Глава 21

Астрид Веленская

Мы двигались за Илайн и её спутницами, ступая по мягкой траве, что покрывала лесные дорожки Милдэвэя. Древние исполинские деревья вздымались ввысь, их ветви сплетались, образуя над головой живые своды, сквозь которые просачивался мягкий рассеянный свет. Откуда-то доносился негромкий плеск воды, трели птиц, лёгкий шелест листвы – лес не просто жил, а разговаривал на своём языке.

Впереди постепенно проступали очертания города, вплетённого в природу так тонко, что казалось: дома, увитые лозами и цветущими растениями, не строили, а выращивали. Высокие строения поднимались среди листвы, теряясь в свете заходящего солнца. Его лучи золотили крыши и мостики, тени ложились узорами на каменные тропы.

– Милдэвэй всегда славился своим умением сочетать природу и архитектуру, – гордо рассказывала Илайн, указывая на резные арки и лестницы, вырезанные прямо из древесного массива.

– Как красиво, – Тиана восхищённо оглядывалась, созерцая деревянные мостики, переброшенные с одного дерева на другое.

Восторга я не разделяла. Может, потому что видела это много раз. Может, потому что не могла избавиться от гнетущей мысли, что каждый шаг сюда – не по своей воле. Ладонь сжала рукоять кинжала, взгляд прошёлся по плечам Андраса, по походке Рианса. Ощущение, что эти двое начали играть в одной команде, скребануло под рёбрами.

– Ты сразу поняла, что Андрас демон, – бросила я в спину идущей впереди Илайн, не сомневаясь, что она поймет, к кому я обращаюсь. – Как?

Илайн обернулась, её губы тронула лёгкая светлая улыбка, по-настоящему тёплая.

– По глазам, – сказала она просто, будто называла что-то очевидное. – Тьма в них всегда узнаваема.

Я глянула на Андраса. Он шёл справа, сохраняя привычную невозмутимость. Как статуя, что всё видит и слышит, но ни на что не реагирует.

– Ты даже не попытался скрыть свою природу? – спросила я с укоризной.

Андрас слегка повернул голову ко мне, взгляд его остался прежним – спокойным и отстранённым.

– А смысл? Не я начал провоцировать, и к тому моменту тьма уже была призвана. Не хотелось, знаешь ли, чтобы кого-то прибили на месте.

Позади хрустнула ветка под чьей-то ногой.

– Это тебе, – голос Никласа прозвучал с надеждой и детской неуверенностью.

Я обернулась и увидела, как он протянул Тиане тонкий изящный цветок с серебристыми лепестками. В его движении было что-то трогательное, неумелое, как у мальчишки, пытающегося понравиться.

Тиана даже не взглянула. Но эльфийки рядом «одарили» Никласа укоризненными взглядами.

– Это мирианский морозник, – строго проговорила одна из них. – Очень редкий.

– Да? – Никлас невинно моргнул, улыбка его стала чуть извиняющейся. – Тогда, Тиана, прими как знак того, насколько ты ценна для меня.

Тиана не замедлила шага.

– Это знак того, что ты редкий идиот, – бросила она через плечо.

Две болтливые подружки Илайн вскоре отделились от нас, растворившись в зелёных аллеях. Их отсутствие принесло облегчение, словно шумный хор умолк, уступив место тишине.

Тропа вывела нас к массивной белокаменной арке, оплетённой зелеными растениями. За ней открывался вид, от которого сердце сжалось.

Оранжерея Милдэвэя.

Мягкие лучи солнца лились сквозь стеклянный купол, рисуя замысловатые узоры на мраморном полу. Увитые диким плющом арки открывали проходы в аллеи, где между колоннами возвышались статуи эльфийских богов и духов леса. Крыша из витражного стекла переливалась разными цветами, отражая магию природы. Клумбы белоснежных роз тянулись вдоль дорожек, усыпанных нежными лепестками. Серебристые мотыльки порхали в воздухе, искрясь при каждом взмахе крыльев. В глубине журчал ручей, стекавший по каменным ступеням и питавший живительной влагой изумрудные мхи и редкие растения, что цвели только здесь. Воздух мерцал, словно наполненный пылью звёзд, а магия Милдэвэя охраняла это место от разрушения, оставляя его неизменным в течение веков.

Я застыла на пороге, безуспешно стараясь побороть воспоминания.

…Вот я босая бегу по этим дорожкам, чувствуя под ногами мягкий ковер из лепестков. Прячусь за колоннами, смеюсь, пока взрослые в панике ищут меня. Тянусь к светящимся мотылькам, веря, что смогу поймать их сияние.

…Сижу на мраморных ступенях ручья, опустив пальцы в ледяную воду, а неподалёку звучат голоса Дара и брата – сдержанные, но с мальчишеской искоркой, пробивающейся сквозь строгие слова. Мне нравится наблюдать за их тренировкой: за этим танцем мечей, за точностью движений, за тем, как металл рассекает воздух с грацией, доступной лишь тем, кто родился с клинком в руках.

Когда-то мне казалось, что этот мир вечен. Что Дар и Арес будут рядом всегда. Что я смогу вернуться сюда в любой миг, спрятаться, раствориться в запахе свежести и цветов.

Но мой мир рухнул, похоронив меня прежнюю под своими обломками…

Это место давно не принадлежало мне. Оно было чужим.

– Теперь это место открыто для всех? – спросила я.

И собственный голос тоже вдруг показался мне чужим. Илайн обернулась. На лице её было лёгкое удивление, сменившееся спокойной улыбкой.

– Конечно. Уже много лет, – мягко ответила она и продолжила: – Новый правитель решил, что оранжерея Милдэвэя должна принадлежать всем его жителям.

В её словах звучала убеждённость в справедливости решений правителя.

– Почему? – Тиана обвела взглядом мозаичные узоры.

Илайн легко, будто танцуя, повела нас вперёд по мраморной дорожке.

– Когда-то оранжерея была открыта лишь избранным, – начала рассказывать она, ласково коснувшись ладонью резной колонны, будто здороваясь с ней. – Её создали в честь богини Сильваны, покровительницы лесов и эльфов. Здесь течёт её энергия, питающая растения и придающая им силу.

– Магические свойства? – Тиана вглядывалась в золотистый пепел, мерцающий в воздухе.

– Да, – Илайн провела рукой по кусту с мелкими светящимися ягодами. – Эти лепестки исцеляют, ягоды наполняют силой, а корни умеют успокаивать самые тревожные мысли.

– Тогда зачем делать это место открытым? – удивленно спросил Никлас.

Илайн вздохнула, задержавшись у одной из колонн. Её пальцы погладили белый камень, а голос стал тише:

– Потому что прошлое не должно принадлежать только тем, кто его проживал. Это место – часть нашей истории, оно должно служить будущему, а не прятаться в тенях.

– Полностью согласна, – восхитилась Тиана, прижав ладони к груди. – Это целый мир, заключённый в стеклянный шар.

Я смотрела на колонны, на свет, на серебристых мотыльков, кружившихся в солнечных лучах. Внутри меня поселилось странное предчувствие.

– Тебе нравится? – голос Рианса прозвучал совсем близко.

Я обернулась: он стоял ближе, чем следовало бы, и свет играл в его глазах, делая их ещё ярче.

– Красиво, – коротко сказала я и пожала плечами.

– Но?..

Но мне хочется уйти.

Этот свет казался слишком ярким, воздух – слишком лёгким. Всё здесь было красивым. Слишком знакомым.

Не для меня.

Я отвернулась, скользнув пальцами по завиткам на ближайшей колонне. Обвела взглядом пространство и вдруг заметила среди густой зелени высокую фигуру мужчины, стоящего к нам спиной. Дыхание на секунду прервалось.

Зато Илайн обрадованно пошла к нему с открытой улыбкой:

– Брат! – позвала она звонко.

Мужчина неспешно развернулся к нам – и сердце дрогнуло, переходя на учащённый стук.

Элдарион!

Я заставила лёгкие дышать ровно, хотя внутри всё сжалось.

Он выглядел иначе: выше, сильнее, собраннее. Длинное светлое одеяние, расшитое серебром, мягко струилось по фигуре, делая его похожим на живое воплощение Милдэвэя – величественного и молчаливого. Свободно спадающие длинные волосы белым золотом обрамляли совершенные черты лица, в которых когда-то была мягкость. В глазах цвета горного льда светились ум и хладнокровие того, кто был вынужден слишком рано взять на себя бремя власти. Я поспешила отвернуться.

Илайн лучилась радостью:

– Брат, позволь представить наших гостей!

Элдарион улыбнулся вежливо, но не тепло. Но когда его взгляд задержался на Риансе, черты лица смягчились:

– Друг, сколько лет! – шагнул он ближе, крепко пожимая руку синеглазому. – Рад видеть тебя и твоих спутников.

– Элдарион! – Рианс тоже ответил улыбкой. – Почти шесть, если быть точным.

Эльф коротко кивнул и перевёл взгляд на Никласа.

– Полагаю, Никлас? Я много слышал о тебе от Рианса. Рад познакомиться лично.

Никлас сделал шаг вперёд, склонив голову с почтением, которое редко в нём проявлялось:

– Для меня честь встретиться с правителем эльфов.

– Формальности излишни, – Элдарион улыбнулся.

– А это Тиана, – Никлас чуть подтолкнул её вперёд, приободряюще подмигнув.

– Ваша светлость, – сказала тихо Тиана, склонившись в изящном поклоне.

– Элдарион, – мягко поправил он, жестом призывая её выпрямиться. – Здесь не место лишним церемониям. Я рад встрече, Тиана.

Она улыбнулась, позволив себе расслабиться. Я краем глаза посмотрела на неё – и на миг ощутила странную зависть. Её улыбка была искренней. Её покой – настоящим.

А я…

Я стояла неподвижно, будто вросла в мрамор. Внутри всё сжалось, по телу пробежал ледяной ожог, оставляя дрожь под кожей. Ладони вспотели, дыхание казалось слишком громким, пульс грохотал в шах так, что я боялась: его услышат. Поймала себя на том, что считаю секунды: через сколько его взгляд дойдет до меня? И смогу ли я выдержать?..

Тиана стояла спокойно, будто нет на свете тревог. А я… Я умею притворяться! Я так долго притворялась, что сама поверила. Но сейчас я была как тонкое стекло, за которым бушует пламя.

И никто, никто не должен этого увидеть!

А пока взгляд Элдариона задержался на Андрасе. Он смотрел на демона долго, не мигая, будто рассматривал что-то за пределами видимого.

– Мрачный, – наконец сказал он тихо, не спрашивая, а утверждая.

– Архонт31, – точно с такой же интонацией откликнулся Андрас, склонив голову в безупречно выверенном поклоне.

Я стиснула зубы: отличное начало. Просто идеально.

Элдарион перевёл взгляд на меня, слегка прищурился.

– А ты…

Сердце ухнуло вниз, всё тело окаменело.

Я подняла взгляд, не позволяя себе отвести глаза, удерживая ровное дыхание.

– Астрид Веленская, – сказала, сдерживая голос, чтобы тот звучал ровно.

– Астрид… – повторил он, словно пробуя имя на языке.

Взгляд его стал пристальнее, он будто искал что-то (что?) в глубине моих глаз. Я почувствовала, как между лопатками скользит струйка пота. Сжатые в кулаки пальцы свело судорогой.

Он не отводил глаз. Время растянулось…

Миг.

Два.

Я ощущала себя натянутым волоском, который вот-вот оборвётся…

Но он… спокойно улыбнулся.

– Добро пожаловать в Милдэвэй, – произнёс доброжелательно и мягко.

На долю секунды мне показалось, что он что-то увидел. Но я тут же вытолкнула эту мысль из головы.

Он не может узнать. Никто не сможет.

– Вы, должно быть, проголодались с дороги, – продолжил Элдарион, снова обращаясь к Риансу. – Приглашаю вас во дворец, там накроют ужин.

Илайн засияла, закивала с детской радостью:

– Да! Я уверена, вам понравится. К тому же прогулка по Милдэвэю в это время суток особенно прекрасна.

О нет!

Рианс переглянулся с Никласом. Я видела, как в его глазах блеснуло согласие. Но мне… мне нужно было уйти. Сейчас.

Немедленно!

Я разжала кулаки, оставив на ладонях полумесяцы от ногтей, и, собравшись, произнесла тихо:

– Мы не планировали…

– Это было бы невежливо, – перебил Андрас тем же спокойным тоном.

И его фраза была обращена ко мне. Я метнула в него злой взгляд.

Зачем он это делает?! Зачем подыгрывает?!

А Рианс, воспользовавшись паузой, ответил за нас всех:

– С удовольствием.

И мы развернулись и двинулись обратно.

Чудесно. Просто чудесно.

Я шла немного в стороне, стараясь держаться вне общей колонны, будто эта иллюзорная дистанция могла дать мне больше воздуха. Мысли то и дело возвращались к одному: как избавиться от этого ужина. Оказаться за одним столом с Элдарионом – это было последнее, чего мне хотелось.

До боли прикусила внутреннюю сторону губы, перебирая в голове варианты. Заболеть? Сослаться на усталость? Вызвать локальный апокалипсис? Или просто исчезнуть? Но, даже если бы я развернулась и ушла, никто бы мне этого не позволил. Элдарион слишком учтив, чтобы озвучить напрямую, но его приглашение не подлежало обсуждению. Кто осмелится отказать правителю?

Невольно бросила взгляд на его спину. Он шагал впереди абсолютно спокойно, ни разу не оглянулся. Как же так вышло, что именно Илайн – его сестра? Они были такими… непохожими.

Конечно, я знала о её существовании. Она родилась за пять лет до начала войны. Но у эльфов свои правила: до десятого лета детей не показывают никому, кроме ближайших родственников. Узнать её лично я никак не могла.

Точнее, не хотела. Потому что это означало бы вернуться сюда.

Когда мы все вышли из оранжереи, солнце уже почти скрылось за горизонтом. Последние лучи, окрашивая вершины деревьев в медный цвет, словно рассыпали прощальное золото по верхушкам листвы. Воздух сделался прохладнее, легкий ветерок пробежался по коже.

– Нам предстоит долгий путь до дворца, – произнёс Элдарион. – Позвольте облегчить его.

Он поднял руку с грацией, что была присуща только ему. Пространство разорвалось мягкой серебристой рябью, открывая портал – арку из чистого света, ведущую в глубину эльфийского дворца.

По спине снова медленно пополз холод, в плечах стянулись мышцы.

– Думаешь, теперь сможем просто уйти? – Андрас незаметно приблизился, негромко заговорив у самого уха.

Голос его был спокойным, но в нём звенела жёсткая нота предупреждения. Я чуть повернула голову, шепнула, не отрывая взгляда от портала:

– Мне нужно уйти.

– Не сейчас, – спокойно ответил Андрас, но в его словах звучала непоколебимая твёрдость. – Оранжерея защищена, а во дворце магия сильнее. Мы не откроем портал.

Я крепче сжала кулаки, но не произнесла ни слова. Уход был невозможен, нужно держаться. В следующее мгновение я оказалась в просторном холле дворца. Свет из высоких витражных окон разбивался о мрамор, рассыпаясь на полу цветными пятнами. Колонны, увитые тонкими ветвями зелени, поднимались к куполу, будто стремясь поддержать небо.

К нам тут же приблизился высокий эльф со светлыми волосами, собранными в аккуратный узел.

– Дэйран, – произнёс Элдарион с особенной, спокойно-повелительной интонацией.

Обер-камергер эльфийского архонта. Я помню и его. Он был при дворе ещё в те времена, когда я здесь бывала.

– С возвращением, ваша светлость, – проговорил Дейран, склоняя голову. – Я распоряжусь, чтобы ужин для вас и ваших гостей подали в малой зале.

Элдарион коротко кивнул и повёл нас дальше. Сердце продолжало гулко стучать, отдаваясь в горле. Каждый шаг по этим залам и коридорам отзывался отголосками прошлого: как будто я шла не по мрамору, а по собственным воспоминаниям, где и стены, и свет, и запахи знали меня лучше, чем я их теперь. Я провела рукой вдоль бедра, проверяя, всё ли на месте, хотя знала: кинжал в ножнах, пряжки застёгнуты. Этот жест – просто якорь, чтобы не сорваться.

Смотреть на всё с восторгом, как Тиана. Отражать чужое восхищение, чтобы спрятать свои эмоции.

Пока мы шли по коридору, Элдарион негромко переговаривался с Риансом. Но иногда я чувствовала его взгляд – лёгкий, но достаточно ощутимый, чтобы сердце сжалось. Я делала вид, что разглядываю витражи.

Он не может ничего знать. Не может подозревать.

Вскоре мы подошли к массивным резным дверям – высоким, оплетённым зеленью и витыми узорами серебряных лоз. Двери беззвучно распахнулись, впуская нас в светлый, утопающий в зелени зал. Магия струилась в воздухе, придавая пространству мягкое свечение. Витражи на стенах изображали сцены из древних сказаний, а резные деревянные панели гармонировали с извивающимися лозами, покрывающими колонны. В центре стоял круглый стол, уже накрытый к ужину. Свечи в канделябрах мерцали, отбрасывая на стены тени, похожие на ожившие узоры. И снова по спине пробежал холодок.

Всё здесь оставалось прежним… и всё стало невыносимо чужим. Каждый штрих этого зала, каждая завитушка орнамента отзывалась болью, память вытаскивала из мрака давно похороненные образы. Я вдохнула и выдохнула, чтобы вернуть самообладание. В этом месте слишком много призраков. И, кажется, один из них – я сама. Отгоняя воспоминания, закусила губу так, что почувствовала металлический привкус. Сглотнула, стараясь держать выражение лица невозмутимым.

Хотела сесть между Никласом и Андрасом – там я бы чувствовала себя комфортнее. Но в таком случае оказалась бы прямо напротив Элдариона.

Нет!

Со вздохом устроилась на стуле рядом с Риансом, чувствуя, как рубашка прилипла к спине. Элдарион поймал мой короткий взгляд, его губы тронула тонкая улыбка, будто он видел меня насквозь:

– Всё в порядке? Или Рианс уже успел вас утомить своим обществом?

– Обижаешь, друг, – синеглазый прижал руку к груди. – Я всегда держусь в рамках приличия.

Элдарион чуть усмехнулся и, обведя взглядом стол, с ироничной ноткой добавил:

– Племянница моего отца наверняка была бы не согласна. После твоего отказа она сделала тебя главной темой всех разговоров во дворце.

Взгляд Рианса стал серьёзнее, голос понизился:

– Ты знаешь причину.

Эльф на миг отвёл глаза, будто что-то обдумывая, и ответил с загадочной, чуть печальной улыбкой:

– Конечно, как о таком забыть…

И снова его взгляд на меня. Прямой, изучающий.

Внутри всё сжалось в комок, но я встретила этот взгляд, стараясь, чтобы черты лица остались неподвижными, а взгляд – нейтральным.

Слуги зашли в зал, наполняя пространство движением: приносили блюда, разливали вино, раскладывали столовые приборы. Передо мной появилась тарелка с тонко нарезанным мясом, приправленным свежими травами, ароматными, как лето. Рядом – корзина с тёплым хлебом.

Я протянула руку, медленно отломила кусочек, макнула его в густой золотистый соус. Занятость обеденным этикетом давала мне видимость контроля. Пусть они думают, что я увлечена ужином.

Пусть никто не заметит, что я прячу за этим спокойствием.

Элдарион неторопливо поднял бокал, внимательный взгляд обвёл собравшихся:

– Расскажите, как вы оказались в наших краях?

Рианс кивнул, отложил прибор:

– Мы выполняем поручение магистра Салтона. Недавно были зафиксированы магические колебания, и нам поручили установить накопители. Третий накопитель установили как раз на границе с Милдэвэем.

Элдарион переспросил:

– Салтон? – в голосе мелькнула лёгкая насмешка. – Тёмный тип. Я познакомился с ним, когда он подавал прошение на посещение озера Саньял. Трижды получил отказ, но не сдавался, так и встретились. Если кто и разберётся в этих аномалиях, так это он. У него есть предположения?

Рианс, накручивая на вилку длинную ленту зелени, ответил:

– Если и есть, он о них молчит. Но накопители помогут собрать информацию. Хотя Салтон упомянул, что похожие всплески были и в Милдэвэе.

Я подтверждающее кивнула, осторожно разламывая ломоть хлеба, покрытый тонким слоем мёда. Элдарион отпил из бокала, покатал вино на языке, прежде чем заговорить:

– Да, были в районе Саньяла. Мы не нашли следов. Может, озеро впитало всплеск, а может, само его породило. Такое случалось и раньше.

Рианс чуть сдвинул брови, взгляд его стал напряжённо-внимательным:

– Будь осторожен. После этого Осфэр словно с ума сошёл. Люди нападали друг на друга без причины… – он запнулся, подбирая слова. – Мы нашли следы ритуала. С жертвоприношением.

Элдарион чуть приподнял бровь, взгляд его задержался на Риансе:

– Вы уверены, что это связано?

– Не совсем, но совпадение слишком уж подозрительное.

В лице Элдариона исчезла лёгкость, уступив место сосредоточенности.

– Может, хватит о делах? – Илайн протянула слова на манер капризного ребёнка. – Мы так давно не виделись.

Элдарион перевёл на неё взгляд, весёлое лукавство мелькнуло в глазах:

– Кстати, а как ты с ними встретилась? Как я понял, в Милдэвэй им не нужно было, а только на границу.

Он выдержал паузу, наслаждаясь её мгновенным замешательством, а потом добавил тоном старшего брата, знающего ответ наперёд:

– Ты снова ходила с патрулём, да?

Илайн втянула голову в плечи, пряча лицо за своими золотистыми локонами, и выдавила:

– Эм… может, вернёмся к приятным темам?

Элдарион коротко хмыкнул, но продолжать разговор с сестрой не стал. Его взгляд снова остановился на мне. Я почувствовала, как этот взгляд касается меня.

– Астрид, – тихо произнёс он, словно само имя требовало отдельного внимания. – Откуда ты родом?

Я осторожно поставила бокал на стол, чтобы не дрогнула рука:

– Из Ротворда.

Элдарион кивнул:

– О, я бывал. Там лучшие шелка на всём континенте. Говорят, Западный лес у города кишит бабочками. Это правда?

– Не могу сказать наверняка, – я пожала плечами, чувствуя, как тепло от вина всё же растекается по телу, хотя внутри по-прежнему холодно. – Отец не пускал меня гулять по лесам.

Элдарион слегка улыбнулся, присматриваясь ко мне внимательнее:

– А как ты оказалась в такой… – он сделал паузу, подбирая слова, – разнообразной компании?

Не успев задуматься, я выпалила:

– Не поверишь, меня просто унесло ветром неудачных решений.

Едва слова сорвались с губ, как я осеклась.

Так нельзя говорить с архонтом!

Это слишком дерзко. Оцепенев, я молча смотрела на него. Секунда. Другая. Я слышала гулкие удары сердца в груди.

Элдарион чуть приподнял бровь, а потом улыбнулся. И в этой улыбке было… тепло?! Будто искорка, на миг расколовшая лёд строгого дворцового этикета.

Я с трудом удержалась, чтобы не отвернуться.

Что он увидел? Что прочёл? Или просто проявил снисходительность?

Опустив руки под стол, я вогнала ногти в ладони, чтобы болью перебить растущую тревогу. А он всё смотрел. Ситуацию спасли Никлас с Тианой, обсуждавшие блюда.

– Боги, это вино невероятное! – восторженно воскликнул Никлас, любуясь вином в бокале на свет. – Что за сорт?

– Белые виноградники Милдэвэя, – гордо ответила Илайн, грациозно обводя рукой стол. – Особая ферментация, выдержка в серебряных бочках.

Тиана оживилась, засыпала Илайн вопросами о травах, о приправах, о секретах кухни. Их оживленная беседа создавала иллюзию, будто вечер действительно был просто светским и непринуждённым. Я молча следила за происходящим, сделав вид, что поглощена ужином. Пальцы привычно управлялись с приборами, но в груди росло напряжение.

Элдарион перевёл взгляд на Андраса, и в этой смене внимания тоже было что-то подозрительное.

– Твой облик мне знаком, – сказал он.

Выражение лица демона, как и голос, остались нерушимо спокойными:

– Не думаю, что мы встречались.

– Арес часто упоминал тебя, – Элдарион чуть склонил голову. – Ты ведь был его телохранителем?

Я даже не успела осознать движение – вилка выпала из пальцев, со звоном ударившись о тарелку… Элдарион заметил, но не сделал паузы, не изменил интонации, а продолжил, будто ничего не видел:

– Он был мне как брат, – заговорил он, глядя на Андраса, и в его голосе впервые за вечер прозвучала печаль. – Помню, как мы втроём… – он сделал маленькую паузу. – Сестра Ареса тоже принимала участие в наших шалостях. У неё был талант не только устраивать неприятности, но и выбираться из них.

Улыбнулся тепло и с грустью:

– Однажды мы решили пробраться в хранилище дворца, чтобы достать свиток с картами забытых земель. План был гениальным, пока нас не поймали. Арес и я готовились оправдываться, но его сестра заговорила первой. Так ловко всё обернула, что нас не только не наказали, а ещё и похвалили за любознательность.

Я слушала, чувствуя внутри тугой болезненный ком. Горло жгло, будто я вдохнула слишком горячий воздух. Каждый удар сердца отдавался звоном в висках. Пальцы сжимали проклятую вилку как что-то единственно реальное в этот момент. А снаружи… снаружи я сидела неподвижно. Лицо – маска спокойствия. Только дрожь ресниц не сразу удалось победить, но всё же я успела.

Потому что Элдарион, умолкнув, снова смотрел на меня. Долго. Внимательно. Но я не отвела взгляда, не дала ему ни единого намёка, хотя внутри всё горело…

Рианс Либери

Элдарион закончил рассказ, и в зале на какое-то время воцарилась тишина. Я обвел глазами всех за столом, но мой взгляд неизбежно возвращался к одному человеку – к ней.

Почему он заговорил об этом?

Элдарион никогда не говорил впустую. В каждом его слове всегда скрывалась подоплёка. Иногда это был расчёт, иногда личный интерес, но никогда – случайность.

Да и прошлое не всплывает просто так. Оно либо стучится в дверь, либо давно пробралось внутрь и ждёт, когда его заметят.

Так почему именно сейчас?

Я сделал глоток вина, надеясь, что горечь снимет ком в горле, но вино лишь оставило после себя сухость. Ощущение, будто за спиной кто-то открыл окно, и в комнату пробрался холодный сквозняк. Взгляды Элдариона на Астрид – частые, долгие, внимательные. Он раз за разом возвращался к ней, будто его тянула какая-то нить, невидимая для всех, кроме него. Он смотрел так, будто пытался сопоставить одно с другим.

В груди что-то поднималось из какой-то глубокой, упрямой части меня, что прячется даже от разума. Я снова посмотрел на неё: неподвижный профиль, ровное дыхание, пальцы спокойно лежат на столе. Она старалась не встречаться со взглядом Элдариона.

Зверь внутри затаённо скалился. Не рвался наружу, но наблюдал. Прислушивался.

Я опустил взгляд в бокал, закружив в нём вино и наблюдая за игрой цвета. Сделал вид, что думаю о вкусе, о сорте, о выдержке, – о чём угодно, только не о том, что прямо сейчас мне до зубного скрежета хочется, чтобы он перестал так на неё смотреть.

– Рианс, ты выглядишь так, будто готов заснуть прямо за столом, – голос Илайн ворвался в мои мысли.

Я сделал глоток, понимая, что потерял нить разговора.

– Ты о чем? – спросил, делая вид, что отвлёкся на вино.

Илайн улыбнулась с игривой укоризной.

– Раз ты так устал, то ответ на наше предложение очевиден. Вы остаетесь здесь. Без возражений.

Я почувствовал, как Астрид напряглась: вдох чуть резче, чем обычно. Незаметное движение пальцев, будто она собиралась что-то сказать, – и передумала. Взгляд упрямо оставался прикованным к краю стола.

Взглянул на неё внимательнее: похоже, что это не просто недовольство, а сдерживаемая злость из-за нежелания быть здесь. И почему-то эта её внутренняя борьба вызвала во мне странное тепло, примешанное к чему-то неприятно колючему.

Её раздражает Илайн? Или Элдарион? Или… я?!

Элдарион между тем отдал распоряжение слугам.

Астрид выглядела так, будто в следующую секунду вскочит и уйдёт. Илайн, не замечая её внутренней борьбы, весело добавила:

– Завтра бал в честь моего двадцатилетия, – она расцвела при этих словах. – Вы все приглашены!

Я задумался.

Бал – повод задержаться, получить время, чтобы посетить Саньял.

Я всё равно должен увидеть озеро собственными глазами, эльфы могли упустить важное. Но я знаю, что нужно искать.

А ещё Элдарион.

С ним надо будет наедине поговорить о Сартаре. Мы дружили много лет. И я знал: он никогда не сомневался в моих словах. В отличие от моего отца, который убеждал меня, что это прошлая угроза, сгинувшая в огне Мятежной войны. Но отец ошибался. Они выжили, спрятались и продолжили плести свои сети.

Астрид Веленская

Я вошла в покои и застыла, не в силах сделать ни шагу дальше.

Здесь всё было таким же, как в тот последний день.

Это были мои покои, когда Милдэвэй ещё был вторым домом. Когда я могла смеяться, раскинувшись на этом огромном ложе под балдахином, слушать, как брат с восторгом рассказывает свои сумасбродные планы, а Элдарион насмешливо покачивает головой, будто старик, уставший от наших детских забав. Когда я сидела на подоконнике этого высокого окна и верила, что свобода – это навсегда. Теперь же эти окна напоминали решётки.

…Я не помнила, как закрыла за собой дверь. Эмоции захлестнули меня. Казалось, что воспоминания разбиваются о камни моей воли, но накатывают снова и снова, пока я не начинаю трещать по швам.

Я не хотела оставаться здесь.

Каждая клетка кричала, требовала: уйти, бежать, разрушить всё вокруг, лишь бы не вдыхать этот сладковатый воздух, наполненный эхом прошлого. Но что бы мне это дало? Подозрения? Вопросы? Внимание Элдариона? А это последнее, что мне сейчас нужно.

Когда разговоры за столом скатились к обсуждению бала, предстоящих церемоний и к тому, что должны прийти камеристки, чтобы помочь подготовиться, я уже почти не слушала. Хвала всем богам, Элдарион перестал смотреть на меня. Только благодаря этому я смогла собраться и снова дышать.

А затем Илайн радостно объявила, что каждому из нас выделены личные покои. Сначала я почувствовала облегчение – мне нужно было остаться одной, отдохнуть от чужих взглядов. Но когда мы свернули в знакомый коридор, я поняла, куда меня ведут. Грудь снова сдавили невидимые тиски, мешая дышать.

Я твердила себе, что забыла дорогу. Что эти стены стерлись из памяти, стерлись вместе с той мной, что бегала здесь босиком. Но ноги помнили. Каждый шаг, каждый поворот. Я шла по следам своих воспоминаний…

Сделав выдох, я все же прошла в покои. Сбросив плащ на спинку кресла, я огляделась. Все те же резные панели цвета слоновой кости, по которым вились зелёные лозы, тонкая золотая отделка на арках и колоннах. В камине горит огонь, отбрасывая на ковры тёплые отсветы. В воздухе знакомый с детства аромат свежих цветов и трав.

…Брат вечно жаловался, что тут слишком приторно пахнет, а Дар лишь ухмылялся, говоря, что мне подходит.

Глухая боль сжала грудь. Резко стукнула кулаком по спинке кресла, не позволяя себе думать дальше. Мне нужно в ванную. Привести себя в порядок. Успокоиться.

Я вошла в просторную комнату, где украшенные тонкими золотыми узорами стены отражали мягкий свет магических светильников. Вода в большой каменной ванне была уже налита – пар поднимался легкой дымкой, наполненной ароматами трав и масел. Я подошла к зеркалу, вгляделась в отражение. Тёмные круги под глазами, напряжённая линия губ, а в глазах…

Как я переживу завтрашний день?

Все эти лица и разговоры, от которых хочется бежать Я могла бы вернуться в Долину. Проломить защиту. Вернуться туда, где… где хотя бы знаю, чего ждать.

Но это пустые мысли. Магия заперта. И даже если бы не печать… Элдарион теперь правитель. Родовая сила его ветви велика. Тягаться с ним? Я бы не смогла даже в лучшие дни.

Раньше всё было проще. Когда мы были втроём – Дар, Арес и я. Мы могли провернуть что угодно. Даже провести портал за пределы дворца – просто ради смеха, просто потому, что могли.

Зачерпнула побольше воды из умывальника и плеснула в лицо. Вспоминать – значит снова жить этим.

А я не могу.

Вытащила ленту из волос, помассировала пальцами кожу головы, чтобы немного сбросить напряжение. Остановила взгляд на ванне.

Мне нужно смыть этот день. Хотя бы с кожи.

***

Накинув халат, я вернулась в спальню. Горячая вода сняла напряжение с тела, но мысли продолжали терзать. Провела ладонью по влажным волосам в попытке ощутить настоящее, выдохнуть, собраться. Взгляд помимо воли пробежал по комнате.

Ничего не изменилось. Ни одной мелочи. Разве такое возможно?

Всё будто застыло, запечатанное в янтаре памяти. Мягкие отблески света из витражей плыли по знакомым узорам в деревянных панелях, по изящным изгибам мебели, в которой когда-то были наши детские тайники. Я шла по комнате, касаясь пальцами колонн, вспоминая, как пряталась за ними от наставников. В ушах зазвучал смех Ареса – лёгкий, искренний, когда он рассказывал очередную историю своих приключений.

Стук в дверь оборвал мои мысли. Я обернулась с рефлекторно поднятой ладонью – и пламя вспыхнуло в пальцах.

Вдох. Выдох. Пора лечить нервы.

Погасила огонь, опустила руку. Подошла к двери, положив ладонь на холодную бронзовую ручку.

– Кто?

– Это я, – голос Рианса.

Спокойный, но в нём что-то… непонятное. Я поколебалась, но открыла. Он не пытался зайти, просто сказал:

– Мне нужно с тобой поговорить.

Я сжала пальцы на дверной ручке, едва сдерживая порыв хлопнуть дверью перед его лицом.

– Ты мог бы сказать это утром, – бросила я холодно, не пытаясь скрыть своё недовольство.

– Нет.

Мы стояли не двигаясь: я по одну сторону двери, он – по другую. Его силуэт в полумраке казался таинственным, тень ложилась на лицо так, что я не видела глаз, но знала, что он неотрывно смотрит на меня. Я вздохнула – громко, демонстративно – и отступила, впуская его внутрь. Как только дверь закрылась, в комнате воцарилась тишина.

Рианс прошёл пару шагов и неторопливо огляделся, будто оценивая обстановку, – взгляд скользнул по мебели, по горящему камину, по креслу, на котором ещё недавно лежал мой плащ. Остановился на мне.

– Дело в Саньяле, – сказал он. – Завтра утром я еду туда.

Я молча скрестила руки на груди, всем своим видом показывая, насколько мне неинтересно.

– И?

– Эльфы могли что-то упустить. Хочу проверить лично.

– Почему ты говоришь мне это? – поинтересовалась я. – Почему не с Никласом обсуждаешь?

Его взгляд стал настойчивым. Я почувствовала, как кожа покрылась мурашками. Рианс продолжил, понизив голос:

– Ты ведь знаешь, как работает магия эльфов, верно?

– Ты тоже хорошо разбираешься в их магии. Зачем тебе я? – отбивалась я, ибо прекрасно помнила, как быстро он снял моё цветочное заклинание.

Он сделал шаг вперёд. Всего один. Но этого хватило, чтобы пространство между нами уплотнилось. Тень от него легла на пол, зацепив и меня, втягивая в свой круг. А Рианс продолжал настаивать:

– Я не знаю, что там может быть, поэтому мне нужен тот, кто понимает эльфийскую магию.

Вскинув подбородок, я шагнула назад, приняв вызывающую позу:

– И ты думаешь, что это я?

– Думаю, что ты лучше других.

Он смотрел слишком внимательно. Словно пытался докопаться до того, что я не собиралась ему показывать.

То, что он предлагает, — плохая идея. Но альтернатива остаться во дворце – хуже.

– Ладно, – выдохнула я, отводя взгляд, как будто устала спорить. – Но если что-то пойдёт не так, я скажу, что ты меня похитил.

Он вдруг заговорщицки улыбнулся.

– Разве кто-то поверит, что я смог тебя похитить?

Его голос стал бархатистым, щекотал кожу опасным обещанием. Я не двинулась. Он тоже. На мгновение между нами зависло что-то… Но Рианс первым отвёл взгляд, вымученно усмехнулся и направился к выходу.

Я проводила его взглядом, пытаясь разобраться в хаосе внутри себя. Когда дверь за ним закрылась, я с размаху ударила в подлокотник кресла рядом.

Плохая идея. Очень плохая идея. Слишком много лиц, слишком много эмоций, слишком много…

Хватит.

Развернулась и быстрым шагом направилась в ванную. Руки дрожали, когда я набирала в ладони холодную воду и плескала себе в лицо. Раз. Два. Три.

Приди в себя.

Закрыв глаза, вдохнула глубже, досчитала до пяти – но дрожь не уходила, а нарастала, будто холод шёл изнутри.

– Идиотка, – прошептала я себе, стиснув пальцы на краю раковины

Всё ускользало, рассыпалось, утекало сквозь пальцы: воспоминания, лица, слова. Пятнадцать лет… Боги, пятнадцать лет! Я вытерла лицо, подняла взгляд и встретила своё отражение в зеркале.

Лёд. Холодный. Подтаявший, местами хрупкий, но пока ещё держащийся лёд. В глазах. В теле. В голосе. Ты больше не та девочка.

Я резко отвернулась, шагнула прочь, словно зеркало могло вытянуть из меня последние силы. В спальне наспех натянула одежду, небрежно затянув шнуровку.

Одеться. Закрыться. Спрятаться за привычной оболочкой. Достаточно с меня неожиданных визитов.

Но стоило выйти в центр комнаты, как я поняла, что сна не будет. Хотя тело требовало отдыха, мысли всё не смолкали, роились, били в виски. Машинально я подошла к туалетному столику, открыла верхний ящик, тронув пальцами его тёплое дерево, и застыла, окаменела, перестала дышать. Дрожащими пальцами потянулась…

Не может быть!

Медленно, как в бреду, вытащила тонкий браслет: изящный, из магического серебра, с незаметной, но до боли родной гравировкой внутри.

А.Э.А. Астарта. Элдарион. Арес.

Дыхание снова перехватило, пока пальцы гладили изгибы, водили по буквам, будто вычерчивали их заново. Мы поклялись, что ничто нас не разлучит.

Увы! Есть ли что-то более далёкое от реальности, чем детская клятва в вечной дружбе?

Я не заметила, как прижала браслет к ладони, стиснула так сильно, что металл впился в кожу, причиняя боль.

– Ты тогда забыла его забрать после тренировки, – раздался голос за спиной.

Спокойный и до ужаса знакомый.

– Я положил его сюда, – продолжал голос. – Правда, я не предполагал, что он вернётся к хозяйке спустя пятнадцать лет.

Медленно обернулась, лихорадочно ища выход из ситуации. Элдарион стоял посреди комнаты и улыбался. Как будто всё было так, как должно быть.

Что делать? Бежать? Нет. Отрицать. Только отрицать.

– О чём вы, ваша светлость? – я медленно положила браслет на столик, будто чужую вещь, не имеющую ко мне отношения, и отошла от столика. Пальцы едва заметно дрожали, но я заставила их замереть. – Я нашла его здесь. Он мне не принадлежит.

Элдарион молча и пристально рассматривал меня. В его взгляде было то самое спокойствие, которое всегда пугало меня больше, чем гнев.

– О, в самом начале, возможно, я бы поверил, – его улыбка стала чуть шире, но в глазах не было ни тепла, ни мягкости. Лишь цепкая острота. – Морок и правда великолепный. Я даже успел подумать, что схожу с ума.

Я стиснула зубы, не проронив ни слова.

– Но голос… мимика… движения – это всё ты, – ласково добавил он.

– Вы меня с кем-то путаете, – я чуть подняла подбородок, придавая голосу уверенность, которой не было.

Чувствовала, как по позвоночнику медленно сползает капля холодного пота.

– Разве? – он шагнул ближе, и лёгкий шелест ткани сопроводил его движение. – Ты всегда отводишь взгляд, когда злишься.

Я удержала его взгляд, даже когда сердце с силой стукнуло о рёбра.

– Когда хочешь казаться безразличной, чуть приподнимаешь подбородок, будто бросаешь вызов, – продолжал он, не сводя глаз.

Я упрямо не двигалась, только прикусила внутреннюю сторону щеки, ощущая лёгкий привкус крови.

– Ты никогда не терпела, когда тебя загоняли в угол, но почему-то всегда отступала, прежде чем ударить, – голос стал чуть ниже и тише.

И я… невольно сделала шаг назад.

Бездна!

Элдарион шагнул следом – спокойно, без нажима, но этот шаг будто лишил меня пространства.

– Ты бы не отреагировала так на имя Ареса, если бы он был тебе чужим, – его слова легли тихо, но с весом, от которого внутри всё болезненно застонало.

Дыши. Дыши. Дыши.

– Кто наложил морок? Аббадон?

Я молчала. Проклятый ком в горле не давал даже солгать.

– Наверняка он, – Элдарион произнёс это негромко, задумчиво, словно проговаривал мысль вслух больше для себя, чем для меня. – Мощная штука. Но знаешь, чего он не учёл? Тебя узнают те, кто знал тебя по-настоящему, – он тепло улыбнулся. – А для всех остальных, кто видел тебя мельком или на портретах, морок великолепен. Шикарная работа.

Я всё ещё молчала. Но внутри громыхало: он узнал!

– Вы ошибаетесь, ваша светлость, – голос получился удивительно спокойным.

Я услышала себя и не узнала: откуда эта уравновешенность, когда внутри всё лихорадочно бьётся?

Элдарион продолжал всматриваться в меня.

– Ты боишься, – проговорил он с мягкой уверенностью.

– Нет, – я опустила глаза, но тут же подняла их снова, не желая отступать.

– Тогда почему дрожат руки?

Я сжала пальцы, пытаясь унять предательскую дрожь, а потом завела руки за спину, скрывая их от его взгляда. Подняла подбородок, стараясь удержать маску, что носила всё это время.

Не сломаться. Не поддаться.

Его улыбка стала ещё теплее, в глазах всё так же светилась непоколебимая уверенность – он смотрел сквозь маску, прямо внутрь.

– Я бы ни за что не ошибся, – он шагнул ближе.

Я отшатнулась назад.

– Ты Астарта, – в каждом его слове была железная убеждённость. – Ты могла изменить лицо, изменить голос, изменить даже магию. Но не то, что в тебе по-настоящему твоё.

Я не знала, что ответить. Горло пересохло, мысли бились, как мотыльки о стекло.

– Ты всё так же закусываешь губу, когда хочешь что-то скрыть, – тихо заметил он.

Я поспешно разжала зубы.

– Ты всё так же сжимаешь пальцы в кулак, когда боишься.

Я открыла ладони, выпрямив пальцы.

– И ты всё так же отрицаешь, когда не хочешь признать правду.

Ещё один шаг – и он оказался совсем близко. Ближе, чем мне хотелось. Я почувствовала тепло его дыхания на коже. Спина упёрлась в стену. Дальше отступать некуда.

– Я не… – прошептала я, голос сорвался, ослаб.

– Ты Астра.

– Дар, – вырвалось само собой, раньше, чем я успела сдержаться.

Слово упало между нами, обнажив всё. Я похолодела, осознав.

Нет! Я только что…

Его лицо осветилось радостной улыбкой.

– Вот это последнее доказательство.

Мир качнулся, размываясь. Я не успела даже вздохнуть, как его руки сомкнулись вокруг меня. Крепко, до боли. Он уткнулся лицом в мои волосы, вздохнув, словно погружаясь в давно потерянное.

– Как же я скучал по тебе, Астра!

Я стояла неподвижно. Тело не отвечало, будто каждый нерв был парализован этим теплом и объятиями, что медленно разрушали мою броню. Я почувствовала его запах: лёгкий шлейф лаванды, тёплый древесный аккорд, нежная прохлада утренней росы – всё до боли знакомое, родное, что всегда ассоциировалось с Милдэвэем, с ним. Зажмурила глаза, позволив себе на одно мгновение утонуть в этом ощущении.

И вдруг внутри меня что-то треснуло. Глухо, тихо, как ледяная кора под солнцем. Пласты холода, которыми я годами обволакивала сердце, ломались, расходились глубокими трещинами, открывая бездну того, что я так старательно хоронила.

Боль.

Грусть.

Радость.

Яркие воспоминания хлынули с новой силой, как давно сдерживаемая буря. Я снова была той девчонкой, что доверяла своим близким, беззаботно смеялась, строила планы на будущее, искренне веря, что впереди – только свет. Даже не подозревая, что через пару лет все обратится в пепел.

Нет. Я не могу. Не имею права.

Заставила себя дышать глубже, чтобы вернуться в реальность, вспомнить, кто я сейчас. Напрягла мышцы, пытаясь оттолкнуть Дара, но тело не слушалось. Как будто оно предало меня, как будто само решило, что не хочет вновь окунаться в ледяную пустоту.

Я сжала зубы, заставляя себя заговорить:

– Ваша светлость, – хрипло выдавила из себя. – Боюсь, вы меня с кем-то перепутали.

Элдарион отстранился, но его руки так и остались на моих плечах, удерживая, не позволяя снова укутаться в ледяную скорлупу, за которую я так цеплялась.

– Твоё упрямство – характерная черта рода Ш’эрен, – произнёс он с лёгкой усмешкой. – Тебя я бы никогда ни с кем не перепутал.

Я вздрогнула, ощутив, как его пальцы коснулись щеки, казалось, что они оставили ожог.

– И с некоторых пор меня обмануть очень сложно, Астра. Я бы сказал, невозможно.

Я попробовала шагнуть в сторону, но не успела: он мягко и крепко перехватил мою руку, а другой поднял со столика браслет.

– Ты ведь помнишь? – тихо спросил он.

Я прикусила губу, удерживая ответ внутри. Не отвечала. Просто смотрела, как он осторожно надевает браслет на моё запястье, словно возвращая не просто вещь, а часть прошлого, часть меня. Затем поднял рукав своей одежды, обнажив точно такой же.

– Не было и дня, чтобы я не вспоминал о тебе и Аресе.

Что-то во мне разлетелось на тысячи невидимых осколков.

Я хотела отвернуться, сказать что-то дерзкое, вырваться, снова схватиться за остатки хладнокровия, но боль поднималась волной, разрывая, лишая опоры…

Я сделала шаг назад, ноги подкосились, не выдержав напряжения, и я осела на пол, словно подкошенная, прижимая ладони к лицу, надеясь спрятаться от собственных чувств, от него, от прошлого. Грудь сдавило так сильно, что стало больно дышать, горло стянула тугая петля, а потом что-то внутри надломилось, – и волна чувств хлынула наружу слезами, разбиваясь о кожу горячими каплями.

Дар молча опустился рядом и крепко обнял, прижимая к себе, будто собирая рассыпавшиеся кусочки.

– Все хорошо, Астра, – тихо шептал он, гладя меняя по голове. – Тебе больше не нужно прятаться.

Я слышала, как бьётся его сердце, ощущала, как дыхание касается моей макушки. Дрожь в пальцах медленно ослабевала, но не уходила совсем, упрямо напоминая: нельзя расслабляться. Я закусила губы, сдерживая подступивший к горлу ком.

Дыши, Астарта. Дыши.

Провела рукой по щеке, стирая влажные следы, но новые капли скользили вниз.

Глупо. Как же глупо… что я позволила себе это… Глупо, что слёзы так легко прорвали мою броню.

Я вдохнула глубже. Потом ещё. И ещё. Пыталась вернуться в равновесие. Но внутри всё клокотало. Дар всё так же держал меня, пока я пыталась собрать себя по кусочкам.

– Ты не должен был меня узнать, – я хотела произнести ровно, но голос сорвался.

Элдарион улыбнулся тепло, печально, но при этом… не удивлённо.

– Как будто у меня был выбор.

Слова прозвучали так просто, так спокойно, что на мгновение сердце сжалось ещё сильнее. Я встала – мне нужно было движение, любое, лишь бы не оставаться в этом удушающем молчании, не видеть его взгляд, в котором было слишком много всего.

Начала шагать из стороны в сторону, словно пыталась загнать тревогу обратно в самую глухую глубину, где она не достанет до сердца. Пальцы машинально то теребили браслет на запястье, то убирали непослушную прядь за ухо. Я злилась. На себя. На него. На это место. На то, что позволила себе – пусть и на миг – поверить, будто всё может быть как прежде.

– Почему ты пряталась от меня все эти годы? – его голос прозвучал мягко, без осуждения, но в нём скрывалась стальная твердость, которую я так хорошо знала. Я остановилась, развернувшись к нему.

– Я не пряталась. Я жила.

Дар поднялся, изучая меня взглядом.

– Жила? – повторил он, и в этой короткой реплике прозвучало столько невысказанного, что у меня внутри что-то болезненно запекло. – Судя по тому, что я вижу, ты существовала.

Гнев вспыхнул быстрее, чем я смогла его подавить:

– Ты не знаешь, что я чувствовала!

– Ты уверена? – он смотрел прямо в глаза, не отступая. – Думаешь, только ты знаешь, каково это – терять близких?

Что-то оборвалось внутри. Перед глазами встал тот день, когда во дворец Долины принесли известие о гибели Мальдариэля. В тот день Дар потерял отца. И мне вдруг стало стыдно.

Я опустила взгляд, но Дар не прекратил – напротив, его слова становились всё увереннее, будто он не позволял мне снова спрятаться за молчанием.

– Но я не закрылся от всего мира, превращая себя в ледяную глыбу. Хотя, поверь, мне очень хотелось.

Дар подошёл, не давая шанса на отступление. Высокий, с властными манерами того, кто привык управлять и другими, и собой. Его рука поднялась и мягко коснулась моего подбородка, приподнимая. Заставляя встретить его взгляд. Не прося – требуя.

– Я обязан был держаться, – его голос звучал тише, но слышалась стальная воля. – Ради себя. Ради Илайн. Ради своего народа.

Я судорожно сжала пальцы на браслете, но эта боль была ничтожной по сравнению с той, что просыпалась в душе.

– Но помимо Ареса и отца, я в один момент потерял и тебя, – его слова легли на меня тяжёлым грузом, заставив плечи поникнуть.

Я моргнула, пытаясь отвернуться, но его пальцы удержали мой подбородок, не позволяя отвести взгляд.

– Ты исчезла из моей жизни, будто тебя никогда не было. Почему ты не пришла ко мне?

– Я не могла, – тихо ответила я, не в силах удержать дрожь в голосе.

– Лжёшь, – отозвался он коротко, без единой эмоции в голосе.

– Я не могла, Дар.

– Снова ложь, – слова его упали камнями, тяжело, горестно.

Он отпустил мой подбородок, но шаг назад не сделал – остался стоять близко, заполняя собой пространство.

Я молчала, сжав губы.

– Ты могла, – сказал он уже тише, наклоняясь чуть ближе, и в голосе его прозвучала печаль. – Но ты так глубоко погрузилась в свою боль, что решила забыть других.

В груди кольнуло признанием правоты его слов.

– Арес был дорог не только тебе, – добавил Дар.

Я ощутила, как рушится очередная стена, за которой я так долго пряталась. И не знала, как остановить этот обвал. Дар смотрел на меня так, словно видел правду, в которой я не могла себе признаться.

– Ты думаешь, я не знал, что происходит в твоей жизни? – Дар медленно обошёл меня, его шаги гулко отзывались в комнате, заполняя её.

Он будто чертил невидимую границу, кольцо, за которое мне не выбраться.

– Мы с твоим отцом хорошо ладили ещё до того, как я стал архонтом. А уж после… – он коротко хмыкнул. – Он рассказывал, что ты почти не бываешь дома. Всё время на практиках с наставником. Все считали, что тебе это на пользу, но вижу, что наоборот.

Он остановился за спиной, и я чувствовала его взгляд, властный, настойчивый, словно он говорил даже молчанием. Я сжала пальцы сильнее, чувствуя, как ногти врезаются в кожу. И всё равно не хватало сил заговорить.

Но Дар не дал мне этого молчания.

– Я не позволю тебе заниматься самоуничтожением. Я слишком долго ждал твоего возвращения. Думал, что тебе нужно время. Но теперь понимаю: ты просто не знаешь, как вернуться.

Я инстинктивно шагнула назад, поддаваясь желанию сбежать, но Дар мгновенно перехватил движение, отрезав путь.

– Завтра утром я дам приказ подготовить лошадей.

Я вскинула на него ошарашенный взгляд.

– Для чего?

– Мы поедем туда, куда ты не позволяла себе вернуться.

Смысл сказанного осознала не сразу, а когда поняла, о чем он…

– Нет! – вырвалось громче, чем я хотела.

Не допускающим возражений тоном Элдарион произнес:

– Да.

Холод скользнул льдинкой по спине. Я покачала головой, бессознательно шагнула в сторону двери, но уже знала: не уйти.

– Ты не можешь просто взять и…

– Могу, – коротко отрезал Дар. – А ты не можешь вечно бежать, Астра.

Я онемела. Снова эти слова. Андрас, Рианс, теперь Дар…

Да, я бежала. От боли. От прошлого. И не готова останавливаться.

Дар вдруг замер. Его взгляд померк, стал отстранённым, будто он уловил нечто за пределами комнаты. Затем уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке.

– Теперь я понимаю, почему Арес выбрал именно Андраса в телохранители, – с улыбкой произнёс он. – Настырный.

Элдарион повернул голову к двери и махнул рукой. Вслед за жестом раздался щелчок замка. Двери распахнулись, впуская в комнату волны тьмы, закрутившейся вихрем. На пороге стоял Андрас с фиолетовыми молниями в глазах. Его взгляд сначала метнулся ко мне, сканируя каждую черточку, оценивая не только состояние, но и следы любой опасности вокруг.

Затем он переключился на Элдариона.

– И ты, разумеется, чувствовал всё это время, – процедил демон, входя внутрь. – Неудивительно.

– Хоть ты и мрачный, – Дар усмехнулся, даже не думая сделать шаг назад, – но точно не тебе тягаться с силой эльфийского архонта.

Андрас отозвал тьму: тени стянулись обратно, растворились, оставив после себя лишь дрожащую зыбь воздуха.

– Что здесь происходит? – в голосе демона прозвучал почти осязаемый холод.

– Встреча старых друзей, – негромко отозвался Элдарион, а потом добавил: – Спектакль с попытками пробить защиту был лишним. Я уверен, ты бы не оставил Астру одну, если бы действительно считал, что здесь ей что-то угрожает.

Андрас едва заметно напрягся. Секунда. И лицо его снова стало бесстрастным.

– Другие не в курсе, – предупредил он.

Дар коротко кивнул, фиксируя услышанное, и снова посмотрел на меня.

– Всё в порядке? – обратился ко мне демон.

Я подняла взгляд. В его глазах горел вопрос – скрытый, осторожный, но требовательный. Он стоял чуть поодаль, готовый сократить это расстояние в любую секунду. Я видела, что он не просто смотрит: он считывает ситуацию, меня, Дара, каждую деталь.

Кивнула. Андрас лишь чуть заметно прищурился, будто взвешивая, насколько можно доверять моему ответу, но ничего не сказал.

– Как я понимаю, здесь собрались все, кто знает правду об Астарте? – Элдарион перевёл взгляд с меня на Андраса.

Демон молча кивнул.

– Тогда, раз уж мы все здесь, – продолжил эльф, – предлагаю сесть и поговорить.

Я глубоко вдохнула, стараясь загнать остатки эмоций обратно, в ту часть себя, куда даже самые острые воспоминания не осмеливались проникнуть. Элдарион неторопливо направился к небольшому дивану у стены и лёгким движением руки создал на небольшом столике три изящные кружки и чайник, из которого тут же повалил тонкий пар.

Дар устроился на диване, откинувшись на спинку так, будто наконец позволил себе расслабиться, и с лёгкой улыбкой посмотрел на меня, потом на Андраса.

– Не знаю, нужен ли тебе успокаивающий чай, – сказал он, глядя на демона, затем его взгляд задержался на мне, смягчился. – Но Астре он точно не повредит.

Подошла ближе, села на диван, потянулась за кружкой. Керамика была чуть тёплой, приятно ложилась в ладони. Я обняла чашку пальцами, сделала осторожный глоток. Тепло разлилось по телу успокаивая, будто кто-то укутал изнутри пледом. Напряжение в груди немного ослабло. Наверное, не только от чая – от того, что Андрас был рядом. От того, что в этой комнате вдруг стало так… спокойно. Нереально спокойно. Как будто за её стенами не было войны, опасностей, неотвратимых решений.

Элдарион наблюдал за мной, потом чуть наклонился вперёд, опершись локтями на колени. Его ладони сомкнулись в замок, пальцы едва заметно двигались, будто он перебирал мысли вместе с ними.

– О том, как вы здесь оказались, я знаю, но меня интересует другое.

Я молчала, прячась за кружкой.

– Почему на тебе морок, Астра? – спросил он тише. – И что с твоими силами?

Чашка дрогнула в руках. Я осторожно поставила её на стол, чтобы случайно не раздавить.

– Их запечатал мой отец.

Дар выпрямился, откинувшись на спинку дивана, провёл рукой по подлокотнику. Его взгляд стал задумчивым, брови сдвинулись к переносице.

– Всё же Аббадон? – произнёс он негромко. – Зачем?

Я медленно встала, прошлась по комнате. Пальцы невольно пробежались по гобелену на стене, зацепились за нитку узора. В груди зашевелилось странное беспокойство. Я остановилась у окна, посмотрела в стекло, за которым мерцали звезды.

– Сначала думала, что это наказание, – сказала не оборачиваясь, – чтобы я научилась самоконтролю. А морок был нужен, чтобы в академии меня не воспринимали с привилегиями.

Элдарион молчал, но я знала – он смотрит и ждёт. Понимала, что видит не только меня, но и всё, что я пытаюсь скрыть. Я повернулась, встретила его взгляд, в котором светилась забота, не требующая слов.

– Сначала думала? – повторил он. – А сейчас?

Я невольно прикусила губу, раздумывая над ответом. Как сказать?

Но меня опередил Андрас. Он шагнул вперёд, положив ладонь на спинку кресла.

– На неё покушались.

– В Долине? – во взгляде Дара мелькнуло что-то опасное, мгновенно вытеснившее прежнее спокойствие.

– Да. Сначала мы думали, что это случайность. Но за первым покушением последовали другие… Потом Аббадон понял, что это связано с её магией. Те, кто охотится за Астартой, получают сигнал, когда она использует свою силу, – демон на мгновение перевёл взгляд на меня, потом снова на Элдариона. – Ты сам знаешь, что демоны – самые сильные стихийники огня.

– И осталось их всего двое, – закончил Дар.

– Вот почему Аббадон наложил морок, – продолжил Андрас. – Привязал его к демонической ипостаси и запечатал её силу.

Элдарион ненадолго замолчал. Он обхватил пальцами свой подбородок, задумчиво касаясь большим пальцем губ. Я видела, как в его взгляде зажглась та внимательная глубина, что всегда появлялась, когда он взвешивал последствия.

– Очень мудро, – наконец сказал он с уважением, опустив ладонь обратно на подлокотник. – Так морок имеет постоянную подпитку. Но, – он посмотрел на меня, – это не всё.

Я опустила глаза.

Да, не всё. Но стоило ли ему знать остальное?

Если узнает, он будет втянут. А у него слишком много обязанностей. Я не могла позволить себе добавить ему новых проблем.

Дар перевёл взгляд на Андраса, и тот, не испытывая ни малейших мук совести, сообщил:

– Она не может контролировать свою силу. Бывают выбросы. И её собственный огонь причиняет ей вред.

– Что? – в вопросе Дара прозвучала озадаченность.

– Это неважно, – попыталась я уйти от неприятной темы.

– Это очень важно, Астра, – убеждённо произнёс он, повернувшись ко мне. – Что провоцирует выброс?

Я провела ладонью по щеке, отгоняя жар, оставшийся от прежних эмоций, и только потом тихо ответила:

– Гнев.

Элдарион на мгновение прикрыл глаза, прислушиваясь к чему-то внутри себя, затем медленно выдохнул и откинулся на спинку. Его пальцы неспешно стучали по подлокотнику, ритмично, словно задавая такт рассуждениям. Внезапно он повернул голову к Андрасу.

– Над контролем и правда нужно поработать. Но если был выплеск силы… Они получили сигнал?

Андрас кивнул.

– Сколько покушений было вне Долины?

– Три, – ответил демон негромко. – Два с попыткой похищения. Одно с целью убийства.

В несколько шагов я снова оказалась рядом со столом.

– Дар, это не твоя война, – сказала я, стараясь вложить в голос всю решимость, на которую только способна.

Элдарион резко повернул голову в мою сторону. Взгляд похолодел, и мне показалось, что вся мягкость его прежних слов растворилась без следа.

– Ты серьёзно?

Я выдержала его взгляд и с нажимом отчеканила:

– Мы сами разберёмся.

Элдарион медленно кивнул, но в его глазах я увидела что-то опасное.

– Нет, – сказал он твёрдо. – Я слишком долго был в стороне. Больше не намерен.

– Дар! – позвала я, но он уже поднялся, направляясь к двери.

– Отложим этот разговор, сейчас мне нужно уйти. У меня важная встреча.

Он подошёл к двери, обхватил ладонью бронзовую ручку, но задержался.

– И ещё, – добавил он негромко, не оборачиваясь. – Это не отменяет нашей завтрашней поездки.

Меня снова обуял страх:

– Дар, не надо!

Но он лишь бросил на меня многозначительный взгляд и вышел.

Элдарион Таэринель

Я шел по коридорам дворца, направляясь в свой кабинет, мысли упорно крутились вокруг одного.

Астарта.

Ее имя звучало в голове, словно эхо прошлого, столь же болезненное, сколь и желанное. Я не сразу смог поверить в это. В тот первый момент, когда увидел её в оранжерее, мне показалось, что разум решил сыграть со мной злую шутку. Это казалось невозможным.

Она была невозможна.

Но когда она назвалась Астрид, я сразу ощутил ложь. С того момента я наблюдал за ней: иногда открыто, иногда украдкой, нарочно провоцируя её на действия и слова. Я изучал каждую её привычку, движения, повороты головы, едва уловимые жесты. Прислушивался к её голосу, стараясь уловить интонации, что хорошо помнил.

И чем больше смотрел, чем больше слышал, тем сильнее становилась моя надежда.

Я допускал: может быть, это всего лишь искусный обман, попытка подражать. За годы, проведенные в политике, я повидал многих, кто пытался стать кем-то другим ради выгоды, власти, обмана. Но запах… Её запах невозможно подделать.

Лёгкий аромат акации, смешанный с нотками апельсинов, был её частью, вплетённой в самую суть.

И после всего, что увидел, я знал точно: это – Астарта.

Решение поселить Астарту в её покои уже не было проверкой. Это было напоминанием, что здесь её всегда ждали. Когда я вошёл в её комнату и увидел, как она сжимает браслет, в груди впервые за долгие годы родилось тихое облегчение.

Она вернулась.

Было даже забавно наблюдать, как упрямо она отказывалась признать очевидное. А я просто радовался тому, что снова могу её видеть, могу говорить с ней, могу обнять её. Столько лет без единой весточки, а теперь она здесь.

Но этот наставник…

Зачем Аббадон отдал её именно ему? Разве он не видел, что происходит с его дочерью? Неужели не понимал, во что её превращают? Наставник сделал из неё ледяную статую, идеального бойца – но бойца, который не умеет управлять своими эмоциями. И это… странно.

Контроль эмоций лежит в основе любого искусства, будь то магия, меч или слово. Без контроля творчество превращается в хаос. Без осознания себя наступает разрушение. А у неё происходят выбросы силы. Это очень опасно.

Я остановился у окна, выходящего в сад, и задержал взгляд на серебристых кронах деревьев, блестевших в лунном свете, продолжая думать об Астарте.

Смерть Ареса сломила её.

Но вместо того, чтобы помочь ей собрать себя заново, её ломали вновь и вновь. Я даже не стал спрашивать у неё, как проходило обучение. Я вижу результат. Астру учили прятать эмоции, а не проживать их, отгораживаться, а не справляться. Но отрицание – это не контроль.

Я медленно двинулся дальше, ведя рукой по холодному камню стены, чувствуя под пальцами пульсирующие магические линии. Вопросы множились. Они тянули за собой новые догадки, новые ниточки. Что это за наставник, который не понимает элементарных основ?

Или… знал, но не хотел учить её этому? Почему? Какова цель?

Шаги в пустом коридоре звучали ритмично, помогая держать рабочее состояние. Я приблизился к дверям кабинета, но не спешил войти. Остановился, позволив себе короткий выдох, прежде чем пересечь порог.

Как же сильно мне хотелось защитить её тогда, пятнадцать лет назад. Я не смог. Но теперь, когда она вернулась, я не позволю ей исчезнуть снова.

Я положил ладонь на дверь, почувствовал лёгкое покалывание защитных чар и лишь тогда толкнул створку.

– Ты опоздал, – раздался глубокий спокойный голос.

Рианс сидел в кресле у камина, откинувшись на спинку и положив ногу на ногу. Он задумчиво посмотрел на меня, задержавшись взглядом на лице.

– Не опоздал, – я неторопливо шагнул внутрь. Дверь за спиной мягко закрылась. – Просто был занят.

Рианс непринуждённо поднялся, подошёл к стене, в которую был встроен шкаф, и, открыв одну из скрытых ниш, задержался, изучая бутылки. Пальцы перемещались по горлышкам, этикеткам, прежде чем он выбрал одну – с полупрозрачным рубиновым вином. Повернулся ко мне, вопросительно приподняв бровь.

Я быстро окинул взглядом бутылку, утвердительно кивнул:

– «Лориэнское рассветное». Идеальный выбор для серьёзных разговоров.

Он улыбнулся, сорвал сургучную печать и налил вино в два бокала. Один протянул мне. Я принял бокал, обнял ладонью тонкое стекло, чуть согревая содержимое, и поднёс его к лицу, вдыхая насыщенный аромат. Сделал небольшой глоток, смакуя чудесный букет вкуса.

Рианс сел обратно, задумчиво крутя бокал в пальцах.

– Знаешь, – наконец произнёс он, не поднимая взгляда от вина. – То, что я сейчас расскажу, может прозвучать как полный бред.

Рианс никогда не говорил пустых слов. Он всегда был точен, прям, без суетливых преувеличений. Я знал: если он выбирает такие слова, значит, за ними что-то действительно серьёзное.

– Я готов услышать любой бред, – отозвался я, отпивая ещё глоток. – Ты никогда не вызывал у меня сомнений относительно здравости рассудка.

Друг хмыкнул, подперев голову рукой и локтем опершись о подлокотник. Пальцы замерли у виска.

– После того, что произошло в Осфэре, я сам уже в этом не уверен.

Я сел в кресло:

– Говори.

Рианс глубоко вдохнул, убрал локоть с подлокотника, опустив руку на колено, и, ненадолго прикрыв глаза, заговорил:

– В Осфэре я столкнулся с магом, который называет себя Сартар. Он… – Рианс замолчал, подбирая выражение. – Я не знаю, кем он был раньше, но сейчас он способен подчинять себе эмоции людей. Усиливать их. Вытягивать их из людей. И делает это не так, как обычные маги, которые воздействуют на сознание. Это не ментальный контроль. Он… питается эмоциями, Дар.

Я не перебивал. Держа бокал в руках, молча слушал, вникая в каждое слово. Рианс продолжил:

– Люди в городе буквально сходили с ума. Агрессия, ненависть, убийства без причины. Он просто пил их, как вино. Сартар довёл одного человека до такого бешенства, что тот убил собственного ребенка. А когда мы с ним встретились… – Рианс осёкся, потом сделал короткий выдох, словно пытаясь выбросить из себя обрывок воспоминания. – Он сделал это с Никласом.

– Что именно?

Рианс молча крутанул кольцо на пальце, потом сделал большой глоток вина.

– Ник убил мага, девушку по имени Эдна, но не потому, что хотел. Они оба были под влиянием Сартара, потеряли себя от ярости. Он вытянул из них всё, что мог, довёл до той грани, когда единственный выход – смерть. И Никлас оказался быстрее.

Я внимательно смотрел на него, прислушиваясь к интонациям, к тому, что скрывалось за словами. В лице друга не было лжи, ни малейшего колебания – только тяжесть того, что пришлось пережить.

Значит, на Эридон снова надвигается беда.

Сделав глоток вина, я отставил бокал на стол и начал размышлять вслух:

– Что мы имеем: некий Сартар может использовать естественную энергию людей и перенаправлять её на себя, – я перевёл взгляд на огонь в камине, следя, как пламя мерцает, словно отзываясь на слова, и позволил себе короткую паузу, чтобы собрать все мысли воедино, прежде продолжить. – Если Сартар усиливает эмоции, но не создаёт их, значит, он зависим от источника. Другими словами, он действует по принципу замкнутого энергетического цикла – выбирает уже существующую эмоцию, усиливает её, доводит до критической точки и перенаправляет себе.

Встав и сделав несколько размеренных шагов по кабинету, я остановился, сцепив пальцы за спиной.

– Эмоции – это не просто реакции. Это магическая энергия, вплетённая в нашу суть, – я снова привычно начал ходить по кабинету, движение помогало не сбиваться с логики. – Чем сильнее эмоция, тем мощнее её магическая составляющая. Обычно маг подпитывается своей собственной энергией, как река, что черпает силу из подземных источников. Но Сартар меняет поток. Он перенаправляет эмоции, словно строит для них искусственный магический водовод, заставляя всё течь в одном направлении – к нему.

Я развернулся к Риансу, остановившись у камина, тепло которого мягко коснулось лица.

– Если это так, тогда его сила не безгранична.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что любая система потребления энергии рано или поздно сталкивается с истощением ресурса, – напомнил я ему. – Возьми, к примеру, магический накопитель. Если из него регулярно забирать силу, но при этом не подпитывать его, рано или поздно он опустеет. То же самое касается и эмоций.

Я сделал несколько шагов к письменному столу, не прекращая говорить:

– Психика не может бесконечно генерировать эмоции в искусственно созданных условиях. В нормальной жизни они рождаются сами – из опыта, из общения, из внутренней реакции. Но если их выкачивать насильно, носитель рано или поздно иссякнет, – я вновь повернулся лицом к другу. – А значит, Сартару нужен будет новый источник.

Рианс на мгновение притих в кресле, вспоминая прошедшие события.

– Обычно энергия после выброса возвращается в естественный баланс, – сказал он, глядя в пламя камина. – Как река, что постоянно наполняет себя. Но Сартар действует иначе. Он выкачивает эмоции до дна, оставляя пересохшее русло, не давая потоку восстановиться.

В кабинете на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая только треском поленьев.

– «Если выпить из людей слишком много ненависти, они больше не находят смысла жить», —добавил Рианс, допив вино.

– Это его слова?

Рианс коротко кивнул.

– Он буквально высасывает из людей смысл жизни, – тихо констатировал я.

– Проклятье! – выдохнул Рианс, проведя рукой по волосам. – Это же объясняет… Элдарион! Так умерли тринадцать адептов академии. И пропавшие жители Осфэра. Они просто упали замертво. Без ран, без яда и заклинаний. Их аура была цела. Потому что он выпил их до дна! – он сделал паузу и взглянул на меня уже другим, решительным взглядом. – Нужно понять, как с этим бороться.

– Если Сартар усиливает эмоции, а не создаёт их, то… – проговорил я, облокотившись ладонями о край стола.

Рианс вопросительно смотрел, молча подталкивая к продолжению.

– Не будет саженца – не будет и цветка.

– Я понимаю, как контролировать эмоции, – сказал Рианс. – Но как заставить это делать остальных?

– Ты всегда был мастером самоконтроля, – я поднял руки ладонями к себе, признавая его способности.

– Был, – признал он с неожиданно кривой усмешкой.

– Что-то изменилось? – удивился я.

– С появлением одной рыжеволосой особы в моей жизни мой самоконтроль полетел во мрак, —признался он, глядя в сторону.

– Надо же, – я качнул головой, позволяя лёгкой улыбке коснуться губ, но голос остался бесстрастным.

Но Рианс решил эту тему не продолжать, заявив:

– Мне нужно на озеро Саньял. Хочу проверить лично, остались ли там следы.

– Не доверяешь моим дозорным? – я отступил от стола, сложил руки за спиной.

– Дело не в дозорных, – он покачал головой. – Я знаю, что искать. Слишком долго гоняюсь за братством.

– Думаешь, Сартар из братства? – я вмиг посерьезнел.

Рианс взял бутылку, налил в бокал немного вина, отпил и кивнул, глядя в огонь.

– Уверен в этом. В Осфэре был их знак, и я узнал его запах.

– Sha’lanor! – вполголоса выругался я на эльфийском.

– Именно поэтому мы поедем на озеро, – повторил Рианс.

– Мы? – уточнил я.

– Я и Астрид.

Придется тебе планы изменить, друг мой.

– Ты поедешь. Она – нет, – и в ответ на его недоуменный взгляд добавил: – У меня для этой гостьи другая программа.

– Какая? – Рианс явно напрягся.

Я только улыбнулся и ответил размыто:

– Позволь мне самому решить, что делать с гостями в моём дворце.

Рианс нахмурился. В Милдэвэе он не мог мне возражать, и мы оба это понимали. Но я заметил, как в его взгляде что-то промелькнуло. Он встал, чтобы наши взгляды оказались на одном уровне, и спросил:

– Кстати, а почему ты поселил её именно в те покои?

Я сделал неопределённый жест рукой.

– Порой нужно отпускать прошлое и начинать жить настоящим.

Синий взгляд потемнел, выдавая то, что он не произнёс: его задело.

Хм. Кажется, я только что нащупал очень интересную точку напряжения…

Рианс Либери

Сартар, братство, опустошенные тела людей – всё это грозило перерасти в катастрофу, но я никак не мог сосредоточиться на происходящем. Внутренний зверь в груди не унимался, скалился, рвал и требовал ответа на вопрос, который в данный момент волновал меня куда больше.

Астрид.

Когда я узнал, в какие покои её поселили, внутри что-то неприятно сжалось. Я знал, чьи это комнаты, и что Элдарион всегда держал их закрытыми.

А теперь там живёт Астрид. Почему?

Мысли цеплялись друг за друга, штормом клубясь в голове. Элдарион не тот, кто обращает внимание просто так. Я знаю его долгие годы. Он умеет быть приветливым, но не проявляет интереса без причины. А сейчас – столько внимания обычной девушке.

В груди разлилось глухое раздражение, зашипело, сорвалось в пульсирующую вспышку. Внутренний зверь взвыл, ударяясь о стены моего разума, выцарапывая своё право. Он не любил, когда кто-то приближался к тому, что он считал своим.

Я вошел в свои покои и резко захлопнул за собой дверь. Звонкий щелчок замка отозвался в висках. Хотелось рычать, выть, разорвать на части этот глупый клубок эмоций.

Я ревновал.

Я мог отрицать это сколько угодно, но тело говорило за меня. Челюсти сжаты до скрежета, плечи напряжены, дыхание сбивается, грудная клетка сдавлена изнутри. Мне не понравилось, как Элдарион смотрел на неё. Сначала ужин, потом эти покои, теперь ещё «своя программа»…

Я тяжело вздохнул, провёл ладонью по лицу, пытаясь унять нарастающий гнев.

Я ведь дал ей время. Не торопил, не давил. Хотел, чтобы она сама сделала шаг, чтобы перестала убегать от меня, от чувств, от самой себя. Но теперь мой друг крутился вокруг моей женщины!

В груди вспыхнуло яростное рычание.

Она моя!

Я опустил веки, и в памяти всплыл разговор в Легионе.

– Ты боишься чувств, но все же не можешь не чувствовать, верно?

Она не ответила. Она хотела солгать, сказать, что я ошибаюсь. Но не смогла.

Я мягко провел пальцами по её подбородку, чуть сжал его, заставляя посмотреть в мои глаза.

– Давай так, – мой голос звучал хрипло. – Ты можешь продолжать говорить, что это ничего не значит. Можешь убегать, – я сделал паузу, подбирая слова.

И когда заговорил снова, в нём звучала только твёрдая уверенность:

– Но я буду рядом. Буду ждать, пока ты перестанешь убегать.

Она сглотнула, её дыхание сбилось.

– Почему?

Я улыбнулся.

– Потому что ты моя, даже если ты ещё не знаешь этого.

Зверь внутри глухо рыкнул в ответ на воспоминание.

И никто не изменит этого.

Астрид Веленская

Я не могла уснуть. Лежа в постели, пыталась закрыть глаза, но мысли беспокойно носились в голове. Всё, что произошло за день, волнами накатывало снова и снова. Я захлебывалась в собственных эмоциях.

Элдарион.

Я сжала одеяло так сильно, что ткань треснула под пальцами. Всё внутри кричало, что я не должна была оставаться здесь. Не должна была возвращаться.

Я попыталась выровнять дыхание так, как учили на тренировках. Глубокий вдох. Задержка. Медленный выдох. Задержка. Повторить. Ещё раз. Без толку. Воздух сгустился, не желая входить в лёгкие, грудная клетка стянута кольцом. Откинув одеяло, я села на край кровати и с усилием провела ладонями по лицу. Веки горели – то ли от усталости, то ли от слёз, которые я себе позволила.

Встала, стараясь не смотреть в зеркало. Я знала, что увижу в нём. Подойдя к окну, вцепилась пальцами в край занавеси, и ткань чуть зашуршала под ладонью. Холодное стекло манило, будто за ним – мир, в котором меня не существует. Где не нужно быть сильной. Где никто не смотрит, не ждёт, не требует.

Милдэвэй.

Он раскинулся внизу, купаясь в лунном свете, его крыши серебрились в мягком свечении звёзд. Казалось, что за пятнадцать лет здесь не изменилось ничего.

Ничего, кроме меня.

Глубоко вдохнув, я прижалась лбом к прохладному стеклу. Внутри не отпускало ощущение, будто что-то невидимое обвило горло. Тихо. Мягко. Не больно – просто невозможно дышать. Всё вернулось. Прошлое настигло меня в Милдэвэе, и от него не было спасения.

Я провела рукой по стеклу, в груди зашевелилось что-то неприятное. Мне казалось, что я стою перед призраком своей прежней жизни, перед той, кем я могла бы быть, если бы всё пошло иначе.

Если бы он был жив.

Я резко отпрянула от окна, чувствуя, как сжимается сердце. Лёгкий холод пробежал по коже.

Бездна…

Я не хотела этого. Не хотела возвращения. Не хотела снова чувствовать. Молча накинула плащ и вышла в коридор. Я не знала, куда иду. Просто хотелось воздуха. Хотелось убежать хоть на пару шагов от себя самой.

***

Сад был наполнен ароматами ночных цветов, влажная прохлада стелилась по каменным дорожкам, касалась кожи, но не приносила облегчения. Внутри всё так же бушевало.

Я стояла у фонтана, глядя на поверхность воды, мерцающей в лунном свете, и ощущала, как дрожь внутри становится всё сильнее. Пыталась унять тревогу, вытеснить её спокойствием ночи, но вместо этого в сознании оживали воспоминания.

Тот самый фонтан.

Как часто я сидела здесь когда-то, слушала смех брата, шутливо взъерошивающего мои волосы, ворчание Дара.

Я резко разжала пальцы – не заметила, как руки сжались в кулаки. Ладони горели.

– Нет, – прошептала я, сдерживая дрожь.

Я не позволю этому месту обернуть меня в шелест прошлого.

Какого гоблина я вообще здесь делаю?

Выпрямившись, я подняла взгляд, намереваясь уйти – и в этот же миг из глубины сада, где луна отказывалась проливать свет, показалась высокая фигура. Шаги были тихими, но уверенными, и по тому, как он держался, как двигался, я узнала его.

Он приближался медленно, но в каждом его шаге ощущалась напряжённая решимость. Когда лунный свет упал на его лицо, я заметила в его взгляде нечто новое – словно тень от решения, которое уже принято.

– Почему не спишь? – голос прозвучал мягко, но под этим тоже что-то бурлило.

Я скрестила руки на груди, пытаясь собраться.

– Видимо, бессонница у нас теперь общее хобби.

Рианс слабо усмехнулся. Подошёл ближе, пространство между нами стало плотным, как от приближения грозы. Сама не поняла, почему, но я стояла не шелохнувшись. Только сердце предательски заколотилось, будто решило выдать меня с потрохами.

Рианс поднял руку, медленно, как будто проверяя, не оттолкну ли. Пальцы коснулись моей щеки, заправили прядь волос за ухо – этот невинный жест обжёг сильнее, чем прикосновение пламени. Он сделал ещё один шаг. Теперь между нами оставалось не больше дыхания. Я уловила запах дождя, что всегда сопровождал его.

– Не убегай сейчас, Астрид, – ласково прошептал он приказ.

По моему позвоночнику прошёл разряд. Я не сдвинулась. Не отступила. И он это понял. Одного взгляда ему хватило. В следующее мгновение он накрыл мои губы поцелуем – быстрым, жадным, властным. Без раздумий, без разрешения, без сомнений.

Он не давал времени на мысль. Он не хотел, чтобы я думала. Он просто был здесь весь целиком и требовал меня. И я… позволила. Разум ещё шептал, что это опасно, что я не должна, но пальцы ухватили его рубашку, а губы ответили на поцелуй.

Глухой стон – и его рука легла на мою талию, вторая скользнула к шее, запрокидывая голову. Пальцы крепко сжались в моих волосах. Я ощутила, как его дыхание срывается, а поцелуй становится глубже, горячее, будто он хотел раствориться во мне – или утопить во мне всё, что рвало его изнутри. Рианс прижал меня к себе так сильно, что между нами не осталось ни воздуха, ни логики, ни страхов.

Только он. Только ночь. Только невозможное «мы», которое прорвалось наружу.