Глава 13 · Перемены

– Тима, а ты в столице долго пробудешь? – спросила супруга, пока я снимал с себя бекешу и передавал ее горничной. Фуражка и шашка уже находились на вешалке.

Погода сегодня теплом не баловала. В Петербурге было два градуса ниже нуля и шел снег с дождем. А пронизывающий, порывистый ветер с Балтики пробирал до костей. Неделю назад на Покров Пресвятой Богородицы был обильный снег, так что по народным приметам надо было ждать ранней зимы.

Хорошо, что форма Аналитического центра, содранная с формы Корниловского полка из будущего-прошлого, предусматривала казачью бекешу. Тепло, да и из-за черного цвета с белыми отворотами выглядит она с портупеей стильно. Не раз сегодня ловил на себе взгляды не только женского пола, но и мужчин. Кстати, не только офицеров и нижних чинов. Необычно наша форма смотрится по сравнению с принятой сейчас армейской и флотской.

– Два дня точно пробуду, солнышко, – произнес я, подойдя к Машеньке и целуя ее в щечку. Хотелось крепко, долго и в губы, всё-таки неделю не виделись. Но даже этот невинный поцелуй, нарушивший этикет общения со слугами, заставил покраснеть женушку и горничную. – Слава богу, государь меня в этот раз не взял в море на учения. Толку там с меня при такой погоде точно бы не было. Опять бы мучился морской болезнью.

– Два дня! Ой, как хорошо! – радостно произнесла Машенька, беря меня под руку и прижимаясь грудью к плечу. – А то как будто и не замужем. Супруга венчаного вижу два-три раза в месяц.

– Ну уж два-три раза в месяц. В сентябре, например, целую неделю дома был, пока в академии военные игры проходили. А потом опять в Гатчину пришлось ехать. Извини, котенок, но там куча работы. Набор учеников, начало учебного процесса. Программа учебы только формируется, – пока всё это говорил, успели под ручку дойти до зала, где меня ждали уже накрытый стол и теща.

Вчера отправил телеграмму, когда сегодня буду вечером. Так что сейчас ужин в семейном кругу, потом ванна и радостное выполнение супружеского долга. Надо воплощать данное тестю обещание по внукам. К тому же до имения добираться ближе. А Машенька с ребенком и тещей, а возможно, и тестем, вернее всего, в Курковицы переберутся. Там тишина, чистый воздух, парное молоко, а в Елизаветино отличный врач Пётр Моисеевич. И мне получится дома бывать почаще.

Поздний обед или ужин несколько затянулся. Приехавший позже со службы тесть возжелал узнать все новости. Женщины от него мало отставали. Ну и что такого в том, что государь уже неделю в море на учениях. Императрица-то в Гатчине? В Гатчине. Значит, жизнь двора продолжается. Неужели там за неделю ничего интересного не произошло?!

После свадьбы пару раз пытался убедить свое новое семейство, что новости, слухи и сплетни вокруг жизни императорской четы меня не интересуют, что Гатчинский дворец для меня – это место работы. А ее так много, что на всякую дурь времени нет.

Но… В общем, родственники меня не поняли. Жить в одном дворце с царской семьей. Иметь доступ до тела государя в любое время дня и ночи. И не знать новостей?! Не интересоваться ими?! Тимофей Васильевич, ты точно не от мира сего! Почти угадали. Это я про жену и тещу. Да и про тестя тоже.

Пришлось перед поездкой домой интересоваться императорскими и великосветскими сплетнями, да и про свои встречи с царской четой рассказывать. А они происходили в последнее время довольно часто. Во всем оказались виноваты цесаревич и наследник престола шестилетний Александр Николаевич и его младший брат пятилетний великий князь Алексей Николаевич.

Когда я сказал, что научу делать самолетики из бумаги детей Николая, даже не предполагал, во что это выльется. Сначала были самолетики, потом кораблики, вспомнил, как складывал хлопушку, прыгающую лягушку. Сделал для императрицы оригами в виде цветка и лебедя. А потом продолжил развращать малышей такими безобразиями, как водяные бомбочки из бумаги, «парашютисты-одуванчики» из спички и бумажных лопастей. От окна третьего этажа дворца, из которого шла «бомбардировка» и «выброс десанта одуванчиков» с самолетов, детей было не оттащить, так же как и их папу, вместе с Сандро.

Следующим этапом был деревянный волчок, к которому Севастьяныч по моему рисунку сделал и прикрепил пропеллер. Руки у денщика оказали при работе с деревом золотыми. После доработок волчка получился мини-вертолет, запуск которого после моего первого показа в дальнейшем осуществлял Хохлов. Такая игрушка в руках маленьких детей могла им повредить, нанеся травму. После этого я и Севастьяныч с разрешения императорской четы получили от детей почетные звания Дядя Тимофей и Дядя Миша.

Когда об этом узнали Беневские, – надо же было о чем-то рассказывать про дворцовую жизнь, – то их состояние можно было охарактеризовать одним словом – шок. Потом пришлось делать оригами на две семьи. С самолетами и лягушками все резвились, как дети. Жена и теща подаренным им цветам из бумаги нашли достойное место в интерьере квартир.

За пару недель до отъезда в Иркутск мне попалась резина, пусть отдаленно, но напоминающая авиационку. Кто в детстве из деревянной катушки из-под ниток, резинки, двух спичек и куска свечки не делал самоход или луноход. В разных областях дети их по-разному называли. Такой самоход, точнее две штуки, стал пробным шаром для игрушек с резиномотором. Восторгу детей не было предела. Они и гонки устраивали, и у кого самоход на бо́льшую баррикаду заберется.

Потом была постройка модели корабля, который своими обводами напоминал торпедный катер типа «Д-3». Когда учился в школе, был у нас стенд, посвященный Герою Советского Союза Пантелееву Льву Николаевичу. Во время советско-японской войны сорок пятого года тот, будучи начальником штаба Первой бригады торпедных катеров, командовал высадкой десантных групп в корейские порты Сейсин, Расин, Гензан и Одецин. Вместе с его фотографией и описанием подвига был и большой макет торпедного катера типа «Д-3» с табличкой его характеристик. Такие катера стояли на вооружении Первой бригады. Десять лет его видел каждый день школьной учебы и не по одному разу. Перед глазами как «живой» стоит.

В общем, Севастьяныч выстрогал под моим чутким руководством из липы модель, потом вместе приделали резиномотор к винту. Провели пробный пуск в присутствии детей на Карпином пруду и отправились в командировку. По приезде из нее нас ждал скандал со стороны царевичей при поддержке их мамы-императрицы: самоходы и волчок сломались, резиномотор катера и винт пришли в негодность. Починить некому. И катер-то только один. А детей двое.

Пришлось Дяде Мише рьяно браться за работу. Всё чинить, делать вторую модель и опытовый бассейн, для удобства детей. Чувствую, такими темпами лишусь скоро Севастьяныча. Заберет его Елена Филипповна «усатым нянем» к детишкам.

Заинтересовались моделью катера или миноноски и Николай с Сандро. Особенно последний, привлеченный необычными обводами, низким силуэтом и малой осадкой. Пришлось рассказать про желаемые характеристики: полное водоизмещение тридцать тонн или чуть больше. Длина двадцать один метр, ширина четыре, осадка меньше метра.

Корпус этой миноноски делается из дерева толщиной до сорока миллиметров. Для защиты днище изготовляется трехслойным, а борт и палуба – двухслойными. Наружный слой из лиственницы, внутренний из сосны. Обшивку крепят медными гвоздями. При малых повреждениях сосна будет набухать и затягивать пробоины и отверстия. А вот дальше всё упирается в двигатель, который при малых габаритах позволил бы давать узлов сорок.

В прошлом-будущем торпедный катер «Д-3» на отечественных двигателях ГАМ-34 давал ход от тридцати двух до тридцати семи узлов, а на американских двигателях Packard 4M-2500, поставлявшихся по ленд-лизу, – до сорока восьми узлов. Дальность плавания достигала пятьсот миль. Мореходность позволяла использовать катер при ветре до шести баллов. Из вооружения – два торпедных аппарата и два пулемета ДШК.

Просто вспомнилось, что во время Русско-японской, Первой мировой и Великой Отечественной войн большие корабли как-то себя не проявили. За исключением Цусимы. Основные потери: подрывы на минах, атаки подводных лодок и торпедных катеров. Вот и подумал, что вместо десяти миноносцев типа «Циклон», которые должны были по плану встать на вооружение РИФ в одна тысяча девятьсот третьем году, можно изготовить побольше катеров, точнее по водоизмещению они здесь миноносками числятся.

Тот же миноносец типа «Циклон» имеет водоизмещение сто пятьдесят тонн, длину сорок пять метров, осадку полтора метра, экипаж больше двадцати человек, а вооружение те же два торпедных аппарата, ну еще две сорокасемимиллиметровки. Да вместо одного «Циклона» можно три-четыре катера сделать. А по своим ударным характеристикам они мало отличаются. Двигатель, двигатель и еще раз двигатель. Сможем изобрести и сделать, будет у нас москитный флот, способный загрызть в прибрежных водах и слона.

У Макарова в его «Тактике» прочитал: «Современный броненосец, эта грозная на вид железная крепость, с такой легкостью преодолевающая большие расстояния и наносящая огромный вред врагу, сам чувствителен к малейшему уколу, и достаточно всего лишь одной мины, чтобы пустить эту несокрушимую крепость ко дну». А последние учения показали эффективность атак миноносцев, что в ночное, что в дневное время.

А насколько помню, «Д-3» не только ходил в торпедные атаки на конвои, его с удовольствием использовали для высадки десантов, подвоза боеприпасов на плацдармы, постановки минных заграждений, охоты за вражескими подводными лодками, охраны кораблей и конвоев, траления фарватеров, бомбардируя глубинными бомбами немецкие донные неконтактные мины. Так что универсальная морская собачка должна получиться.

По двигателю некоторые подвижки были. Рекомендованный Ширинкиным Игнатий Степанович Костович оказался настоящим изобретателем-фанатиком. При этом не прожектером, а человеком, предлагающим реально работающие конструкции, правда, несколько опережающие свое время.

Еще шестнадцать лет назад он создал восьмицилиндровый бензиновый двигатель внутреннего сгорания с электрическим зажиганием, массой в двести сорок килограммов, мощностью восемьдесят лошадиных сил. Двигателя с совокупностью таких прогрессивных свойств тогда не существовало в мире. Костович впервые на двигателе применил электрическое зажигание и встречное движение поршней в оппозитно расположенных цилиндрах. Также впервые в качестве топлива предлагалось использовать бензин, до этого употребляемый в хозяйстве лишь домохозяйками и косметологами.

Самое интересное заключалось в том, что два таких двигателя, чуть меньшей мощности, почти десять лет успешно работали на его фабрике по производству арборита в Рыбацком. Узнав, что государь заинтересовался дирижаблями, самолетами и подводной лодкой, Костович готов был забросить свой бизнес и работать бесплатно, лишь бы денег выделили на материалы и оборудование. Фанатик, одним словом.

Пока пробить отдельное конструкторское бюро с хорошим финансированием и мощной промышленной базой мне у императора не получилось, но кое-что было сделано. По указанию Николая, генерал-майор Власьев выделил на территории Обуховского завода для Игнатия Степановича кабинет, а также разрешил использовать станки и оборудование завода, но по особому согласованию.

Первая цель, которая была поставлена перед Костовичем, уменьшить вес двигателя и увеличить его мощность. Кинематическая схема его двигателя во многом напоминала паровую машину, что не позволяло сделать мотор компактным. Па́ры оппозитно расположенных цилиндров были установлены на общей станине, а движение всех поршней передавалось общему коленвалу и связанному с ним цепной передачей кулачковому валу. В общем, задача была поставлена, и конструктор начал ее с энтузиазмом решать.

Также большой удачей стала подсказка Игнатия Степановича еще об одном самородке в двигателестроении – Густаве Васильевиче Тринклере. Я про такого, честно говоря, и не слышал в прошлом-будущем. Кстати, о Костовиче тоже впервые услышал от Ширинкина.

Так вот, этот Тринклер еще студентом как дипломный проект разработал бескомпрессорный нефтяной двигатель высокого давления. Будучи принятым на Путиловский завод, построил этот двигатель, получив у него коэффициент полезного действия почти тридцать процентов. Специалисты в восторге от такого двигателя, а вот Эммануил Нобель, который приобрел у Рудольфа Дизеля лицензию на производство его двигателей, не очень. Он на своем механическом заводе «Людвиг Нобель», что на Выборгской стороне, уже два года назад освоил выпуск дизельных двигателей, работавших на сырой нефти, только КПД у них был ниже, а масса намного больше, чем у двигателя Тринклера.

По словам Костовича, у молодого инженера начались проблемы с директором Путиловского завода – хорошим другом Нобеля, и Тринклер собирался уехать за границу. Но вместо этого получил место за соседним кульманом в кабинете Игнатия Степановича. Так что надеюсь, в ближайшее время появятся в России компактные и мощные двигатели. А там и воздушный океан, и подводный мир будем покорять.

Кстати, в Штаты уехала делегация из представителей Комиссии по разработке проекта первой русской подводной лодки с двигателем внутреннего сгорания. В ее составе был только один из знакомых мне подводников из прошлого-будущего – лейтенант Беклемишев. Задача делегации состояла в ознакомлении с подводной лодкой «Фултон» и предложении господину Холланду перейти в подданство Российской империи. Действительно, чего изобретать велосипед, когда его можно доработать и улучшить в проекте Холланд – Джевецкий – Крылов, плюс теперь и Костович.

В октябре братья князья Михайловичи собирались посетить Париж. Очень хотят с господином Лобёфом и его подводной лодкой «Нарвал» познакомиться. Кроме этого, Сантос-Дюмон и его дирижабль также входят в их культурную программу. Глядишь, так следующие морские игры и учения будут уже с участием подводных лодок.

Эти мысли крутились в голове, пока отмокал после ужина в ванной. Интересно, какие результаты будут от повторных морских учений?! Еще две военные игры, проведенные в академии, показали, что имеющееся соотношение военно-морских сил в Тихом океане явно не в нашу пользу. Если честно, когда я на первой игре ознакомился с соотношением сил Тихоокеанской эскадры и Объединенного флота Японии на настоящий момент, то слабо мог себе представить, на что рассчитывают наши моряки. Преимущество японцев подавляющее. Единственное, где мы их превосходим – это в количестве эскадренных броненосцев. Аж на целых две штуки! Но в следующем году у японцев введут в строй «Микасу», а «Сисой Великий» и «Наварин» требуют хорошего ремонта.

По броненосным крейсерам, если учитывать «старичка» «Чиоду», у японцев на четыре больше. По бронепалубникам, если даже отправить на Дальний Восток готовящуюся к постановке в строй «Диану», против шести наших тринадцать у противника. Двенадцать японских истребителей против четырех наших, тридцать миноносцев у них, причем семь первого класса, которых также можно отнести к истребителям, и двенадцать штук у нас. Пять канонерок против шести типа «Чинучи», четырех типа «Майя», плюс «Осима», «Удзи», «Иваки», «Чинчу» и броненосная «Хей-Иен». Итого пять против пятнадцати.

И нельзя забывать о японских «старичках». А их также набиралось приличное количество. Броненосец береговой обороны «Фусо», два броненосных корвета типа «Конго», два безбронных крейсера «Такао» и «Цукуси», шесть винтовых корветов типа «Кацураги» и четыре авизо: «Яйеяма», «Тацута», «Мияко», «Чихайя». Готовый флот для охраны берега и конвоев в прибрежных водах.

Честно говоря, я вообще не представлял, как при таком соотношении морских и сухопутных сил можно говорить о победных и наступательных действиях. Это, кстати, во время второй игры отметил Николай, заявив: «Не следует пренебрегать своим противником, особенно когда моральные качества его столь своеобразны, как у самураев-японцев, а следует заботиться о достаточном развитии своих собственных сил и внимательно следить за развитием соседей».

Вторая игра вновь закончилась разгромом русского флота. Степан Осипович маниакально хотел дать генеральное сражение на море. Но к добру это не привело и на этот раз. Вновь пришлось «сдать» Порт-Артур и Квантун, а дальше вести окопную войну на экономическое истощение противника.

Великий князь Сергей Михайлович, воевавший в этот раз за «русскую партию», смог убедить Куропаткина и Сахарова, что редуты и люнеты это вчерашний день. Необходима эшелонированная оборона, врытые в землю долговременные оборонительные точки для пулеметов и орудий, а также следует использовать орудия, желательно гаубицы, только с закрытых позиций.

В ход пошли мои придумки с зигзагообразными окопами полного профиля, ежи с колючей проволокой, деревоземляные огневые точки, землянки в три наката, воздушные шары для корректировки огня. Короче, многое из того, что собирал в папочку покойный Александр Третий. Ее после нашего разговора о научно-технической революции с разрешения императора Сергей Михайлович активно изучал.

Только в ходе третьей игры «русской партии», несмотря на отдельные неудачи и потери, в целом удалось выполнить задачу по помощи в развертывании в Маньчжурии и на границе с Кореей русской армии, а также по затруднению высадки японских войск как в Корее, так и на Квантуне.

Куропаткин в начале игры отметил, что в связи с удаленностью возможного театра военных действий, несмотря на находящиеся сейчас в Маньчжурии наши войска, в первые месяцы войны японская армия будет иметь превосходство над русской. Поэтому основной задачей русского флота в начале войны должно быть обеспечение стратегического развертывания русской армии в Маньчжурии.

Соответственно, из предыдущего положения вытекал вывод о значении крепости Порт-Артур и Квантунского полуострова. Представители армии после двух игр четко определили, что данный театр боевых действий в целом имеет для боев на суше второстепенное значение, несмотря на то что крепость и находящиеся там войска будут подвергнуты обязательной атаке противника. Но оборонять Порт-Артур надо до последнего, для того чтобы стянуть туда как можно больше японских войск. Основная цель войны, отстоять Маньчжурию и победить, чтобы диктовать свою волю противнику.

Макаров по поводу роли флота в обороне Порт-Артура заявил, что вынужденное придание Квантуну, вследствие его слабости, значения главного объекта действий противника заставляет наш флот заниматься обороной сухопутной крепости. Данная задача для флота несвойственная, поэтому может быть выполнена лишь относительно. По той же причине флот отвлекается от своих главных задач и попадает в весьма невыгодное исходное положение для операций на море.

Несмотря на такое заявление, во время третьей игры Макаров генерального сражения двух флотов избегал, активно используя минирование с «Амура» и «Енисея», а также атаки миноносцами. В этой связи в конце этой игры был сделан важный вывод о сбалансированности состава русских морских сил на Дальнем Востоке – в их составе явно ощущался недостаток современных крейсеров и миноносцев.

Еще одной проблемой по результатам разбора игры были трудности, связанные со снабжением кораблей углем, что в значительной степени стесняло действия русской стороны. По данному вопросу контр-адмирал Рожественский предложил срочно заняться решением этой проблемы, в том числе и за счет разработки месторождений местного угля.

В общем, победоносной и маленькой войны не получалось. Все три игры показали, что война будет на истощение на суше и кому как повезет на море. При этом есть большая вероятность лишиться Тихоокеанского флота. Это еще во время игр не поднимался вопрос о том, как поведут себя наши заклятые союзники по антикитайской коалиции.

Я очнулся от дум, быстро домылся и отправился к супруге в спальню. Две ночи у меня точно есть, и надо провести их ударно. А то вернется государь с учений, и когда потом смогу вырваться домой – даже и не знаю.

Следующий день провел с Машенькой. Она на учебу тоже не пошла. Позавтракали, прогулялись по Невскому проспекту. Возвращаясь с прогулки домой, зашли в Пассаж и посетили «Зрелище электронного мира». Так здесь и сейчас называлось изобретение братьев Люмьер – синематограф. Зальчик с экраном был небольшой, мест на шестьдесят.

Показывали три фильма. Первый – о прибытии поезда на вокзал. Мне сразу же вспомнился фильм «Человек с бульвара Капуцинов». Как ковбои палили из револьверов в надвигающийся на экране поезд. Мне было смешно и грустно. А вот Машенька тоже напугалась и крепко прижалась ко мне, схватившись за плечо.

Второй фильм – та же комедия со шлангом «Политый поливальщик». Тупо, но зал смеялся до слез. Третий фильм можно было бы назвать «Жизнь Невского проспекта». В течение трех минут на экране, судя по всему, из окна Пассажа, был заснят Невский проспект напротив Гостиного двора. Люди, повозки, кареты. Показалось, что сижу в кинотеатре и смотрю хронику. Только теперь для меня это не хроника, а реальная жизнь.

На следующий день в двенадцать ноль-ноль вышел из дома и направился к Зимнему дворцу. Часа через два туда должен будет прибыть из Кронштадта император. Эскадра вчера поздно вечером встала на рейде, но к утру слухи уже просочились в столицу. Учения вновь закончились, мягко сказать, с удовлетворительными результатами, и светский Петербург застыл в ожидании.

А меня со вчерашнего вечера мучила моя чуйка. Начала она потихоньку напоминать о себе, когда вернулись с женой домой с прогулки. Машенька по дороге восторженно комментировала просмотренные фильмы-суперкороткометражки, а я, думая о том, что бы она говорила, увидев цветной фильм на большом экране, ту же четырехсерийную эпопею Бондарчука «Война и мир», почувствовал, что что-то в окружающей обстановке не так. Что-то царапнуло сознание и не отпускает.

Если ночью тревожные чувства, благодаря любимой, ушли, то с утра чуйка напомнила о себе. Так и не разобравшись, что же такое вчера случилось, решил подстраховаться и кроме штатного нагана в открытой кобуре сунул в специально пришитый внутренний карман бекеши одну из подаренных еще в девяносто третьем году Кораблёвым малюток – револьвер «Galand Tue-Tue».

Двигаясь неспешно по Невскому проспекту, прикидывал, откуда ждать опасности. Навстречу шел поток прохожих. День сегодня был безветренный, солнце то и дело выглядывало из-за туч. Народу было много и на тротуарах, и на проезжей части. Некоторые симпатичные и молодые барышни, проходя мимо, улыбались, я автоматически козырял на приветствия военных. Чувство было такое, что кто-то держит меня на прицеле. Чуйка начала верещать всё сильнее, и вдруг спина будто покрылась инеем.

Не раздумывая о том, что буду глупо выглядеть, резко развернулся и, падая на правое колено, выдернул из кобуры наган. Увиденная картина вогнала меня в ступор. По мостовой ко мне быстро приближалась пролетка, которой управлял молодой человек, державший в левой руке вожжи, а в правой револьвер. В повозке же сидели две молодые, богато одетые девушки или женщины, причем обе целились в меня из пистолетов. Та, что посимпатичнее, в азарте прикусила губу и привстала. Я, будто в замедленном кино, увидел, как ее палец начал по миллиметру сдвигать спусковой крючок, судя по всему, браунинга.

В голове мелькнула обида, что у меня до сих пор нет такого пистолета, как тело начало действовать само. Выстрел. Целившуюся в меня девицу вбило внутрь пролетки. Рефлекторно падаю вперед, выстрел, но уже не мой. Чувствую, как порыв воздуха коснулся волос на макушке, а фуражка слетела с головы. Сзади раздался чей-то вскрик. Мой выстрел лежа, почти в упор. Попал туда, куда и целился. На правом плече второй стрелявшей в пальто образовалось отверстие, а женщина откинулась на спинку сиденья повозки.

Оттолкнувшись буквально всем телом от земли, поджимая под себя левую ногу, вновь принял стойку для стрельбы с колена и, разворачиваясь вслед за пролеткой, начал выцеливать извозчика. Тот, кстати, не оплошал и не растерялся. Об этом мне подсказала пуля, вспоровшая мой левый погон.

«Млять, кровь из носу, но час в день на тренировку надо находить, а то двигаться разучусь и совсем в штабную крысу превращусь. И прихлопнет меня какой-нибудь задохлик студент», – подумал я, опрокидываясь назад и принимая положение для стрельбы сидя с опорой на ладонь и локоть.

Так было удобнее стрелять снизу вверх, не боясь задеть прохожих, если не попаду в цель. Извозчик такими мыслями не заморачивался и успел выстрелить еще два раза, прежде чем моя пуля пробила ему горло. Целился в руку, но… В общем, такая планида у этого человека – умереть молодым.

Поднявшись на ноги, быстро осмотрелся вокруг. Пролетка продолжала двигаться уже без «водителя кобылы», который выпал из экипажа. Кроме него, на земле лежало еще три человека. Представительный мужчина с профессорской бородкой покоился на боку, свернувшись в позе эмбриона, и громко кричал, держась руками за пах. Женщине, одетой несколько провинциально, я уже и такое начал отличать, а также гимназисту повезло меньше. Хотя с какой стороны посмотреть, они хоть не мучились. Оба лежали на спине, уставившись в небо остановившимся взглядом. То, что они мертвы, мне стало ясно с первого взгляда.

– Внимание! – громко прокричал я, перекрывая шум, стоявший вокруг. – Я подполковник Аленин-Зейский. На меня было совершено покушение террористами-революционерами. Прошу всех сохранять спокойствие, и если среди прохожих есть кто-то с медицинским образованием, окажите раненому помощь.

Мои слова подействовали мало, поэтому пришлось еще раз крикнуть, призывая к спокойствию и прекращению паники. Убедившись, что образовавшая толпа начала успокаиваться, а рядом раздались свистки то ли дворников, то ли городовых, бросился к остановившейся пролетке. Там еще оставались две террористки с оружием, одна из которых точно только ранена. Подбежав к экипажу, убедился, что обе женщины живы и находятся без сознания.

Засунув наган в кобуру, первым делом переложил пистолеты с пола пролетки на козлы. Кучер, которого бегло осмотрел по дороге, еще хрипел, но жить ему оставалось несколько минут, а может быть, и секунд. Забравшись в повозку, я начал осматривать женщин более внимательно, думая о том, что же делать?! У той, что от меня прилетело в грудь, видимо, началось легочное кровотечение, так как при каждом выдохе у нее на губах пузырилась кровь.

«Млять, если не оказать срочной помощи, то не жилец. А у меня с собой даже индивидуального пакета нет. Извини, девочка, но “язык” для меня важнее», – подумал я, переводя взгляд на другую террористку и начиная расстегивать на ней пальто.

Добравшись до раны, определил, что пуля, вернее всего, перебила ключицу и у девушки болевой шок.

– Что с ними? – услышал я вопрос, заданный уверенным мужским голосом.

Подняв голову и выпрямляясь, увидел стоящую рядом почти такую же пролетку, в которой на пассажирском месте находился мужчина лет тридцати – тридцати пяти, одетый по последней светской моде Санкт-Петербурга. На облучке экипажа сидел яркий представитель столичных извозчиков. Я встретился глазами с человеком, задавшим вопрос, и понял, почему вчера заговорила моя чуйка.

Это был он – «товарищ Пётр», специалист по закладке фугаса и его подрыву, побывавший у Езерской и передавший ей схему минирования и инструкции для теоретической подготовки будущих подрывников. Именно его шесть возможных обликов нарисовал Куликов. Его-то я вчера во время прогулки дважды зафиксировал боковым зрением, но расслабленный общением с женой, не смог идентифицировать, а подсознание сработало.

Видимо, что-то в моем взгляде изменилось. «Товарищ Пётр» усмехнулся, и я увидел, как над саквояжем, который лежал у него на коленях, появился ствол револьвера. Время замедлилось. Понимая, что до нагана в кобуре я не успеваю дотянуться, сунул руку за пазуху к малютке «Tue-Tue», одновременно разворачивая тело, чтобы открыть огонь прямо через бекешу.

Выстрелы раздались практически одновременно. Во лбу противника образовалось не предусмотренное человеческой физиологией отверстие, а его пуля окончательно оторвала мне поврежденный погон и, судя по резкой боли в плече, до моей плоти также добралась.

Извозчик свалился с облучка и что-то начал орать, закрыв голову руками, но продолжая ими держать вожжи. Я с трудом слез с пролетки и, прислонившись спиной к пролетке, закрыл глаза.