Глава 22

Астрид Веленская

Я проснулась позже, чем планировала. Плотные тяжёлые занавеси надёжно отгородили меня от рассветных лучей, пропустив лишь тонкие полоски света. Я не сразу поняла, что меня разбудило. Но стоило открыть глаза, как ночная тревога напомнила о себе резким толчком в груди.

– Бездна… – прошептала я в подушку.

Воспоминания вспыхнули безжалостно. Ночь. Сад. Горячее дыхание в тишине. Листва, шепчущая обо всём, что должно было остаться несказанным. Его голос. Его губы. Его решительность.

Рианс.

Я сжала простыню в пальцах, ощущая, как что-то внутри отдаётся странной дрожью. Этот поцелуй был не просто порывом – в нём чувствовалась напряжённая борьба, скрытая, таящая в себе больше, чем просто желание. Он пытался что-то доказать.

Но кому? Себе? Мне?

Сердце сбилось с ритма. Я резко села, вздохнула, избавляясь от остатков сна, и отбросила упавшие на лицо пряди.

Нет. Не погружаться. Не сейчас.

– Всё, – приказала самой себе. – Хватит.

Отгоняя ненужные мысли, сбросила одеяло, встала. Подошла к окну и с силой раздвинула шторы, впуская свет. Солнечный поток хлынул в комнату, вырывая меня из темноты, в которую я вновь чуть не погрузилась.

Рианс сказал, что отправится на озеро один.

Вот и прекрасно. После ночи, в которой я почти позволила себе забыться, идея провести время с Элдарионом уже не казалась такой уж невыносимой.

Я направилась в ванную, чувствуя, как в теле всё ещё остаётся странная дрожь. Холодная вода поможет окончательно прийти в себя. Стереть с кожи прикосновения, что оставили след глубже, чем должны были. Смыть эту нелепую дрожь, что вспыхивала внутри, стоило только вспомнить…

– Нет, – прошептала я себе, включая воду.

Сначала плечи, ключицы, шея, затем спина. Холодные струи текли по телу, смывая остатки сна и лишние мысли. Я прикрыла глаза, давая воде обнять меня целиком. Дрожь постепенно уходила. Всё внутри выравнивалось. Остывало. Затихало.

Намокшие волосы тяжело легли на лопатки. Капли стекали вдоль позвоночника, заставляя вздрагивать. Я запрокинула голову, давая воде смыть с лица следы недосказанностей и всего, что он оставил на губах.

Как будто это можно смыть. Как будто можно забыть…

Когда я вернулась в спальню, солнце уже разлилось по полу, согрев и воздух. Я прошла к шкафу и, увидев там свои старые вещи, даже не удивилась. Вытащив простую тёмно-зелёную тунику, я провела рукой по ткани – мягкой, гладкой, почти невесомой. Туника легко обняла плечи, мягкими складками спадая вниз по телу. Поверх – пояс. Чёрные плотные брюки и сапоги. Практичность. Уверенность. Контроль.

Заплела волосы в косу – туго, не давая ни одной пряди упасть. Всё должно быть на своих местах. Отражение в зеркале встретило меня суровым взглядом. Я вглядывалась в него, как в чужое лицо.

Женщина в зеркале была знакома. Но была ли она – мной?

Отвернулась, отгоняя глупые мысли, которые заронил в мою голову Дар. Пора собраться. Я знала, где можно привести мысли в порядок. И направилась туда. В единственное место, где меня не преследовали ни прошлое, ни голос Рианса, ни собственное отражение.

В зал, где всё замирало.

Коридоры дворца встречали меня тишиной. Я точно знала маршрут и шла быстро, не позволяя себе останавливаться. Повороты, колонны, арки – я помнила каждую деталь, будто не уходила отсюда никогда. Память шептала из тёмных углов, подкидывала образы, и я гнала их прочь, пока шаги не привели меня туда, куда я так стремилась.

Когда я вошла в зал медитации, мир остался по ту сторону дверей. Внутри царил глубокий покой. В центре пола – мозаичный узор с древними символами. Занавеси колышутся в унисон с лёгким ветром. Повсюду кристаллы, сияющие приглушённым голубоватым светом, вкрапления мха, цветущие растения, сплетённые с архитектурой, словно сама природа дышит в этом месте. Здесь не было ни прошлого, ни будущего. Здесь было только настоящее.

Я подошла к кругу из подушек, выбрала одну и медленно опустилась, выпрямляя спину. Положила ладони на колени. Глубокий вдох – воздух был прохладным, свежим, с запахом трав. Выдох – длинный, очищающий. Тело, наконец, позволило себе расслабиться. Мысли, ещё недавно клокочущие, начали оседать, словно пепел после бури.

Вдох. Сад. Выдох. Его руки.

Вдох. Я здесь. Выдох. Сейчас.

Вдох. Тишина. Выдох. Покой.

Я соберу себя воедино, встречу этот день с ясной головой и приму его таким, каким он придёт.

***

Копыта лошадей глухо выбивали ритм по утоптанной тропе. Мы с Элдарионом ехали бок о бок, молчали… Место, в которое мы направлялись, было спрятано среди скал и деревьев, укрыто от глаз посторонних.

Мы нашли его ещё детьми, и с тех пор оно стало нашим убежищем. Там не было правил, не было обязанностей, не было наставников, чьё строгое «должны» вечно преследовало нас по пятам. Только шум листвы, перезвон ручья и бесконечные разговоры о настоящем и будущем, которое тогда казалось бескрайним.

Именно там Элдарион научил меня первому эльфийскому заклинанию, терпеливо поправляя мои ошибки, пока я не почувствовала, как потоки магии сплетаются в нужную вязь. Я тогда ещё не понимала, насколько это ценно: быть частью чего-то общего, чувствовать поддержку, быть собой без оглядки на титулы и ожидания.

Чем ближе мы были к цели, тем сильнее становилось напряжение в груди. Я боялась вернуться туда, откуда старательно уходила все эти годы.

…После утренней медитации я хотела найти Андраса, но стоило мне выйти из зала, как он уже ждал меня у входа. Его напряжённый взгляд быстро скользнул по моему лицу, отмечая каждую мелочь, и в ответ я только молча кивнула, показывая, что всё в порядке.

Завтрак прошёл легко. Рианса за столом не было – он уже отправился на озеро Саньял. Илайн ушла готовиться к вечернему празднованию. В зале остались Элдарион, Тиана, Никлас, Андрас и я.

– Я бы хотела заглянуть в оранжерею, – негромко сообщила Тиана, помешивая чай. – Там есть несколько редких растений, о которых я много читала.

– Хорошая идея, – оживленно подхватил Никлас, тут же воспользовавшись шансом. – Я составлю тебе компанию.

Он посмотрел на неё с надеждой, но Тиана только фыркнула, давая понять, что всё ещё не простила его. Однако и возражать не стала. Я украдкой усмехнулась, глядя, как оборотень всеми силами пытается вернуть её расположение.

К моему удивлению, Андрас не предложил составить нам компанию, когда Элдарион напомнил о предстоящей прогулке. Обычно он настаивал на том, чтобы сопровождать меня, но сегодня лишь коротко кивнул.

– Иди, – сказал он, когда мы остались одни. – Тебе это нужно.

Перед отъездом пришлось пройти ещё одно испытание – портные. Они явились в мои покои с бесконечными рулетками, тканями, булавками, и фразами «а если здесь приоткрыть», «талию подчеркнуть». К тому моменту, когда они, наконец, исчезли, я чувствовала себя куда более уставшей, чем после любого боя.

…– Ты помнишь, как Арес пытался покрасить свой плащ в золотой, чтобы выглядеть величественнее на приёме? – заговорил Дар с доброй улыбкой в голосе.

Я отвлеклась от мыслей, и бросила на него взгляд. Он смотрел не на меня, на дорогу впереди, но я видела, что он ждёт моей реакции.

– Конечно, помню, – улыбнулась я, вспомнив, как мы с Элдарионом пытались объяснить брату, что эльфийская магия окрашивания не так проста, как кажется. – В итоге он так переборщил с заклинанием, что плащ стал не золотым, а ядовито-жёлтым.

– И ему всё равно казалось, что он выглядит потрясающе, – рассмеялся Элдарион.

– Мы так и не сказали ему правду, – покачала я головой, улыбаясь воспоминанию.

– Потому что он был счастлив, – тихо добавил эльф.

Внутри что-то трепыхнулось, словно птица с подбитым крылом пыталась вновь взлететь. Я поняла, что он только что сделал: осторожно и бережно он вернул меня туда, где не было боли. Напомнил, что в прошлом были не только потери, руины и предательство.

Там было счастье. Смех. Жизнь.

– Прошлое – это не только боль, Астра, – тихо сказал он, не оборачиваясь.

– Потом была только боль, – прошептала я, опуская взгляд.

Пальцы сжали поводья. Дар не стал спорить, лишь вздохнул и снова сосредоточился на дороге.

Мы поднялись к вершине утёса, оставили лошадей под деревьями и начали спускаться по узкой тропке, что вела вниз, где среди густого тумана скрывался вход в пещеру. Каменные арки были обвиты корнями и исписаны древними символами, а вода, пробивавшаяся сквозь скалы, стекала тонкими струйками, наполняя воздух свежестью.

Я остановилась, стараясь охватить взглядом сразу всю картину. Ветер пел свою бесконечную песнь в расселинах скал. Водопад сверкал в лучах солнца, воздух был наполнен сыростью и ароматами влажной зелени. Где-то там внутри, под каменным сводом, остались моя радость, мои мечты, те моменты, когда мне казалось, что всё возможно. Я коснулась ладонью прохладного камня, и на мгновение показалось, что время повернуло вспять, возвращая меня в прошлое.

Но я знала: назад дороги нет.

– Ты готова? – спросил Элдариона.

Я медленно выдохнула и кивнула.

***

В пещере было прохладно. Свет струился сквозь узкие расщелины, ложился на каменный пол тонкими бледными лентами. Откуда-то сверху срывались капли воды, задавая ритм, похожий на дыхание самого времени.

Я вышла в центр зала. Здесь все осталось таким же, как и тогда, когда мы втроем приходили сюда – я, Элдарион и Арес. Сглотнула, чувствуя, как опять стянуло горло.

– Ты молчишь слишком долго, – мягкий голос Элдариона негромко прозвучал в тишину.

Я медленно повернула голову и встретилась с его взглядом. В его прозрачно-голубых глазах отражалось ожидание.

– Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать.

– Хочу услышать правду.

Внутри вспыхнуло тихое раздражение.

– Правда в том, что прошлое – это лишь тень, – ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал убедительно. – Оно остаётся с нами, но двигаться вперёд не помогает.

Элдарион осторожно подошёл ближе, остановившись на расстоянии вытянутой руки.

– Ты не двигаешься вперёд, Астра, ты бежишь. И я хочу знать, от чего.

Я отвела взгляд, подошла к стене пещеры, провела пальцами по её шероховатой поверхности. Камень был холодным, он не менялся с годами. И его хорошо знакомая грубая текстура успокаивала, давая чувство реальности.

– Не думаю, что это имеет значение, – тихо произнесла, уходя от вопроса.

– И всё же, – он подошёл ближе, говоря со мной с тем спокойствием, что окутывало и проникало глубоко внутрь. – Ты изменилась. Стала холодной, отстранённой. Ты никого не подпускаешь.

Усмешка выступила на губах беззвучно и криво.

– А разве это не нормально? Все мы меняемся. Взрослеем, – голос дрогнул, но я сделала вид, что просто кашлянула.

– В этом нет ничего дурного, – спокойно ответил он. – Но есть разница между тем, чтобы повзрослеть, и тем, что прячешь за маской равнодушия.

– А ты, как всегда, слишком проницателен.

– Это не проницательность, Астра. Я просто знаю тебя, – в его голосе прозвучало то, что выбивало из равновесия: непоколебимая уверенность в сказанном.

В груди опять кольнуло настойчиво, как упрёк самому сердцу. Я не позволила этому прорасти – вспышка раздражения тут же обожгла гневом, привычной реакцией атаки на слишком опасные для меня слова.

– Нет, Дар. Ты знал ту, что была глупой девчонкой, верящей в дружбу… и любовь.

– А теперь не веришь? – в его спокойном голосе появилась сосредоточенность, знакомая мне с тех времён, когда он изучал древние манускрипты, стараясь уловить суть.

Я закусила щеку изнутри, как делала всегда, когда сдерживала чувства. Глаза обежали пространство, но не нашли спасения в пещерной тени.

– Теперь я знаю, что они со мной делают, – выдавила глухо.

– Что? – Элдарион взял мою руку и взглянул в глаза.

Я ощутила, как внутри что-то взвилось змеёй.

– Со мной ничего не случилось! – выкрикнула я, нервно выдернув руку.

– Ложь, – Элдарион не отводил взгляда. – Что он тебе сказал?

– Кто? – переспросила я, не сразу поняв, о чём он.

– Твой наставник.

Я поспешно отстранилась, хотела отогнать его слова.

– За столько лет он многое говорил, – ответила, пожав плечами. – Не думаю, что это важно.

– Важно, – настойчиво возразил он.

Я уставилась на камень у порога: серый, ровный, неподвижный. Мне захотелось стать такой же.

– Ты стала такой не из-за прошлого, – прозвучало над ухом. – А из-за того, что кто-то убедил тебя, что оно тебя сломало.

Эти слова прошли сквозь меня, как иглы.

– Меня сломало не прошлое, – после паузы ответила, чувствуя вдруг навалившуюся усталость. – А то, во что я верила.

– Любовь? – он подождал и продолжил: – Но это неотъемлемая часть жизни, как и дружба, и даже боль.

– И смерть, – добавила я.

Мягкость тут же исчезла из голоса Элдариона.

– Астра, почему ты так безоговорочно веришь в тот бред, что он вбил тебе в голову, но наотрез отказываешься хотя бы попытаться услышать меня?!

Его резкость ударила неожиданно. Я ощетинилась. Гнев, горечь, обида – всё смешалось, сдавило в груди…

– Потому что он спас меня! – закричала я, прежде чем успела подумать.

– О чём ты?! – изумление и тревога, прозвучавшие в голосе Дара, напомнили мне, что он не всё знает.

Я зажмурилась. Казалось, что даже голову тянет вниз под тяжестью памяти.

– Он вытащил клинок из моей груди, который мне «любя» воткнул Вельмар, – сказав это, я вдруг осознала, что его имя слетело с губ как клеймо, которое давно потеряло смысл.

Голос сел теперь уже от возможности сказать то, что жило внутри слишком долго. Но я поняла, что Дар имел право знать это.

– Можно сказать, что я умерла в тот день, ведь клинок не достиг цели каким-то чудом. И если бы не наставник, меня бы уже не было…

На прерывистый выдох за моей спиной я не обернулась – не хотела видеть на его лице сомнение и тем более жалость.

– Он предупреждал, – продолжила я уже спокойнее, – что дружба и любовь – это слабость. И что наследница не имеет права на эту слабость, – я привычно подняла подбородок. – Но я его не послушала. И поплатилась за это. Как и Арес.

Дар медлил с ответом. А когда заговорил, в его голосе неожиданно прозвучала боль.

– И ты поверила ему…

– Знаешь, у него были очень весомые доводы, – возмущённо развернулась я к нему.

Тишина затянулась. Мы смотрели друг на друга. Паузу вновь прервал Дар.

– Астра, дружба и любовь – это не слабость. Это сила, – пояснил мягко и терпеливо, как ребёнку.

Я протестующе замотала головой.

– Это разрушает!

– Нет, – его голос и взгляд стали твёрже и строже. – Это даёт возможность идти дальше.

Я не ответила. Только стала смотреть мимо него, будто камень у порога был мне важнее.

– Ты думаешь, если отгородиться от мира, тебя больше ничто не заденет? – Дар не сдавался.

И он знал, куда бить, чтобы не сломать, а достучаться…

Молчу дальше, не реагируя на удары сердца. Снова страх.

– Думаешь, если один раз потеряла, то больше не можешь обрести? – настиг меня его второй вопрос.

– Если теряешь по-настоящему важное, – прошептала я, из последних сил стараясь сохранить броню равнодушия, – всё остальное теряет смысл.

Элдарион медленно поднял руку, и мягкое свечение вспыхнуло на его ладони.

– Давай посмотрим, что именно ты так упорно пытаешься вычеркнуть, – предложил эльф.

Я хотела спросить, что он делает, но не успела. Пространство передо мной задрожало, и тени прошлого начали оживать. Первое, что я увидела, – тёмные волосы и яркие смешинки в зелёных глазах.

Арес. Он сидит на краю скалы, болтая ногами в воздухе, беззаботно запрокинув голову навстречу ветру. Тёмные волосы развеваются, зелёные глаза сверкают искрами веселья, жизни, свободы.

– Астра, ты просто боишься, что я тебя снова обыграю.

В воспоминании я вижу саму себя – совсем юную, с распущенными рыжими волосами и сверкающими от азарта глазами.

– Я не боюсь! – кричу я, и в этом голосе звучит уверенность и безусловная, абсолютная вера в брата.

– Тогда докажи! – подзадоривает Арес и срывается с места.

Его плащ мелькает в воздухе, словно крыло. Он бежит вниз по склону к воде ловко, легко. И я, смеясь бросаюсь за ним, стараясь догнать.

Сердце заколотилось в унисон той юной рыжей девочке. Вдох – и пришло следующее воспоминание.

Мы трое – Арес, Элдарион и я – лежим в траве под бездонным ночным небом, над нашими головами россыпью застыли звёзды.

– Если бы я стала звездой, то какого цвета? – спрашиваю я, глядя в бесконечность.

– Рыжей, конечно, – без раздумий отвечает Арес.

– И взрывоопасной, – усмехается Элдарион, переворачиваясь на бок.

– О, в этом я даже не сомневаюсь! – смеётся Арес. – Но давай договоримся, что если нам и суждено стать звёздами, то в одном созвездии.

Я зажмурилась. Хотелось отвернуться, убежать из пещеры, но неведомая сила удерживает меня на месте, заставляя жадно всматриваться в навсегда потерянные дни беспечного счастья.

Ещё один день. Тот же огонь в глазах, но фон уже другой: пляшущие отблески костра, тепло пламени на его коже.

Арес стоит напротив, рассказывает о звёздах, судьбе, о праве выбора. Не как брат, не как наследник – как человек, верящий, что всё не напрасно.

– Ты не можешь убежать от себя, сестрёнка, – его голос мягкий, но очень серьёзный. – Рано или поздно тебе придётся это понять.

Я смеюсь и отмахиваюсь…

Как делала всегда… Тогда я даже подумать не могла, что это один из последних наших вечеров. Щёки зажгло. Я до световых пятен в глазах зажмурила веки. Хотелось прогнать это видение, но оно снова и снова вставало передо мной.

А магия Элдариона будто чувствовала моё сопротивление и пробивала его безжалостно, разрушая пласт за пластом.

Толчок. Новый образ прорвался сквозь внутреннюю броню. Я открыла глаза.

Мы с Аресом сражаемся на деревянных мечах. Я младше, слабее, но никогда не сдаюсь. Арес отступает, делая вид, что я его почти одолела, но в последний момент ловко разворачивается и заставляет меня снова защищаться.

– Сила не в том, чтобы ударить первым, Астра, – учит он, блокируя мой выпад. – И не в том, чтобы ударить последним. А в том, чтобы знать, за что ты сражаешься.

– Глупости! – выпаливаю я, снова бросаясь в атаку. – Если я ударю первой, то второй раз мне уже не придётся!

Арес смеется. Чисто, светло…

Но в этом смехе я теперь услышала грусть, которую тогда не заметила. И которую только теперь начинаю понимать.

Дрожь пробежала по телу. Воспоминания не просто всплывали – они оживали. Я слышала звук ударов, скрип подошв на пыльной земле, ощущала, как кровь стучит в висках от счастья – искреннего, без страха.

Мир вздохнул – это картинка плавно, как перетекающий поток, сменилась.

Теперь я увидела Элдариона. Мы стоим на этом самом утёсе, только много лет назад, когда камни казались выше, а ветер сильнее. Тогда я ещё была собой: не той, которую называют наследницей, а той, что пока не умеет управлять стихией.

И Дар терпелив, внимателен, с лёгкой полуулыбкой, что появляется всякий раз, когда я делаю что-то вопреки.

– Вдохни глубже, – его голос моложе.

– Я дышу! – фыркаю я, раздражённая тем, что не выходит.

– Нет, ты хочешь контролировать потоки, но сама напряжена, – Элдарион терпеливо дожидается, пока я соберусь. – Магия – это часть тебя, Астра. Она идёт изнутри, а не из сжатых кулаков.

Я помню, как злилась тогда, как раздражало его терпение, как хотелось доказать, что я могу сама, без чьей-либо помощи.

И ведь доказала. Но цена оказалась слишком высокой.

Воспоминания вспыхивали, заполняя пространство вокруг меня: Арес, Элдарион, смех, шёпот, ночные разговоры, звёзды, мечи, клятвы, вера, тепло, свет …

Жизнь. Настоящая. Моя. Та, которую я потеряла.

Сдавило так, будто ломалась грудная клетка. Грудь пылала изнутри от воспоминаний, от боли, от невозможности закрыться. Я с силой вцепилась пальцами в виски, пытаясь вытянуть всё это из головы, вырвать, разорвать.

– Теперь ты видишь? – Элдарион говорил с состраданием, и от этого было только хуже. Его голос был как вода на огонь, но я не хотела гаснуть.

– Ты хочешь заставить меня пережить это снова?! – вырвалось из меня хрипло.

Я развернулась к нему – внутри пробудилось пламя: вспышка с треском ударила в стену пещеры, расплавив камень вокруг, и осыпалась искрами.

– Нет, – он сделал шаг ближе, осторожный, но без попытки успокоить. – Я хочу, чтобы ты вспомнила, что в прошлом ты умела быть счастливой.

Слёзы предательски покатились по щекам. Я вытерла их тыльной стороной ладони, словно оттирала грязь. Не удержалась – всхлипнула. Раз. Второй. И всё – дыхание оборвалось, лицо снова исказилось в отчаянной гримасе, и я зажала глаза ладонями, как будто так могла остановить поток.

– Ты не сможешь вычеркнуть часть себя, Астра, – продолжал он, не прикасаясь, не вторгаясь, давая мне прожить этот момент самой. – Именно прошлое сделало тебя такой, какая ты есть.

Я убрала руки от лица и встретилась с его взглядом. Внутри бушевала едва удерживаемая буря. Пламя металось, гулко отзывалось в потоках, готовое вырваться.

– Хватит! – мой голос сорвался на крик.

Я отступила назад и развернулась, пытаясь уйти от него, от воспоминаний, от всего, что вонзалось в душу.

– Нет, Астра, не хватит, – твёрдо сказал он. – Ты ещё не всё видела.

И магия снова окружила меня плотным кольцом…

Рианс Либери

Я уже несколько часов был на озере. Смотрел на гладь воды, которая отражала свет так, будто светила спрятались в самой глубине. Но жар внутри не утихал, и я резко выдохнул, заставляя себя сосредоточиться.

Я здесь не для того, чтобы думать о ней.

Но стоило вспомнить прошедшую ночь – мягкий свет фонарей во дворе, её фигуру в тени – как все мысли мгновенно вернулись к Астрид. Я не искал её тогда, но как только она появилась, всё остальное потеряло смысл. Мир сузился до одного желания – прикоснуться. И когда она не отвернулась, когда не ушла… я забыл, что значит держать себя в руках. Это был не просто поцелуй, а необходимое подтверждение: она – моя.

А утром, вместе с мыслью, что Астрид осталась во дворце с Элдарионом, раздражение вспыхнуло с новой силой.

…Я сделал несколько движений из тренировочной связки, переключая себя на цель прихода сюда.

Мысли – к демонам. Я здесь не ради воспоминаний.

Озеро Саньял было очень древним, магическим по своему происхождению. Его воды в состоянии поглотить любую магию, в том числе и братства. Но ничто не исчезает бесследно. И я знал, что у меня есть шанс.

Присел, коснулся ладонью земли. Закрыл глаза. Перед внутренним взором поплыли магические потоки: мягкие, текучие. Переливами звучали отголоски сил Сильваны и Аматэрасу, пропитавшие здешнюю землю.

Но вдруг диссонансом возникло нечто чужеродное. Неровные линии, прерывающиеся, кто-то пытался их скрыть, остатки чьего-то агрессивного магического вмешательства.

Я поднялся, прошёл по берегу, вглядываясь в каждую деталь. Пусто. Ничего. Ни отблеска, ни искажённого воздуха.

– Проклятье, – тихо выдохнул.

Неужели эльфы были правы, и здесь пусто?

Я заставил себя успокоиться. Остановил взгляд на кромке воды в паре шагов от себя, где высокая трава вплотную подошла к озеру, правильной дугой обойдя небольшой кусочек берега. Задержав на нём взгляд, я заметил нечто странное: тусклый отблеск, едва различимые капли на земле. Шагнул ближе, присел, провёл пальцами над землёй, шепнул:

– Оstende te.

Магия вспыхнула между пальцами, вскрывая то, что было спрятано. Капли принадлежали не озеру. Они светились другим оттенком, а внутри, как пойманный в стекло луч, дрожала магия.

Зелье!

Сжал пальцы, и узор на земле вспыхнул чётче, показывая след его создателя. Он отпечатался в структуре зелья, и я запомнил до последней завитушки, как она выглядит.

Увижу – узнаю.

Я встал. След есть, этого достаточно, чтобы дёрнуть за найденную ниточку, что-то обязательно потянется за ней. Стряхнул магию с ладоней и направился к лошади.

Позади вдруг раздался всплеск. Быстро обернулся, активируя зрение зверя, – пусто. Ни силуэта, ни движения. Озеро оставалось неподвижным, словно даже звук был иллюзией. Смутное чувство внутри потянуло меня сделать пару шагов к озеру – и в тот же миг в нём что-то всплеснуло так, что капли брызнули на меня. Мгновенно ладони наполнились магией, а тело вошло в боевой режим, готовясь к появлению кого угодно из глубин озера, но… ничего не произошло. Я выждал пару минут, держа в поле зрения и озеро, и береговую линию. Но гладь водоёма оставалась идеально ровной, а берег – пустынным, словно ничего не случилось.

– Ладно, – буркнул я, отступая от берега. – Будем считать, что это был привет.

Что бы это ни было – оно больше не показывалось. А мне пора возвращаться.

***

Как только шаги Рианса затихли вдалеке, на поверхности воды в центре озера возник бесшумный водоворот. Вода стремительно закружилась, поднимаясь вверх, танцуя в солнечном свете. Постепенно обретая очертания, водяной столб мягко засветился, и в следующее мгновение из озера поднялась женская фигура. Длинные серебряные волосы стекали по её плечам, рассыпаясь светом, а глаза, яркие, как огонь заходящего солнца, освещали пространство и водную гладь.

Аматэрасу – богиня света, создательница озера – стояла среди вод, и её облик, сотканный из света, отражался в каждой капле. Она посмотрела вслед ушедшему Риансу, на её губах заиграла лукавая улыбка. Богиня сделала своё дело – тайны не могли скрываться вечно.

Она поднесла ладонь к груди, а затем растворилась, исчезая в отблесках света. Озеро вновь стало тихим, но его магия продолжала жить.

Астрид Веленская

…Тени прошлого кружились вокруг меня, я не могла их оттолкнуть. Они пробуждали забытые ощущения, разбивая броню, за которой я так долго пряталась. Воспоминания сменяли друг друга, и в какой-то момент передо мной развернулась картина, залитая солнцем, наполненная смехом, такая живая, что от неё сладко щемило в груди.

Я узнала этот день.

Мы сидим в тени старого виноградника на одной из террас дворца, откуда открывается вид на аллеи, ведущие к библиотеке. Над головой тихо шелестят листья, лианы сплетаются вокруг колонн, а в воздухе витает лёгкий аромат спелого винограда и травяного эля, которым угощали гостей на празднике.

Высокая фигура Ареса выделяется среди остальных, особенно в этом тёмно-синем камзоле, который, как он сам утверждал, делал его «неотразимым». Сейчас он, улыбаясь и скрестив руки на груди, стоит возле одной из колонн, а напротив него на каменной скамье сидит эльфийка. Её светлые волосы собраны в сложную косу, а тонкие пальцы держат свиток, который она внимательно читает.

– Ты только посмотри, он даже не знает, куда деть руки, – тихо говорю я, едва сдерживая улыбку и толкая локтем Дара, сидящего рядом.

Мы с ним устроились чуть выше, на широком выступе лестницы, ведущей в сад, откуда открывался идеальный обзор.

Эльф приподнимает бровь, наклоняется чуть ближе и отвечает вполголоса:

– Похоже, сегодня наш принц решил испытать свой дипломатический талант в полевых условиях.

– Как думаешь, на этот раз он хотя бы вспомнил её имя? – я прячу улыбку за краем бокала с охлаждённым вином.

– Возможно, – короткий смешок Дара. – В прошлый раз он умудрился назвать Лорэлин именем её сестры. Но думаю, что в этот раз его ждёт меньший провал.

Я тихо смеюсь, но взгляд не отрываю от Ареса. Он делает шаг к эльфийке, напоминая охотника, выбравшего цель. Мы с Даром затаили дыхание, будто от нашего вмешательства зависит исход всей сцены.

– Леди Лиэль, – начинает он голосом, полным того бархатного обаяния, от которого у большинства женщин ноги превращались в податливый воск.

Но не у Лиэль. Она неспешно закрывает свиток и смотрит на него с выражением, в котором читаются усталость, ирония, скепсис, – но точно не восхищение.

– Да, ваше высочество, – отвечает она безупречно вежливо.

И совершенно равнодушно.

Я взглянула на Элдариона – мы оба еле сдерживаем смех.

– Это не сулит ничего хорошего, – шепчу я.

– Ещё даже не началось, – говорит Дар, делая вид, что рассматривает узоры на бокале.

Арес тем временем не сдаётся. Он привычным жестом проводит рукой по волосам, выдавая в себе целеустремлённого романтика с многолетним стажем.

– Я не мог не заметить, что у вас удивительно изящный почерк, – идёт он в комплиментарное наступление.

Дар издаёт заливистый смешок:

– Великие силы, это провал.

– Худший комплимент из всех, – соглашаюсь я, прикусывая губу. – Хотя нет. Худший был бы «вы так ритмично дышите».

Лиэль остаётся абсолютно невозмутимой.

– Вы читали мой свиток? – холодно уточняет она.

– Конечно, – с небрежной уверенностью отвечает Арес.

– Любопытно. Ведь я пишу на древнем наречии, которым владеют старейшины Совета и приближенные, – замечает эльфийка.

Мы с Даром переглядываемся, и я прикрываю рот ладонью, чтобы не расхохотаться.

– Нам стоит ему помочь?

– Ни за что, – отвечаю сквозь ладонь, удерживая смех и отставляя бокал подальше от себя.

Арес замирает на долю секунды, но его выдержка, как всегда, была великолепна. Он легко улыбается и отводит взгляд к деревьям.

– О, я имел в виду, что ваш почерк говорит сам за себя. Он полон… глубины и грации.

Дар роняет голову на руки лицом вниз, а я хватаюсь за ветку, чтобы не свалиться с выступа.

– Благодарю, ваше высочество. Это было… неожиданно, – вежливо улыбается эльфийка.

Арес, похоже, решил считать это победой, потому что улыбается в ответ и произносит что-то ещё. Но мы уже не слышим, хохоча и обмениваясь комментариями.

– Как думаешь, у него есть шанс? – сквозь смех спрашиваю я Дара.

– Разве что Лиэль ценит искренность больше здравого смысла.

– Тогда это будет очень долгий путь.

– Но он не сдастся, – говорю я, глядя, как мой брат, даже получив удар по самолюбию, продолжает улыбаться.

Он никогда не позволял миру разочаровать его.

Он был светом, был жизнью.

Я всё ещё ощущала на губах смех, отголоски того вечера, когда мы с Элдарионом наблюдали за Аресом. Но стоило мне подумать, что это воспоминание отступит, как мир вокруг снова изменился.

Свет стал мягче, словно подёрнулся серебром, воздух наполнился ночной свежестью. Это был один из тех редких вечеров, когда мы просто сидели на крыше одной из башен дворца, глядя на звёзды и разговаривая. Я узнала место сразу, но сам момент был мне незнаком.

…Передо мной сидели Арес и Элдарион, уже взрослые. В их чертах не было юношеской беспечности, но я всё ещё могла уловить остатки мальчишеского огонька, который когда-то был частью нас. Арес, запрокинув голову, смотрел на небо, а Элдарион откинулся назад, уперевшись ладонями в плитки крыши.

– Она никогда не делает ничего наполовину, – вдруг говорит Арес, не отрывая взгляда от звёзд. – Если любит, то всем сердцем. Если злится, то с огнём. Если защищает, то до последнего вздоха.

Элдарион улыбается.

– Ты говоришь это как её брат или как демон, который уже устал разнимать её с теми, кто осмелился усомниться в её правоте?

Арес тоже отвечает с улыбкой:

– Думаю, и то, и другое. В равной степени.

Элдарион смотрит на него чуть наклонив голову – как всегда, когда намерен сказать нечто важное.

– Но ведь она не всегда была такой.

– В смысле? – Арес перевёл на него взгляд.

– Такой стремительной, непреклонной. В юности она была другой.

Арес на секунду задумывается, затем согласно кивает.

– Да, была. Она не спешила становиться сильной. Она просто была тёплой, настоящей. Рядом с ней даже молчание не казалось одиночеством, – он прищуривается, глядя в темноту. – Но знаешь, это никуда не делось, просто перестало так бросаться в глаза, оставаясь видимым только для близких.

Элдарион снова улыбается. И в этой улыбке – сочетание нежности и гордости.

– Ты ведь знаешь, что он тоже это видел?

– Конечно. Он пытается убедить себя, что ему нужно держаться от неё подальше и не мешать ей строить счастье. Но не думаю, что его хватит надолго.

– А ты знаешь, в чём твоя сестра по-настоящему сильна? – Элдарион взглянул на друга с любопытством.

– Неужели просветишь? – Арес загадочно улыбается.

– В том, что рядом с ней даже самые упрямые из нас становятся лучше. Даже те, кто к этому совершенно не готов.

Арес задумчиво трёт подбородок и улыбается шире:

– Ты сейчас о себе или о нём?

– О нас обоих.

Арес на секунду замолкает, затем неожиданно раздаётся его смех: лёгкий, чуть хрипловатый.

– Ты же понимаешь, что она бы в жизни не поверила в это?

Элдарион вздыхает, глядя в небо:

– Именно поэтому я говорю это тебе.

Я смотрела на двух самых близких мне мужчин, сидящих в той особой тишине, которая рождается только между людьми, знающими друг друга всю жизнь. В их словах не было пафоса. Это был просто разговор, искренний, настоящий. Я вспомнила, как смеялась с ними, не думая о том, что будет завтра. Вспомнила ту лёгкость, что когда-то жила во мне. Вспомнила ту Астарту, которая не боялась чувствовать.

И вдруг поняла: она никуда не исчезла.

Она всё ещё во мне. Просто я слишком долго отказывалась её видеть…

Мир прошлого медленно растворялся в пространстве. Образы, ещё мгновение назад такие живые, начали меркнуть. Смех Ареса угасал, его голос таял. Элдарион в том далёком воспоминании исчезал вместе со звёздами. И я хотела удержать это. Хотела остаться там, где было тепло.

Где всё ещё был Арес.

Но свет вокруг изменился. Потолок, недавно ещё звёздный, вновь стал каменным сводом. Воздух наполнился сыростью и ароматом мха. Пещера вернулась – с её прохладой, её реальностью, её неизбежностью. Я судорожно вдохнула, будто выныривая из глубины, и ощутила, как холодная реальность вновь обволакивает меня. Тепло прошлого исчезло.

Исчезло всё… кроме ощущения утраты.

Я подняла голову. Элдарион стоял в нескольких шагах, не подходя, но и не отводя взгляда. В его глазах не было жалости. Только тихое понимание того, кто тоже потерял.

– Ты… – начала я, но слова увязли в горле, как камни в трясине.

Я не могла говорить. Не могла двигаться. Эмоции нахлынули лавиной. Сначала это была тоска – густая, плотная, удушающая. Затем – осознание. Осознание того, что я больше не могу прятаться. Всё, что я пыталась вытеснить, задвинуть, запереть под маской льда и равнодушия, – было во мне.

И было ближе, чем я хотела признать.

Я зажмурилась, ладонями закрывая лицо. Хотела загнать чувства обратно, удержать их в глубине. Но было уже поздно.

Руки Дара осторожно коснулись моих плеч.

– Дыши, Астра, – в его голосе была теплота, которая растапливала лёд не силой, а терпением. – Просто дыши.

Я не осознавала, что задержала дыхание, боясь, что со вдохом снова почувствую. Сделала вдох, но воздух не приносил облегчения. Было чувство, что внутри не осталось места ни для дыхания, ни для себя. Мне хотелось…

Чего? Вернуться в то время, когда всё было проще? Спрятаться в тех воспоминаниях, как в тёплом плаще, никогда больше не выходить на холод?

Я покачала головой, отстранилась. Хотела создать между нами дистанцию, но ноги словно приросли к каменному полу.

– Зачем ты мне это показал? – просипела я и подняла глаза, из которых всё ещё текли слёзы.

– Потому что ты забыла, какая ты есть на самом деле.

Я отвернулась. Горечь поднялась внутри, как едкий дым.

– Ты думаешь, это что-то меняет? – спросила печально, чувствуя, как внутри появляется знакомое напряжение.

– А разве нет?

Я молчала. Но внутри всё кричало: «Да, драконы подери, меняет!» Только страшно было в этом признаться. Даже самой себе.

– Я не могу вернуться к этому, – сказала я едва слышно. – Это прошло. Ареса больше нет. И меня той… тоже.

– Но это не значит, что ты не можешь взять своё прошлое с собой.

Я перевела взгляд на него. Смотрела в упор, не моргая.

– Оно сжигает меня, Дар!

– Потому что ты всё это время пыталась держать это внутри. Тень растёт, если не пускаешь в неё свет. А это – живая, настоящая часть тебя.

Я привычно вогнала ногти в ладони, сжав кулаки.

– И что ты предлагаешь? Жить так, будто ничего не было?

– Нет, – Элдарион покачал головой. – Я предлагаю тебе перестать убегать.

– Я не… – начала я, но он не дал закончить.

– Ты бежишь, Астра. С тех самых пор, как потеряла его.

Губы задрожали. Я зажмурилась, но это не помогло остановить то, что снова поднималось из глубины, из защитных льдин.

– По-другому не могу, – шёпотом призналась я.

– Можешь, – убеждённо заявил Дар.

Я вскинула голову, готовая возражать, отрицать, спорить. Но он продолжил:

– Ты похоронила часть себя вместе с братом, с Вельмаром, со всей болью, которую не смогла вынести, – в его голосе звучала непоколебимая уверенность, с которой он всегда шёл к истине. – Ты похоронила ту, которую любил Арес.

Я задохнулась как от удара.

– Разве Арес хотел для тебя такой жизни? – его голос стал мягче. – Разве он хотел, чтобы ты превратилась в ледяную тень самой себя?

Что-то внутри сорвалось. Злость вспыхнула ярко – не на него, на себя. На то, как больно было это слышать.

– Не смей говорить о нём так, будто ты знаешь, что он хотел! – выкрикнула я, но голос выдал ту трещину, которую я прятала за словами.

– Я знаю.

Эти два слова прозвучали как приговор.

Я хотела отвергнуть их, хотела сказать, что он ошибается. Но я видела Элдариона. В его взгляде не было ни осуждения, ни жалости. Только понимание. И память.

– Потому что я знал его, – произнёс он, – так же, как знаю тебя.

Элдарион шагнул ближе. Не прикоснулся – просто остался рядом, создав тихое, но прочное присутствие, от которого не хотелось бежать.

– Если не ради себя, Астра, – его голос прозвучал бережно, – то ради него. Ради того, как он любил тебя. Ты сильнее, чем тебе кажется.

– Тогда почему мне так больно?! – прорыдала я.

Дар вздохнул и сказал негромко:

– Потому что ты жива, – и протянул мне руку.

Эти слова и жест пронзили меня как приговор, в котором вопреки всему жила надежда.

Я жива.

Грудь снова сдавило. Я попыталась заговорить, но не вышло. Только вдох – резкий, жадный, будто впервые. Мир вокруг казался всё таким же тяжёлым, но внутри появилась крошечная искра. Я не знала, к чему это приведёт. Не знала, смогу ли я поверить в то, что было до боли светлым.

Но впервые за долгие годы я хотя бы попробовала не отталкивать руку, протянутую мне.

– Сделай этот шаг, – его голос и протянутая мне рука были как дорога, зовущая вперёд.

Мои пальцы дрогнули. Я смотрела на его открытую ладонь и колебалась.

– Разреши себе жить, – тихо добавил Дар.

Внутри меня просыпалось то, что я сама закопала пятнадцать лет назад. И теперь оно тянулось наружу.

– Ты дышишь.

Я слышала, как воздух рвётся в лёгкие. Прерывисто, жадно. Как сердце замирает – и снова бьётся, сильнее прежнего.

– Ты чувствуешь.

Слёзы подступили вновь, но я не спрятала их. Позволила быть. Позволила себе чувствовать.

– Позволь себе вернуться, Астра.

Элдарион не торопил. Просто ждал.

А я смотрела на его ладонь.

Было ли это прощением? Или напоминанием о том, что я никогда не была потеряна?

Не знаю, но – через страх, через дрожь – вложила свою ладонь в его. Он мягко сжал мои пальцы и сделал шаг к выходу. Я последовала за ним.

Мы вышли из пещеры, шаг за шагом поднимаясь к вершине утёса. И вот перед нами раскинулась панорама древних земель, залитых солнечным светом. Под ногами заканчивалась тропа, оставляя только каменный край и бесконечность воздуха впереди.

– Ты готова? – спросил он, повернув ко мне лицо.

Глубоко вдохнула, чувствуя, как холодный воздух наполняет лёгкие и выталкивает изнутри что-то тяжёлое. Подошвы замерли у самого края, и земля под ними казалась зыбкой, ненадёжной. Инстинкт звал отступить. Спастись. Зажаться. Остаться.

Но было и другое чувство – сильнее.

Острое, неумолимое желание вдохнуть по-настоящему. Без боли. Без страха. Без маски. Я подняла взгляд и встретилась с глазами Дара. Спокойными. Тёплыми. Понимающими. И поняла – не боюсь.

– Да, – ответила я.

Он едва заметно улыбнулся и, не отпуская моей руки, шагнул с обрыва. Я шагнула вместе с ним.

Мир рванулся навстречу.

Ветер ударил в лицо, сорвал с плеч ткань, вцепился в волосы, зашумел в ушах. Всё вокруг пришло в движение – свет, воздух, небо, ощущения. Не было ни верха, ни низа – только падение. Я чувствовала, как гулкий страх вырывается из меня, как тело наконец-то становится свободным. Как исчезает тяжесть, которую я несла так долго. Я больше не пряталась. Я закрыла глаза, позволяя ветру сорвать с меня остатки того, что годами не давало дышать.

Я позволила себе снова быть Астартой.

Элдарион всё ещё держал мою руку, и его ладонь была твёрдой, надёжной. Он ничего не сказал, но я знала: это был не просто прыжок. Это было возвращение. И когда, спустя мгновение, мы поймали потоки воздуха и начали парить над древними землями, я впервые за много лет искренне рассмеялась.

Я жива. И уже это кое-то значило.

Андрас Калести

День близился к вечеру. Через несколько часов начнется бал.

Не моя это стихия, но правила есть правила.

Нас тут не просто так угощают вином и закусками, всё это является частью политической игры. И в этот раз мы не можем позволить себе проиграть. Поэтому я шел к наследнице, вернувшейся из поездки с архонтом, чтобы понять, как она поведёт себя сегодня.

Когда я вошел к Астарте, она стояла у окна, глядя куда-то вдаль и перебирая пальцами тонкий ободок золотого браслета. Ветер из открытого окна играл прядями рыжих волос и полупрозрачными оконными занавесями. Первое, на что я сразу обратил внимание: наследница выглядела как-то иначе. И дело было не в осанке и не в одежде.

Я уже привык, что её взгляд оставался холодным и отстраненным даже в те моменты, когда она смеялась. Но сейчас я увидел, что принцесса улыбается, стоя возле окна. И этот миг перенёс меня в почти забытое прошлое, в её родовой дворец до войны, где она родилась и выросла. Сейчас я видел улыбку той самой Астарты, которая могла смеяться без страха, что за этим последует боль.

Боги! Что бы ни предпринял Элдарион — он сумел сделать то, что оказалось не по силам ни мне, ни Риансу, ни даже её отцу. И я ему благодарен за это.

Я вышел из покоев молча, не мешая. И направился туда, где, по моим догадкам, должен быть архонт. За время, что они отсутствовали, я успел изучить каждый уголок этого дворца. Странно, но логика в его архитектуре меня успокаивала: в этом здании всё знало своё место. И некоторые предпочтения архонта мне тоже были знакомы. Например, когда дворец полон гостей, он предпочитает находиться там, где можно спокойно поразмышлять. Значит, он либо в зале карт, либо в кабинете. Ставлю на второе.

Вопреки своему обыкновению, я не знал, что именно хочу ему сказать, но понимал одно: я должен его найти. Может быть, просто сказать «спасибо», может быть, убедиться в том, что он тоже увидел, какой шаг сделала Астарта.

Дверь в кабинет была приоткрыта, и я остановился у порога. Внутри была тишина, нарушаемая только лёгким скрипом пера, скользящего по пергаменту, и потрескиванием горящих в камине поленьев.

Собравшись с духом, я шагнул внутрь и остановился. Архонт, сидевший за большим письменным столом, неторопливо вывел ещё несколько символов на пергаменте, затем аккуратно вставил перо в чернильницу и, сцепив пальцы, откинулся на спинку стула. Наши взгляды встретились.

– Я ждал тебя, – в голосе повелителя эльфов не было ни удивления, ни вопроса – лишь спокойное утверждение.

Я закрыл за собой дверь, склонил голову в традиционном приветствии.

– Ждал? – голос прозвучал глухо.

Я сам не ожидал, что спрошу это вслух.

Эльф положил руки на стол, его взгляд оставался внимательным, но без навязчивого изучения.

– Был уверен, что ты придешь, – подтвердил он и жестом предложил сесть в кресло рядом со столом.

Я опустился в кресло напротив. Открыл рот – и замолчал. Всё, что собирался сказать, вдруг потеряло форму. Мыслей было слишком много, а слов – ни одного.

Он не торопил. Просто молчал, откинувшись в кресле. В его лице было мягкое ожидание, уверенность в том, что я заговорю, когда буду готов. Как будто всё это уже происходило в его мыслях. Но я не мог выдавить ни слова.

Не дождавшись, архонт взял инициативу на себя.

– Знаешь, Арес много говорил о тебе, – начал он. – Ты был для него не просто телохранителем – ты был его другом, которому он безоговорочно доверял. А значит, и я тебе доверяю.

Эти слова, такие простые, врезались в меня глубже, чем я ожидал. Я опустил взгляд, но слова по-прежнему не шли. Ни одно.

– Арес глупцом не был, – 1продолжил архонт, подбирая слова с неторопливостью, которая бывает у тех, кто знает цену каждому слову и даже звуку. – Цена его доверия очень высока.

Кулаки сжались сами собой…

Цена доверия Ареса – его жизнь. Я не оправдал его доверия!

Эльфийский архонт чуть наклонил голову, не сводя с меня взгляда.

– Он говорил, что если бы доверил её кому-то, кроме себя, то это был бы ты, – он помолчал, затем тёплая улыбка тронула его губы. – После меня, конечно.

Мы смотрели друг на друга, словно осознавая что-то в молчании.

Элдарион снова заговорил первым:

– Она тоже винила себя. Она думала, что могла что-то изменить, если бы была там. Если бы узнала раньше. Если бы остановила его.

Я это знал и молча согласился с ним.

– Уверен, что ты убеждал её в обратном, – продолжил архонт, размышляя вслух. – Так почему ты не можешь убедить в этом себя?

Напряжение в теле нарастало. Я почувствовал, как свело челюсть.

– Потому что я должен был его спасти, – произнёс я слова, которые были моим приговором уже много лет.

– Ты бы не смог.

– Это была моя обязанность! – рычание прозвучало прежде, чем я смог взять себя в руки.

Архонт легко поднялся со своего места и подошёл к окну, провёл ладонью по подоконнику, стирая невидимую пыль.

– Пятнадцать лет назад я сидел в этом кабинете, наблюдая, как отец собирается в путь, – сказал он негромко, но отчётливо. – Он готовил бумаги для встречи с Аббадоном. И согласно политическим правилам с ним должна была поехать моя мать.

Я внимательно слушал.

– Из-за конфликта между Долиной и Небесным Градом портал открыть мы не могли, обе стороны активировали защиту. Родителям пришлось ехать верхом, – пальцы Элдариона коснулись оконного стекла. – Как известно, в тот день они не доехали. Их убили.

Я не слышал в его голосе ни скорби, ни ярости, ни отчаяния – только факт.

– Кого мне нужно винить? – голос стал почти отстранённым. – Политические правила? Повелителя? Владыку? Ареса, с чьей смерти всё началось? Или тебя? Или себя? Ведь я мог остановить отца. Разубедить. Поехать с ними.

Он повернулся, глядя прямо на меня.

– Порой мы не знаем, как сыграет с нами судьба. И не в наших силах изменить то, что предначертано.

Я услышал в голове голос Ареса.

Его последнее наставление: «Береги Астарту. Только её свет сможет спасти наш народ. Не дай им погасить в ней этот свет».

Я закрыл глаза на миг, задержав дыхание, затем выдохнул. Когда я снова посмотрел на Элдариона, он кивнул:

– Мы не можем изменить прошлое, Андрас. Но можем повлиять на то, что будет дальше.

Я не ответил, но понимал: он прав.

Элдарион сменил тему:

– Ты будешь на балу?

– От этого, похоже, никуда не деться.

– Могу помочь с подготовкой, – с иронией предложил эльф.

Я отрицательно качнул головой:

– Моя задача – оставаться в тени, и в этом я сам кому угодно помочь могу.

Элдарион понимающе улыбнулся. Набрав в грудь воздуха, я все же сказал то, ради чего пришёл:

– Спасибо.

Во его взгляде архонта мелькнуло понимание:

– Это самое малое, что я мог для неё сделать.

– Это больше, чем смог бы сделать кто-либо другой, – тихо ответил я.

Элдарион посмотрел на меня внимательно, затем кивнул:

– Она сделала только первый шаг, дальнейшее зависит от неё. Но если её снова ранят, я не уверен, что у неё будет шанс вернуться. В неё слишком долго вбивали то, что она должна быть одна. Что ты знаешь о её наставнике?

Я слегка удивился вопросу, но ответил:

– Не так много. Меня уже сослали в Скалы. Мне известно, что он прибыл во дворец по личной просьбе повелителя из домена Обсидиана. В целях безопасности наследницы его имя знали только они трое.

На лице Элдариона отразилось раздумье. Он сжал пальцы в замок, потом разомкнул, словно что-то прикинул:

– Странный выбор.

Я молчал в ожидании.

– Логичнее было бы выбрать наставника из мрачных, – продолжил Элдарион. – Вы ближе к правящему дому, вы – меч и щит Долины. А его методы… – он помолчал, затем вздохнул: – Вместо того чтобы объяснить будущей повелительнице важность союзов, он учил её отгораживаться от всех.

Его простые слова разом обнажили для меня одну из причин такого непредсказуемого и даже агрессивного поведения Астарты. Напрашивался тяжкий вывод.

– Ты думаешь, он делал это намеренно? – спросил я.

– Уверен в этом, – без тени сомнения ответил Элдарион.

Его взгляд стал твёрже.

– Да и его исчезновение слишком подозрительно, – архонт посмотрел на меня долгим взглядом. – Если он появится, дай мне знать. И не оставляй её с ним наедине.

Я кивнул. Архонт чуть улыбнулся, но в этой улыбке была тень напряжённой задумчивости. Я понял, что встреча окончена, и направился к выходу.

– Увидимся на балу, – прозвучал его голос позади.

– Надеюсь, доживу до его конца, – отозвался я через плечо.

И вышел.

Астрид Веленская

Я сидела перед большим зеркалом, пока две камеристки заканчивали мою причёску. Отточенными движениями они плавно вплетали в мои волосы магию, фиксируя каждую прядь. Рыжие локоны, живые, с огненными бликами, поднимались в высокую причёску, оставляя несколько свободных прядей каскадом ниспадать по спине. Волосы надёжно зафиксировали, но при этом причёска не выглядела тяжёлой – она была естественной, словно сама природа соткала эти волны из лучей заходящего солнца.

Настал черёд платья. К счастью, в нём не было ни кринолинов, ни корсетной пытки – только шелк, мягкий, как прикосновение воды. Он легко скользил по коже, идеально облегая фигуру. Камеристки ловко управлялись с последними деталями процесса, колдуя над складками юбки и искусной вышивкой на корсете. Волшебные искры танцевали в воздухе, следуя за невидимыми нитями, вплетаясь в кружево, добавляя сияния и совершенства.

Появилась Тиана, уже полностью готовая, завертелась перед зеркалом.

– Великолепно! – восторженно воскликнула она, любуясь своим отражением.

Её платье – легкое, почти невесомое – сияло цветом чистого весеннего неба. Корсет из тончайшего шелка украшали узоры, напоминающие крылья бабочки, вышитые серебряными нитями. Ткань переливалась при движении, словно отражая свет далёких звезд. Верхняя часть платья была полупрозрачной, усеянной крохотными камнями, сверкающими будто капли росы на утреннем солнце. Юбка струилась мягкими складками, подчеркивая изгибы фигуры.

Тиана покрутилась на месте, и ткань едва слышно зашуршала, поднимаясь воздушной волной.

– Я выгляжу, как небесная фея! – рассмеялась она. – Никогда не носила ничего подобного…

Она внезапно хмыкнула, сделав несколько пробных шагов по комнате.

– Хотя в штанах мне было бы гораздо удобнее. Вдруг придется убегать?

Я улыбнулась, наблюдая за её метаниями.

– Вряд ли ты захочешь сбежать с этого бала.

– Возможно. Но у меня всегда должен быть запасной план! – Тиана многозначительно ткнула пальцем в воздух.

Налюбовавшись собой, она посмотрела на меня, и в её взгляде появилось неподдельное восхищение.

– Но ты… Ты выглядишь великолепно, Астрид.

Я встала и подошла к большому, в два моих роста, зеркалу. Увидев свое отражение, я невольно на мгновение задержала дыхание.

Моё платье было совсем иным. Глубокий, насыщенный цвет ночного неба, по которому вплетались в звезды золотые узоры, похожие на виноградные лозы. Широкие рукава из тончайшего тюля ниспадали лёгкой дымкой, создавая иллюзию крыльев, распахнутых в тёмном небе. Обнажённые плечи и вырез платья подчеркивали грацию, но не делали меня хрупкой – в этом образе была уверенность, подчёркнутая золотыми арабесками, вышитыми вручную по корсету. Хотя платье и было изготовлено из тончайшего шелка, оно несло в себе силу, величие, звучало тем огнём, что всегда горел внутри меня. Но дело было не только в платье.

Я чувствовала, что во мне самой что-то изменилось.

Мысли вихрем понесли меня по недавним событиям моей жизни. Тьма, что долгие годы окружала меня, не исчезла. Но лёд… начал таять. Эти перемены произошли не за один день, не начались с Элдариона. Они накапливались ещё в академии – медленные, почти незаметные, как капли воды, подтачивающие камень.

Элдарион стал землетрясением. После встречи с ним ледники раскололись, и теперь весна начинала разливаться по тем местам, где прежде царила вечная зима. И на смену боли пришла тоска: я скучала по брату, по его голосу, по смеху, по тому, как он касался плеча, когда проходил мимо. По тому, как защищал меня даже тогда, когда я в этом не нуждалась.

Но теперь я знала, что моя жизнь не закончилась с его смертью.

Элдарион был прав: я поступила эгоистично, оставив всех, отказавшись бороться.

Но в этом я, конечно, никому не признаюсь.

– Готово, миледи, – голос камеристки вернул меня в действительность.

Я снова взглянула на своё отражение – из зеркала на меня смотрела другая женщина. Не беглянка, не осколок прошлого, не холодная тень. Живая, сильная. Я не знаю, готова ли она к этому балу.

Но одно знаю точно: я готова идти вперед.

Тиана тем временем не могла нарадоваться своему наряду, в очередной раз крутилась на месте, наблюдая, как струящаяся ткань взлетает в воздухе. Но тут её внимание переключилось на другие детали бала.

– Слушай, – всполошилась она. – А если меня пригласят на танец? Ты же умеешь танцевать, да?

– Умею, – кивнула я.

– А я – нет! – Тиана всплеснула руками и вцепилась в мой локоть с лёгким ужасом. – Что, если кто-то пригласит меня?!

– Тогда тебе придётся импровизировать, – с усмешкой ответила я.

– О нет, Астрид, это провал! – искренне огорчилась она. – Может, ты научишь меня прямо сейчас?

– У нас нет времени, – я поправила серьгу, мельком взглянув в зеркало.

– Тогда надеюсь только на чудо, – драматично вздохнула Тиана, будто готовилась выйти на сцену.

В этот момент дверь в покои отворилась, и в проёме появилась одна из служанок, склонившись в почтительном поклоне:

– Миледи, вас ожидают.

Я глубоко вздохнула. Тени прошлого больше не держали меня в своих холодных объятиях. Пора было встретить ночь. Я плавно развернулась и направилась к выходу.