Глава 15. Домой.

Я наслаждался семейной жизнью, пускай и в поезде. Десять дней назад железнодорожный состав Его императорского высочества Михаила Александровича отправился по маршруту Владивосток-Москва. До Екатеринбурга его будут сопровождать спереди бронепоезд «Заамурец», сзади «Забайкалец». Дальше бронепоезда по Уральской горнозаводской дороге уйдут на Челябинск, потом до Оренбурга и дальше на Ташкент.

Было принято решение направить эти два «корабля на колёсах» в Русский Туркестан для охраны железных дорог и так, на всякий случай. Кроме того, туда же перебрасывали из Кореи и Маньчжурии унтер-офицерский состав и обер-офицеров с опытом боевых действий.

Все дела дипломатической миссии в Японской империи были сделаны. Капитуляция принята, мирный договор заключен. За нами оставался Сахалин и Курильские острова, на которые вывезли из Японии всех айнов. С Хоккайдо начали отвод наших войск. Потихоньку вывозили пленных японцев из Кореи. В договоре также отразили, что Японская империя не возражает о передаче императором Коджоном в аренду на сто лет острова Каргодо*, для строительства на нём русской военно-морской базы.

* на современных картах остров Коджедо.

Этот пункт договора для японцев был, как нож острый в спину. Как они говорили: «Кто владеет Корейским проливом, тот владеет тремя морями». Подразумевая под этим Желтое, Японское и Восточно-Китайское моря. И это было действительно так. Военно-морская база на Каргодо с Тихоокеанским флотом надежно перекрывала Корейский пролив, позволяя оперировать морскими силами в любом направление, прикрывая и Порт-Артур и Владивосток. Именно поэтому четыре английских броненосца типа «Маджестик» и три броненосных крейсера типа «Кресси» продолжали стоять в Сингапуре, видимо, надеясь, что туда придут американские броненосцы.

Только американцам, а точнее правительству САСШ, особенно президенту Рузвельту было не до этого. Таинственная смерть Рокфеллера, Моргана, Шифа, Варбурга, двух Ротшильдов, старшего Астора и ещё нескольких американских бизнесменов-миллионеров, входящих в ТОП-10 американского общества по своему богатству, вызвали в экономической и политической жизни Штатов настоящую бурю, особенно на Уолл-стрит.

Так что Рузвельту и американцам было не до посылки на помощь Японии своих броненосцев, тем более та уже капитулировала. А те, кто вложил в неё большие деньги, были мертвы. А тут ещё и президентские выборы на носу, а обстановка на экономическом Олимпе резко изменилась. Как поведут себя наследники многомиллионных богатств не известно, так им ещё и в наследство надо вступить, а это время, которого у Рузвельта и его команды просто уже не оставалось.

Возвращаясь к военно-морской базе на Каргодо, необходимо отметить, что в отличие от Порт-Артура, порт в Каргодо глубок и обширен. Порт-Артур имел единственный тесный выход, который было легко запереть брандерами, и который броненосцы могли преодолеть только во время прилива. В чём мы и убедились во время этой войны. Залив же Каргодо имел два выхода, главный из которых невозможно заблокировать брандерами, вследствие ширины в пять километров и глубины более двадцати метров.

Снабжение базы будет легко осуществлять через Мозампо по суше, тем более генеральный консул статский советник Павлов уже заключил с императором Коджоном договора-концессии на строительство железной дороги от Мукдена до Мозампо, через Ы Чжоу и Сеул, а от Сеула дополнительно ещё и на Пусан.

Также на словах с императором Муцухито было достигнуто согласие на возможное создание Маньчжурского государства во главе с императором Цзайтянь под протекторатом Российской империи в будущем. Я, кстати, поделился с Великим князем Михаилом Александровичем своими мыслями по поводу болезни китайского императора и возможного претендента на престол в виде моего деверя — дзяньдзюня провинции Цзилинь Чан Шуня, который ведёт свой род из клана Ваньянь, глава которого Агуда в начале XII века стал основателем чжурчжэньского государства Цзинь. А наследники у Чан Шуня мои племянники — дети сестры.

От такого варианта развития событий брат императора несколько припух. И после продолжительной паузы, нашего разговора один на один, выдал, что это должен решать Николай. С этим я был полностью согласен.

В мирном договоре также определили и размер контрибуции. Весьма небольшой. В пятьсот миллионов иен. По словам императора Муцухито, война Японии обошлась в два с половиной миллиарда иен, причем половину этих денег — миллиард с четвертью империя получила в виде внешних и внутренних займов, которые надо будет ещё возвращать с процентами. За десять месяцев войны госдолг Японской империи вырос в два раза, поэтому бо́льшую контрибуцию страна просто не потянет.

С учетом того, что Николай II планировал получить в дальнейшем из Японии если не союзника, то хотя бы лояльного соседа, то остановились на этой сумме. Сразу после подписания договора русский флот прекратил морскую блокаду Японии, и даже стал осуществлять своими силами перевозку японских солдат из Кореи, а также поставки из Кореи и Китая продуктов питания. Страна Восходящего солнца остро нуждалась в рабочих руках и рисе, чтобы не начался голод этой зимой.

По докладам барона Розена, которые пришли во Владивосток, когда туда вернулась дипломатическая миссия, большинство японцев высоко оценили щадящие условия мирного договора. «Ястребы» не успокоились, но они уже не имели той силы, как раньше. Но проблемы с ними Муцухито ещё получит. И мы, вернее всего, тоже. Не ценится в политике мягкость, её за слабость принимают. Надо было бы оккупировать Японию лет на десять, да хорошенько ограбить, то есть попользоваться ресурсами. Только не хватит на это сил, либо надо устраивать геноцид, только, где столько патронов взять.

На пути во Владивосток зашли в Мозампо и посетили остров Каргодо, где Великий князь Михаил Александрович заложил камень основания новой военно-морской базы Российской империи. К императору Коджону с визитом от дома Романовых отправился Великий князь Сергей Михайлович, а с ним уехали Мэй и старик Ли.

Я глубоко вздохнул, вспомнив глаза Мэй, когда мы прощались. Как я понял, у неё юношеская влюблённость не прошла, но жизнь расставила всё на свои места. Потревоженная моим вздохом, Маша оторвала голову от моего плеча и посмотрела на меня.

Мы с женой, обнявшись, сидели на диване и любовались Васильком, который спал напротив. Дети во сне так прекрасны. В великокняжеском поезде моей семье было выделено отдельное купе, если говорить языком моего прошлого-будущего. В соседнем купе разместилась сестра с детьми. Алёна получила разрешение от Чан Шуня посетить Санкт-Петербург.

Дзяньдзюнь Чан вёл свою линию в непростой политической ситуации, сложившейся в Китае. Но в этом вопросе мои интересы с его совпадали, и я просто был рад, что сестра увидит столицу. Тем более, я просто обязан познакомить её с императором Николаем II, а заодно и озвучить ему интересный расклад по наследникам Маньчжурского государства. Может быть, я его знакомлю с матерью будущего императора Маньчжурского государства, а Николай об этом и не знает. Три раза ха-ха-ха и два раза хи-хи.

Погладив жену по волосам, я успокаивающе ей улыбнулся, и она вновь примостилась у меня на плече. А я, ласково гладя жену по голове и плечу, вновь окунулся в воспоминания событий ближайших дней.

С учетом начавшихся боевых действий в Русском Туркестане всё наше внимание было приковано к тем событиям. Георг V и его правительство так официально и не объявили войны Российской империи. Хотя это было и затруднительно, так как британского посольства в Российской империи не было.

После покушения на императрицу Елену Филипповну и её детей, переворота Великого князя Владимира Александровича, где ярко отметились англичане, включая сотрудников британского посольства, всякое сотрудничество с Великобританией было прекращено. Была осуществлена высылка британских дипломатов, арест собственности, принадлежащей, как самому Соединенному королевству, так и ее подданным, которые были интернированы с территории Российской империи все до единого человека. Николай также решился полностью прервать с Британией все торговые отношения.

В общем, можно сказать, что с середины октября одна тысяча девятьсот первого года Россия и Британия были в состоянии «холодной войны», находясь на грани открытой войны, которая теперь и началась наступлением английских войск в Русский Туркестан, если не считать «английских добровольцев» на англо-японских кораблях во время русско-японской войны.

И при этом вторжении британцы столкнулись с ожесточенным сопротивлением русских войск. Особенно прославился отряд штабс-капитана Баштырева, который в горах Памира на перевале Шит-Рака остановил продвижение двух британских полков при двух полных батареях горных орудий. Сто казаков, усиленные стрелковыми командами с четырьмя станковыми и таким же количеством ручных пулемётов, почти полный день, удерживали перевал, отразив несколько атак англичан. Потери британцев убитыми и ранеными составили больше семисот солдат и офицеров. Наши потеряли тридцать два человека убитыми и шестнадцать ранеными. А девиз Памирского отряда: «С нами Бог! За нами Россия!» стал очень популярным в имперской армии.

Штабс-капитана Баштырева, который уже имел орден Святого Георгия 4-й степени и золотое оружие, наградили Святым Георгием 3-й степени в нарушение статута ордена. Николай II и Георгиевская Дума очень хорошо поняли необходимость награждения личного состава за подвиги сверх того, что определялось статутами наград, так как дальнейшее отражение в средствах массовой информации подвигов русских воинов очень сильно поднимало чувство патриотизма в стране.

Был и меркантильный интерес. Ближайшим родственникам награжденных георгиевскими орденами и крестами посмертно, платилась пенсия. Как правило, женам, до достижения детьми совершеннолетия. И это тоже нашло отклик в народе. Раньше награждали только живых и пенсий не платили.

Так что патриотизм и поддержка армии и флота в Российской империи во время русско-японской войны в этой сборке истории поднялся на небывалую высоту. Создавались общественные фонды для материальной поддержки раненых и семей погибших.

При активной поддержке императрицы Елены Филипповны в Российское общество Красного Креста по всей России добровольно вступило несколько тысяч девушек и женщин. На хрупкие плечи сестёр милосердия легла тяжелая работа: дежурства у кроватей раненых, кормление, уход, перевязки, помощь врачам во время операций, а также ведение хозяйства при госпиталях.

Жалование сёстрам милосердия платили, но, как правило, вовсе не оно было главным мотивом вступления в общество. Многие сестры милосердия были весьма знатного происхождения и о деньгах не беспокоились. Некоторые из них искренне мечтали посвятить жизнь медицине или отправлялись на фронт вслед за своими близкими — отцами, сыновьями и братьями.

По всей стране зачитывали до дыр газеты и журналы, где рассказывалось о бое георгиевских экипажей крейсера «Варяг» и малого миноносца «Барракуда», подвиге кондуктора Васильева, лейб-гвардии старшего урядника Савина и многих других, отличившихся во время русско-японской войны.

Теперь настала очередь сводного Памирского отряда, который устроил бойню британцам. На этот отряд, как и на личный состав Амударьинской пограничной бригады, просыпался заслуженный дождь наград.

В этом момент в купе постучались, я высвободился из объятий задремавшей супруги и открыл дверь.

— Ваше превосходительство, Вы просили предупредить за час до прибытия в Иркутск, — тихо произнёс вагоновожатый, скосившись на спящего Василька.

— Спасибо, — ответил я и закрыл дверь.

— Машенька, давай собираться потихоньку. Через час прибудем в Иркутск. Там будет, как и всегда встреча на вокзале, потом обед у генерал-губернатора графа Кутайсова. Я ещё планировал в училище заскочить. Так что начинай будить Василька, надо его будет под присмотр Юби оставить, А ты иди Алёну предупреди, пускай тоже к приёму готовиться.

Юби с очень редкой китайской фамилией Ли, шутка, была одна из двух служанок Алёны, точнее Ли Чан Куифен, которые сопровождали её в этом путешествии. Вся остальная свита Алёны вернулась в Китай.

Служанки следили за детьми, когда у нас была необходимость их покинуть. Правда, это случалось пока только дважды — в Хабаровске и в Чите, где останавливались на сутки. Великий князь Михаил Александрович принимал доклады от должностных лиц, посещал приём в его честь и отправлялся дальше.

Ну, а мы вместе с ним. Я как отвечающий за его охрану, плюс, я всё-таки Свиты Его Императорского Величества генерал-майор, а Маша и Алёна, как две прекрасные женщины, одна моя жена, вторая — сноха генерал-губернатора провинции Цзилинь, жена его погибшего брата. Это всегда вызывало удивление при знакомстве, тем более Алёна одевалась на приёмы по последней Петербургской моде и на китаянку была не похожа, от слова совсем.

Пока мы «водку пьянствовали и беспорядок нарушали», великокняжеский поезд и два бронепоезда проходили подготовку к следующему перегону. Непросто было для железнодорожников организовать одновременное передвижение трех составов, но они как-то справлялись. Остановки если и были на переездах больше часа-двух, то, как правило, в ночное время, и мы их просто не замечали.

Обед прошёл просто великолепно. Граф Кутайсов организовал шикарный приём в своём доме, где собрался высший аристократический свет Иркутска. Столы ломились, тосты звучали, чаще всего за победу русского оружия, но и за прекрасных дам, присутствующих за столом, также было выпито немало.

Потом я отпросился у Михаила Александровича и вместе с начальником Иркутского юнкерского училища полковником Хлыновским, с которым познакомился в прошлое посещение альма-матер, поехал осуществить небольшое дело, воспользовавшись своим служебным положением.

Старший урядник Филинов Игнат Петрович в этом году должен был отметить тридцатилетний срок службы. Вот я и выпросил у Михаила большую золотую шейную медаль «За усердие», которая обходилась казначейству в девяносто рублей. Этих медалей великий князь прихватил в поездку несколько десятков для награждения гражданских лиц, оказавших разнообразные услуги правительству во время русско-японской войны, но по статуту ею награждались и нижние воинские чины за сверхсрочную службу.

Михаил Александрович также порывался поехать со мной, но граф Кутайсов уговорил не покидать такое высокое собрание. Так что я прихватил с собой жену и сестру, и покатил вместе с Аркадием Григорьевичем в родное училище в сопровождения пяти казаков из кубанской полусотни Собственного Его Императорского Величества Конвоя, которые сопровождали Михаила в этой поездке. Безопасность наше всё.

Там в присутствии преподавательского состава и юнкеров с унтер-офицерами я вручил дядьке Игнату медаль и по казачьему обычаю троекратно поцеловал или, как говорили на Дону — «поликавал» его, чем ввел старого казака в ступор и удивил присутствующих при этом. Как же генерал Свиты Его Императорского Величества целует какого-то урядника, да ещё троекратно, как близкого человека. Жалко, Леонид Ильич не видел этой сцены. Брежнев бы точно оценил положительно.

Ещё больше всех удивила сестрёнка, заявив, что она по крови тоже Аленина, а её брат считает Игната Петровича дядькой, и также троекратно расцеловала Филинова. Это вогнало всех вообще в полный шок, от которого отошли только за столом, точнее за столами.

По традиции Иркутского юнкерского училища высоких гостей приветствовали за общим застольем, на котором собирались юнкера, унтер-офицеры и преподавательский состав с женами. Так как я заранее предупредил по телеграфу полковника Хлыновского, что обязательно прибуду в училище и возможно с Великим князем Михаилом Александровичем, то командование училища расстаралось на славу.

Второй обед, или скорее уже ужин прошёл ещё лучше, чем у Кутайсова, теплее, как-то по-домашнему, мне много пришлось рассказывать. В красках описал бой «Варяга», истребителя «Лейтенант Бураков» с тремя японскими эскадренными миноносцами и о подвиге кондуктора Васильева, про Женьку Савинова и о многом другом: рейде русского флота в Чемульпо, бое в Желтом море и в Цусимском проливе. Про переговоры с императором Муцихито, о подводном взрыве рядом с броненосцем «Император Александр III». Про подводный бой боевых пловцов, конечно, умолчал.

Время летело незаметно, все слушали, раскрыв рты, особенно Машенька и сестрёнка. Им-то я мало чего рассказывал об этой войне, чтобы не тревожить очередной раз. Пришлось поведать и о своём последнем ранении, о том, как синоби или ниндзя, тихо вырезав наших артиллеристов, захватили высоту 200 или гору Попова, на которой стояла батарея трёхдюймовок, из которых потом попытались сбить дирижабль с Великим князем Александром Михайловичем на борту. Как диверсанты синоби оказались хороши, а вот артиллеристы из них были аховые.

Во время организованного перекура среди офицеров пришлось рассказать историю своей сестры, благо о ней какие только слухи не ходили, пока молва из Приамурья докатилась до Иркутска. И здесь она всех шокировала, когда расцеловала дядьку Игната.

Не знаю, что там на меня нашло. Видимо, расслабился в стенах альма-матер, вспомнив себя юнкером, а может и выпитое, пусть и не очень много, сыграло, но в очередной раз потянуло на плагиат. А тут и инструмент нашёлся. В общем, выдал я собравшимся в столовой:

Черноглазая казачкаПодковала мне коня. Серебро с меня спросила, Труд недорого ценя.- Как зовут тебя, молодка?А молодка говорит: — Имя ты моё услышишь Из-под топота копыт.Э-э-эй! Э-э-э-э-э-э-эй!

Казаки были и среди офицеров, и унтеров, точнее урядников, да и среди юнкеров их хватало, поэтому песня сразу взяла их за душу.

Маша, Зина, Даша, НинаВсё, как будто, не онаКатя, КатяВысекают Мне подковы скакуна.Э-э-эй! Э-э-э-э-э-э-эй!Катя, Катя высекают Мне подковы скакуна.

Смотрю у сестрёнки глаза на мокром месте. Песня вроде бы и шуточно-задорная, только маму Тимохи и Алёны Алениных звали Катерина. Видимо, её и вспомнила теперь Ли Чан Куифен.

Повеселил, одним словом, генерал-майор СЕИВ личный состав Иркутского юнкерского училища, вслед за «Чернобровой казачкой» выдал «Журавли», «Прощайте Артурские горы». Отдавая должное прекрасному полу, присутствующему за столами, исполнил «Очарована, околдована» и «Снежный вальс». Всё-таки Давыдов молодец, за несколько уроков сильно продвинул мои вокальные данные.

Покинули училище довольно поздно. Напоследок обнял дядьку Игната. Не знаю, встретимся ли мы ещё когда-нибудь с ним, но пускай начальство знает, что он на короткой ноге с самим Ермаком. Да-а-а… Алкоголь мне противопоказан.

Следующую пару дней наслаждался отдыхом и семьей. Подполковник Герарди, который был заместителем начальника Дворцовой полиции генерал-майора Гессе и отвечавший в этой поездке за безопасность Михаила исправно тащил службу, получая от меня ЦУ* и ЕБЦУ**.

*ценные указания.

** ещё более ценные указания.

Я же просто набирался сил, купаясь в любви жены, сына, сестры и племянников. Предчувствия говорили, что отдых скоро закончится. События в Русском Туркестане обязательно получат продолжения в ближайшее время.

В Красноярске по телеграфу получили информацию, что Лойя джирга в Афганистане объявила джихад английским войскам на территории Афганистана.

Китченер не нашел ничего лучшего, как отдать распоряжение, захватить афганских старейшин, князей северных и северо-восточных племён, а также Хабибулла-хана, который также прибыл в город Дрош на Лойя джирги.

Бои в городе шли несколько дней. Лучшие бойцы племен, входившие в охрану старейшин, князей и Афганского эмира отбивались от атак превосходящих сил британцев. Ночью по реке Ландай Син остатки афганцев вырвались из города, и ушли в горы. Хабибулла-хан сдался британцам, а Лойя джирги объявила джихад.

Эти новости принёс подполковник Корнилов, который присутствовал на Лойя джирги в качестве представителя Белого царя и немало сделал, чтобы англичанам был объявлена священная война. Думаю о том, как Лавр уцелел в мясорубке Дроша, а потом смог добраться до Ташкента, где находилась резиденция генерал-губернатора Туркестанского военного округа можно написать не один приключенческий роман.

А через сутки в Омске от Николая II пришел приказ для меня о следовании в Ташкент для проведения операции «Карусель».

— Что это за операция, Тимофей Васильевич? Или опять секрет? — пытаясь скрыть заинтересованность, спросил меня Великий князь Михаил Александрович, когда я ознакомился с телеграммой.

— Для Вас нет, Ваше императорское высочество. Но остальным лучше не знать, — ответил я, кладя телеграмму на стол. — Операция «Карусель» подразумевает смену правительств в Афганистане, Иране и возможно Турции. Раз поступил приказ на её проведение, значит, англы зашевелились в Средиземноморье и в Персидском заливе.

— Что значит смена правительства, Тимофей Васильевич? И как это сделать⁈ — сказать, что Михаил был удивлён, значит, ничего не сказать.

— В Афганистане власть передать Мухамед-Исхак-хану, точнее, его сыну Исмаил-хану, который является правнуком Дост-Мухамед-хана — первого эмира Кабульского эмирата и, соответственно, имеет полное право на Афганский престол. Мухамед-Исхак-хан при предварительном собеседовании сказал, что он стар для таких действия, а вот Исмаил-хан, просто горит желанием — занять место своего дяди Хабибулла-хана. И с нашей помощью он сможет это сделать. Тем более, работа в этом направления велась более полугода. На складах Туркестанского военного округа подготовлено большое количество стрелкового оружия, включая пулемёты, для афганцев, проживающих, как на нашей территории, так и на территории Афганистана и Британской Индии, — произнёс я и замолчал, собираясь с мыслями.

Михаил Александрович также молчал, глядя на меня, ожидая продолжения.

— А вот в Иране, да и в Турции придется организовывать революцию, — произнёс я и увидел, как глаза великого князя стали размером с чайное блюдце.