Глава 25

Астарта Ш’эрен

«Сердце облаков». Спустя два дня …

Снова тьма.

Не такая, как на грани, в которой исчезает всё. Эта – звала обратно, шептала. Я послушалась один раз. Потом другой. И ещё.

Каждый раз, когда что-то похожее на свет, дыхание, ощущение себя пробивалось сквозь вязь забвения, оно тут же затягивалось обратно в омут. Я сопротивлялась, но тьма была сильнее.

И вдруг что-то изменилось…

Где-то глубоко под кожей заныло – так ноют мышцы после долгого плена. Лоб гудел, виски сдавило тугим обручем. Я вдохнула глубоко, медленно. Воздух был прохладным, свежим… настоящим.

Веки разлепились с трудом: мир вокруг плыл, сияя золотистыми бликами… Но вскоре зыбкость ушла, оставив чёткую картинку: потолок. Высокий, куполообразный, покрытый витиеватым орнаментом, выложенным золотом по лазури. В центре – бронзовая люстра в хоре свечей.

Попробовала пошевелиться – движение отозвалось слабостью. Кожей ощутила прикосновение мягких тканей – простыни, одеяла, подушки. Всё такое нежное, будто уложили меня на облака.

Я в постели?!

Внезапно ощутила дикую жажду. Она встала костью в горле, как только я попыталась сглотнуть. С трудом повернув голову, увидела графин и бокал на резном столике рядом с кроватью. Тонкое стекло искрилось в солнечном свете, пробивающемся сквозь полупрозрачные шторы. Собравшись с силами, я приподнялась. Руки слегка дрожали, но с задачей справились. Каждый глоток холодной воды возвращал меня в реальность.

И тут вихрем пронеслись воспоминания. Сперва расплывчато, как в мутной воде. Потом – всё ярче.

Осфэр. Милдэвэй. Символ на стене. Печать. Огонь. Рианс. Голос брата, он сам. Снова голос, но другой. Тот, что толкнул меня вперёд, к свету…

Я вернулась! А куда?

Осторожно поставив бокал обратно, я осмотрелась. Комната была огромной. Но без холода дворцовых покоев – здесь было тепло. Мягкие зелёные шторы обрамляли окна, буквально сияющие солнечным светом. Резная мебель из светлого дерева обтянута бархатом в изумрудных тонах. По комнате расставлены вазы с цветами – живыми, ароматными. Даже воздух казался свежим, будто с горных вершин.

Где-то внутри тихо шевельнулось настороженность. Странно: я не понимала, где нахожусь, кто меня сюда привёл, но не было ни паники, ни отчаяния. Наоборот, все мои ощущения говорили, что я в безопасности.

Тяжёлые двери открылись почти бесшумно – Андрас.

Когда наши взгляды встретились, на его лице появилось облегчение. Настоящее, не спрятанное за вечной тенью.

И это почему-то согрело сильнее одеял…

– Ты проснулась, – он говорил тихо, будто слишком громкое слово могло вернуть меня обратно во тьму.

Но он не скрыл своей радости, и я тоже невольно улыбнулась.

– Кажется, да, – даже слышать себя было странно. – Или мне всё это снится.

Он подошёл к кровати.

– Не снится, – сказал успокаивающе и присел на край. – Как ты себя чувствуешь? Стоит позвать Элдариона?

Я покачала головой – и тут же сморщилась от пульсации в висках.

– Не нужно. Мне хорошо. Только голова ватная. И хочется воздуха.

Я огляделась комнату снова: медленнее, всматриваясь в детали. Всё было слишком красиво.

Слишком… не по-домашнему.

– Где мы вообще? – спросила я. – Это не дворец моего отца. Даже удивительно, что ты не отнёс меня к нему. Или это его тайная ре…

Я не договорила: появилось странное ощущение, что я упустила что-то важное.

Что-то изменилось не снаружи – внутри.

Прикрыла глаза и прислушалась к себе. С момента моего отбытия в академию, когда я заглядывала вглубь себя, всегда упиралось в глухую стену, которая держала мои силы под замком. Но теперь…

Стены нет!

Магия мгновенно откликнулась теплом, светом, пульсацией. Я почувствовала резерв: чистый, мощный, он лился водопадом, больше ничем не сдерживаемый. Все ещё не веря, я медленно, осторожно коснулась своей сути. И она… ответила. Моя демоническая суть. Огонь. Глубокий, древний. Он больше не был в оковах.

Печати больше нет!

Распахнув глаза от удивления и радости, я посмотрела на Андраса.

– Её нет. Печати! – проговорила я, все ещё не веря в ощущения. – Андрас… Как? Кто? Когда?

Он усмехнулся устало, но с искоркой.

– На какой вопрос отвечать первым?

Я вдруг засмеялась. Нервно, но искренне. Подняла ладонь – и призвала пламя. Оно вспыхнуло послушно, легко как дыхание. Согрело пальцы, разлилось по венам. Это больше не были жалкие крохи магии, это был истинный огонь дома Ш’эрен.

– О, как же я скучала по этим ощущениям, – прошептала я, разглядывая танец пламени на коже. – Ладно, начнём с простого. Кому я обязана этим подарком? Неужели Элдарион?

На лице демона промелькнула тень.

– Он в том числе, – ответил уклончиво.

Я сузила глаза, не прерывая игру с огнём. Пламя живой струёй скользило между пальцами.

– Ты что-то недоговариваешь, – тихо, без нажима, но с оттенком, который Андрас не мог не понять. – Знаешь, можешь говорить как есть. Вряд ли что-то сейчас способно испортить мне настроение.

Но только демон открыл рот, как дверь снова распахнулась – на этот раз громко – и в комнату влетел Никлас с графином воды. Он посмотрел на меня, остановился, а потом расплылся в своей привычной нагловатой улыбке.

– О, богини, она всё-таки не осталась за гранью! А то мы уже начали ставки принимать, когда тебя официально запишут в потеряшки вечной тьмы. Добро пожаловать обратно, язвочка! Представляешь, как бы владыка с Риансом объясняли твоему папочке, что потеряли наследницу по дороге, будто мешок картошки?

Мир подёрнулся рябью. Радость отошла на шаг назад, сдав позицию подозрению.

– Владыка? – переспросила я, глядя прямо на Андраса. – Андрас… где мы?

Он посмотрел на меня серьёзно и спокойно, потом ответил:

– В Драэль-Море.

Я не успела осмыслить слова Андраса, как вскочила с постели. И тут же замерла, вцепившись в край одеяла.

– Великая Калирет, – прорычала, осознав, что на мне только прозрачная ночная сорочка. Сдёрнув покрывало с кровати, я приказала двум идиотам в комнате:

– Отвернитесь оба! Живо!

– Как скажешь, золотце, – хмыкнул Никлас, ловко развернувшись на пятках.

Вода из графина едва не вылилась ему на сапоги. Андрас только вздохнул уже повернутой ко мне спиной.

– Как такое могло произойти?! – орала я, бегая по комнате, завёрнутая в покрывало и ярость. – Как ты мог это допустить, Андрас?! Я – дочь повелителя демонов, а ты притащил меня в логово наших врагов! Да Аббадон будет в ярости, когда узнает! И как нам теперь выбраться отсюда? Хотя нет, теперь я знаю, что делать. Я сожгу их дворец! До основания! Вместе с этими драпировками! И вот этим креслом! А если очень повезёт – и с их владыкой тоже!

Я подскочила к шкафу, открыла створки и выхватила первый попавшийся костюм – зелёный, с вышивкой, явно не из моего гардероба, но сейчас мне было плевать. Хотя бы брюки, сражаться в них будет проще.

– Андрас! – рявкнула я, ныряя за ширму. – Почему ты молчишь?!

– Я просто не понимаю, на какой из твоих вопросов отвечать, – отозвался он спокойно, как будто я не обещала устроить геноцид драконьему народу.

– Тогда начни с главного! – прошипела я, натягивая рубашку и возясь с пуговицами. – Как, по всей бездне, я оказалась здесь, если была в Милдэвэе?!

– Рианс открыл портал, – ответил невозмутимый Андрас, отчего хотелось разбить об него что-то тяжёлое, хотя бы кресло, раз уж оно всё равно шло в топку.

Но прозвучавшее имя вырвало из меня что-то. Воспоминание. Вспышку. Гнев. Стыд. Что-то ещё, что я предпочитала не называть.

Рианс!

Я зажмурилась, сдерживая яростный порыв: не время, потом с ним разберусь.

– Зачем?! – крикнула я, яростно затягивая ремни на сапогах.

– Ты умирала, – голос Андраса был всё так же сдержан, будто мы обсуждали, подавать чай в пять или шесть.

Я умирала – это аргумент?!

– И что, спасение теперь связано с отправкой в драконье логово?! Лечебниц своих нет? – голос срывался от злости. – Это чушь! Абсурд! Безумие!

– Ну, – безмятежно вставил Никлас, не поворачиваясь. – Если учитывать, что ты всё ещё жива, то схема, конечно, спорная, но, согласись, эффективная.

Я вылетела из-за ширмы одетая и полная гнева.

– А ты вообще помолчи, желтоглазый! – повелительно указала я на него пальцем. – Ты ведь знал! Ты знал, кто он такой, с самого начала!

Никлас поднял руки в притворной обороне. Графин завис в воздухе рядом с ним.

– Справедливости ради, язвочка! Мы тоже не знали, что ты титулованная особа. И я был не единственный, кто знал про Рианса. Мрачный твой тоже не особо торопился в откровения.

Я метнула ошеломлённый взгляд в сторону Андраса.

– Ты знал?! – гнев рванулся в горло, но ещё до того, как он ответил, я уже поняла. – Конечно, ты знал! Ты был другом Ареса, ты служил при дворе, ты бы узнал его, даже если бы он пришёл в шкуре гнома!

Андрас молчал. Спокойно. Прямо. Как всегда.

– Ты знал и ничего не сказал! Позволил ему приближаться! Позволил ему… мне… – голос задрожал. – Почему? Почему ты не остановил его? Почему не убил, как только увидел?!

Никлас, почувствовав накал, начал аккуратно пятиться к двери.

– Ну… я, пожалуй, позволю вам насладиться этим прекрасным диалогом тет-а-тет, – пробормотал он отступая. – Андрас, держись. Ты ж у нас телохранитель, авось выживешь. Если что – я проверю потом, не сожгли ли комнату. Или дворец. Или тебя. В любом случае, зрелище обещает быть достойным.

Щёлкнула дверь. Тишина.

Сердце стучало как военный барабан. В груди пылал огонь, но теперь он не рвался наружу сам, а ждал моего указа.

Андрас держал паузу. Дождавшись, когда мой гнев уляжется на дно, спросил негромко:

– Теперь ты готова выслушать?

***

Карандаш скрипел под зубами почти жалобно. Я вцепилась в него, как в спасение от собственных мыслей, и методично грызла край, будто могла выкусить из дерева ясность. Нашла его на краю стола – кем-то забытый. Под руку подвернулся мне, бедняга.

Иначе как ещё справиться с этой сумятицей в голове?!

Я медленно ходила по комнате, и каждый шаг отдавался новой мыслью, словно пол эхом возвращал не звук, а память. Разговор с Андрасом был окончен. Он рассказал всё, что произошло после того, как я потеряла сознание в Милдэвэе. Каждый ответ – как игла в кожу.

Будто я и так не была исцарапана изнутри.

В голове всё перемешалось: пламя, срывающийся голос Андраса, сгустившаяся магия – и руки, державшие меня. Огонь. Тьма. Зов.

Кто звал меня тогда?

Я остановилась у окна. За тонкой тканью штор лучи света сквозь стекло несли тепло, но мне было холодно.

Драконы и эльф спасли меня.

Они сняли печать. Держали круг. Они вытянули меня: Элдарион, Таргадаэн и…Рианс.

Карандаш снова оказался между зубами. Я зажала его сильнее: хотелось перекусить не только дерево, но и саму мысль о последнем имени. Но она не уходила. Мысли кружились, как сорванные листья на ветру.

Я подняла взгляд к потолку: высокий, со сводами, резьбой, росписью. Комната была уютной, красивой… и вражеской. Плюшевые подушки, вазы с цветами – всё это не меняло сути: я была в сердце логова драконов.

Опустившись в кресло, я уткнулась лбом в колени.

Пятнадцать лет вражды.

С того самого дня, когда погиб Арес. Когда рухнул союз. Когда они предали. Я научилась ненавидеть. Глубоко. Бескомпромиссно. Без права на прощение. Так, как учат только боль и кровь.

А теперь – они меня спасли?! Древесина карандаша хрустнула в пальцах. Зачем они сделали это? Неужели ради того, чтобы потом использовать меня?

Я не стала спрашивать Андраса. Он сказал бы правду – а я не готова её слушать. Потому что страшно.

Потому что в глубине себя я уже знаю ответ.

Рианс был в центре всего. Он – причина, по которой я осталась жива. Он же – причина, по которой всё стало… таким непоправимым.

Я вскочила, прошлась по комнате, снова уселась. Пальцы крутили остаток карандаша, как будто это рукоять меча. Но битвы не было. Только мысли.

– Как? – вырвалось вслух. Я смотрела в камин на отблески, бегущие по решётке. – Ты говорил, что снятие печати не вернуло меня. Но я помню, как шла на зов. Кто звал меня, Андрас?

Я ожидала простого ответа. Я всегда получала от него простые ответы. До сих пор.

Андрас, сидевший в кресле у огня, отложил меч, который затачивал, и поднял на меня взгляд.

– На этот вопрос отвечать буду не я.

Я медленно подняла карандаш на уровень глаз, уставившись на него, будто он и был тем, кто только что сказал эту чушь.

– Не ты? – переспросила я.

Глупо. Бессмысленно. Но я хотела убедиться, что правильно услышала.

Он промолчал. И это взбесило больше, чем если бы он сказал что-то грубое. Я встала, крутя карандаш в пальцах.

– Андрас, – процедила я. – Я хочу знать. Кто?

– Тот, кто звал тебя, – ответил он наконец, – тот и должен сказать. Я больше не имею права вмешиваться.

Я почувствовала, как щёки заливает жар.

– Вмешиваться во что? – снова вспыхнула я негодованием. – Ты говоришь загадками, как какой-то старик из пророчеств. С каких пор ты не имеешь права?! Кто тебе запретил?

– Не кто, – всё так же спокойно сказал он, – а что.

Я закусила щёку изнутри почти до крови.

Бездна побери, он делает это специально?

– Тогда кто, по-твоему, должен ответить? Кто, если не ты? Хаос тебя побери, я чуть не умерла! Меня спасли драконы! Я шла на зов! Кто звал меня, Андрас?! Назови его или я швырну в тебя этим креслом.

И тогда раздался голос. Глубокий, спокойный. И знакомый до дрожи.

– Полагаю, это буду я.

В дверях стоял Рианс. И в ту же секунду весь мой гнев рассыпался, как гравий под ногами. Он смотрел прямо на меня: спокойно, почти безмятежно. В глубине его взгляда мелькнуло нечто неуловимое – и в ту же секунду весь мир задержал дыхание. Воздух стал вязким, тугим, будто я ступила в омут. Сделаешь вдох – и уйдёшь на дно.

Сапфировые глаза будто выточены из ледяного пламени. Руки в карманах, поза – расслабленная, но в ней – настороженность хищника. Он был таким как всегда. Самоуверенным. Опасным. До омерзения знакомым.

Как в таверне. Как у озера. Как в лесу. Как в каждом проклятом воспоминании, где я теряла себя, глядя в эти глаза.

И теперь всё это не имеет значения. Потому что он – дракон Ардаэн Драк’Вельд. Друг моего брата. Дракон, убивший его.

Гнев рванулся вверх. Я подняла взгляд и почти ощутила, как сердце рвётся из груди.

– Выйди, – процедила я, не отводя глаз, но не ему. Андрасу. – Сейчас.

Демон замешкался, но встал. У выхода их с Риансом взгляды пересеклись. Тот кивнул. Андрас задержался на долю секунды, посмотрел на меня пристально, словно хотел что-то сказать. Но промолчал и вышел, прикрыв за собой дверь.

Теперь – только мы.

Рианс не шелохнулся. Руки в карманах. Легкий наклон головы. Ни опаски, ни защиты. Только ожидание.

– Ты знал, – я сделала плавный шаг в его сторону, пламя затрепетало в ладонях. – Всё это время ты знал, кто я, и продолжал свою игру.

Он не ответил.

– Ты лгал! – гневно прошипела я, чувствуя нарастающее внутри пламя. – Каждой улыбкой, каждым взглядом. Ты играл со мной, зная, кто я. И кто ты!

Огонь в венах отключил разум и рванул наружу. Я не думала – рефлекс сработал мгновенно. Первый огненный шар вырвался из ладони, но в следующий миг… пришёл страх. Рианс не сдвинулся. Ни жеста, ни заклинания, ни попытки уйти. Только взгляд – прямой, неотвратимый.

– Рианс! – сорвалось с губ, когда уже было поздно что-либо остановить.

Я обмерла, но… пламя не достигло цели.

Шар внезапно изменил траекторию, обогнув его по широкой дуге, и с шипением врезался в косяк двери. Дерево вздулась, почернело, на поверхности проступил обугленный полумесяц. Рианс даже не вздрогнул.

– Я давно хотел её заменить, – заметил он, глянув на дверную раму. – Не вписывалась в интерьер. Теперь будет повод.

Я остолбенела.

Что это было?!

Дракон спокойно отошёл от двери и пошёл ко мне, всё так же не вынимая рук из карманов.

– Как ты… – выдохнула я, а он продолжал приближаться.

Вскипев, я метнула вторую волну – и снова мое пламя обогнуло его, угодив в кресло.

– Оно всё равно скрипело, – небрежно бросил Рианс и лёгким движением пальцев погасил пламя. Воздух зашевелился, окутал обугленные края. – И выцветшее уже. Честное слово, я не знал, как от него избавиться.

Меня затопила злость. Я сформировала следующий шар – плотный, раскалённый добела – и метнула, вложив в него всё, что не могла сказать словами. Тумба с резьбой разлетелась в щепки, ваза взорвалась, осыпая пол осколками.

– Не любил эту вазу, – как ни в чём не бывало отметил он. – Всегда думал, что кривовата.

– Прекрати шутить! – голос сорвался в сдавленный рык.

Ещё один взмах – и в воздухе закружился огненный вихрь. Он прошёл в сантиметре от его плеча и врезался в стену. Гобелен полыхнул, ткань обуглилась, осыпаясь.

– Безвкусный, – отозвался Рианс, не повернув головы.

– Молчи! – рявкнула я. – Просто… молчи!

Огонь в ладонях пульсировал, дрожал, жаждал вырваться. А Рианс просто стоял. Не защищаясь. Не отстраняясь. И это сводило с ума.

Я не сдерживалась. Один за другим огненные шары вырывались из ладоней, но все они меняли траекторию: в картины, в окно, в зеркало, в сундук, так и не достигнув цели. Всё, что было вокруг Рианса, – полыхало.

Только не он.

Тяжело дыша, но выплеснув значительную долю своей злости, я остановилась. Запястья пылали, и магия обвивала их как пёс, виновато прижимающий уши.

– Как ты это делаешь?.. – хрипло спросила я.

Дракон сделал ещё шаг ко мне.

– Не подходи! – я отступила, призвав огонь.

Он вспыхнул сразу – жадно, жутко. Воздух загудел. Пол треснул. Стены застонали. Вокруг меня поднялся столб пламени, пожирающий всё вокруг. Сердце стучало в бешеном ритме, мысли проносились с такой скоростью, что я не успевала осознать ни одной.

Рианс шагнул внутрь, и пламя…

Расступилось?!..

Это было не просто странно – это было невозможно! Моя магия – моя кровь, моя ярость, моя защита – расступилась перед ним как перед повелителем. Я не приказывала ей. Я не позволяла. А она… послушалась его.

Глаза расширились от ужаса. Он вошёл прямо в центр пылающего столба, и мой огонь не оттолкнул, не испепелил его, а отступил. Покорно. Мягко. Как будто он – не чужой!

– Что… – задыхаясь, прошептала я.

Рианс подошёл на расстояние вытянутой руки. Я попятилась – и наткнулась спиной на барьер. Воздух задрожал. Отступать было некуда. Я подняла руку – но огненный вихрь обогнул его, как воду обтекает скала.

– Я согласен переделать комнату, – сказал он с лёгкой улыбкой, оглядывая тлеющий пол. – Но можно было просто попросить. Без демонстрации огневой мощи.

Кровь во мне забурлила.

– Ты… ты… – от злости я не находила нужных слов. – Ты самый подлый, самый лживый, самый…

– Очаровательный?

– Не смей! – вспышка магии сорвалась с пальцев. Но тут же рассыпалась в воздухе, не дойдя до него.

– Перестань! – закричала я. – Почему ты не защищаешься?! – меня трясло. – Почему не даёшь мне тебя ненавидеть?!

Он перестал улыбаться. Глядя мне прямо в глаза, тихо спросил:

– А ты хочешь?

– Я… – я сжала кулаки: огонь остался в пальцах, но не разгорался. Ждал моего решения. – Ты убил брата.

Он отреагировал мгновенно. Не отводя взгляда от моих глаз, по-прежнему тихо, но голосом как из самой глубины сердца, сказал:

– Астарта, я не убивал Ареса. Он был моим самым близким другом. Он был мне как брат. Я бы сгорел, лишь бы он остался жив. И теперь я могу тебе это доказать.

Он протянул руку, и его ладонь сомкнулась на моей руке. Дрожь прокатилась по спине. Я ожидала холода, страха, отвращения. А почувствовала… тепло. Тихое, знакомое.

– Отпусти, – попыталась я протестовать, но его пальцы лишь сильнее сжались.

Он держал мою руку – и взгляд. И в этих сапфирах начали проступать образы.

***

Я не сразу поняла, что происходит…

Сначала пришло ощущение тяжести – не той, что давит на плечи, а той, что ложится на душу. Когда осознаешь огромную ответственность перед целым народом. В груди отозвался глухой стук, ритмичный, сдержанный, как шаги по мрамору в тронном зале. Потом пришёл свет. Он бил сверху, отражался от стен, от кристаллов, от золота. Всё блестело, всё сверкало, всё торжественно пело.

Но это был не мой взгляд. Не мои пальцы сжимали полу парадной мантии.

Я – это не я. Я – это он, Рианс. Наследник Небесного Града. Сын Таргадаэна. И сегодня – день, когда всё должно измениться.

Передо мной – зал. Высокие своды, колонны, свет. Запах ладана, магии, пыли времени. Торжество. Предвкушение. В толпе – сотни лиц. Гордые. Ожидающие.

И среди них в первом ряду – Арес. Он улыбается, подмигивает мне. Взъерошенные волосы, искры в глазах. Друг, с которым не нужно слов. С ним можно молчать – и быть услышанным.

Я произношу речь. Ту, что повторял десятки раз перед зеркалом. И завершаю её не по дворцовым правилам, а как сам решил:

– Хотел бы познакомить вас с моим другом, соратником и по совместительству наследником демонов – Аресом Ш’эрен.

Толпа взрывается одобрением. Слова, рукоплескания сливаются в единый гул, как ветер в кронах тысячелетних деревьев. Я стою.

Я – Рианс – стою, дышу, смотрю на друга, и всё внутри пляшет от радости. Арес подходит ко мне. Шум зала растворяется в тишине. Все взгляды устремлены на нас.

И вдруг всё исчезает… Из ниоткуда накатывает туман: белый, плотный, как известь. Он идет сразу снизу, сбоку, с головой накрывая нас плотной пеленой. Всё исчезает: свет, звук, даже дыхание. Осталась только белизна – холодная и молчаливая.

Я оборачиваюсь.

– Арес?! – срывается с губ.

Но его нет рядом. Я не вижу.

– Арс!

Я делаю шаг вперед, но меня что-то хватает за руки, за плечи, за грудь. Белая пелена держит меня, словно живое существо, лишённое лица, но полное злых намерений. Я рвусь вперёд, но не могу пошевелиться.

– Арс, держись, я рядом!

Я дерусь с невидимым врагом, швыряю магию – но она глохнет. Словно туман её глотает, высасывает, оставляя пустоту. Я пытаюсь прорваться, вырвать хоть кусок мира обратно, но меня держат крепко, не давая сделать и шагу. И тогда приходит страх. Настоящий, ледяной. Он ползёт под кожу, забивается в пальцы, в рёбра, в крик:

– Арес, ради всех богов, отзовись! – голос хрипнет, горло рвёт болью.

Никакого ответа. Впереди – вспышка. Жёлтая, слепящая. Я зажмуриваюсь, сердце сжимается. И слышу звонкий звук, как будто металл коснулся камня. Или… упал. Что-то внутри меня обрывается как смутное предчувствие беды.

– Нет… – я рвусь вперёд, срываюсь, шепчу, кричу. – Нет, нет, нет!

Я почти вырвался. Почти. Магия летит вперёд – но снова тонет в тумане, как в болоте. Белый морок всё ещё держит меня.

– Арес!

Рву пространство. Заклинания трещат в воздухе, но безрезультатно.

И вдруг – резкий прорыв. Туман отступает, и мир возвращается.

…Меня окружают солдаты. Я стою в центре – как узник, как свидетель. Я ищу взглядом Ареса, зову его сердцем, всем, что во мне ещё остаётся живым.

Но там, где он стоял, – только чёрная обугленная пустота. И в её середине – сверкающий артефакт. Медальон рода Ш’эрен. Его знак. Его магия. Он не мог просто выпасть. Он не мог быть оставлен. Только если…

Я не успел закончить мысль – грудь сжалась так, что воздух стал ядом. Хочу закричать и не могу. Только губы шевелятся:

– Нет, нет, нет…

Передо мной появляется Андрас с пустым и тёмным, как пропасть, взглядом. Он смотрит вниз передо мной. Я иду по его взгляду и только теперь вижу: у моих ног лежит кинжал. Мой. В крови. Я понимаю, чья это кровь. Отшатываюсь, как от проклятия. Вновь смотрю на демона, на друга.

– Андрас, это не я, – хриплю, не узнавая собственного голоса.

Он смотрит на меня, и тьма в его глазах становится гуще, тяжелее.

– Что произошло? – спрашивает он, и от сдерживаемой ярости дрожит воздух вокруг него.

– Я не знаю… – отвечаю в отчаянии. – Нас накрыл туман, я ничего не видел, меня что-то держало. Даже магия не работала…

– Почему тогда я видел только магию Арса?! – перебивает демон.

Его голос становится хриплым, как у раненого зверя.

– И почему у твоих ног валяется окровавленный кинжал?! – хрип переходит в рычание, от которого дрожит все вокруг.

Я стою и чувствую, как весь мой мир рушится. Я понимаю, что это ловушка, что всё было спланировано и продумано до последней детали: туман, магия, момент. Моего друга убили, а меня выставили его убийцей. А я ничего не видел.

– Андрас, клянусь жизнью, я не убивал его, – это всё, что я могу сказать.

…Он не бросился на меня. Не поднял оружие, а просто ушёл. И потому я знал – шанс ещё есть. Но этот шанс тоньше лезвия.

Вокруг начинается хаос: крики, вспышки магии, суета. Кто-то из стражи проверяет место взрыва. Отец застыл как статуя, его лицо – мраморная маска. Мать глухо, сдавленно стонет, как будто это её сердце разрывается. Кто-то зовёт лекарей. Кто-то молится богам.

… А я всё ещё смотрю на пепел. Хочу увидеть там не смерть, а чудо. Но там только пепел…

И в этот миг пришла пустота. Она поселилась где-то внутри, под рёбрами, в том месте, жила раньше душа. Я не знал, что эту пустоту можно почувствовать так – не образно, а физически. Как дыру, в которую тебя засасывает изнутри. В груди стало холодно. Я попробовал сделать шаг, но ноги предательски подкосились.

Внутри меня, в появившейся холодной пустоте, что-то ещё кричало, разрывалось – но снаружи я был мертвенно тих. Ощущаю, что телом я жив. Но внутри – умер. Арес был мне братом. Не по крови, по выбору. По доверию. По дружбе, которую не рвёт ни титул, ни раса. Теперь его не стало…

Андрас пошёл к повелителю. А потом узнает она… Эта мысль хлестнула дикой болью, и я не думая открываю переход, который был настроен для меня Аресом. «На всякий случай», – усмехнулся он тогда.

Шагаю в переход – и оказываюсь в коридоре дворца демонов. Пусто. Свет факелов. Шаги глухо отдаются. И вдруг – крик боли, рвущий даже стены. Крик того, кто теряет не просто близкого, а часть души. Я застываю на месте – это голос Астарты.

Я не вижу её – только слышу крик, в котором звучат мольба, отчаяние, боль на грани безумия.

И потом – магия задрожала, стены затрещали, пламя хлынуло по коридорам, подчинялось её горю. Я рвусь навстречу – и… останавливаюсь. Невидимая грань, как приговор, удерживает меня на месте: я не могу войти, не имею права.

…В тот день я потерял брата. Потерял имя. Потерял право быть рядом с ней.

И с того дня я живу только ради одного: найти тех, кто сделал это, и вернуть ей то, что было отнято. Хотя бы тенью. Хотя бы отголоском.

Ардаэн-Рианс Драк’Вельд

Лучи полуденного солнца, пробившись сквозь высокие стрельчатые окна, рассыпались по полу моего кабинета золотыми бликами. Пространство дышало тишиной: шелест страниц, потрескивание камина, запах старых пергаментов и легкий аромат древесной смолы. Здесь, среди полок с книгами, среди карт и гравюр, мне обычно удавалось находить покой.

Но не сегодня.

Я сидел за столом, перебирал бумаги в попытке сосредоточиться. Мои пальцы остановились на названии «Северный перевал», когда внутри всё на миг сжалось.

Отклик.

Словно кто-то дернул за тонкую прочную нить, проходящую сквозь грудь, – и сердце отозвалось: она проснулась. Я не сразу понял, что это за ощущения.

Но с каждой секундой всё становилось яснее и понятнее.

Два дня назад в зале Вечной Истины Астарта откликнулась на зов, когда была на грани между жизнью и смертью.

Она услышала меня!

Услышала, приняла, пусть даже неосознанно. Только один факт гудел в голове, как набат: она бы не услышала, если бы не… любила. Это знание отозвалось теплом в ладонях, приложенных к груди.

Теперь предстояло деликатно объяснить это ей самой. Желательно – не получив по лицу. Хотя, если честно, я бы предпочёл по лицу, чем её молчание. Я усмехнулся, вспомнив, как она смотрела на меня в академии, когда всё только начиналось: вспышки в глазах, злость, презрение, интерес.

Болван, как я сразу не понял, кто она?

Но как только узнал, всё стало на свои места. Все мои попытки забыть, отпустить, убедить себя, что всё в прошлом, были обречены на провал с самого начала.

Я откинулся в кресле, взгляд упал на потолочные розетки, и мысль закрутилась сама собой: как сказать ей? Как преподнести правду о том, что она связана со мной не просто судьбой, а кое-чем куда более древним и сильным? Придумать слова, которые не вызовут настоящий пожар, – задача не из лёгких. С её темпераментом она, скорее всего, сначала что-нибудь швырнёт. Потом, может быть, подумает, и обязательно сожжёт.

…Тогда в зале, когда дыхание Астарты прервалось, мое сердце застыло. И лишь когда я вновь услышал её вдох, оно дернулось в груди, как птица, вырвавшаяся из ловушки. Элдарион тогда посмотрел на неё, провел рукой над телом и удовлетворённо кивнул:

– Она вернулась. Ей нужно время восстановиться.

Мы ждали два долгих дня…

За это время я успел многое, в том числе набить морду Андрасу. Когда страх за неё отступил, пришла злость на этого мрачного демона, который столько месяцев водил меня за нос: знал, кто она, и молчал. А я как последний дурак слушал его фразы про то, что «выбор сделан», что «уже поздно»…

Он столько раз он давал мне понять, что я не имею права даже думать об Астрид, зная, что она – Астарта!

Сколько раз он мог сказать мне правду! Сколько раз стоял рядом, наблюдая, как я рвусь на части, пытаюсь понять, почему тянет к ней, как к родной, а она будто мираж… И молчал. Да, он служит правящей семье.

Но это не значит, что мне стало легче.

Поэтому мы сошлись в битве не на словах, а на кулаках. Без магии, без титулов – только физическая сила, ловкость, натренированность тел. И наша злость друг на друга. У меня трещал нос, у него – скулы. Зубы на месте, но кровь была повсюду. И только потом, сидя на полу, прислонившись к стенам, мы впервые за пятнадцать лет поговорили.

Почти как прежде, почти как друзья.

Элдарион покинул Драэль-Мор на следующий день, отправился в Милдэвэй: народ нужно было успокоить, зал – восстановить. Перед уходом он потребовал:

– Сообщишь, как только она очнётся. Лично.

И вот теперь я стоял у зеркала, активируя связь. Кристаллы мигнули светом: лицо Элдариона появилось в серебряной глади.

– Очнулась? – без всякого приветствия коротко спросил он.

– Да. Жива. Зла. Всё, как ты любишь. Сдаётся мне, она сейчас размышляет, сжечь ли весь этаж или только половину.

Он улыбнулся и кивнул:

– Держись, друг. И удачи.

Я сделал прощальный жест, и зеркало померкло.

И тут меня накрыло потоком: волнением, злостью, смущением, вспышками раздражения. Мгновенно накрывшая её буря чувств захлестнула и меня – через связь.

Она поняла, где находится. Прекрасно.

Я пошел к двери. До её покоев от моих – два поворота. Поднимаясь по небольшой лестнице, я заметил, как из коридора метнулся знакомый силуэт друга. Он почти бежал, будто хотел поскорее оказаться подальше. Завидев меня, театрально замахал руками:

– Только не говори, что идёшь к ней. Я слишком молод, чтобы погибнуть под руинами.

– Уже поздно, – ответил я.

– Что ж, пойду искать Тиану. Она в библиотеке зарылась в справочник по огненным демонам, говорит, может пригодиться, – он хмыкнул и добавил: – Надеюсь, в справочнике есть раздел «Выживание».

Я поддержал шутку:

– Не забудь записать всё это в свой «Дневник приключений».

– Уже записал. С заголовком «Драконий роман. Первый том. Начинается с пожара», – он подмигнул и исчез в повороте.

Я подошёл к двери её покоев и остановился, услышав Андраса. Его низкий голос, звучный и спокойный, доносился сквозь дверь. Я решил подождать подходящего момента. И снова мысли потекли потоком.

…Отец стоял у окна. После ритуала он был необычайно молчалив. Но тишина не могла длиться вечно.

– Ты понимаешь, – сказал он, не оборачиваясь, – она приняла связь неосознанно. Какова будет её реакция, когда узнает?

– Я сам ей скажу.

– Зная характер Аббадона, уверен, что его дочь прыгать от радости не будет.

– Знаю.

Он обернулся. Лицо его было серьёзным, но не жёстким.

– Аббадон будет против. Элдарион идеалист, но твоя мать и я живём в реальности. Ваш союз может быть опасен.

– Как я уже сказал, он же может стать новым началом для наших народов.

– Я не стану тебе мешать. Ты взрослый, и я вижу, что ты её любишь. Но иногда любви недостаточно, чтобы восстановить мир. Если появится угроза, я не смогу не вмешаться.

Я согласно кивнул: спорить и доказывать сейчас бессмысленно. Он сам увидит, что я был прав, просто нужно время.

– Кстати… Пока тебя не было, я заключил договор о твоей помолвке с дочерью Ксар’Андэйн.

– Ты… что сделал?

– Рассчитывал на политическую выгоду, – пожал плечами Таргедаэн. – Решить это будет непросто, но я разорву договор. Однако, Рианс, тебе следовало сказать мне о связи раньше.

Я только кивнул. Он признал ошибку, а это даже больше, чем я ожидал.

…Из-за двери донёсся голос Астарты. Раздражённый, грозный:

– Я шла на зов! Кто звал меня, Андрас?! Назови его или я швырну в тебя этим креслом.

Я вздохнул, толкнул дверь и шагнул внутрь.

– Полагаю, это буду я.

Она обернулась как хищница, застигнутая врасплох. В глазах пылала ненависть, закованная в броню боли. Такая знакомая… и такая чужая.

На миг весь мир сжался до одной точки – её взгляда.

Всё вокруг потеряло очертания: старинный ковёр, гардина, обугленные свечи, даже воздух замер, не смея шуметь. Только мы. Только она. И то, что не давало нам дышать. Я видел, как дрогнули её губы, как пульс ударил в виски, как в груди рождается буря.

Потому и стоял спокойно, словно не понимал, что каждый её вдох сейчас – на грани взрыва. Когда Андрас вышел, она подняла руки, и я сразу заметил, как дрожат пальцы. Пламя вспыхнуло – я внутренне кивнул.

Хорошо, пусть выпустит. Всё это должно выйти из нее.

– Ты знал! – шаг, голос, пламя. – Всё это время ты знал, кто я. И продолжал свою игру!

Бред, конечно, но отвечать не стал.

– Ты лгал! Каждой улыбкой, каждым взглядом. Ты играл со мной, зная, кто я. Кто ты!

Ох, если бы я знал… Все бы было иначе.

Она метнула шар – я не шелохнулся. Я знал, что он не причинит вреда. Закон связи истинных: наша магия отныне не может навредить друг другу. Но она пока не знает. И в тот миг, когда её взгляд наполнился ужасом, я понял, что всё сделал правильно.

– Рианс! – выдохнула она моё имя.

И этот выдох срезал мне дыхание.

Взрыв – сзади. Обугленная дверь, запах гари. Но я даже не моргнул.

– Я давно хотел её заменить, – бросил, глядя на обгоревший косяк. – Не вписывалась в интерьер. Теперь точно будет повод.

Шутка колючая, нарочито спокойная, чтобы подлить масла, чтобы вытащить вместе с огнем всё, что она в себе держала.

Астарта метнула ещё – в кресло. Следующий – в тумбу. Я даже не смотрел, как всё горит. Я смотрел на неё, на её глаза, в которых плавилась боль.

– Оно всё равно скрипело, – небрежно комментировал я. – И выцветшее уже. Честное слово, я не знал, как от него избавиться.

Уголки её губ скривились от злости.

– Прекрати шутить! – рыкнула она.

Очередной удар – в стену. Гобелен вспыхнул, сгорел. Запах пепла, жара. Я сделал шаг.

– Он был безвкусным.

– Молчи! – сорвался её голос.

Я не ответил. Пусть горит. Огонь срывался ладоней Астры, как снежки в зимней забаве. Я понимал: сейчас не бой, а очищение. Она не даст себе увидеть правду, пока не сотрёт всё, что её от неё отвлекает. Она кидала ещё, ещё и ещё. По связи мне приходил ураган её гнева. Не только на меня – на весь мир и на себя в первую очередь.

Каждый её огненный бросок – это крик. Поэтому я стоял, чтобы быть рядом, когда ярость отступит.

И вот она остановилась. Пламя клубилось на её запястьях почти ласково. Я видел, как сгорает её ярость и на её месте поднимается иное: боль, страх и любовь, о которой она сама себе не смела сказать.

– Как ты это делаешь?! – её голос сорвался в отчаяние.

Я сделал шаг. Она отпрянула, вызвала бурю. Столб огня поднялся вокруг нее, вспыхнуло всё: пол, ковры, стены. Её сердце билось так, что отголоском отдавалось внутри себя. Связь отзывалась ритмом её боли. Но я уже знал, что делать. Шагнул прямо в пламя, и оно расступилось, приняло.

Не потому, что оно моё, но потому что я – её.

Потому что теперь огонь знал: я не враг. Астарта оцепенела, в её глазах отразился страх, но не за себя. За то, что она чувствует.

Я подошёл ближе. Мягко поднял барьер, чтобы не сбежала.

– Я, конечно, не против переделать комнату, – оглянулся. – Но можно было просто попросить. Без демонстрации огневой мощи.

Она вскинулась, снова вспыхнула, крикнула:

– Ты… ты… – запнулась. Я ждал. – Ты самый подлый, самый лживый, самый…

– Очаровательный? – сознательно спровоцировал, чтобы вытащить из неё остатки ярости.

– Не смей! – сорвалось с губ, и ещё одна вспышка сорвалась с пальцев, но даже не долетела до меня, исчезла в воздухе.

– Перестань! – крикнула она. – Почему ты не защищаешься?! Почему не даёшь мне тебя ненавидеть?!

Сердце ударило сильней. Вот где правда.

– А ты хочешь?

Её голос стал тише, в нём дрожью прозвучало:

– Ты убил брата.

Я закрыл глаза лишь на секунду, чтобы открыть снова. Смотрю в её глубокие изумрудные, полные боли глаза.

– Астарта, я не убивал Ареса, – отвечаю тихо. – Он был моим самым близким другом. Он был мне как брат. Я бы сгорел, лишь бы он остался жив.

Между нами теперь только правда. Я смотрю в её глаза и чувствую: если не сейчас – никогда.

– И теперь я могу тебе это доказать.

Я крепко беру её за руку.

– Отпусти…

Удерживаю руку и смотрю в её зелёные бездны, ощущая, как натягивается нить связи, которая поможет ей всё узнать, увидеть всё моими глазами. Открываю воспоминания, стараясь не коснуться лишних. Отворяю одну за другой двери памяти, двери правды.

Её пальцы дёрнулись в моей ладони. И я погрузил её в свои воспоминания…

Астарта Ш’эрен

…Я вынырнула из его памяти, как из ледяной воды. Мир встретил меня пронзительной тишиной. Я моргнула – раз, другой. Не сразу поняла, где нахожусь, кто я, что только что видела. В груди бурлило, металось, словно меня раскидало между двух берегов – и каждый звал по-своему.

Я сидела, боясь любым движением нарушить зыбкий покой, в котором осознала нечто непоправимое.

Всё казалось ненастоящим, как в час перед рассветом, когда разум не верит глазам, а чувства догоняют с опозданием. Я на полу. В чужих покоях. В чьих-то объятиях. Пламени больше не было. Ни внутри, ни снаружи. Комната ещё хранила следы разрушений: сожжённые края ковра, копоть на стене, запах пепла – но во мне осталась только тишина. Та, что приходит после бури, когда уже не страшно, но и не спокойно.

Что это было? Иллюзия?

Он превосходно владеет этим искусством. Но если глаза можно обмануть, то чувства не обманешь. Я чувствовала его страх, боль, отчаянный рывок к другу. Ощущала, как он вслепую рвался через белую пелену, как отправлял заклинания, пытаясь прорваться, как внутри него хрустнуло что-то, когда раздался этот жуткий металлический звон. Я ощутила то, что чувствовал он, когда смотрел на пепел. Он смотрел тогда в бездну, оставленную вместо сердца.

Такого не внушить. Не придумать.

Я знала, что магия способна многое, но она не может подменить боль, которую прожили. И если это правда… Если он не убивал Ареса…Если всё было так, как я только что увидела…

Значит, они… МЫ… ОШИБЛИСЬ?!

Ошиблись не в мелочи, не в каком-то бытовом подозрении, не в слове, брошенном наспех. Ошиблись в великом – в судьбе, в крови, в войне. Мы обвинили невиновных.

МЫ начали войну!

Я обхватила голову трясущимися руками. Так вот она какая – правда. Книги не врали: демоны первыми начали войну. Мы. Мой народ. Мой отец.

Мой брат погиб. А потом мы погубили тысячи жизней.

Сожжённые поля. Осквернённые святыни. Клятвы на крови и магии. Ярость, ставшая догмой. И всё – по ошибке.

Мне стало холодно. От той правды, которая обнажает до костей и оставляет стоять на выжженном пепелище собственной жизни. Словно очутилась среди мёртвых угольных руин прошлого, продуваемых всеми ветрами. Здесь уже не вырастет трава. Здесь уже ничто не зазеленеет.

И тут я вспомнила отца. Аббадон ведь не безумен. Он не стал бы развязывать войну, не будь у него доказательств. Он ждал. Ждал… и получил их. Всё совпало. Всё выстроилось в страшную картину. И он поверил.

И я поверила.

Медленно, словно всплывая с глубины, я вдохнула. Тяжело, вязко – и только тогда поняла, в чьих объятиях нахожусь.

Я медленно осторожно отстранилась. Не из страха, а от растерянности. Я больше не знала, что чувствую.

Не знала, что чувствовать теперь имею право.

Он не удерживал меня, не сказал ни слова. Я посмотрела на него – и словно волной накрыло. Не моё. Его.

Глубинная боль. Та, что живёт внизу, под плотью и масками. Животная тоска. Тишина потери, тишина одиночества, запаянного в броню, чтобы никто не дотянулся. Сталь, в которую закатали сердце. И сквозь всё это – желание найти виновных, защитить. Спасти. Любить!

Любить? Я ахнула. Это был тот самый зов, что я услышала, когда стояла на грани света и тьмы. Тот, что вёл меня сквозь пустоту. Он был компасом, светом во мраке.

Это был он. Его чувства. Его боль. Его любовь. И…Связь. Истинная.

– Как давно?.. – я почти не услышала собственного голоса.

Он не отвёл взгляда. Сапфировые глаза, наполненные тёплой грустью, смотрели прямо на меня.

– Пятнадцать лет, – сказал он тихо. – С тех пор, как впервые увидел тебя.

Пятнадцать лет…

Пока я ненавидела, пока жила с мыслью о мести, пока мечтала испепелить его дотла, не оставив и тени – он… знал. Любил. Молчал. Нёс моё имя в себе – сквозь смерть, проклятия, войну. Как… обет.

Я встала, чтобы не задохнуться в собственных мыслях. Прошла два круга по комнате: пыль под ногами, гарь. Обугленные следы на стенах – словно напоминание о моих собственных ранах. Он смотрел. Не двигался. А я понимала, что больше не чувствую злость. Как будто вся она сгорела в пламени этой комнаты. Наконец я остановилась. Сложила руки за спиной.

– Ты знал?

Он не переспросил. Понял сразу. Только покачал головой.

– Нет. Я до последнего думал, что Астарта и Астрид – две разные девушки.

Я скептически прищурилась. Но едва я попыталась усомниться, как связь во мне откликнулась. Тонко, нежно.

Он не лжёт. Он не может. Не мне.

И я смирилась. И не знала, что страшнее: сама правда или то, что я готова в неё поверить и принять.

***

Солнце лениво скользило по холмам, пробираясь сквозь обнажённые ветви и роняя золотые блики на извилистую дорогу. Лошади двигались шагом, будто чувствовали, что торопиться не нужно. Мы покинули дворец Милдэвэя в полдень, почти сразу после возвращения из Небесного Града. Портал доставил нас к Дару, но Дэрривон по-прежнему оставался закрытым. Общим решением было принято добраться до ближайшей границы верхом, всем нужна была передышка. А уже там… немного нарушим правила.

В седле я чувствовала себя привычно. Тело само вспоминало ритм, дыхание, равновесие. И всё бы ничего, если бы не взгляды.

Вернее, один – его, сапфировый.

Как всегда – в упор и в самую душу. Каждый раз, когда он смотрел на меня, невзначай или нарочно, внутри что-то трепетало. Я пыталась не думать. Но… …

Рианс ехал рядом. Его тень была на моём левом плече и это почему-то успокаивало. За моей спиной – Андрас, как обычно молчаливый, и Никлас, который изредка отпускал свои фирменные шуточки на удивление сдержанно. Рядом с ним – Тиана. Сосредоточенная, с прямой спиной, взгляд вперёд, как будто вычитывает формулы заклинаний прямо в воздухе.

Я украдкой взглянула на Рианса. Строгий профиль, будто выточенный из древнего камня, хранил невозмутимость. Ни слов, ни эмоций. Только это невозможное спокойствие. А ещё несколько дней назад… он так же смотрел, когда я кричала, обвиняла, метала огонь. Не защищался, не атаковал. Он переживал за меня.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки.

Опять!

Чувства поднимались медленно, как вода в роднике. Сначала тепло. Потом дрожь. Потом прилив. Я не хотела их признавать. Слишком много лжи, слишком много боли, слишком мало опоры, чтобы поверить хоть кому-то. Хоть чему-то.

Но я помнила, как сердце срывалось в галоп при его приближении. Как ладони дрожали, когда он говорил. Как хотелось броситься – не в объятия, нет, в объяснение. Чтобы всё стало на свои места. Чтобы стало хоть немного легче.

А теперь я чувствую его.

Думаю о нём, даже когда не хочу. И больше не могу врать себе. Даже мысленно. Я не знаю, любовь ли это. Но если нет – что тогда?

Мой взгляд снова переместился к нему. И он почувствовал – повернулся, задержав взгляд на моих глазах. Я отвернулась. Быстро. Как девчонка.

Я – Астарта Ш’эрен. Наследница повелителя демонов. И я боюсь одного взгляда?

Дура.

…Мы пересекли узкий мост и свернули на старую дорогу, что вилась вдоль холмов и вела к восточной границе Милдэвэя – туда, где заканчивались земли эльфов и начинались дороги к Дэрривону. Точнее, к Гамею, его южной границе. Именно там, у древнего каменного стража, мы собирались открыть портал в Акрон.

Теперь, когда никто не скрывается, когда я больше не Астрид, а он – больше, чем просто маг-третьекурсник, два наследника могли спокойно пробить пространство. Общий разрыв, общий портал. Блокировку императора мы обойдём вместе.

Парадоксально, конечно.

Когда прятались – крались по тропкам. А теперь – всадники на фоне рассвета, почти как герои из эльфийских хроник. Смешно.

– Ну что, язвочка, – заговорил Никлас, посматривая на меня из-под светлых, слегка растрёпанных волос. – Как будем объяснять, что Астрид Веленская внезапно стала Астартой Ш’эрен? Обычный весенний макияж?

– Весна – пора перемен, – не сдержала смешка Тиана. – Только вот не уверена, что такая перемена порадует преподавателей.

– Особенно Салтон будет в восторге, – хмыкнул Никлас. – Уверен, у него как раз была заготовлена речь для Астрид, строгая, наставительная. А тут сюрприз!

– Ректор в курсе, – спокойно отозвался Андрас. – Повелитель сообщил ему всё ещё до поступления, так что для лорда Берга это не станет шоком.

– Вот и хорошо, – довольно кивнул Никлас. – А то представляю эту сцену: «Здрасьте, я не Веленская, а Ш’эрен. Не подскажете, где тут расписание проклятий?»

– Что сказать остальным – задача лорда Берга, – вмешался Рианс. – Адептам – официальную версию, остальное их не касается.

Он был напряжён. Я видела это и без связи – по тому, как сидит в седле, как держит узду, как глаза не сводит с горизонта. Но он молчал.

Рианс такой уже несколько часов, с тех пор, как Элдарион рассказал ему всё, когда мы вернулись из Драэль-Мора. Я видела, как потемнел его взгляд, как сжались губы. И как спустя минуту он выпрямился – медленно, словно собирая по осколкам не только самообладание, но и всё, что в нём трещало по швам. Да, он предполагал, что за мной охотятся. Но когда услышал это как факт, стал другим: холодным, сосредоточенным. Словно вдруг понял, как сильно натянута нить и как близко к краю пропасти мы подошли. Он ничего не сказал ни тогда, ни позже. Но я слишком хорошо чувствовала его ярость и страх за меня.

– А давайте никому не скажем, кто мы такие, – протянул Никлас с невинной улыбкой. – Я, например, скажу, что я принц болотных эльфов, сбежал с брачного обряда. У Тианы будет трагическая история про утонувшую кузину, и она – в трауре. А Рианс… – он обернулся. – Ты у нас будешь загадочный молчаливый маг без происхождения, без имени, но с глазами, которые светятся по ночам.

– Очень смешно, – хрипло откликнулся Рианс, не глядя на него, но губы чуть дрогнули в улыбке.

Наши глаза встретились: я знала, что он чувствует, он знал, что я думаю.

Связь невозможная, безумная, неправильная по всем законам логики, но абсолютно реальная.

Она укоренилась где-то между пульсом и дыханием. Так странно было ощущать, что я больше не одна. Мысли, чувства, тепло под кожей – всё откликалось на его присутствие. Он ничего не навязывал, не давил, не подталкивал. Ждал, когда я сама пойму, чего хочу.

И позволю себе это хотеть.

– Ну да, конечно, – не унимался Ник. – Просто томно смотрите друг другу в глаза? Романтика в стиле «выразительный взгляд – вечная любовь»?

Он театрально вздохнул и, закатив глаза, изрёк:

– А может, сразу свадьбу сыграем? В перерыве между зельеварением и занятиями у Салтона. Я как свидетель обещаю рассказать всю историю вашей великой любви…

– Никлас, – прервал его Рианс беззлобно, – хочешь оказаться в озере?

– Только если с тебя – спасательный круг в виде дракона, – хмыкнул оборотень и, не дожидаясь ответа, поскакал вперёд, словно кто-то пообещал ему там пирог.

Я только вздохнула. Но все же… чуть улыбнулась.

Самую малость.

На горизонте уже виднелись очертания пограничных башен. Совсем скоро мы будем в Акроне.