяя пульс.

– Что случилось?

– Я… пила кровь.

Как факт, без лишних слов. Он замирает, руки сжимают моё запястье чуть сильнее.

– Много? Чьей? Когда? – разделяя слова, спрашивает тоном военного командира.

– Пару капель. Рианса. Только что, – отвечаю так же отчётливо, несмотря на нарастающую панику.

Дело в том, что чужая кровь дает демону огромный ресурс, как и выпивание силы. Только если во втором случае мы подключаемся к магическим каналам, то в первом – это чистая жизненная энергия. Она может очень быстро восстановить силы, резерв и в отдельных случаях даже залечить раны.

И всё бы хорошо, если бы не одно мерзкое «но», имя которому – баланс.

Я не знаю, кто из создателей придумывал эти законы, но чувство юмора у него отвратительное. Ему мало было жажды крови и потери самоконтроля. Он добавил плату за чужую кровь в теле демона.

Кровь туманит наш разум. Сначала демон чувствует невероятный приток энергии и счастья, все видится в розовых очках. Потом наступает такой резкий упадок сил, что порой он не в силах удержаться на ногах. Но даже это не так страшно, как третий этап: виде́ния. Они появляются в затуманенном сознании, заставляя поверить в их реальность. Видения могут быть безобидными, вызывающими только эмоции – от счастья до печали. Но порой они очень опасны как для демона, так и для окружающих. Никогда не знаешь, что решит воспроизвести больной рассудок.

– Ты должен меня связать, пока не началось, – выпаливаю, ходя по комнате кругами.

Голова гудит, мысли скачут, пальцы дрожат. Я убираю с лица выбившийся локон, но он тут же возвращается на прежнее место.

– Астрид, – демон протягивает ко мне руку, но я игнорирую жест, продолжая диктовать план действий.

– Найди зверобой и лаванду, нужно сделать настойку, они приглушат мои силы. Если я права, у нас меньше часа.

– Астрид, – чуть громче окликает демон, но я думаю только о мерах безопасности, которые нужно срочно предпринять.

– Запри комнату снаружи и никого не впускай. Скажи, что у меня… лихорадка какая-нибудь.

Комната маленькая. Пятый круг, уже начинает мутить. Я замедляюсь, но не останавливаюсь. Нужна схема. План. Действие. Если я замолчу – придёт ступор.

– А если не поверят, – добавляю, делая очередной поворот, – скажи, что у меня…

– Астрид, да услышь ты меня! – рявкает демон.

От неожиданности я даже подпрыгиваю, голова снова кружится, и меня ведёт куда-то в сторону. Андрас ловко подхватывает меня под локоть.

– Отката не будет, – твёрдо говорит он, глядя мне в глаза.

Я моргаю. Не понимаю.

Он вообще понял, что я сказала?!

– Андрас, я вы-пи-ла кровь, – повторяю по слогам. – Я демон. И я выпила кровь.

– Не будет, – повторяет он, как будто это что-то решает. – Просто поверь мне.

– Как это не будет?! – я теряю терпение. – Если демон выпивает чужую кровь, он всегда платит. Всегда. Ты же это знаешь!

– Кроме случаев, – протягивает он, как наставник, проверяющий подопечного. – Когда….

– …когда мрачные начинают нести чушь?! – огрызаюсь я, но голос уже не такой уверенный.

– Когда кровь принадлежит членам семьи, в число которых входят и те, с кем происходил обмен кровью, – как по учебнику демонологии зачитал Андрас, загибая палец. – Или же личности, которая испытывает к демону достаточно сильные положительные эмоции, иными словами вл…

– Влечение! – перебиваю его с излишним рвением.

Голос звучит громче, чем я хотела. Он делает шаг назад, театрально прижимает ладонь к сердцу и чуть склоняет голову.

– Как прикажете, ваше высочество. Ведь это вовсе не моё дело, – в голосе едва сдерживаемое веселье.

Сказанное мной на поляне его явно не задело. А вот чему он радуется – знает, наверное, только сам Хаос. С раздражённым вздохом падаю на кровать, накрывая лицо подушкой. Хочу провалиться в небытие. Очнуться дома. В Долине. Где нет шпионов, заговоров, убитых адептов, вывернутой правды… и одного синеглазого идиота.

– Ты изменилась, Астрид, – матрас чуть прогибается под весом Андраса.

– Естественно, – бухчу в подушку. – Сейчас я больше похожа на ожившее умертвие.

– Ты же понимаешь, что я не об этом, – в голосе мрачного звучит тепло.

И улыбка, которую я не вижу, но чувствую.

– Кстати, на умертвие ты уже не похожа. Кровь действует.

Подушка летит в сторону. Я рывком сажусь и кидаюсь к зеркалу.

– Бессмертный Хаос…

В зеркале действительно снова отражаюсь я. Ушла болезненная бледность, сменившись здоровым румянцем. От кругов под глазами не осталось и следа, волосы хоть и растрёпанные, но теперь живые, упругие, блестящие. Ни пелены в глазах, ни усталости, даже губы порозовели.

– А знаешь, я был не прав, – сказал Андрас, и я повернула голову.

Он всё так же сидел на краю кровати, но смотрел на меня совсем иначе.

– Ты не изменилась. Ты возвращаешься к себе.

– Не надо, Андрас, – тихо прошу я.

Понимаю, к чему он клонит, и от этого появляется неприятное чувство давления в груди. Он встал, подошёл почти вплотную, остановился за спиной.

– Почему ты так боишься выйти из этого панциря? Из злости, язвительности, отстранённости. Боишься быть собой? Почему? Ты думаешь, что он бы хотел видеть тебя такой?

Я застыла как вкопанная. В теле появилась едва ощутимая дрожь, как от приближающегося шторма. Слова Андраса поднимали изнутри всё, что я поднимать не хотела. Всё то, что должна была забыть.

– Он не желал для тебя такой жизни, – не отступает демон. – Он делал всё, чтобы сохранить в тебе тот свет, который ты несла нашему народу. Он верил, что ты…

– Он мёртв, Андрас! – выкрикиваю в резком повороте. – Понимаешь?! Мёртв!

Голос срывается, а следом – слёзы. Всё, что я хоронила внутри, вырвалось наружу.

– Вот к чему привело его желание сохранить свет! Его убили у тебя на глазах! А потом началась война, в которой мы все чуть не сдохли! Правящую линию почти истребили, и теперь цель этих ублюдков – мы с отцом!

Слова тонут в рыданиях. Горло сжимает. Я захлёбываюсь болью, которую годами пыталась не замечать. Ноги подкашиваются. Но я не падаю, сильные руки демона меня подхватывают и удерживают.

– Кому нужен этот проклятый свет, если светить будет некому?

В памяти вспыхивают образы: Никлас с разорванной грудью, Андрас, вставший перед монстром, Рианс, в спину которого летит заклинание.

Мои пальцы вцепляются в ткань рубашки Андраса.

– Зачем нужна вся эта сила, если… – ком в горле давит так, что я закашливаюсь.

Руки демона мягко обвивают талию, прижимая меня спиной к его груди. Подбородок касается макушки, и в ухо звучит спокойное, тёплое:

– Дыши.

Я стараюсь сделать глубокий вдох, но он выходит рваным, прерывистым, сквозь рыдания.

– Я ничего не могла сделать, Андрааас! – вопль вырывается почти без контроля. – Со всей своей силой я… сидела… в этой проклятой ловушке… и смотрела, как вас… убивают! Он почти добрался до вас, а я… я бы просто смотрела?!

Не помню, как мы оказались на полу. Андрас держит меня, покачивая, как ребёнка, гладит по голове не говоря ни слова. Я вжимаюсь в него, пытаясь спрятаться от того, что внутри.

– Ты смогла выбраться. И вовремя, – его голос спокоен, и в этом спокойствии – мой надёжный якорь.

– Благодаря этому один особо наглый персонаж всё ещё ходит по Дэрривону на своих двоих, а не в виде ожившего трупа. Кстати, – в голосе демона проскальзывает любопытство, – как ты это сделала?

– Стихия земли, – отвечаю, всхлипывая. – В ловушке потоками было перекрыто все, кроме земли. Но меня же учили управлять всеми стихиями. С воздухом у нас, правда, вечная вражда. И вода меня не жалует. Но с землёй мы как-то нашли общий язык. Правда, мне пришлось вычерпать почти весь резерв, – пока объясняла, дыхание чуть выровнялось, но ком оставался на прежнем месте.

Я понимаю, что Андрас пытается отвлечь. Отвести мысли. Зашить дыру, которую сам же и сделал, подняв разговор.

Только вот не нужно было ковырять рану, если не готов к крови.

– Я так испугалась, – голос срывается, и каждый звук будто царапает горло. – Уже готова была взорвать эту ловушку к бездне. Огонь призвала, – я провожу рукой по предплечью, вспоминая жар, разгоревшийся в пальцах. – Идея с землёй пришла в самый последний момент.

– Слава Хаосу, – в голосе Андраса скользнула тревога. – Я увидел клетку перед уходом, успел сделать слепок до того, как плетения рухнули. Хотел изучить и найти магическую печать. Из кого-то же это все вытащили…

Он замолкает на полуслове, перехватив мой взгляд.

– Нет, – качает головой. – Среди известных мне узоров таких нет. Да и там был не один узор: разные почерки, разная сила.

Он обнимает меня чуть крепче, как будто убеждается, что я не исчезла.

– Любая попытка прорыва… – он делает паузу, – вызвала бы масштабный выброс. То, что осталось бы от тебя… – он не договаривает.

Но мне и не нужно, я прекрасно знаю, к чему вела эта мысль. То же, что осталось от монстра. Если не меньше.

– Андрас, – вздыхаю, кладя голову на его плечо. – Я много лет ни за кого так не боялась.

Подавляю новый всхлип и машинально начинаю накручивать локон на палец.

– Я была сама по себе. Знала, что могу или не могу сделать, а теперь…– делаю глубокий вдох, но он почти рвёт грудную клетку изнутри. – Это было чересчур похоже на тот день… когда он не вернулся. Я не хочу пережить это снова.

Андрас молчит. Потом осторожно касается пальцами моего подбородка – и мягко поворачивает лицом к себе.

– Я хорошо знал его, Астрид. Видел его радость, когда ты родилась. Его гордость, когда ты впервые заговорила о мире. Для него было важно, чтобы ты оставалась той принцессой, которая верит в дружбу, любовь и преданность. Как и он верил.

– И к чему привела его вера? – говорю с бесконечной усталостью. – К могиле.

– Света без тьмы не бывает, – мягко возражает Андрас. – Даже самая страшная боль даётся нам для того, чтобы мы прошли сквозь неё.

– Тогда почему тебе не нравится, кто из меня вышел по ту сторону этой боли? Зачем ты напоминаешь о той, которой я уже никогда не стану? – отвожу взгляд, снова поворачиваясь к нему спиной.

– Потому что ты всё ещё она, – его ладонь успокаивающе гладит по голове, пальцы распутывают пряди. – Ты просто спряталась, закрылась, как в раковине. Но жемчужина внутри осталась. Свет остался.

Его слова затрагивают то, что я не хотела вспоминать.

– Астрид, ты бы ничего не смогла тогда сделать, – тихо добавляет он.

Я сразу поняла, что он говорит не о прошлой ночи, не о монстре. Он говорит о том, что произошло пятнадцать лет назад.

У меня с рождения была хорошая интуиция. Родители даже лелеяли надежду, что во мне проснется дар видеть будущее. Не свершилось. В день отъезда Арса я была настолько поглощена своей любовью, что не почувствовала беду.

Если бы не глупые девичьи эмоции, смогла бы увидеть предупреждение.

Но я тогда витала в облаках, мечтая о скорой свадьбе и жизни с Вельмаром. А в итоге потеряла всё.

– В том, что произошло, нет твоей вины, – тихо повторяет демон.

– Бездействие может причинить больше бед, чем действие, – горько прошептала я фразу, которую когда-то услышала от наставника.

– Никто не мог знать, – не сдается он.

– Давай не будем об этом. За последнее время эта тема начала всплывать слишком часто, – прошу и пытаюсь подняться, но Андрас мягко останавливает меня.

– Я там был, Астрид. Не ты, а я, – он разворачивает меня лицом к себе, продолжая удерживать руки. – Это был мой долг как солдата, как друга. Если хочешь кого-то винить – вини меня.

Я пытаюсь отвернуться, но он не позволяет. Упрямо держит взгляд.

– Да, – добавляет с горькой усмешкой. – Я не в том статусе, чтобы указывать принцессе, как ей жить. И тем более не имею права говорить то, что собираюсь.

Пауза, во время которой он внимательно смотрит мне в глаза, собираясь с мыслями.

– В тот день, когда всё началось, – он делает паузу, – Арес сказал мне: «Андрас, береги Астарту. Только её свет сможет спасти наш народ. Не дай им погасить его в ней». Это были его последние слова, просьба, прежде чем…

Я чувствую, как по щекам снова бегут слёзы. Горячие. Тяжёлые. И, может быть, мне кажется. Может быть, это свет так преломляется. Но взгляд Андраса тоже затуманен.

– И я намерен её выполнить, – говорит он, чуть сжав мои руки.

Андрас Калести

Тело Астрид сотрясалось в моих руках от беззвучных рыданий. Утешать её сейчас – всё равно что пытаться заглушить бурю шёпотом. Ей нужно пережить услышанное, осознать и принять.

Слова Ареса прозвучали как завещание. Он знал, что не вернётся домой, что больше не сможет быть рядом, чтобы оберегать сестру.

В тот день в Небесном Граде с самого утра во дворце царил переполох: шла активная подготовка к празднованию двести десятого лета рождения наследника драконов, на которое мы и прибыли. У драконов это особенная дата: именно в двести десятое лето Ньорда драконы входят в полную силу и могут быть представлены и своему народу, и соседним государствам. Драконы ревниво и яростно оберегают своих чад, пока те не будут достаточно сильны по каким-то их меркам, что уж говорить о единственном наследнике.

Без наложенных на гостевые покои заклинаний тишины выспаться было бы невозможно – звуки доносились из каждого коридора, зала и даже, кажется, из стен.

– Меня всегда поражала эта драконья опека, – Арес шагал рядом легко, с улыбкой разглядывая охранные руны на стенах. – Даже десятилетний дракончик может кому-нибудь голову откусить, а у него три щита, два амулета и тринадцать нянек.

Он усмехнулся, подбросил в руке огонёк и поймал его на лету.

– Удивительно, как при такой опеке наш друг вообще выбирался из Драэль-Мора21.

– Ты же его знаешь, – хмыкнул я. – Когда он чего-то хочет, ему и горы по плечу, и море по колено. А в этот раз у него был более чем веский повод.

Я шёл рядом с Аресом, что по уставу недопустимо, но в доме друга позволяли мы себе чуть больше, чем на параде. Главное, чтобы повелитель не видел.

– Это да… повод был, – задумчиво протянул он.

– Там все без изменений? – мы давно научились понимать друг друга с полуслова, так что мне не нужно было уточнять причину смены его настроения.

– Она порхает по залам, как мотылёк над пламенем. Всё в ней кричит о влюблённости, – он состроил глупую гримасу, захлопал ресницами и замахал руками, словно крыльями. – Смеётся, поёт, сияет. Я не видел её такой счастливой никогда.

– Первая любовь?

– Вот именно, что первая: ни опыта, ни понимания, какими бывают мужчины. Особенно демоны, – сухо добавил наследник.

– И что ты намерен делать?

– Я? – удивился Арес. – Упаси меня дядюшка Хаос. Да я ни за что не полезу в личную жизнь сестрёнки, за исключением тех случаев, когда это касается её безопасности. Пусть делает тот, кому это надо.

Он хитро улыбнулся, подмигнул и метнул пульсар в одну из стен. Где-то сработала тревога, гул эхом разнёсся по всему дворцу.

– Кстати, – весело добавил он. – Пора вызволять нашего «заключённого» из лап нравоучителей.

С нашей помощью Ардаэн всё-таки сбежал из своих покоев и впервые за день вдохнул полной грудью. Пока весь клан драконов стоял на ушах, мы, не теряя времени, направились в наше старое тайное убежище. Туда, где нас точно никто не стал бы искать.

Ивовое озеро находилось вблизи дворца. Совсем крохотное для озера, обойти его полностью можно за пятнадцать минут. ещё когда наследники были мальчишками, оно привлекло наше внимание. А когда узнали, что в озере обитают водные элементали, которые блокируют магию вокруг, мы стали постоянными гостями. Магия элементалей не пропускала даже самые изощрённые поисковые заклинания, а от посторонних глаз нас надёжно скрывали длинные ветви десятков ивовых деревьев.

Мы сидели на берегу, перебрасываясь фразами, как вдруг Арес застыл в неподвижности. Его глаза покрылись прозрачной белой пеленой, взгляд стал расфокусированным, словно он смотрел сквозь пространство. Сейчас нас это уже не пугало, но когда с ним случилось такое в первый раз… Я чуть во тьму не вернулся, не зная, что делать.

О его даре знали только трое: я, дракон и Астарта. Родителям он так и не признался: был уверен, что повелитель тут же захочет это использовать. Сам Арес никогда не считал этот дар благословением. Напротив, тяготил, потому наследник и не стремился его развивать. Но иногда накатывало. В такие моменты к нему приходили видения. Иногда он делился ими, иногда отмалчивался.

В тот день приступ длился дольше обычного. А когда он, наконец, очнулся, на его лице промелькнуло отчаяние. Но исчезло почти сразу, сменившись беззаботной улыбкой. Он отмахнулся от моих вопросов:

– Чушь какая-то, забудь, – и заговорил о предстоящем празднике.

Всё оставшееся время он вел себя как ни в чём не бывало. Шутил, смеялся, устраивал мелкие пакости, словно ему снова десять. Со стороны – обычный Арес. Но я чувствовал исходящее от него напряжение.

И только перед самым началом церемонии он шепнул:

– Если сие мероприятие примет неожиданный поворот, меня не ищи. Я буду занят, – и улыбнулся.

Обычная улыбка. Привычная. Но внутри что-то дёрнулось, под рёбрами пробежал холодок. Предчувствие.

…Всё началось внезапно. Я стоял справа от Ареса, на два шага позади, как того требовал устав. На голову наследника драконов уже был возложен венец, и после восторженного гомона гостей в зале воцарилась краткая тишина – все ждали первой речи будущего владыки.

Особо не вслушиваясь, постоянно оценивая обстановку на наличие любых угроз, я услышал только конец фразы Ардаэна:

– …хотел бы познакомить вас с моим другом, соратником и по совместительству наследником демонов – Аресом Ш’эрен.

Аплодисменты грянули вновь. Арес удивлённо глянул на меня и, чуть усмехнувшись, двинулся к центру зала, на возвышение. Я остался на месте согласно протоколу. Если бы я последовал за ним, это могли бы расценить как оскорбление.

Дракон продолжил что-то торжественно говорить о многолетней дружбе народов, о будущих возможностях, объединении территорий и торговых отношениях. Но стоило Аресу встать рядом с драконом, как из-под пола возвышения повалил густой белый дым. Слишком плотный, чтобы быть естественным. За мгновения он поглотил обоих наследников.

Я рванул с места одновременно с охраной дворца – и был отброшен вместе с ними назад силовой волной от белого барьера, развернувшегося на месте марева. В зале поднялась паника. Гости кричали, стража металась, но всё гасло в густом тумане.

Призвал тьму. Краем глаза уловил, как охранники правящей семьи тоже формируют заклинания, но ждать не собирался. Ониксовые клубы скользнули к преграде, замерли у самой поверхности, будто в раздумье, а затем начали медленно поглощать её. Слишком медленно.

Яркая огненная вспышка внутри белого марева была такой силы, что даже сквозь плотный дым глаза резануло светом. Я зажмурился на долю секунды, сменил ипостась и шагнул ближе к границе. Удар кулаком с вложенной тьмой врезался в барьер. По поверхности прошла дрожь, но барьер не сдвинулся! Занеся руку для второго удара, я почувствовал ударную волну по барьеру с той стороны, где стоял владыка, – барьер выдержал и его атаку. Второй удар, третий, четвертый. Тьма ползла по границе, методично поедая заклинание. Проклятье, как же медленно!

Новая вспышка. В следующую секунду на краю барьера, изнутри, появился Арес. Дым мешал мне разглядеть его чётко, но я увидел кровь, струившуюся из плеча. Рассечённые губы. Лицо в ссадинах. И ясные как никогда глаза.

– Андрас, береги Астарту! Только её свет сможет спасти наш народ! Не дай им погасить в его ней! – прокричал он и снова был поглощен дымом.

Я не помню, сколько ещё бил этот проклятый барьер. Сколько звал тьму, вкладывая всё, что у меня было… когда он, наконец, рухнул. Дым рассеялся…

От открывшейся картины падаю на колени. Наследник драконов на возвышении – целый, с парой незначительных царапин. К нему спешат владыка, солдаты, лекарь. А в нескольких шагах от них, прямо на каменных плитах, лежит… горсть пепла. Рядом Ш’эренский медальон – артефакт правящей семьи демонов. Амулет, принадлежащий Аресу. Его нельзя снять силой. Его можно получить только в одном случае – после гибели владельца.

Сознание отказывается принимать происходящее. Но надежда на то, что это ошибка, разбивается в тот миг, как я увидел медальон. Ужас и бессилие, охватившие меня, нарастают.

Я поднимаюсь на негнущихся ногах, преодолеваю три ступени, а затем снова падаю на колени – перед амулетом. Руки дрожат, когда я касаюсь металла. А внутри просыпается жажда мести. Тьма во мне выла, требуя возмездия, требуя крови. Но я знаю, что этот выбор делать не мне. Я уже подвёл всех: своего друга, повелителя, народ и Астарту.

– Андрас, – хриплый голос прорезает гул в ушах.

Я поднимаю голову. Знаю, что в моих глазах сейчас клубится только тьма. Вижу дракона – живого, невредимого, рядом с прахом Ареса… Замечаю рядом с ним окровавленный кинжал. Драконий кинжал. И руки сжимаются в кулаки.

– Это не я, – тихо говорит он.

– Что произошло? – спрашиваю, с трудом сдерживая голос, срывающийся на рычание.

– Я не знаю. Нас накрыл туман, я ничего не видел. Пытался прорваться, но…

– Почему тогда я видел только магию Ареса?! – от голоса дрожат окна. – И почему у твоих ног валяется окровавленный кинжал?!

Ардаэн медленно качает головой и произносит:

– Андрас, клянусь жизнью, я не убивал его.

Во мне поднимается тьма. С каждой секундой всё труднее сдерживать себя. Ещё миг – и меня не остановит даже клятва.

Я поднимаю взгляд на владыку:

– Дайте доступ на переход.

И меня накрыло тьмой перехода…

… Из мрачных воспоминаний меня вывел тихий голос Астрид.

– Андрас…

– Да? – из-за долгого молчания голос был сипловат.

– Почему мне не говорили? – вопрос не требовал пояснений.

И ответ она знала. Но ей нужно его услышать.

Астрид сидела, то заплетая, то расплетая косу – старая привычка, о которой я знал по рассказам Ареса ещё с тех времён, когда всё было иначе: до войны, до крови, до утрат. И ещё она часто закусывала губы, когда нервничала. Или грызла то, что найдется под рукой.

– Мне запретили, – вздохнул я. – Повелитель был убит горем, но ты же знаешь, что любое горе у него преобразовывается в ярость. Сразу после воронки памяти22 он отослал меня в Скалы. И если честно… тогда я мечтал только о собственной смерти.

После слов о Скалах тело Астрид напряглось. Пальцы, перебирающие локоны, замерли. Она подняла на меня глаза – в них застыло изумление, за которым пришла догадка.

– Тебя отослали в Скалы?! Но если отец просмотрел воспоминания, то должен был увидеть, что… – она запнулась.

Тень понимания отразилась на её лице.

– У Арса было видение?

Я кивнул.

– Он не простил тебе, что ты не доложил о даре наследника, – сказала она уже не мне, а себе, больше констатируя, чем спрашивая.

– И это тоже, – коротко подтвердил я.

Некоторое время мы молчали, думая каждый о своем.

– Знаешь, – она провела пальцем по полу, – если бы я знала всю правду, мне бы было легче. Сначала больнее, да. Очень сложно принять, что твой брат сам пошёл на смерть, – её голос стал тише. – Но Арес никогда и ничего не делал просто так. Если он на это пошел, значит, на кону стояло нечто хуже собственной гибели…

– Арес был, – даже теперь, спустя столько лет, слово «был» отдавалось глухой болью внутри, – мудр не по годам. Вся Долина знала, что с его правлением всё изменится к лучшему.

– А без него наша жизнь превратилась в сущий мрак.

Дверь распахнулась без стука.

На пороге стоял Рианс, с которого капала вода. Он был мокрый до нитки, словно только что вылез из реки. Его глаза вспыхнули холодной яростью, когда взгляд упал на нас. Ручка двери, которую он продолжал держать, жалобно скрипнула. А потом раздался звук ломающегося металла. Стоило ему убрать руку, как мы увидели смятый кусок железа.

И тогда до меня дошло.

Я сижу на полу, обнимая прижавшуюся ко мне Астрид. Она растрёпана, губы красные и припухшие от постоянных кусаний. Только с глаз исчезла краснота, бледность уступила место румянцу – кровь работает, восстанавливая её быстрее, чем мы могли бы надеяться.

Но выглядит всё… совсем не так, как было. И как теперь донести до взбешённого Рианса, что всё это – не то, о чём он подумал? Если бы я оказался на его месте, тоже бы не поверил.

Хотя… может, оно и к лучшему?…

– Да у вас тут идиллия, – проговорил он холодно.

Астрид поднялась, слегка пошатнувшись. Я молча подхватил её под локоть, помогая добраться до кровати.

– Тебе всё же стоит отдохнуть, – тихо напомнил я.

– А вы чем займётесь? – спросила она, с размаху плюхаясь на кровать. – Пойдёте друг другу морды бить? – вопрос прозвучал нарочито весело.

Дверь с грохотом закрылась и уже оттуда раздалось:

– Андрас, разговор есть.

Астрид молча накрылась одеялом с головой. Демонстративно, как будто говорила: «Я тут ни при чём. Делайте что хотите, только не трогайте меня».

Убедившись, что охранные тени заняли позиции, я вышел из комнаты.

Рианс Либери

Впервые мне было так тяжело удерживать зверя.

Он метался, рычал, царапал изнутри, требуя выпустить его, чтобы разорвать мрачного в клочья. Удерживала одна мысль: он дорог ей. Этого оказалось достаточно, чтобы не сорваться. Почти.

«Мне нужен Андрас», – совсем не та фраза, которую хочет услышать мужчина после поцелуя.

Одному Ньорду известно, как мне удалось сохранить спокойствие, когда внутри поднялся ураган. К счастью, звать демона не пришлось. Он будто знал, что его ждут. Стоило мне выйти из комнаты, как столкнулся с ним лицом к лицу в коридоре. Сдержанно кивнул и направил его к Астрид. Сам же спустился во двор гасить бурю. Облил себя ледяной водой из колодца, потом ещё раз. Сбросил куртку, нарубил охапку дров, пока руки не начали гудеть. Постоял, глубоко дыша. Каждый вдох будто выдирал из легких пламя ярости. Зверь затих. Стало легче. Можно подниматься. Узнать, как она.

Но лучше бы не поднимался.

Как ни старался, дверь закрыл с грохотом. Перед глазами стояла картина: растрёпанная Астрид с припухшими губами и демон, чьи руки покоятся у неё на талии. Зверь внутри метался в попытке вырваться и оторвать эти самые руки. Он в бешенстве, что кто-то посмел тронуть то, что дорого ему, то, что он считал своим.

Своим?!

Собственные мысли вогнали в ступор. Сколько это длится? Когда всё успело так измениться? Раздумывая над этими вопросами, не сразу заметил вышедшего из комнаты демона, аккуратно прикрывающего дверь.

– Даже не знаю, с какой фразы начать, – заговорил он первым, прислонившись плечом к дверному косяку. – С «Я же говорил, держись от неё подальше» или с классического «Это не то, что ты подумал»?

И сказано это с такой наглостью, что всё моё самообладание полетело в бездну.

Первый удар – отвлекающий, намеренно неровный, бросаю в расчёте на то, что он его ожидает. Второй – в челюсть, чётко, со всем накопившимся. Глухой звук, и голова демона резко дёрнулась вбок. Он отшатнулся на два шага, поднял руку к лицу, провёл по подбородку… и неожиданно расплылся в довольной улыбке.

– Будем считать, что квиты, – ухмыльнулся он, припоминая нашу стычку на пустыре академии. – А теперь, если рассудок тебя ещё не покинул, предлагаю выйти. Ты ведь поговорить звал, не так ли?

В душе бушевала буря, которая только усиливалась из-за поведения Андраса, но демон был прав. Коридор второго этажа не лучшее место для выяснения отношений.

– Идём, – стиснув зубы, развернулся и направился к лестнице.

– А ты стал несдержанным, – сообщил демон за спиной, как только мы покинули дом. – Проблемы с самоконтролем?

Я резко остановился, бросив взгляд через плечо.

– Ты прекрасно понимаешь причину, – собственный голос сейчас казался чужим, настолько глухим и неживым он был.

Он догнал меня, встал рядом, выпрямившись во весь рост.

– Нет, Рианс, не понимаю, – жестко бросил он. – Если мне не изменяет память, то выбрать себе пару ты можешь только один раз на всю жизнь. Один. А остальное – это временное увлечение. И свой выбор ты сделал давным-давно. Осознанно или нет, не знаю и не хочу знать, – он подошел ближе, не сводя с меня взгляда, в котором клубилась тьма. – Но я не позволю тебе использовать Астрид. Я предупреждал.

Он ударил по самому больному.

Да, я давно сделал свой выбор – ещё тогда, не раздумывая ни секунды. Одного взгляда хватило, чтобы понять: мне больше никто не нужен. Этот выбор не изменить даже богам.

Но у нас не получилось…

Судьба сыграла очень злую шутку с влюблённым, который за годы так и не смог почувствовать настоящего ни с кем другим: с ними всё было фальшью, игрой, маской.

Только вот с Астрид всё не так.

– Ты решил использовать её сам? Ведь насколько мне не изменяет память, – неожиданно для себя передразнил я демона, – у мрачных брачные союзы отсутствуют вовсе.

Брови демона ползли вверх, тьма из глаз рассеялась, являя изумленный взгляд.

– Ты идиот?

Я с силой пнул попавшийся под ноги камень, тот отлетел в сторону.

– Тогда объясни, зачем тебе она. Для чего ты взял её под свою защиту? Почему ходишь тенью за ней? – мне все же удалось усмирить зверя, так что голос мой звучал спокойно. – Чтобы демон таскался за человеческой девчонкой, – тут я осекся. – А человеческой ли, Андрас?..

Демон отошел и сел на скрипучую скамью, обветренную и потемневшую от времени. Закинул руки за голову, словно эта беседа его развлекала.

– Рианс, на все твои вопросы есть только один ответ, – протянул он лениво. – Не твоего ума дело.

На его губах появилась насмешливая улыбка, но в глазах сверкнули острые, как клинки, искры.

– Вспомни, по какой причине ты ещё жив. Если не оставишь Астрид в покое, то тебе осталось недолго.

– Убьёшь? – усмехнулся я.

Улыбка тут же исчезла, лицо демона закаменело, руки сжались в замок, плечи напряглись, корпус подался вперёд.

– Не я. Более того, я не уверен, что смогу это предотвратить, если стану невольным свидетелем. Поэтому просто оставь Астрид в покое. И избавь нас всех от твоих собственнических замашек.

В его словах звучала не угроза, а предостережение. Как предупреждение перед лавиной, которая уже начала движение и никого не пощадит. Что-то такое неуловимое, словно нужно читать между строк.

Но я в упор не видел букв.

– У неё есть покровитель? – в этом случае логично практически все: и уверенность Астрид в её безнаказанности, и нахождение рядом Андраса.

Ведь изгнанные из Долины демоны часто идут в телохранители. Только вот то, что я увидел в комнате Астрид, никак с этим не вязалось.

– Ты даже не представляешь, какой, – коварно улыбнулся он.

– А если я не отступлю? Она ведь не ребёнок, имеет право решать сама.

Демон рассмеялся.

– Рианс, ты сейчас себя ведешь как двадцатилетний упертый болван, честное слово, – демон встал со скамьи и подошел ближе ко мне.

– Может, потому что я впервые по-настоящему что-то чувствую? Впервые после… – произносить её имя до сих пор тяжело.

Но и не пришлось, он всё понял.

– Хорошо, – неожиданно согласился Андрас. – Если ты так хочешь, для начала скажи ей, кто ты. Если ты не откроешься сейчас и не отступишься, это приведет к последствиям, которые тебе точно не понравятся, – он развернулся, намереваясь вернуться в дом.

– Скажи мне, кто она? – успел я спросить. – Я ведь прав – она не человек? Видел следы магии, но не смог определить источник.

– Не понимаю, о чём ты, – ответил он без оглядки и шагнул за дверь.

Мрак, я ведь чувствую, что он лжет.

Когда дверь захлопнулась, я медленно опустился на скамью, где только что сидел мрачный и думал-думал-думал. Я признался ему в том, в чём не хотел признаваться себе. Отмахивался, отрицал, гнал прочь.

Астрид Веленская заставила моё сердце биться быстрее и громче. Сначала это был интерес. Мне было любопытно её поведение, действия, несмотря на то, что некоторые из них выводили из равновесия.

Потом она мне приснилась. В лёгком белом платье на тонких лямках она кружилась в ворохе лепестков. Смеялась, когда часть из них путалась в огненно-рыжих волосах, пыталась достать особо навязчивые.

А её ярко-зеленые глаза, сияние которых затмевает солнце!

Кажется, если только приблизиться к этой изумрудной бездне, можно безвозвратно утонуть. Они манят, притягивают, будоражат кровь в жилах.

Она снилась мне почти каждую ночь. Я винил во всем усталость. До тех пор, пока не увидел, что она тоже чувствует что-то странное, стоит нашим глазам встретиться.

Первое, очень слабое осознание меня накрыло на пустыре, когда я увидел, как в Астрид летит молния. Замедлил время, не успев испугаться, важно было тогда одно – не дать ей погибнуть.

Испугался уже после. Настолько, что, несмотря на совместное задание от магистра Салтона, старался как можно реже с ней пересекаться. Это была постоянная борьба с самим собой: одна часть меня вопила, чтобы я немедленно шёл к ней, другая требовала, чтобы бежал как можно дальше от нее. От помутнения рассудка спасала работа.

Затем поход к предсказателям, где Астрид угораздило встретиться с наёмниками. Желание разорвать каждого на мелкие кусочки, а её… Убить за столь безрассудное поведение?

Не надо лгать себе: мне хотелось обнять её крепко, чтобы убедиться – она точно жива.

Все произошедшее дальше в ту ночь только подтверждало мои чувства и дарило надежду на то, что давняя встреча в прошлом не была единственной, и я ещё могу найти счастье с другой. Только вот эта «другая» полна тайн и вопросов, на которые пора найти ответы.

Что ж, Астрид Веленская, я иду искать.

Астрид Веленская

Тёплый ветер играл с локонами распущенных волос, из-за чего непослушные пряди, касаясь лица, приятно щекотали кожу. Мне нравится эта аномалия Дэрривона: в Акроне – снег и морозы, как и в Долине, но стоило пересечь границу Осфэра, как мы словно шагнули в весну. Ни в одном другом государстве Эридона такого больше нет. Если осень – значит осень везде. Но не здесь.

А я люблю весну. Это время возрождения, когда природа медленно расправляет плечи после леденящего мороза, тянется к солнцу, к жизни. Каждую весну я напоминаю себе, что жизнь и смерть – вечные подруги, идущие рука об руку. Одна придаёт ценность другой. Смерть учит дорожить каждым днём. Ведь если ты бессмертен – краски жизни тускнеют. Существование смерти возвращает жизни глубину, осознание хрупкости. Смерть не враг, она часть баланса.

Всё в мире строится на балансе. Только мне кажется, что пятнадцать лет назад чаша весов перевесила не в ту сторону. Что должны были уравновесить смерть брата, а после неё гибель тысячи соратников? Где здесь баланс?

Сейчас, сидя на деревянных ступеньках дома мадам Хольм, я снова пыталась понять: почему мой брат пошел на смерть, возложив на меня ответственность за благополучие народа? Почему решил, что я справлюсь? Почему не подумал, как это ударит по семье, по друзьям, по Долине? Почему не попытался найти иной путь?

Вопросы, вопросы, вопросы… И на них никак не найти ответы.

Я механически отковыривала краску с выцветших ступеней, забивая под ногти мелкие щепки. Мадам Вивьен точно бы не выдержала этого зрелища – мигом отправила бы меня отмываться, приговаривая: «Негоже юному высочеству с грязными руками сидеть». От этой мысли в груди разлилось тепло – тёплое, щемящее, давно забытое. То, что грело, когда я ещё была просто принцессой. Не наследницей.

Вместе с теплом вернулся и страх. Я не имею права быть такой. Нельзя. У меня нет права ни на тепло, ни на близость, ни на дружбу. Всё это – слабости. А слабости используют.

«Дружба и любовь – это слабость, Астра. Наследница не имеет права быть слабой», – память услужливо воскресила слова наставника.

В первый год моего бытия наследницей я повторяла их как молитву. Стоило в груди вспыхнуть искре чувства, как я тушила её этими словами. Потом стало легче. За несколько лет слова превратились в нерушимое правило. А сейчас устоявшийся закон дал трещину.

Я глубоко вдохнула, пытаясь унять бунт внутри, но судорожный выдох выдал моё состояние с головой.

За спиной раздались шаркающие шаги, скрипнула дверь.

– Милая, ты бы поела чего-нить, а то с приезду-то ни крошки не брала. Там у печи котелок с кашицей да с мясом. Поди, поешь, а то как тростиночка вся, – запричитала на местном говоре мадам Хольм.

Я обернулась и увидела пухленькую женщину средних лет. Простое платье до щиколоток украшали странные узоры, напоминающие рунические знаки. Лицо с приветливой улыбкой, глаза сощурились от яркого солнца, пряча серую радужку. Невысокая, в проёме двери она казалась почти карлицей. От Андраса я знала, что мадам Хольм – староста здешней деревушки. Своё положение, как и дом, она унаследовала от покойного мужа. После его смерти жители единогласно выбрали её главой, будучи уверены, что лучше супруги такого светлого человека никто не справится.

Я едва заметно улыбнулась:

– Спасибо, мадам Хольм, но я не голодна.

Аппетит и в самом деле отсутствовал.

– Да как же ж это не голодна? – всплеснула руками она. – Ни крошечки со вчерашнего утречка! Как тебя принесли, так и не спускалася. Поди, хоть молока попей! Свежее, тёпленькое, а вкусное-то какое! – добавила выразительно, прикрыв глаза.

Прислушавшись к своим ощущениям, я почувствовала слабый отклик на предложение о молоке. Слегка кивнула, соглашаясь, и, дождавшись, когда мадам Хольм с видом победительницы уйдет в дом, вернулась к созерцанию небольших домиков деревни.

Дом Хольм стоял на пригорке, откуда открывался широкий вид на деревушку: не больше тридцати домиков, похожих один на другой, как капли воды. Отличались лишь цветом ставен да этажностью. С одной стороны – степь, бескрайняя и залитая солнцем, с другой – лес, из которого мы и пришли. Точнее, все пришли, а меня – вынесли…

Плечи дёрнулись в нервном порыве. Хотелось сбросить с себя это ощущение бессилия.

Когда тебя бо́льшую часть жизни воспитывают и обучают чуть ли не как самое сильное существо в мире, ты в это начинаешь верить… Сложно признать, что все твои знания, навыки и опыт летят драконам под хвост в критический момент.

Второй раз в жизни я чувствовала себя настолько беспомощной. А впервые это случилось в этот день ровно пятнадцать лет назад.

Когда, оставляя кровавые борозды на каменном полу, я осознала, что демоны не бессмертны, а повелитель не всесилен. Когда, захлёбываясь собственным криком, молила Хаоса спасти того, кто пообещал вернуться… И не вернулся, потому что сам выбрал смерть. Такой сильный, мудрый, с рождения воспитанный быть повелителем, он подчинился чьей-то воле… и ушёл.

Вчера, перед годовщиной его смерти я вновь почувствовала, насколько ничтожны «сильные мира сего» перед роком. Словно кто-то дёргает за невидимые ниточки, чтобы напомнить: «Ты лишь крупица на холсте мирозданья. Ты важна, как и другие. Ты сильна, но есть сильнее. Мир – это баланс. И если ты будешь его нарушать – я сотру тебя с холста и нарисую новую крупицу».

Удар по моему самолюбию, что скрывать.

Но сейчас меня заботило вовсе не это. Не давал покоя вопрос: как была создана эта ловушка? Такого переплетения потоков с заклинаниями я никогда не видела. Это что-то новое и пока нам неизвестное. Абсолютно новый уровень магии, которым владеют враги? Прекрасно.

Я почувствовала, как тёплый ветер мягко коснулся лица, словно кто-то заботливо провёл ладонью по щеке, стараясь успокоить. Он принёс с собой тонкий аромат скошенной травы и жасмина. Я вдохнула глубоко, полной грудью, прикрыла глаза. От знакомого запаха меня охватили щемящая тоска и трепет.

Он всегда пах жасмином…

Страстный обожатель всех видов чая, он и дня не мог прожить без этого напитка, особенно зеленого с жасмином. В детстве я шутила, что он престол будет готов отдать, если его на пару дней лишить чая, а он только хитро улыбался в ответ.

Невольно я протянула руку вперед, в бессмысленной попытке поймать этот аромат. Осознав, открыла глаза, резко отдернула руку, усмехнулась собственному порыву. Очередная эмоциональная глупость. Будто это что-то изменит…

Поднялась с крыльца, чтобы стряхнуть с походных брюк облупившуюся краску. Её, к слову, уже давно стоило бы обновить: по ступеням тянулись полоски вздувшегося, облезшего с годами покрытия, которое я, погружённая в мысли, бессовестно отскребала ногтями.

И вдруг – резкий шум в голове. Будто в камин подбросили поленьев и пламя с треском выстрелило вверх.

– «Папенька?» – мысленно откликнулась я, тут же опуская один из ментальных щитов.

Ментальный вызов не пользуется большой популярностью у магов, потому что требует большого расхода магических сил. Да и овладеть им может не каждый. Ведь проложить связь, находясь даже в шаге от собеседника, довольно сложно. Нужно подключиться к одному из потоков вокруг и через аркан направить его к тому, с кем хочешь связаться. Когда поток приблизится к желаемому объекту, тот почувствует лёгкое жжение и примет решение: опускать или не опускать щит. Чем больше расстояние, тем больше силы отдаёшь, поэтому маги предпочитают использовать зеркала. Правда, если вы кровные родственники или пара, процесс ментального вызова сильно упрощается. Связь осуществляется по крови, без арканов и потоков.

– «Астарта, дочь моя, – пророкотал в голове знакомый, глубокий и властный голос повелителя демонов. – До меня дошли тревожные известия».

Неожиданный ментальный вызов встревожил. А вот язвительный комментарий на языке вертелся сразу: «И какие же из них?». Обида на отца всё ещё не остыла. Если за отсылку из Долины и сокрытие её истинных причин я его почти простила, то новая информация о гибели брата разожгла гнев с новой силой. И всё же я знала: стоит перейти грань – и через минуту сюда явится отряд демонов, чтобы сопроводить наследницу обратно. Повелитель не колебался бы. И заодно сурово покарал бы Андраса. Так что эмоции пришлось держать в узде.

– «Не стоит беспокоиться, повелитель, – мысленно отозвалась я как можно спокойнее. – Башни академии стоят, исключение не грозит. Всё остальное – мелочи, не стоящие вашего внимания».

Я старалась контролировать эмоции, радуясь, что общаемся мысленно, а не вслух: голос бы точно выдал дрожь. Что именно он знает? Я гадала, лихорадочно укрепляя блоки, чтобы он не смог считать лишнего из моей памяти. У меня был только один шанс: выиграть время, пока он всё не узнал (в этом я не сомневалась). Главное, не сболтнуть лишнего самой.

– «Астарта, я не вмешался, когда узнал о смерти адептов в академии. Признаться, меня порадовало, что моя дочь к этому непричастна», – даже по ментальной связи я почувствовала его улыбку.

— «Но сегодня пришли новые вести. В Дэрривоне что-то происходит с магическим фоном, и пока маги не установили причину. А ваш… куратор послал группу адептов на практику в особо активные места. Небезызвестная нам человечка Астрид Веленская почему-то в этой группе состоит, хоть и является первокурсницей», – он вложил в слово «куратор» такую интонацию, что мне даже стало жаль магистра Салтона.

Если ему когда-нибудь «посчастливится» встретиться с Аббадоном, день у мага точно будет испорчен. Я невольно улыбнулась, эта мысль помогла немного сбросить напряжение.

— «Уверяю, повелитель, всё в пределах наставлений: без взрывов, без покушений на преподавателей», – я выдержала ровный, нейтральный тон.

Но не удержалась: «И без ипостаси, о чём вы сами заблаговременно позаботились».

На том конце повисла короткая пауза, затем голос папеньки стал мягче: «Ты же знаешь, что можешь вернуться в любой момент. Мне кажется, ты уже достаточно времени провела вне Долины».

— «Теперь знаю. Но не вернусь, – я не позволила себе поддаться на его мягкость. – Мне все нравится, я пока поучусь в академии. Ведь ты сам этого хотел».

— «Это было до того, как в их землях начало происходить тролль знает что».

— «С позволения напоминаю: я всё же не первокурсница, которая силой управлять не умеет. Я обучена лучшими наставниками Долины».

В нашем ментальном диалоге повисла напряженная тишина… Мы с отцом во многом схожи, особенно в упрямстве. Кажется, его это не радует.

Но мы любим друг друга. И уважаем. А потому стараемся подбирать слова, во избежание новой ссоры. Если разобрать нашу дипломатичную беседу по косточкам, получится примерно следующее:

– Возвращайся в Долину, дочь.

– Нет. Я ничего не взрывала.

– Наследнице не пристало шататься по окраинам с сомнительной компанией. Я открываю портал.

– Сам меня сюда и отправил. Я не вернусь.

– Не зли меня. Это место опасно.

– Нет. А если продолжишь – я ещё и наставника припомню.

Когда-то мы именно так и разговаривали – до тех пор, пока в один прекрасный день мама не устроила потоп во дворце, устав от наших криков. После этого нам обоим пришлось учиться договариваться иначе.

– «Хорошо, Астарта, – первым нарушил тишину отец. – Месяц. Если за месяц ситуация не изменится или, не приведи Хаос, ухудшится, ты возвращаешься в Долину».

— «Согласна, – я не спорила. Пытаться выпросить больший срок было бессмысленно: повелитель уже сделал шаг навстречу. – Как маменька?»

— «Скучает, – по ментальной связи пришла тёплая, обволакивающая волна. – Ламия тоже. Хочет вывести новый вид цветов в твою честь».

– «Они будут плеваться ядом или бросаться пульсарами?» – не удержалась я, прикрывая шуткой пронзительную тоску по сестре.

– «Вероятно, у них будут очень острые лепестки», – поддержал отец, а я словно наяву увидела его еле заметную улыбку в уголках губ.

– «В таком случае я с удовольствием возьму себе парочку».

– «Ламия будет в восторге», – с одобрением откликнулся он.

Наверное, уже представлял, как у замка расцветают хищные клумбы.

– «Рада была слышать тебя, но мне уже пора», – я попыталась мягко завершить разговор, почти физически ощущая тяжесть удерживаемых ментальных щитов. При вызове по крови это требует много сил.

– «Астарта, – голос отца мгновенно изменился, став снова серьезным. – У тебя точно всё хорошо?»

И в этом вопросе я услышала всё, что хотел скрыть от меня отец: страх, подозрение, тревога, желание защитить и понимание, что ребёнок уже вырос и теперь его не так просто защитить от мира.

– «Чесночное», – улыбаясь, ответила я своим излюбленным детским словечком.

С раннего детства я не любила врать близким. Но признаваться в шалостях тоже не хотела. Поэтому заменяла «честное слово» на «чесночное». Это означало: я не скажу правду, но и лгать не стану. Со временем родители разгадали значение этого слова, но не возражали. Для нас это стало особым семейным секретом.

– «Хорошо, – вздохнув, согласился отец, после чего я почувствовала, что связь ослабевает. – Помни, Астарта, тебя всегда ждут дома».

Последние слова прозвучали на грани слышимости, словно эхом из глубины. Связь оборвалась.

Я осталась стоять, невидяще глядя вперёд, изо всех сил сдерживая… и всё-таки не удержав непрошеные слёзы. От тихой светлой радости. От осознания, что, несмотря на всё, у меня есть дом. Есть место, куда можно вернуться.

Вопреки всем глупостям, которые пишут о демонах в книгах, семья для нас важнее всего. И я никому не позволю ей навредить.