Глава 18

Астрид Веленская

Ветер гулял по узким улочкам, в воздухе по-прежнему витало что-то тревожное, даже угрожающее. Я шла без цели, уходя прочь от шумных площадей в тишину кварталов. Но чем дальше я уходила, тем сильнее ощущалась тяжесть в воздухе и какая-то угнетающая пустота в ожидании неотвратимого.

Я свернула на другую улицу, решив не задерживаться в этой части города.

Впереди у одного из полуосвещённых домов шевельнулась тень. Замедлив шаг, я присмотрелась. Женщина. Она сидела на крыльце, неподвижная, словно каменная статуя, уставившись взглядом куда-то прямо перед собой. Коса растрёпана, платье помято. А рядом с ней на дощатом крыльце ребенок лет трёх, судорожно всхлипывал, дёргая её за рукав. Но мать даже не смотрела на него.

Я приостановилась рядом с ними. Женщина дышала едва слышно, поверхностно, ладони покоились на коленях, раскрытые вверх, а взгляд… пустой, стеклянный. Будто за ним больше не было человека.

– Госпожа? – осторожно окликнула я, подходя чуть ближе.

Женщина не шелохнулась. Ребёнок продолжал всхлипывать, зарываясь лицом в её юбку, цепляясь ручками за ткань.

Мне вдруг стало холодно. И дело явно не в ночном воздухе.

– Вам нужна помощь? – я приблизилась ещё немного.

Никакой реакции. Протянула руку, кончиками пальцев чуть коснулась её плеча – и тело повалилось, как безжизненная тряпичная кукла.

Я отшатнулась. Сердце глухо бухнуло в рёбра, пальцы инстинктивно рванулись к кинжалу.

Вдруг что-то чужое и липкое скользнуло по границе сознания, обдавая могильным холодом. Я усилила ментальный барьер – и тут же почувствовала, как пространство вокруг уплотнилось, стало вязким. Дыхание сбилось, в груди сжалось, как перед ударом. Ребенок тоже замолк, будто и он ощутил это воздействие.

Оглянулась по сторонам – улица пустая. Но шея покрылась холодными мурашками от чужого взгляда в спину. Где-то скрипнула ставня – я обернулась на звук. Между домами как будто шевельнулась тень, но невозможно было определить точно, было это движение или игра света.

Ладонь привычно сжала рукоять кинжала, ощутив успокаивающий холод стали.

– Кто здесь? – голос вышел спокойным, несмотря на растущую злость на того, кто решил поиграть в такие прятки.

Ответа не было. Вместо него раздался смех. Тихий, самодовольный, и… снисходительный. Он царапал нервы, оставлял на коже ощущение острых чужих когтей. Я резко развернулась в другую сторону – тоже никого. Лишь пляшущие на мокрых камнях мостовой отблески фонарей и длинные тени домов.

Но смех продолжал звучать, сжимая горло смертельным холодом, оставляя на коже мерзкое ощущение, что меня обнюхивает кто-то невидимый.

А потом… раздался голос. Сипловатый, шершавый, противно-тягучий, с покровительственной интонацией – так говорят те, кто уверен, что они хозяева игры.

– Тебе уже страшно?

Я коротко втянула воздух, отбросила косу за плечо и призвала пламя.

Ладонь заполнилась огнём – живым, горячим ответом на чужое холодное зло. Стены и камни вокруг меня осветились.

Но смех не исчез – он пошёл кругами, отзываясь эхом в переулках: неуловимый, надменный, колючий.

И – тишина. Резко наступившая, и от этого оглушительная, как хлопок ладони по уху.

Я немного постояла неподвижно, прислушиваясь, но ничего больше не происходило. Медленно выдохнула, стараясь унять напряжение внутри. Сердце всё ещё грохотало, но я знала: паника – это подарок тому, кто скрывается в тени.

Не люблю такие игры.

Подняв вторую руку, прошептала заклинание – и в воздухе вспыхнул небольшой огненный шарик. Чуть подбросив его вверх, я смотрела, как он, ярко вспыхнув, с лёгким потрескиванием рассек тьму, а затем начал делиться: раскалываться на искры, быстро разлетавшиеся по переулкам. Я наблюдала, ждала. Сердце ёкнуло в надежде, что хотя бы один из них отзовётся, наткнувшись на чужое присутствие, вспыхнет тревогой. Увы, тишина.

Кончики пальцев снова вспыхнули огнём, разгоняя мрак. Развернувшись, подошла к женщине. Пляшущий в моей ладони огонь отразился в её пустых глазах. Я присела на корточки, пальцы другой руки осторожно легли на её запястье. Холодная, пульса нет.

Всхлипнул ребёнок, судорожно вцепившийся в её руку. Я прикрыла глаза на один короткий вдох. Когда открыла – уже знала, что мне делать. Сжала ладонь, убирая пламя.

– Пойдем со мной, – тихо сказала, протянув руки к мальчику.

Тот сначала съёжился, потом неуверенно потянулся ко мне. Я осторожно подняла его на руки, чувствуя, насколько он лёгок, и на мгновение прижала к себе – коротко, не ради утешения, а ради того, чтобы убедиться: он живой. Малыш обхватил меня руками за шею.

И я направилась в единственное место, где наверняка были люди.

В библиотеку.

Андрас Калести

Ночь окутала массивные книжные стеллажи в библиотеке плотной темнотой. Высокие своды уходили во мрак, а свет нескольких ламп, расставленных по просторному залу, создавал иллюзию уюта. Где-то вдалеке слышалось глухое эхо шагов – кто-то ещё не спал.

Я сидел за массивным дубовым столом, сосредоточенно проводя по лезвию меча точильным камнем. Ритмичные движения помогали телу, но не могли заглушить тяжёлые мысли.

Астрид.

Обжигающая злость на неё все ещё бурлила внутри. Она ушла одна! После нападений, после того, что мы узнали…

Бездна!

Я провёл камнем по лезвию чуть резче, чем нужно. Металл ответил скребущим по нервам звоном.

– Мне нужно побыть одной. Я могу за себя постоять, – остановил меня её приказ, когда я пошёл следом.

Без единого шанса на обсуждение.

И я позволил ей уйти!

Спокойно… Пальцы крепче сжали рукоять меча, и камень продолжил свой плавный танец по лезвию, оставляя за собой ровные полоски блеска.

Она соврала о том, что случилось прошлой ночью, – я это чувствовал. Но как вытащить из неё правду? И как объяснить, что я больше не намерен оставлять её ночью одну?

Я отвёл взгляд от меча, рассеянно оглядывая разложенные на столе фолианты. Слух уловил шаги – я повернул голову. В зал вошли Тиана, Никлас и Рианс.

– О, мадам «Я из Ордена Тьмы» изволила нас покинуть? – заговорил Никлас, прыжком усевшись на столешницу и свесив ноги.

– У неё свои дела, – коротко ответил я, продолжая гонять точильный камень вдоль лезвия. – А я искал упоминания о чём-то похожем в истории Эридона.

– И как успехи? – уточнил Рианс.

– Пока никаких, – я выпрямился, поворачивая меч, чтобы оценить световой отблеск на лезвии. – А у вас?

Тиана уже открыла было рот, но Никлас перебил её, щёлкнув пальцами

– Да какое ему дело, если он не верит в эту теорию?

– Я не говорил, что не верю, – сказал я, отложив камень и поднимая глаза. – Но проверять нужно все версии.

Никлас скорчил недовольную гримасу, но промолчал.

– Мы пока ничего не нашли, – огорченно сообщила Тиана. – Большинство трав, которые как-либо могут влиять на разум или эмоции человека, имеют либо очень краткосрочный эффект, либо слишком редкие.

– Например? – уточнил я.

– Да тот же лунный цветок. Он в какой-то степени влияет на эмоции, так как притупляет моральные установки. Или зверь-трава. Но агрессию она вызывает только у оборотней, – Тиана покосилась на Никласа.

– В общем, пока ни у кого ничего весомого, – подытожил Рианс.

– Зато у нас есть новая загадка, – с заметным раздражением сказал Никлас, спрыгивая со стола. – Личность некоей Эдны.

– Что с ней не так? – я вопросительно приподнял бровь.

– Лично я очень сомневаюсь, что она из Ордена, – оборотень пожал плечами. – Какие есть доказательства, кроме её слов? Может, она сама замешана во всём этом и намеренно сбивает нас со следа?

– У меня нет сомнений, – Рианс взял в руки одну из книг и стал изучать оглавление.

Никлас резко обернулся к другу, глаза его блеснули ехидным огоньком:

– И почему я даже не удивлён?

– Я сталкивался с ними раньше. У них есть определённые… черты, – загадочно объяснил Рианс.

– Какие именно? – мне стало интересно.

– Не скажу, – он оторвался от книги и посмотрел на меня с лёгкой ухмылкой. – И у Эдны они есть. Думаю, спустя время ты и сам поймёшь.

Прежде чем я успел что-то ответить, дверь в зал распахнулась.

Все резко повернулись в ту сторону – на пороге стояла Астрид. На руках у неё был ребёнок, укутанный в её плащ.

– Ну… – первым ошарашенно выговорил Никлас. – Мы определённо ждали чего угодно, но не этого.

Тиана сорвалась с места, едва не опрокинув стул.

– О, Ньорд… Астрид, что случилось?! – голос её дрожал, она протянула руки к малышу.

– Его мать мертва, – Астрид осторожно передала мальчика Тиане.

Тиана тихо охнула, прижимая малыша к себе.

– Где? – Рианс резко отбросил книгу и встал, устремив взгляд на Астрид.

– В переулке, недалеко от площади, – отозвалась она, глядя на малыша.

– Что с ней случилось? – оказавшись рядом и задав вопрос, я незаметно для Астрид быстро осмотрел её.

Слава богам, ран не было.

Астрид всё же взглянула на меня, прежде чем ответить:

– Это хороший вопрос.

Она задумалась. Мы молчали, и после короткой паузы Астрид продолжила:

– Женщина сидела на крыльце неподвижно, молча, не замечая ничего вокруг, даже ребёнка. Просто смотрела в пустоту. А потом упала… Я видела её этим утром, и она очень бодро ругалась с каким-то мужчиной на площади. Получается, что она была заражена утром. А вечером…

Я быстро перебрал в голове возможные причины такой смерти. В голове вертелись заклинания, я прокручивал варианты, но ни один не складывался в цельную картину.

Никлас обернулся к ребёнку, который прижался к Тиане.

– И что с ним теперь делать?

– На ночь останется со мной, – решительно заявила Тиана, обнимая мальчика чуть крепче и аккуратно убирая прядь с его лба.

Астрид подошла к столу, коснулась разложенных на поверхности карт и заметок. Провела пальцами по бумаге, ладонями оперлась о стол, опустила голову и слегка качнулась.

Что с ней?

Рианс тоже подошел к столу, положив ладонь на спинку стула справа от Астрид.

– Ты всё нам рассказала? – негромко спросил он.

– Что ты имеешь в виду? – Астрид медленно подняла голову, переводя на него холодный взгляд.

– Я вижу, что ты чем-то обеспокоена, – Рианс аккуратно задвинул стул под столешницу и повернулся, глядя ей в глаза. – Если есть что-то ещё, нам нужно знать.

– Давайте решать, что будем делать дальше, – она отвернулась к окну, где в чёрном стекле вспыхивали отражения свечей. – Если эта зараза может убивать… Да это хуже чумы…

Рианс задержался взглядом на ней ещё мгновение, потом кивнул.

– Утром нужно узнать, единичный это случай или были ещё смерти. Тиана, ты сможешь остаться с ребёнком и попытаться разузнать о его родных?

– Да, – коротко кивнула та, поправляя на мальчике одеяло, которое успела вытащить из подпространства.

– Ник, проверь трактиры, – продолжил Рианс, оборачиваясь. – Если кто-то что-то видел, то там ты точно об этом узнаешь. Я попробую поговорить с семьями пропавших.

– Понял, – с готовностью откликнулся оборотень, взъерошивая волосы рукой.

– А мы с Эдной проверим колодцы, – сказал я, собирая со стола заметки.

– И по пути выясним, есть ли ещё такие случаи, – добавила Астрид.

Рианс посмотрел на всех и предложил:

– Нам всем лучше сегодня остаться в библиотеке. Так безопаснее.

В свете происходящих событий я был полностью согласен с его идеей.

– Это разумно, – поддержал вслух, бросив предупреждающий возражения взгляд на Астрид.

Она согласно кивнула.

Никлас разулся, усаживаясь на подлокотник кресла, и, ухмыляясь, заявил:

– Ну что, могу побыть сторожевым волком.

– Вот только блох нам сегодня не хватало, – привычно, но как-то равнодушно отреагировала Астрид.

***

Я не спал, просто вошёл в состояние между сном и бодрствованием, чтобы контролировать ситуацию и одновременно отдохнуть.

Клубы тьмы, которыми я себя окутал, мерно колыхались, поддерживая тело в невесомости. Это удобнее, чем лежать на жёстком полу. Да и окружающее пространство я так лучше чувствую: слышу каждый шорох, каждое дыхание, каждую едва заметную вибрацию. Тени вокруг шептались между собой отголосками забытых историй, пропитавших книги, но в них не было нужной нам информации.

Ночь прошла спокойно. Когда сквозь витражи окон проникли первые лучи бледного рассвета, я открыл глаза.

Из большого кресла поднялся проснувшийся Рианс. На диване шевельнулась Тиана: не открывая глаз, она поправила на мальчишке одеяло. Тот всхлипнул, захныкал, но быстро уткнулся ей в плечо и засопел, когда она провела ладонью по его спине, убаюкивая.

Зевок чёрного волка прокатился по залу, затем смазанное колебание пространства – и через миг на месте зверя стоял Никлас. Он встряхнул волосами, пригладил их ладонью и поморщился, потерев шею.

– Никогда не думал, что скажу это, но это была лучшая ночь, которую я провел с книгами, – пробормотал он, разминая плечи. – Жаль, они не умеют рассказывать сказки перед сном.

– Ты бы все равно заснул на середине, – отозвалась Астрид со второго дивана, зевнув и прикрыв рот ладонью.

Усевшись, она отбросила за плечо косу и потянулась, едва заметно поморщившись.

– Разумеется, – весело согласился Никлас.

Я встал, втягивая остатки тьмы. Пора было готовиться к выходу в город.

В этот момент дверь распахнулась и в зал вошла Эдна. Чрезмерно бодрая для столь раннего утра, она пружинисто зашагала к столу и положила на него звякнувший свёрток.

– О, да вы, оказывается, любители библиотечных привидений, – игриво протянула она. – Готовы к новому дню?

– Готовы встречать Орден Тени. Кстати, где он? – с едкой насмешкой поинтересовался Никлас, возникнув прямо перед Эдной.

– Не переживай так, волчонок. Они скоро прибудут, – Эдна проскользнула мимо него, словно ветер мимо горной скалы. – Но я не намерена терять зря время, в отличие от некоторых.

– О, прости, мы заняты поисками правды и спасением детей, – Никлас театрально сложил руки в умоляющем жесте.

– Дети – это прекрасно, но меня больше интересует вода, – тут же парировала Эдна, разворачиваясь ко мне. – Андрас, Астрид, мы сегодня займёмся этим.

Я молча кивнул, игнорируя её заинтересованный взгляд.

– Пойду проверять трактиры, – Никлас развернулся и направился в сторону уборной. – Но сначала хочу умыться. Надеюсь, это не превратит меня в яростного убийцу, – саркастично добавил он.

– Главное, в трактире ничего крепче воды не пей, – Рианс быстрыми движениями проверил на себе оружие.

– Обещать не могу, – хохотнул Никлас, исчезая за дверью.

Тиана усадила мальчика на стол, одной рукой придерживая его за плечо, другой ловко собирая свои волосы в хвост. Мальчик ёрзал, сжимая в руках край её плаща, но стоило ей негромко что-то шепнуть, как он успокоился.

– Я пойду с Ником в трактир, нужно накормить малыша, – сказала Тиана, быстро закрепляя резинку.

В её голосе прозвучала надежда:

– Может, трактирщик узнает мальчика?

Эдна обернулась и лишь теперь, по всей видимости, заметила ребёнка.

– Это что, теперь вы ещё и сирот спасаете? – спросила она не без издёвки. – Новая тактика?

– Долгая история, – ответил я, не желая вдаваться в объяснения.

– Ладно, не моё дело, – Эдна хлопнула в ладоши, привлекая внимание. – Ну что, юные и неопытные, готовы носиться со мной по городу?

Она подхватила свёрток со стола и пошла к двери.

– Я к семьям пропавших, встретимся здесь вечером, – напомнил Рианс, застёгивая пряжку на плаще.

– Было бы хорошо, если удастся найти между ними хоть какую-то связь, – подсказала Астрид.

Тот коротко кивнул, посмотрев мимо неё, будто увидел на двери что-то гораздо интереснее. Конечно, она это уловила, и её губы сложились в ироничной улыбке.

…Улицы Осфэра встретили нас мутным серым рассветом и просыпающимися торговцами: кто-то расставлял ящики с товаром, кто-то уже спорил с соседом о цене на зерно, а от ближайшей пекарни потянулся запах выпечки.

Я шёл немного впереди, привычно сканируя улицу и отмечая каждое движение на периферии. За спиной Астрид и Эдна о чём-то оживлённо спорили. Впрочем, говорила в основном Эдна, активно жестикулируя.

Пару раз она безуспешно пыталась втянуть меня в разговор. Моё молчание её, кажется, забавляло. Впрочем, мне было безразлично.

Нужно поскорее закончить с Осфэром и увезти отсюда Астрид.

– Андрас, ты всегда такой серьезный или только при свете дня? – проворковала она, догнав меня и заглядывая в лицо.

– Да, – коротко ответил я, не замедляя шага.

– Мне кажется, ты ему понравилась. Обычно он хотя бы ворчит, – раздался сзади ироничный комментарий Астрид.

– Восхищена, – неунывающе отозвалась Эдна. – Значит, нужно попробовать ещё.

Я молча шёл дальше.

Первый колодец был на центральной площади. Мы подошли, и Эдна присела у края, провела пальцами по влажному камню, как ребёнок, увлечённый игрой.

– До встречи с вами я успела изучить город. Знаете, что бросается в глаза? – она взглянула через плечо. – Почти все колодцы разные.

– Их строили в разное время, насколько я знаю, – заметила Астрид, присаживаясь на выступ у колодца.

– М-м… это больше похоже на разделение по уровню достатка, – продолжила Эдна, вытаскивая из свертка склянку. – Где каменная кладка – там и дома побогаче, а в бедных кварталах – размокшее дерево.

Она ловко достала из колодца ведро и зачерпнула воду. Подняла склянку на уровень глаз, повертела, наблюдая, как свет преломляется в прозрачной жидкости.

– Чистая на вид, – задумчиво проговорила она.

– Может, потому что она и есть чистая? – Астрид разглядывала склянку с лёгким прищуром.

– Не делай поспешных выводов, – деловито ответила Эдна, приклеивая на склянку ярлычок с каким-то шифром.

Спустя пять колодцев ситуация с водой не изменилась. И на каждую склянку Эдна старательно лепила ярлык с шифром. Седьмой колодец находился у лавки пекаря. Мы пересекли мостовую, лавируя между подводами с мукой.

Эдна повторила процедуру – вода была такой же прозрачной.

– Снова чистая, – пробормотала она, убирая пузырёк в сумку.

– Удивительно, – усмехнулся я.

В этот момент до нас донёсся грохот и резкие выкрики. Не сговариваясь, мы бросились на звук.

– Да что ж такое… – вырвалось у Астрид, когда мы свернули за угол.

Возле кузницы двое мужчин валялись на земле, сцепившись, как уличные псы. Один навалился сверху, ремень обмотан вокруг горла второго, его лицо побагровело от напряжения, мышцы вздулись на шее. Второй дёргался, ногами бил по булыжнику, захлёбываясь сипами.

– Убью тебя, сволочь!

– Хр… пп… – в ответ с губ срывались лишь булькающие звуки.

Я рывком схватил нападавшего за воротник, оторвал от земли и резким движением вывернул ему руку за спину. Ремень ослаб на шее жертвы, которая с хрипами повалилась набок, хватая ртом воздух.

– Астрид, – позвал я через плечо. – Может, усыпишь?

– С удовольствием, – услышал её ответ, и через мгновение поток магии накрыл мужчин, заставляя их осесть на землю в глубоком сне.

– А мы не можем так со всем городом сделать? – с мрачной иронией спросил я, отпуская плечо уже спящего громилы.

Астрид дунула на свисающую над глазами рыжую прядь.

– Размечтался. Для этого нужен ковен магов, а не наша разношёрстная компания.

– Жаль, – хмыкнул я. – Было бы проще.

Эдна со скучающим видом крутила склянку с водой в руке.

– Ну что, продолжим?

… Солнце поднялось уже высоко над городом, когда мы закончили собирать образцы и направились к жилищу Эдны. Как выяснилось, её временным укрытием служил старый заброшенный дом с осыпающейся штукатуркой, мутными окнами и заросшим мятой и крапивой двором.

– Здесь ты ночуешь? – удивлённо спросила Астрид, задержавшись у крыльца и кончиками пальцев проводя по облезлым перилам.

– А ты бы предпочла трактир? – Эдна хмыкнула. – Там, где через час о тебе будут судачить все? Нет уж. Если хочешь быть призраком – не строй себе дворец.

Внутри было холодно и пахло сыростью. Слева вдоль стены стояли стеллажи с книгами и свитками, на столе в хаосе перемешались пергаменты, перья, пузырьки, ножи, шестерёнки и амулеты. В углу ютился застеленный плащом узкий топчан.

– Уютненько, – Астрид провела пальцами по корешкам книг, взгляд задержался на алхимических инструментах.

– Спасибо, я старалась, – ответила Эдна, склонившись над сумкой.

Она быстро выставляла пузырьки на стол, чуть покачивая головой, – то ли в ритме собственных мыслей, то ли под воображаемую музыку.

Я подошёл ближе, чтобы рассмотреть.

– Итак, господа, время правды, – Эдна смахнула с края стола пару пергаментов, отчего в воздух взметнулись пылинки.

Она выровняла пробирки по одной линии, напоминая шахматиста, который готовится к сложной партии. Астрид сдержала смешок.

– Любая реакция укажет на добавленные примеси, – пояснила Эдна, аккуратно отливая воду в первую пробирку.

Я наблюдал, как она добавляет в воду несколько капель густого зелёного раствора. Капля падала – вода оставалась прозрачной. Следующая пробирка – то же самое. И ещё.

– Что скажешь? – негромко спросила Астрид, не сводя глаз с пробирок.

Её голос звучал спокойно, но во взгляде сквозило раздражение.

Эдна молча продолжала: пробирка за пробиркой, пока…

– Есть… – тихо, почти с наслаждением выдохнула она, когда вода в одной из пробирок приобрела бледно-красный оттенок.

– Что и следовало доказать, – в голосе Эдны прозвучало удовлетворение.

Она отбросила прядь волос за плечо и повернулась к нам с видом победителя.

– Ты уверена? – спросил я сдержанно, хотя внутри появилась смесь надежды и сомнения.

– А ты сам не видишь? – Эдна подняла пробирку и помахала ею передо мной. – Если бы в воде не было примесей, то она оставалась бы прозрачной. Теперь осталось понять, что за компоненты здесь, и мы сможем…

– Создать противоядие, – подхватила Астрид.

Её взгляд застыл на пробирке. Она наклонила голову чуть в сторону, глаза сузились – поза, когда она продумывает следующий ход.

– Ну, можем назвать это и так, – Эдна пожала плечами. – А пока не мешайте.

Мы отступили, дав ей пространство.

Эдна установила пробирку в подставку, щёлкнула пальцами – и красная жидкость медленно поднялась в воздух. Крохотные сферы воды оторвались от основного потока, застыли в воздухе, мерцая, как капли росы на паутине. Крохотной пипеткой Эдна добавила в каждую по капле синей жижи.

Ещё один пасс пальцем – и сферы закружили в воздухе.

– Маг воды? – уточнил я очевидное.

– Должна признаться, один из лучших, – не отрывая взгляда от шариков, ответила Эдна.

Её пальцы двигались уверенно, почти танцуя в воздухе.

– А ты разве не должна тогда чувствовать, что с водой что-то не так и без всяких пробирок и добавок? – поинтересовалась Астрид, взглядом следя за движением жидкости.

Я видел, что она нервничала, хоть и не показывала волнения.

– Я маг воды, а не мавка, – огрызнулась Эдна. – Не отвлекайте.

Одна из сфер мигнула синим светом, и в ней зашумели пузырьки. Я почувствовал в воздухе лёгкий аромат.

– Твою ж… – с раздражением выдохнула Эдна, резко отклоняясь на спинку стула.

Она зарылась пальцами в волосы, глаза прищурились.

– Что? Это что-то серьёзное? – теперь напряжение звучало и в голосе Астрид.

– Это успокаивающий отвар, – Эдна подперла щеку рукой, взгляд потускнел. – Цветок мака, корень валерьяны, мята – это компоненты сильного успокаивающего настоя.

– Ты хочешь сказать, что заразы в воде нет? – решил я уточнить.

– Нет, – Эдна кивнула, глаза всё ещё бегали по пузырькам, будто она сомневалась в том, что говорит. – Но что-то здесь не так: кто-то же подмешивал настой в воду.

– Чтобы подавить вспышки агрессии? – выразила мысль Астрид.

– Или чтобы замаскировать что-то другое, – Эдна мрачно взглянула на остатки раствора.

– Может быть, это работа городской стражи? Они видели, что люди сходят с ума, и пытались как-то это остановить, – предположил я.

– Значит, мы вернулись к зельям, – от резкого удара Эдны по столу одна из склянок опрокинулась, проливая жидкость.

– Тиана говорила, – вставила Астрид, переводя взгляд на меня.

Эдна недовольно прикусила губу, но ошибку признать сумела:

– Возможно, не стоило так сильно её недооценивать.

Хм, хотя бы что-то…

– Ладно, я поговорю со стражей про настой, – поднимаясь, решительно сказала Эдна. – Нужно убедиться, что это были они.

Я глянул на Астрид. Она посмотрела на меня в ответ – глаза ясные, внимательные, короткий кивок без лишних слов:

– Что ж, продолжаем копать.

Рианс Либери

Я брёл по улицам Осфэра, стараясь отогнать мысли о том, что Астрид снова солгала.

Кошмар приснился?

Неужели она думает, что я поверил в этот бред? Да если бы она сказала, что её навещал флуттер30, это бы звучало куда убедительнее! И в истории со смертью женщины тоже присутствуют ещё факты, о которых она не сказала.

Проклятье!

Я сказал ей, что мне плевать на её тайны, что я не буду настаивать на том, чтобы она мне все рассказала. Только это никак не влияет на наше общее дело и на то, что я в бешенстве.

В трактире, когда я влетел в её комнату, сердце било в груди с такой силой, что, казалось, его слышали даже за окном. Я весь был как вулкан перед извержением. Хотелось взорваться, но вместо этого я стоял, молча наблюдая, как Никлас осторожно осматривает её ушиб. Я себя сдерживал, не хотел на неё давить, не хотел быть тем, кого она будет бояться. И чем всё закончилось? Меня выставили за дверь!

И кто?! Андрас, чтоб его, Калести!

После я предложил всем переночевать в библиотеке. Подал это как разумную меру: мол, ради безопасности. Да кого я обманывал? Я просто больше не хотел оставлять её одну.

Как же жалко это выглядело…

Вздохнув, я заставил себя переключиться на задание. В конце концов, пройтись в одиночку в безумном городе, где пропадают люди, поможет отвлечься. Сейчас на карту поставлено нечто большее, чем обиды и недомолвки, поэтому нужно собрать как можно больше информации.

Дело, как всегда, лучшее лекарство.

…Увы, семьи пропавших встречали меня вовсе не с распростёртыми объятиями. Первые двери мне даже не открыли. Вторые захлопнули прямо перед носом, стоило мне назвать цель визита. В третьем доме хотя бы ответили: «Мы уже всё рассказали городской страже». Четвертые выслушали, но в глазах стояла такая боль, что я пожалел о своём приходе.

– Нам уже ничто не поможет, – прошептала женщина, горестно покачав головой. – Вы не вернете моего сына.

Пятые даже не играли в любезность: «Мы ничего не знаем» – и дверь закрылась. Страх витал над этими домами. Но даже страхом дело не ограничивалось. Я чувствовал, как в этих стенах стонет отчаяние. Люди не просто боялись – они смирились.

И я уже собирался уходить, когда на одном из дверных косяков заметил едва различимые следы старых охранных рун. Кто-то старательно пытался их скрыть, но магия не исчезает, как пыль под тряпкой. Я провёл пальцами по древесине, ощущая подушечками тёплые вибрации остаточной силы.

– Это делал мой отец, – вдруг раздалось за спиной.

Медленно обернулся, давая себе секунду, чтобы убрать с лица эмоции, – и встретил усталый взгляд мужчины средних лет. Лицо осунувшееся, щёки ввалились, губы поджаты. Чёрные волосы с сединой легли на лоб неровной прядью. Он стоял напряжённый, но не враждебный. И на том спасибо.

– Вам что-то нужно? – спросил сухо, но не грубо.

– Я ищу информацию о пропавших, – я смягчил голос, давая понять: я не враг.

Руки оставил на виду, слегка развернув ладони наружу.

– А вы кто? – его глаза сузились, а руки спрятались в карманы куртки.

– Человек, которому не нравится, что здесь творится, – уклончиво ответил я.

Мужчина хмыкнул:

– Люди, которым не нравится то, что здесь происходит, долго не живут, – он выжидательно посмотрел мне в глаза.

– Я буду исключением.

Мужчина опустил взгляд.

На миг показалось, что он прогонит меня, спрятав своё горе. Его губы скривились, будто он хотел что-то сказать. Я держал паузу: нельзя давить, надо дать ему выбор.

Мужчина вздохнул, потёр рукой глаза, сделал шаг назад. Челюсть дернулась – от напряжения или от желания проглотить слова, не разобрать. А потом – с каким-то горьким, сдавленным смешком – всё-таки заговорил:

– Мой брат пропал месяц назад. Городская стража записала всё, что я сказал, а потом просто велела ждать. Мы сами искали три дня подряд. С факелами, с соседями, до самой зари…. Ничего.

– Вы не заметили ничего странного в его поведении перед исчезновением? – осторожно спросил я, выражая участие.

– Юраик был обычным, – он хмыкнул коротко, безрадостно. – Спокойным. Работал, встречался с друзьями.

– Где его видели в последний раз? – я спрашивал мягко, чтобы не спугнуть.

Мне нужна была хоть ниточка, чтобы распутать клубок.

Мужчина рассеянно обвёл глазами двор, окно, где шевелилась тень за занавеской, дорожку, снова посмотрел на меня. По-видимому, что решил для себя, потому что продолжил говорить.

– За воротами, – сказал он хрипло. – Юраик почти каждый день после работы выходил за город. Говорил, что хочет изменить нашу жизнь к лучшему.

Он коротко усмехнулся, но в этой усмешке было столько усталой злости, что я едва сдержал порыв положить ему руку на плечо.

– Что именно он там делал? – осторожно спросил я, дав чуть больше веса голосу.

– Встречался с другими, – мужчина неожиданно сильно ударил кулаком одной руки в ладонь другой. – С такими же, как он. Кто верил, что Осфэр можно сделать лучше. Они тоже пропали.

Это уже кое-что: упрямый клубок наконец поддался, показав тонкую нитку.

– Вы знаете кого-то, кто мог видеть, что там происходило?

Мужчина поколебался, затем его взгляд переместился в сторону ближайшей площади.

– В тот день с моим братом видели Бертрана, нашего местного пьяницу. Если он был там, то что-то видел. Хотя, – он горько усмехнулся. – Скорее всего, он уже забыл об этом. Вино разъедает память.

– Где его можно найти?

– Где угодно, если у него есть выпивка. Но если её нет, то в трактире.

Я поблагодарил мужчину и вышел на улицу. И вдруг почувствовал чей-то взгляд. Замедлил шаг, вслушался, оглянулся. Ветер коснулся щеки, пронёсся мимо, нашёптывая то, что недоступно другим: тяжёлое, чуть сиплое дыхание.

Кто-то следит за мной.

Свернул в боковую улочку, немного ускоряя шаг. На повороте резко обернулся – пусто. Каменные стены, несколько деревянных ящиков, сухие листья несло ветерком по мостовой.

Пальцы легли на рукоять меча. И в этот миг кто-то коснулся моего плеча. Движение было молниеносным: разворот, рука рванула оружие из ножен – и остановилась: передо мной стоял нищий. Грязный плащ, тусклый взгляд, губы в трещинах.

– Что? – резко спросил я.

Он дрожащей рукой протянул мне сложенный клочок бумаги и убежал, исчезнув за поворотом. Я развернул записку. На шершавой поверхности были выведены неровные буквы: «Уходи, если жизнь дорога».

Губы сами собой растягиваясь в усмешке.

***

Зайдя в трактир, я быстро осмотрелся. Утро уже перетекло в день, но посетителей в заведении было по-прежнему немного. Несколько мужчин сидели у одного из столов. Трактирщик коротко взглянул на меня и продолжил протирать стойку.

В дальнем углу, как и следовало ожидать, расположился Никлас. Он сидел за грубо сколоченным столом в компании коренастого мужчины в кожаном жилете, который оживленно размахивал руками, что-то рассказывая. Оба уже явно успели пропустить по паре кружек.

– Эй, благородный господин, – Никлас приветственно поднял кружку, заметив меня. – Ты вовремя. У нас тут, кажется, первая зацепка.

Я подошёл к ним.

– Рианс, познакомься, это кожевник Годрик. А это, Годрик, мой друг Рианс, который ищет пропавших, – беззаботно представил нас Никлас, хлопнув собутыльника по плечу.

Я опустился на скамью, кивком поздоровался, глядя на Годрика. Уставший, с покрасневшими глазами, обветренным лицом и потрескавшимися губами. На руках следы дубильного раствора. Его слегка настороженный хмельной взгляд встретился с моим, и он насупился. Никлас это заметил и дружески похлопал его по плечу. Мужчина кивнул и отпил из кружки.

– Так вот, – продолжил Никлас, – Годрик мне тут историю одну рассказал. Думаю, тебе будет интересно.

Годрик шумно втянул воздух, сделал ещё глоток эля, провел рукой по щетине и мрачно усмехнулся.

– Да что там история, – его пальцы крепче обхватили кружку. – Рассказываю вот, а сам не знаю, поверит ли кто.

– Я тебя слушаю, – как можно доброжелательнее сказал я.

Он помолчал, глядя куда-то сквозь нас.

– Когда пропавших искать пошли, мы за город вышли. Думали, может, они там… ну, ты понял.

Я кивнул.

– И что?

– Дошли мы до леса. И там на поляне валун нашли. А на нём, – кожевник сделал неопределенный жест, – какие-то рисунки. Странные, – он посмотрел на меня исподлобья.

– Какие именно? – спросил я спокойно, но уже почувствовал, что здесь есть ещё одна ниточка.

– Да кто его знает… В темноте дело было, да и не знаток я, но выглядело это странно: какие-то линии, круги… не наши знаки. Может, древнее что-то, – Годрик моргнул несколько раз, нахмурился. – И трава вокруг будто утоптана. Или примятая чем-то тяжелым. Я ж лес знаю, мне не показалось.

– А потом вы позвали стражу? – Никлас подтолкнул его продолжать.

– Ну да. Оно ж не к добру, что кто-то эти знаки оставил. Сходили за стражниками, вернулись, а там – пусто. Валуна нет.

Он шумно выдохнул.

– Городская стража тогда сказала, что нам привиделось. Спьяну мнится вам, сказали. Они всегда так говорят, если не хотят разбираться. Да и… – Мужчина замялся, затем тяжело вздохнул и печально покачал головой. – Ну, было, конечно. Выпивши были. Но не на пустом же месте!

Он нервно стукнул кулаком по столу. Продолжил глухо, гневно:

– Мы ж не просто так в лес ходили. Мы своих искали! – глаза его вспыхнули, он стиснул кружку. – У меня вот друг пропал! Хороший был человек, не из тех, кто просто так уйдет. А у других – дочь, брат, невеста… Чужих там не было. Мы всех знали, – он снова поднял кружку, сделал глоток и тихо добавил: – Надеюсь, он живой…

Никлас с сочувствием кивнул, поднял свою кружку, поставил, словно бы между делом, спросил:

– Слушай, а напомни, сколько у вас человек пропало?

Мужчина потёр шею и хрипло выдохнул:

– Тринадцать.

Я встретился взглядом с Никласом. Тот молча кивнул, давая понять, что тоже это понял. Тринадцать убитых в академии – тринадцать пропавших в этом городе. Это не может быть совпадением. Вероятнее всего, эти люди уже мертвы. Холодная ярость взметнулась во мне, но я тут же погасил её: сейчас не время для эмоций.

Мы поднялись из-за стола, оставив Годрика с новой кружкой эля. Никлас бросил на стол монету, показывая трактирщику, что угощение за наш счет.

– За твои ценные сведения, дружище, – подмигнул Никлас кожевнику. – Надеюсь, в следующий раз ты расскажешь нам что-нибудь менее мрачное.

Годрик грустно кивнул и поднес кружку к губам. Мы же направились к столу в другом углу, подальше от лишних ушей.

– Где Тиана? – спросил я, снимая плащ.

– Ушла пару часов назад, – Ник наклонился ближе, приглушив голос. – Искала дом нашего мальчишки. Оказалось, зовут его Лайон. А после собиралась в библиотеку возиться с ингредиентами.

Я молча кивнул. Одной проблемой меньше.

– Ну, что думаешь обо всем этом? – спросил Никлас.

– Тринадцать пропавших. Тринадцать убитых в академии. Тела там спрятали под иллюзией, почему бы не сделать того же здесь? – размышлял я вслух. – Город кишит колебаниями, и, если учесть, что стражи так ничего и не нашли, вполне вероятно, что жертвы использованы и скрыты таким же образом.

– Только в академии адепты не бросались друг на друга, – заметил Ник, задумчиво взирая на кружку.

– Верно, – согласился я, перебирая в голове кусочки мозаики.

– Хотя… кроме Астрид, – добавил Никлас, ухмыляясь. – Но у неё это не как зараза, а как образ жизни.

– Очень смешно.

– Старался, – безмятежно пожал плечами друг.

Я достал из кармана сложенный клочок бумаги и положил перед ним:

– Вот ещё кое-что.

Никлас развернул записку, пробежал глазами по строчкам, хмыкнул.

– Уходи, если жизнь дорога, – процитировал он, поигрывая уголком бумажки. – Чувствуется забота. Прямо как в тех дешёвых историях, где герой все равно идет в глубь страшного леса, даже когда его просят не делать этого.

– И обычно погибает.

– Ну, на это мы не подписывались, – усмехнулся Никлас. – Ты хоть знаешь, от кого эта рекомендация?

– Пока нет, но собираюсь выяснить, – я стал говорить тише. – Перед тем как прийти сюда, я разговаривал с братом одного из пропавших. Он рассказал, что все исчезнувшие ходили на встречи за ворота. Их видели там почти каждый день.

– Встречи? – в глазах Ника загорелся интерес.

– Да. Они верили, что могут изменить Осфэр. Их объединяло желание перемен.

– Думаешь, что их заманили?

– Не исключаю, – я выстраивал полученную информацию в подобие гипотезы. – Если сопоставить все, что мы узнали, то валун, который видели в лесу, мог быть местом их собраний. А раз он исчез, значит, кто-то не хотел, чтобы о нём узнали. Помнишь, что говорил магистр Салтон про колебания магического фона?

– Точно! – друг хлопнул себя по колену. – Они ведь были зафиксированы в одном месте: между портом и топями, рядом с границей.

Взгляд Ника стал острым, как у зверя, уловившего след:

– Ладно, связываем пропавших с академией, подозреваем, что тела спрятаны. Но если они и правда использованы в каком-то ритуале, то где их искать?

Я тоже хотел знать ответ на этот вопрос.

Никлас вдруг резко поднялся.

– Одно мгновение, – бросил он и зашагал к Годрику, который как раз осушил очередную кружку и поднял мутноватые глаза.

Никлас опёрся ладонями о стол Годрика, наклонившись ближе, чтобы тот не потерял внимания, и негромко спросил:

– Напомни-ка мне, друг, где в лесу был тот валун?

– В юго-западной части, – проговорил кожевник с некоторым усилием, чуть сморщив лоб. – Недалеко от топей.

Никлас вернулся ко мне, с победной улыбкой скинул с плеч воображаемый плащ и уселся на скамью, хрустнув суставами пальцев.

– Всё сходится, приятель! И мы знаем, где искать, – с торжеством сообщил он.

Да, всё сходится. Теперь другой вопрос: как выбраться туда незаметно?

– Тянуть за собой адепток-первогодок я не собираюсь, – твёрдо сказал я.

– С этим не поспоришь, – Никлас поставил кружку.

Его глаза засверкали озорным огоньком, который всегда заставлял меня настораживаться.

– Нам нужно придумать, как уйти из города, не вызывая вопросов.

– Да. Но времени у нас немного, – я поднялся, убирая записку в карман.

– У нас был долгий день, но что-то мне подсказывает, что ночь будет ещё интереснее, – Никлас хитро подмигнул.

Я вздохнул.

– Как же ты меня порой раздражаешь…

– Знаю, дружище, знаю, – с невозмутимой ухмылкой выдал Никлас, поднимаясь следом.

Уже идя к выходу, я вдруг вспомнил про Бертрана. Если этот пьянчужка видел, куда отправлялись исчезнувшие, значит, он может оказаться куда полезнее, чем кажется. Я повернулся к Никласу:

– Мне нужно кое-что уточнить.

Он приподнял бровь, но спросить не успел. Быстро вернувшись к стойке, я окликнул трактирщика:

– Скажи, Бертран здесь сегодня был?

Мужчина, продолжая протирать кружки, поднял голову.

– А как же, сидел вот за тем столом, пока вы с Годриком болтали, – он кивком головы он указал стол. – А потом встал и ушёл.

– Один?

– Ну да. И странно, – трактирщик даже перестал протирать посуду. – Бутылки с собой не взял. А он всегда берет одну-две, чтобы до вечера хватило.

– Видимо, спешил, – сам себе сказал я, а у трактирщика уточнил ещё одну важную деталь. – Как он выглядел?

– Ты его точно не пропустишь, – заверил тот. – Худой, кривоногий, борода лохматая, плащ в пятнах. И шатается всегда, трезвым его почти не встретишь.

Я коротко кивнул и положил монету на стойку:

– Спасибо.

И почти бегом направился к выходу. Нужно было спешить.

– Ты все слышал? – мимоходом спросил у Никласа.

– Ага. Догоняем? – с предвкушением улыбнулся он.

Мы разошлись в противоположные стороны улицы.

Я шёл, быстро оглядывая каждого прохожего. Высокий старик с седой бородой? Нет. Молодой парень в потрепанном плаще? Тоже не он. Где-то сбоку раздался раздраженный выкрик, за ним очередная ругань. Громыхнула повозка. Я пошел быстрее, почти переходя на бег.

И тут заметил его.

Фигура, подходящая под описание, двигалась у самого края площади. Плащ в пятнах, походка шаткая.

– Бертран! – громко позвал я.

Он обернулся – и бросился бежать. Но в таком состоянии далеко не убежит. Я нагнал его через несколько мгновений. Схватил за локоть и развернул к себе.

– Спешишь куда-то?

Бертран заорал, как зашибленный кот, и попытался вырваться.

– Отпусти! – вопил он, дрыгаясь. – Ты не имеешь права!

– Правда? – я искренне удивился. – И что же ты сделаешь?

– Я буду жаловаться!

В этот момент к нам подбежал Никлас: щёки чуть раскраснелись, глаза горят весёлым огнём.

– Жаловаться на то, что тебя поймали за бегство? Ну да, звучит страшно, – он выдал свою фирменную ухмылку. – Тебя, конечно, сразу отпустят.

Бертран снова дёрнулся, пришлось сжать его посильнее. Но сказал спокойно:

– Мы просто хотим поговорить. Если хочешь, можем делать это на глазах у всех.

– Нет! – вырвалось у несчастного.

Я потянул его за собой, заворачивая в подворотню, где нас никто не услышит.

– Почему ты убегал?

Он нервно сглотнул.

– Меня в этом городе никто не любит, – забормотал озираясь. – А сейчас вообще все с ума посходили. Мало ли кто кинуться может… А я безобидный, просто вино очень люблю.

Никлас фыркнул, качнув головой, и чуть отступил назад, уперевшись плечом в стену. Оценивающим взглядом прошелся по Бертрану сверху вниз.

– Конечно, конечно. Безобидный… прям цветок полевой, – протянул он с насмешкой. – Ну, расскажи, олицетворение добродетели, что знаешь о пропавших?

В глазах Бертрана мелькнул страх. Он отчаянно замотал головой.

– Н-ничего я не знаю! – тараторил он заплетающимся языком. – Это ж… это… это не моё дело! Это дело стражи! Я честный… гражданин, я не вме… не вмешиваюсь!

– Врать очень нехорошо, – произнёс я, даже не пытаясь придать голосу угрозу – в нём и без того звучало достаточно.

Повернувшись к Никласу, я встретился с его взглядом, и мы одновременно улыбнулись.

– Как ты думаешь, что делают с теми, кто врёт?

Никлас театрально нахмурился, приложив палец к подбородку, и умолк на мгновение, погружённый в притворное раздумье.

– Ну… можно пальцы ломать, – задумчиво произнес он. – Но это банально.

– Можно сдать городской страже и сказать, что он слишком много болтает, – добавил я.

– О! – Никлас оживился и хлопнул ладонями, словно поймал отличную мысль. – А можно шепнуть трактирщику, что Бертран у него подворовывает. И вот тогда посмотрим, будет ли тот ему ещё наливать…

У Бертрана вытянулось лицо, он сглотнул, глаза забегали, а губы зашевелились.

– Я… Я…

– Ты что? – невозмутимо поинтересовался я.

– Ничего не знаю! – выкрикнул он, срываясь на визг.

Я притиснул его к стене левой рукой, медленно поднимая правую. Бертран зашарил руками в воздухе.

– Н-не надо! – пискнул он отчаянно. – Я просто записки передавал!

Я остановился, ослабил давление.

– Какие записки?

– Меня попросили, – Бертран сглотнул. – Просто передать.

– Кому?

– Трём людям. Рейнальду, Маркусу и Оливии.

– Сколько было записок? – с нажимом спросил Ник.

– Три, по одной на каждого… Две недели подряд… – глаза Бертрана заслезились.

Твою ж…

Я отпустил руку, позволив пьянице почувствовать землю под ногами, но не давая возможности сбежать. Никлас контролировал второй выход из подворотни.

– Кто тебя просил?

– Я не знаю! Не смотрел! – заорал он, хватая себя за волосы.

Я посмотрел на друга.

– Верим?

– Конечно, нет.

– Я правда не знаю! – завыл Бертран, падая на колени. – Он в плаще был с капюшоном на лице всегда. Давал мне записки и пару бутылок, – на последней фразе он спохватился и замолк.

– Рассказывай дальше, – я чуть отступил назад. – Что было в этих записках?

Бертран заморгал, шумно втянул носом воздух, засопел и поднялся, но, встретившись с моим взглядом, замер на месте.

– Я не читаю чужие письма!

– Нет? – Никлас изогнул бровь. – Сомневаюсь. Нужно у трактирщика спросить…

– Только одну! – сдавленно выкрикнул Бертран, зажмурившись, как перед ударом. – Последнюю!

– И что там было? – я наклонился к пьянчужке.

Тяжёлый вздох, взгляд под ноги.

– С-сегодня ты получишь то, к чему стремился.

Мы с Ником обменялись коротким многозначительным взглядом.

– Ну что ж, – сказал я, выпрямляясь. – Теперь у нас ещё одна ниточка.