Глава 11

Ну правда же, в этот раз мы даже до ресторана дошли, прежде чем поезд дернулся.

— Только до этого ты так торопилась ко мне, что стала подозреваемой. Уверена, что в другой раз смогла бы отделаться лишь клоком волос? А если подождать, пока из багажного вагона уйдут агенты, у тебя времени хватает ровно, чтобы найти меня и передать воспоминания.

— А если бы мы дежурили у стоп-крана? — спросила я, хотя и понимала: время упущено. И оно не приемлет частицы «бы». Но от этого легче не становилось.

— У какого из тридцати? — уточнил Касс, вытирая совсем не по-аристократически рукой нос, из которого снова пошла кровь, — плюс, как вариант, вор мог сломать стоп-краны сначала, а потом двинуться в локомотив, — и, глянув на двери, перебил сам себя словами: — А вот мы и дошли…

Причем, кажется, разом и до купе, и до единственного оставшегося решения: проследить за стрелком. Его-то Касс и озвучил, когда мы оказались внутри.

Правда, слушать план менталиста просто так я не стала, а навела то, что лучше всего умела: порядок и суету разом.

Для первого мне понадобился целительский дорожный мешочек. Для второго — просто потребность хоть что-то делать. Так что спустя каких-то пять минут Касс зажимал нос ватным шариком, а я оттирала батист от крови перекисью водорода. Ибо магия, конечно, эффективна, но, когда ее нет, и алхимия сгодится.

И хотя наверняка этих рубашек у Касса был целый вагон… Хорошо, в нынешних реалиях — чемодан. Очистить белую ткань от алых пятен было важно мне. Чтобы хоть как-то успокоиться.

Потому как руки нервно подрагивали. Менталист это заметил и… положил свою ладонь поверх моего кулака, судорожно сжимавшего ватный тампон. И я не выдержала, сорвавшись на сдавленный сип:

— Мы просчитались… Он не должен был умирать…

— Никто не должен, — хрипло произнес Касс. — Но, кажется, надежда, что мы все же погибнем снова, еще есть…

— Ты думаешь, что поезд на всех парах въедет в столичный вокзал и протаранит его? — уточнила я.

А что? Это шанс!

— Мы не сохраним эту скорость до столицы, — убил всю мою веру в лучшее менталист.

Вот ведь умеет он сказануть — точно под ребра ударить. Я даже поперхнулась вдохом.

— А поподробнее?

— Такой разгон состав не сможет держать весь путь. И если в первый раз вор выжал рычаг на полную и экспресс просто не удержался на рельсах, то сейчас все было рассчитано верно: чтобы мы успели оторваться от налетчиков и при этом не вылететь с путей на повороте.

— А развилку прошли ценой жизни Норилла, — выдохнула я, заставив непрошеную слезу, которая была готова вот-вот сорваться из уголка глаз и покатиться по щеке, вернуться обратно.

— А дальше почти прямая, без остановок, — подтвердил мои предположения Касс. — До столицы целая ночь. За это время тяговый кристалл выработает большую часть заряда с учетом того, что чем больше и дольше был разгон, тем расход энергии был выше. И к утру маговоз замедлится…

— Но не остановится? — уточнила я, все еще на что-то надеясь.

— Нет, — обрадовал меня менталист и тут же добавил: — Но разбиться в лепешку нам не дадут. На конечной есть аварийные контуры и тормозящие барьеры. К тому моменту мощность кристалла упадет достаточно, так что они смогут погасить остаточную скорость.

Вот знаешь, лучше бы остановился после «нет», — в сердцах выпалила я.

Потому как новость о том, что мы не погибнем, разом и радовала, и огорчала. И огорчение это было с рыжим оттенком.

— А если недостаточно? — все же спросила я.

— Тогда у столичных техномагов будет очень насыщенное утро, — Касс был сама неуязвимость: в смысле придушить его сейчас хотелось, но не моглось. — Но, кажется, мы погибнем в этот раз чуточку раньше… — выдохнул менталист и посмотрел в окно.

Я проследила за его взглядом: небеса не просто темнели, как это обычно бывает в вечерних сумерках, которым и положено было наступить через час. Они чернели. И мы стремительно приближались к этой тьме, в которой проскакивали всполохи молний.

— По статистике, в небесный экспресс ударяет одна молния из миллиона. И вероятность гибели ничтожна, — я процитировала рекламный буклет, которые раздавали обычно пассажирам, чтоб те не боялись поездок.

— Только в этот раз время и случай играют в одной команде, — возразил Касс. — И знаешь, я все думал, откуда взялось столько энергии на откат и где она хранится. И… сегодняшняя прорезавшаяся память Норилла дала на это ответ.

— И где же? — я оторвала взгляд от окна, за которым собиралась буря, и посмотрела на менталиста.

Касс пару мгновений молчал, продолжая смотреть в окно. Брови сошлись у переносицы, взгляд стал жестким и сосредоточенным, резче обозначились точеные скулы. И вот ведь несправедливость мироздания: некоторым мужчинам решительность идет настолько, что даже надвигающаяся смерть на их фоне начинает слегка проигрывать в эффектности. Я задержала взгляд на лице менталиста на пару мгновений дольше, чем требовалось для спасения короны, страны и нас заодно. И тут Ледник повернул голову, посмотрел прямо на меня и выдохнул:

— В нас с тобой. А еще в каждом пассажире. Только смерть каждого в этом поезде дает такой колоссальный выброс силы, что мы все возвращаемся в прошлое. И время, которое исказили ритуалом, будет стремиться к исходной точке, создавать все новые и новые стечения обстоятельств, чтобы мы…

— Раз за разом умирали и тем петля питалась? — закончила полувопросительно я и добавила: — Ты уверен? Или это только теория. Как та, что вор сам решит вопрос с переводом стрелок, а не переведет их вновь на агентов.

— Теория. Но если молния все же попадет в состав и мы вновь погибнем, то она получит подтверждение.

— Подожди-подожди, — нахмурилась я, пытаясь осознать весь масштаб катастрофы. Вернее, катастроф, которые будут повторяться, повторяться и повторяться. — Если время хочет нас убить… то нам из-за этой петли не вырваться? Мы будем постоянно умирать?

— Да, — коротко ответил Ледник, словно это само собой разумелось, и, глянув на то, как у меня дернулся глаз, пояснил: — Запрещенный ритуал, который использовал наш вор, к несчастью, оказался достаточно действенным, и если образно, то это все напоминает спираль. Предыдущий виток берет силы из следующего, стоящего на уровень выше, фактически заимствуя энергию из будущего...

— И нас всех выкидывает в прошлое на уровень ниже, но уже с кредитом, который мы взяли у собственной смерти? — скорее для себя, чем для Ледника, озвучила я, пытаясь уложить все в голове. М-да… Это новое слово, прогрессивное, словно в банковском деле: воскресить клиента, чтобы он заплатил свои долги кровью. Хотя, если взял ссуду у времени, можно ожидать все что угодно.

— Да. Поэтому будущее стремится уравнять баланс и снова пустить поезд под откос, — мрачно согласился Касс, потер переносицу.

— Но тогда получается, из этого круга вообще не выбраться? Мы в ловушке? — выдохнула я.

— Выходит, что так. Но, повторюсь, пока это только теория, — попытался утешить меня лордейшество. Удалось это ему паршиво.

— И что нам теперь делать? — спросила, и в этот момент за окном громыхнуло, словно само мирозданье намекало, что именно: накрываться простынкой и помирать.

— То же, что и раньше, — произнес менталист с какой-то обреченной решимостью и добавил: — Найти доказательства виновности последнего подозреваемого.

— Но больше некому, — недоумевая, какие еще нужно что-то искать, выдохнула я.

— А вдруг мы ошиблись? — возразил Касс.

Словам Ледника вторила вспышка молнии. И какая! За окном полыхнуло так, что купе на миг залило мертвенно-белым светом, а следом громыхнуло уже совсем близко — тяжело, раскатисто, будто где-то над крышей столкнулись два горных тролля. И тотчас по стеклу застучало. Нет, не дождем, а сразу дробью. С сухим треском в наше отражение полетели первые градины, за ними еще и еще, пока все вокруг не слилось в сплошной грохот. Ветер швырял ледяную крупу в вагон с такой яростью, что за побелевшим стеклом было не видно ни зги. Экспресс вошел, точно нож в теплое масло, в самое нутро разыгравшейся бури, и теперь казалось, что она несется вместе с нами — такая же бешеная, неуправляемая и явно не собирающаяся останавливаться.

— И как мы это сделаем? — сглотнув, спросила я, отвела взгляд от этого неистовства. — Вдруг твоя теория все же ошибочна, мы сейчас мчимся к столице, и никакого второго шанса у Норилла не будет?

— Зачем гадать, если можно проверить? — иронично отозвался Касс.

— Но у тебя же нет магии! — напомнила этому самоуверенному менталисту.

— Но мозги-то всегда при мне, — возразил Касс и решительно встал.

Правда, как показали дальнейшие события, на один интеллект Ледник полагаться не собирался. Потому что логика — это хорошо, а логика, усиленная парочкой магострелов и двумя десятками артефактов, — куда лучше.

— И деньги прихвати, — глядя на такие сборы, посоветовала я, ибо пульсар, конечно, молодец, но и звонкая монета — не промах. И если огнестрелами я пользовалась на уровне идеи, то в обращении с наличностью у меня был высший дан.

Так что к первому вагону мы двинулись во всеоружии и через ресторан, ибо, во-первых, совершать подвиги на голодный желудок слегка утомительно, а, во-вторых, надо же проверить: вдруг повезет, и наш стрелок решил отужинать.

Не решил. И в карты в вагоне-салоне не играл, и новостного листка там же не читал… В общем, социализироваться не желал. Ну не гад ли! Ходи его, ищи по купе…

— Значит, будем действовать методом проб, ошибок и подкупа, — оптимистично заключила я. Ибо ну приятно же, когда о взятке договариваешься ты, а платит — другой.

Ледник, поняв, что ему придется раскошелиться, мое воодушевление воспринял скептически. И зря! Я мысли читать хоть и не умела, но души — вполне. Особенно если те алкали денег.

Но первый проводник оказался совершенно бесполезен. Хотя я старалась вовсю: изобразила самую невинную улыбку, на какую была способна после нескольких собственных смертей, одного ограбления государственной важности и несостоявшегося столкновения двух составов.

— Простите, господин вагоновожатый, не могли бы вы мне помочь? — начала я свою трагикомедию, пока Касс стоял на стреме в тамбуре. — Я сегодня столкнулась в ресторане с одним джентльменом, и он обронил этот платок, — в подтверждение своих слов продемонстрировала батист, отнятый у менталиста. Благо на ткани не было инициалов, лишь золотая вышивка по краю.

А дальше последовало подробное описание нашего подозреваемого под предлогом того, что я желаю вернуть ему данную вещицу лично.

Проводник послушал, подумал и покачал головой.

— Нет, миледи. Среди пассажиров моего вагона такого господина не припомню.

— Жаль, очень жаль… — протянула я и, попрощавшись, ушла, чтобы направиться в следующий вагон. Касс, выдержав положенное время, — за мной.

Со вторым вагоновожатым дела пошли куда интереснее. Он выслушал ту же историю, посмотрел сначала на платок, потом на меня, потом куда-то в даль коридора и с намеком протянул:

— Боюсь, миледи, сведения о пассажирах разглашать не положено.

Ага, выходит, стрелок где-то здесь…

— Но я всего лишь хочу вернуть вещь владельцу, — с нажимом произнесла я, точно ищейка, почуявшая след.

— Разумеется, я вас понимаю и готов бы вам помочь бескорыстно, но бескорыстие в банке не принимают…

Зато мужская рука отлично приняла купюру, которую я вложила в открытую ладонь.

— К сожалению, леди, — деньги исчезли с ловкостью, которой позавидовали бы и щипачи с центрального рынка, а проводник принял прискорбный вид круглого, точно монетка, сиротинушки, — подобного господина у нас тоже нет.

На это захотелось выпалить: нету пассажиров — нет конфеток, в смысле оплаты, но… не стала. Потому как была занята важным: душила собственную жабу, потому как сейчас было важнее найти преступника, а не восстановить финансовую справедливость.

Третья попытка также не увенчалась ни успехом, ни вымогательством. Я уже начала задумываться о магострелах: с ними расспросы шли бы эффективнее, быстрее и дешевле. Но оставила этот способ на крайний случай, когда мое терпение и деньги иссякнут.

Видимо, за такие добрые и гуманные мысли мироздание сжалилось и с четвертым проводником мне почти повезло. Этот вагоновожатый оказался понимающим человеком, вернее, полутроллем, хотя по тому, как он меня подкалывал, создавалось впечатление, что он чистокровный.

Описание подозреваемого он выслушал внимательно, после чего посмотрел на платок, на меня и заговорщически подмигнул:

— Ах вот оно что… Молодая леди желает разыскать понравившегося джентльмена?

— Исключительно чтобы вернуть платок, — с невозмутимым выражением лица соврала я.

— Разумеется, разумеется, я ничуть не осуждаю, а даже очень одобряю… — хитро усмехнулся этот серолицый, сверкая острыми ушами с кучей колечек в каждом. — Между нами говоря, в делах знакомства все средства хороши.

Я тяжело вздохнула, поняв, к чему клонит эта язва, причем, похоже, прободная, и решила подыграть.

— А что делать? Я незамужняя леди в самом расцвете стародевичества.

— Ну полно, какой же расцвет? Так, младенчество, — отозвался проводник, и его ладонь тоже сама собой оказалась открытой. Нет, это было ничуть не вымогательство, легкий намек на то, во сколько девица в моем отчаянном положении может оценить свое замужество.

Я была… рациональна, так что тролль решил, похоже, уболтать меня вусмерть и потом самолично взять с трупа остальные деньги, не иначе, но не на ту напал! Уж чем-чем, а словами оборониться я сумела и выяснила-таки номер купе — шестнадцатое, и, распрощавшись с вагоновожатым, пошла прочь, окончательно утвердив того в мысли, что не в платочке вовсе дело…

Когда же оказалась в тамбуре, где ждал меня Касс, победно выдохнула:

— Видишь? Не так быстро, зато надежно. Когда нет ментального дара, приходится пользоваться финансовым.

Теперь осталось дело за малым: удостовериться, что стрелок — это вор.

Мы выждали в тамбуре еще немного и, убедившись, что коридор опустел, подошли к шестнадцатому купе, дверь в которое ожидаемо оказалась заперта, а магический кристалл над ней горел алым, недвусмысленно сообщая: внутри есть пассажир и беспокоить его не стоит.

С сожалением подумала, что нельзя было просто постучать и спросить: «Простите, это не вы случайно украли корону?»

Впрочем, Касс в делах разоблачения был куда опытнее меня. Менталист извлек из кармана очередной артефакт — этакий небольшой плоский медальон — и приложил его к створке. Затем медленно очертил им круг размером чуть больше карманного зеркальца, поместил амулет в самый центр сей надверной живописи и надавил большим пальцем на выпуклость с тыльной стороны амулета.

Обведенное пространство тотчас начало светлеть: мореный дуб истончился, поблек, словно превратился в легкую туманную дымку, и спустя пару мгновений сквозь дверь стало видно купе. А в нем — и нашего стрелка.

— Не мог побольше сделать обзор, — едва слышно проворчала я, потеснив менталиста у образовавшейся «дыры». Дама я, в конце концов, или только напарник?

Касс посторонился, словно отвечая на мой невысказанный вопрос: что, мол, конечно, леди. Но совсем не отошел, намекая тем, что хоть ничего лединого мне не чуждо, но и он не только джентльмен, но и бывший агент.

Вот так, деля все невзгоды, смерти и один наблюдательный пункт, мы и следили за подозреваемым.

Тот сидел за столиком, а перед сим усатым господином на расстеленной ткани лежали четыре магострела. Пятый наш ворюга как раз тщательно чистил, неспешно проходясь ветошью по стволу.

— Не многовато ли для простого пассажира? — не выдержав, едва слышно прошептала я.

— Вынужден согласиться, — так же тихо отозвался Касс. — Только… — он оборвал сам себя, не закончив, словно о чем-то задумавшись.

Я на это не выдержала и тихо, чтобы за дверью не услышали, фыркнула:

— Знаешь, после каждого твоего «только» начинаются сплошные неприятности.

Менталист лишь пожал плечами. Мол, ничего не могу с этим поделать, остается лишь страдать. Причем, похоже, исключительно мне. Этого невыносимого мужчину все в нем устраивало.

Меж тем стрелок закончил начищать последний ствол, положил его к остальным четырем и несколько мгновений с явным удовольствием любовался своим арсеналом, а затем начал убирать оружие в футляры.

— Кажется, он собирается уходить, — шепотом заметила я.

— Значит, и нам пора, — пришел к выводу менталист.

Артефакт исчез в кармане Касса, а мы поспешили укрыться в пустом ватерклозете. Через оставленную дверную щелку я увидела, как спустя пару минут дверь шестнадцатого купе открылась, и наш усач вышел в коридор. Поправил манжеты, запер за собой и направился в сторону ресторана.

Мы с Кассом подождали, пока стихнут шаги.

— Я обыщу все, — произнес лордейшество.

И уже открыло было рот, наверняка собираясь добавить что-нибудь вроде «а ты покараулишь», когда я решительно предупредила:

— На этот раз вместе!

Мой тон при этом недвусмысленно намекал: береги, менталист, дружбу со мной, ибо вражду не осилишь. Касс, кажется, проникся этим эльфийским предупреждением и посмотрел на меня.

— Рини… — начал было этот мужчина с напрочь отшибленным инстинктом самосохранения, пытаясь, похоже, договориться. Угу. С той, кто уже обеими ногами стояла на тропе войны, со вскинутым томагавком и прищуренным глазом. В общем, только повод дай — и метну. Правда, пока не топор, а взгляд. Но очень злой.

— Нет, — бросила я коротко и без всяких деликатных замахов, вроде «не стоит» и «а может»… что пристали бы настоящей, воспитанной леди. И, решив окончательно послать в пекло остатки воспитания, добавила: — Мне это одемонело! Почему всегда в нашей паре в интересах короны действуешь ты, а боюсь за это почему-то только я.

Несколько мгновений Касс смотрел на мои плотно сжатые губы, раздувавшиеся в гневе ноздри, в глаза, которые метали молнии не хуже, чем туча что сейчас громыхала над поездом (ну в последнее хотелось верить, что именно так оно и было), и… коротко кивнул. Видимо, рассудил, что спорить со мной сейчас и дольше, и опаснее.

Так что, выяснив отношения друг с другом, мы отправились к шестнадцатому купе, чтоб провернуть то же самое с замком. Кстати, он оказался куда сговорчивее меня. Может, потому что Касс сумел подобрать к нему ключик… Универсальный. Позаимствованный еще при обыске купе Дронва. Так что буквально секунда — и дверь открылась, а мы скользнули внутрь.

— Ничего не трогай, — сразу предупредил менталист, заставив меня поперхнуться вдохом.

М-да… Мне при таком раскладе оставалось лишь стоять, смотреть и бранно думать. Касс же достал из кармана тонкие перчатки, по поверхности которых пробегали едва заметные магические всполохи, натянул их и принялся, собственно, за обыск.

Результат впечатлял. Касс обнаружил те самые пять магострелов, пару громобоев, несколько метательных клинков и рапиру в неприметных ножнах. Но это оказалось еще не самое интересное!

В потайном отделении дорожного бюро нашлась пачка долговых расписок, причем оформленных на разные имена. Причем имена бравших деньги и заимодавцев были все разные. Среди этого вороха был и лист с семью фамилиями. Напротив каждой стояла сумма, а рядом с ней еще одно имя.

Я нахмурилась.

— И как это понимать? — выдохнула я, и на «-ать» явно послышалась чья-то мать.

Касс склонился над бумагой, пробежал взглядом столбцы, на миг нахмурился и…

— Кажется, мы напоролись на профессионального дуэлянта, — выдохнул менталист.

— В смысле? — вырвалось у меня. — Дуэли же запрещены!

— Формально — да, — отозвался Касс, давая понять, что есть порода людей, которые отлично знают, что можно, что нельзя и как можно, когда нельзя… К слову, похоже, и сам менталист к таковой когорте относился. — Как видишь, некоторые предпочитают суду присяжных суд чести, чтобы восстановить справедливость. Но поскольку сами держать магострел не способны, нанимают для этого дела специалиста…

— И наш стрелок — этот самый специалист? — уточнила я скорее для проформы.

— Сдается, что да. Господина… — Касс глянул на паспортный листок, где каллиграфическим почерком было выведено имя, и продолжил: — Господина Финнегана О’Рейли нанимали, чтобы он от имени заказчика вызывал нужного человека на поединок. Или создавал обстоятельства, при которых вызов становился неизбежным.

Я еще раз пробежала глазами по семи фамилиям и цифрам напротив них и не удержалась от ехидного замечания:

— М-да… — протянула я. — А честь нынче недорого стоит…

— Думаю, там просто были торги, — заметил менталист.

Я печально оглядела купе, где все, несмотря на обыск, выглядело нетронутым и едва не взвыла: ибо да что ж такое! Контрабандист, репортеры, отравительница, профессиональный благородный убийца… И ни одного вора! Интересно, а тот маг-недоучка, которого исключили из-за совпадения его явления в ресторене и рывка рычага скорости — он хотя бы законопослушный? Или мы просто как следует не копали?

— Мы где-то ошиблись, — меж тем признал очевидное Касс.

Хотя, как по мне, мы четыре раза попали в цель. Только не в ту. Каждая зацепка была настоящей. Каждое подозрение — обоснованным. И каждый раз за ним обнаруживалось преступление. Просто не наше.

— Касс… — тихо позвала я. — И что теперь?..

Я не договорила, ибо за окном разом и полыхнуло, и громыхнуло, да так, что у меня волосы под шляпкой встали дыбом. Да и менталист, хвостик которого растрепался, стал похож на готовый вот-вот улететь одуванчик.