Глава 9

Зло посмотрела на менталюгу. Раскомандовался тут! Почему это я должна сидеть здесь? Я, может, тоже хочу страну спасать и вора найти. Могу даже умереть за это дело. В четвертый раз, между прочим. Так что я решительно не понимала этого предложения отсидеться. Как ни прикидывала.

В общем, смысла нет, ты, Рини, ищи! И самое поразительное, я таки его нашла под выразительным взглядом лорда, который пристально смотрел на мои рыжины.

Рука помимо моей воли коснулась головы. Да чтоб тебя, ваше магейшество недозапечатанное. Совсем забыла, что я теперь рыжая. Как апельсин или пожар в дешевом борделе. И если агенты уже видели меня такой, то менять что-то не стоит. Ибо возникнут вопросики. Но преступник-то знает меня шатенкой! Точнее, видел в прошлых вариациях. И нет лучшего способа перед ним спалиться, чем орыжеть...

М-да… Да что в этот раз за петля такая: только исправишь накладку и думаешь, что налаживается, а тотчас выяснится, что не налаживается, а еще больше налажала! Кстати, о промахах:

— А ты не подумал, что эльф уже видел меня рыжей? — спросила без обиняков у этого ментального стратега.

Кассиан, потянувшийся было за жилетом, замер на полпути, отдернул руку и выдохнул сквозь стиснутые зубы.

— Это был мой просчет. Не подумал, что в коридоре ты можешь столкнуться именно с ним. Полагал, что это могут быть проводник или агенты… — признался Касс, мол «думать раньше — уже поздно» и добавил: — Но повезло, что дивный — не вор. И ты очень талантливо разыграла сцену, — тоном «больше так не делай» закончил Касс.

Ого, оказывается, даже бывшие агенты канцелярии могут ошибаться, а еще — быть недовольными, судя по последней фразе менталиста. Интересно. И с чего бы? Подумаешь, на мужской шее повисела… или для лорда имеет значение, что шея была чужая, а не его?

— Но сидеть и ждать смерти здесь — тоже не вариант. Если мы погибнем порознь, я не смогу тебе при следующем возвращении передать все воспоминания. Мы вернемся к тому, что можно исключить эльфа — и только.

Кажется, еще до того, как я это озвучила, Касс сам все понял. Потому и возражать больше не стал.

— Подожди меня здесь совсем немного. Я скоро вернусь.

Выдохнул менталист и вышел из купе, чтобы и вправду вернуться совсем скоро со шляпкой. Причем шляпкой с большой буквы: огромные поля, которые могли бы послужить навесом от дождя для небольшой семьи, с лентами и кружевами. Темно-синяя тулья с серебристой отделкой как бы намекала: меня сшили для дамы, которая собиралась покорять сердца, умы, а заодно моря и небеса.

— Кого ты обокрал? — выдохнула я, прикинув, что честно добыть Касс такую вещицу точно бы не смог: ему ее просто так без боя бы не отдали. Даже с доплатой.

— Не знаю, — менталист был сама честность и бесячесть. — В багажном вагоне времени читать бирки на шляпных коробках не было.

Я же, покрутив подношение, вернее приношение, отодрала от него пару самых выдающихся деталей, по которым владелица могла бы точно понять: эта вещь ее, обернула тулью галстуком, позаимствованным у Касса, и после спрятала все свои рыжины под этот навес.

К слову, шляпка села как влитая: то ли магия, то ли просто повезло. В зеркале на двери отразилась незнакомка: волосы были полностью скрыты, огромные поля бросали тень на лицо, и в ней мои глаза казались еще темнее.

— Ну вот, — произнес Кассиан, окинув меня взглядом, — теперь ты похожа на женщину, которая знает, что делает. Почти.

— Почти?

— Ты смотришь на меня так, будто хочешь убить.

— Это были лучи поддержки и веры в лучшее, — фыркнула я, но постаралась смотреть чуточку нежнее. Жажда убийства из взгляда исчезла. Зато появилась ведьминка, которая пророчит много бед. И непонятно даже кому: врагам или самой колдовке.

— Запомню, — меж тем усмехнулся менталист, накидывая китель.

А после мы отправились в вагон-ресторан с видом пары, которая вышла на променад. Ну, насколько это возможно, когда поезд мчится навстречу катастрофе, о которой пока никто не знает, а у тебя на голове — шляпка размером с небольшой дирижабль.

Вот только по прибытии выяснилось, что бал, в смысле смотрины подозреваемых, еще не начались: из всех гипотетических преступников на месте была лишь одна. Та самая престарелая дама, что жаловалась официанту, дескать, чай подают уже не так, как пятьдесят лет назад.

Она сидела за столиком у окна, не столько величественная, сколько несгибаемая, точно карагач. Подозреваю, что и с выживаемостью у нее было как у этого дерева, которое стоит на курганах, шатается, но не ломается.

Мы как раз проходили мимо ее столика, когда менталист словно невзначай пнул трость, что стояла рядом со стулом морщинистой, точно печеное яблоко, леди. Набалдашник звякнул об пол, и дама посмотрела на нас. Меня она удостоила взглядом, в котором смешались раздражение и легкое презрение, а потом перевела взор на Кассиана.

И вот тут случилось то, чего я не ожидала.

Кассиан Кромвилл — человек, способный одной своей интонацией заморозить чай в стакане, — улыбнулся. Не ледяной усмешкой, нет. А так, как улыбаются мужчины, если хотят, чтобы у женщины подкосились колени.

— Леди, — произнес он, и голос его стал бархатным, с легкой хрипотцой, — позволите?

И с этими словами поднял трость, вернул ту на место и добавил:

— Прошу простить мою неуклюжесть.

А после галантно склонился над рукой старушки, целуя ту. Да, жест выбивался слегка из норм этикета, но, кажется, престарелая леди этого не заметила, ослепленная мужской улыбкой.

А на меня Ледник, между прочим, так обольстительно ни разу не смотрел! И хотя я прекрасно понимала, что сейчас он потрошит голову старухи, перебирая ее воспоминания, легче от этого мне не было. Не смотрел! И все тут! А когда Касс отстранился, дама, порозовев, точно гимназистка, начала обмахиваться веером с такой скоростью, что возникли опасения: меня этим ветром сейчас снесет.

— Вы так галантны, — пропела старушка, с намеком, чтобы менталист представился.

Тот, отыгрывая роль, не подкачал:

— Кассиан Кромвилл.

— А я Агата, Агата Виндердихт. Я остановилась в купе пятьдесят четыре…

На этих словах у меня дернулся глаз. Мне не показалось? Одна особа, которой пора думать о вечном, сейчас мыслила исключительно о бренном и… пыталась увести у меня пар… напарника! При мне же!

А эта карга меж тем как ни в чем не бывало продолжила:

— Ах, молодой человек, у вас превосходные манеры. Я уж думала, нынче таким не обучают, и подобные кавалеры были лишь в мое время…

— Ваше время еще не прошло, мадам, — ответил Кассиан, и это прозвучало так, что даже я на миг поверила.

«Вот гад! И льстец! И кобель! И жеребец! Все, ему конец… Впрочем, и мне тоже…» — эти мысли табуном проскакали в моей голове, как и много других, бранных, пока я сама пыталась сделать цензурное лицо и мило улыбалась.

Лордейшество же еще пару минут развлекал старушку светской беседой, а потом, откланявшись, повел меня за столик. Лицо его снова стало ледяным.

— Ну? — прошептала я, наклоняясь к нему и искренне надеясь, чтобы эта леди оказалась вором. И нет, никакой предвзятости. Только ревность! И не к старушке. Вот еще! К тому энтузиазму, с которым один гад исполнял служебные обязанности.

— Преступница, — так же тихо ответил Касс, и все во мне возликовало. Что? Правда? Не может быть! Но не успела я обрадоваться, как этот гадский менталист добавил: — Профессиональная вдова. Шесть мужей. Все умерли не без помощи сей почтенной леди. Сейчас она в поисках седьмого супруга.

Я мысленно присвистнула. Мне бы в ее годы столько же оптимизма и уверенности в себе.

— Но, полагаю, пока предъявлять мы ей ничего не будем? — уточнила так, на всякий случай…

— Будем, но не сегодня…

Я хотела задать еще вопрос, но в этот момент дверь в вагон-ресторан открылась, явив третьего подозреваемого.

Его-то я узнала сразу: это был тот самый молодой маг, который в прошлый раз пытался отстреливаться от нападавших. Причем без особого успеха: пульсары у него получались через раз, а с меткостью было еще хуже. Зато со спесью — полный порядок: ее было так много, что мне даже показалось, что сначала в вагон вошла именно она, а лишь потом —наш подозреваемый.

Аристократ на миг замер и оглядел зал так придирчиво, словно выбирал свободный столик, ориентируясь не на наличие свободного стула, а по чистоте мебельной родословной.

Первое место явно не устроило этого благороднутого. Второе, судя по едва заметно приподнятой брови, тоже не соответствовало каким-то высоким требованиям. Третий столик удостоился более пристального внимания, но и его постигла участь быть отвергнутым. И лишь на пятом, соседнем с нами (вот так (не)удача), его сиятельство соизволило осчастливить стул своим зад… задумчивым видом.

Официант материализовался рядом с нашим высокородием и застыл вопросительным знаком со словами:

— Лорд желает?..

Для начала благороднутый желал меню. То тотчас было услужливо подано, улыбка подавальщика, и так натянутая до ушей, стала столь широкой, что мне показалось: еще немного — и уголки губ у парня сойдутся на затылке.

И в этот самый момент поезд дернуло.

Не столь сильно, как раньше. Скорее, в этот раз «Стремительному» дали не пинка, а так… подтолкнули в последний вагон, мол, хватит прохлаждаться. Чай в моей чашке, правда, выплеснулся наполовину, ложечка звякнула о блюдце, а за окнами облака поплыли заметно быстрее.

Мы же с Кассианом переглянулись.

— Не он.

— Мимо.

Выдохнули я и моменталист одновременно. Ибо если наш «талантливый и меткий маг» здесь, то вполне логично предположить, что рычаг скорости он только что не дергал.

А лорд, совершенно не представляя, что только что был оправдан по делу о краже короны двумя людьми, не имевшими на то никаких полномочий, меж тем недовольно, сквозь губу процедил что-то про то, что магонист, видимо, полный дуб, купивший свой липовый диплом, раз ведет поезд такими рывками.

М-да… Категоричненько. Особенно если учесть, что при создании пульсаров само уже не наше сиятельство давало осечки через раз.

Мы с менталистом еще немного понаблюдали за спесивым аристократом, за тем, как мимо проносятся облака, каждый думая, кажется, что об одном и том же, и Касс тихо произнес:

— Остаются двое, — меж тем тихо произнес Касс.

— Арчибальд Дронв и тот господин, который в прошлый раз палил не куда небеса пошлют, а куда целился, — загнула я мизинец и безымянный, держа в голове образы сухопарого стрелка и рыжего борова.

Оставшаяся свободной тройка так и норовила свернуться в фигу. Этакий ненавязчивый намек мирозданья, что нам может показать перст судьбы… Но я решила мужественно этот экивок мирозданья проигнорировать и, сжав всю пятерню, показала кулак. Думала нынешней реальности, но вышло — Кассу.

Менталист задумчиво глянул на мою руку и коротко кивнул, а после выдохнул:

— Начнем с Дронва.

Что ж, логично, ведь до первой своей смерти я с господином Арчибальдом чуть не столкнулась… А вот Кремень — столкнулся безо всяких «чуть». Свидетелем этой встречи толстяка с капитаном я и стала, чтоб потом дать задний ход и укрыться в купе гномки. Эх, зря поспешила. Осталась бы у приоткрытой двери тамбура — точно бы знала, куда этот боров сиганул.

Впрочем, это была из тех задач, решить которые деньгами не проблема, если известны имя и вагон, то узнать номер купе можно банальным подкупом...

Об этом я размышляла, когда мимо нашего столика как раз прошел плешивый господин, ругаясь на ватерклозеты, которые все как один оказались заняты. А ему, похоже, срочно в один из них было нужно. Впрочем, и нам тоже засиживаться не стоило. Пора было идти разом по следу и на подкуп.

Впрочем, как выяснилось чуть позже, деньги для того, чтобы узнать номер купе Дронва не нужны, если есть ментальный дар: он здорово помогает экономить на взятках. Кассу оказалось достаточно поздороваться с вагоновожатым и пожать тому руку (мужик явно опешил и от шока, не иначе, протянул в ответ на раскрытую ладонь свою), так Ледник узнал и номер вагона, и, и что пирожки с мясом в поезде покупать не стоит.

— Д-добрый день, милорд, — чуть заикаясь, проводник таращился на странного господина, явно из знати, которому какая-то вожжа под хвост попала, и он решил ручкаться с простыми работниками экспресса.

— Хорошего вам дня, — меж тем отозвался менталист, намекая, что на этом все.

Парень разжал пальцы, кажется, сам не осознав, что сделал. А после пробормотал в ответ невнятное пожелание легкой дороги и отшатнулся, давая пройти.

Касс невозмутимым флагманом поплыл по коридору. Я потрусила следом. Молча. Шагов пять. На десятом моей немоты не хватило.

— Ну? — нетерпеливо протянула я.

— Купе двадцать два, — тихо произнес менталист, не вдаваясь в подробности, и поморщился. Кажется, использование дара трижды за столь короткое время дало о себе знать. А может, во всем виноваты печати? И если даже с ними Ледник так легко читает людей, на что же он был способен до блокировки своих сил?

Задумавшись, я даже обернулась на проводника. Тот все еще стоял на прежнем месте и задумчиво смотрел на собственную ладонь, словно рассчитывал обнаружить на ней пожалованный дворянский титул.

М-да.

И все же быть менталистом оказалось до безобразия выгодно. Мне для получения той же информации пришлось бы сначала улыбаться, потом врать, а под конец — давать взятку. Причем, с учетом того, что экспресс первого класса, то и размер мзды для проводников в оном должен быть первоклассным, такой не всякий бюджет потянет.

А тут пожал человеку руку — и получил все необходимое. Нечестно. Хотя в нашем нынешнем положении я была готова простить Кассу даже столь вопиющее преимущество.

Об этом я думала, пока мы шли мимо купе. Двадцать пятое, двадцать четвертое, двад… Да чтоб тебя! Вернее, Арчибальда. Потому как в противоположном конце коридора замаячил именно он, выйдя из двери тамбура. И двинулся нам навстречу.

Перепутать этого типа с кем-то было сложно: рыжий, круглый точно тыква, высокий. Сейчас этот лорд был чем-то крайне недоволен. Впрочем, подозреваю, Дронв вообще относился к тем людям, у которых стакан не наполовину пуст. Он вообще не тот, не там стоит, и кто его так плохо вымыл?

— Безобразие… — донеслось до нас. — Совершенное безобразие! За такие деньги и…

Окончание фразы потонуло в грохоте шарахнувшей двери, которой этот тип вдарил, заходя в свое купе. Нас рыжий, кажется, даже не заметил.

Мы с Касом переглянулись. А потом оба одновременно повернули головы туда, откуда только что пришел Дронв. К тамбуру. И, не сговариваясь, рванули туда.

Не иначе сказывался опыт работы в паре: парились мы с этим расследованием по полной. Зато в унисон. Хотя, когда используешь одни воспоминания (хотя порой кажется, что и голову) на двоих, такое наверняка не редкость…

Все эти мысли пронеслись у меня в голове, пока мы сами — по вагону. Благо бежать было недалеко. Я первой влетела в тамбур, едва не зацепившись полями шляпки за дверной косяк, Кассиан оказался рядом спустя мгновение.

Стоп-кран находился на стене. Точнее, то, что от него осталось: кажется, рычаг просто выжгли магией. Касс присел, провел пальцами возле поврежденного механизма, не касаясь его.

— Еще теплый…

Я перевела взгляд на дверь следующего вагона и спросила:

— Думаешь, стоит проверить?

Вместо ответа менталист решительно двинулся к другому тамбуру, где нас ждала та же картина. Несколько секунд я молча смотрела на раскуроченный стоп-кран, а потом медленно повернулась к Кассиану.

— Это что же получается… — пробормотала я. — Этот толстяк и есть наш преступник?

Сказала — и сама не поверила. Нет, не может быть. Он же… большой. Толстый. Неповоротливый, приметный… Он должен был пройти мимо нас через вагон-ресторан из локомотива… Но стоп-краны! Совпадение? Ну-ну… И тут я вспомнила, что есть один способ быстро добраться из одного вагона в другой, не проходя по коридорам. И Касс совсем недавно так делал. Крыша! Ну конечно! Вырубить магониста, сломать рычаг скорости и уйти по верхам!

Вот только когда все наконец начало складываться в красивую картинку, рядом обязательно должен был очутиться менталист и сообщить, что я пазл собираю вверх ногами.

— Не уверен, — задумчиво протянул он на мою версию.

— И что тебе не нравится?

«На этот раз» я не добавила, но очень выразительно подумала.

— Слишком все одно к одному, — отозвался Касс тоном, каким обычно защищают коллег по цеху. Мол, профессионал бы так не спалился. А вор явно был не дилетант.

Я выдохнула сквозь стиснутые зубы. Потому что по опыту уже знала: если одно лордейшество начинал вертеть носом и сомневаться — значит скоро накроет. Гора. И увы, не денег…

Но, как по мне, Дронв в свете нынешних событий был очень подозрительным типом. Так что оставался вопрос: как проверить его купе. Тогда-то и станет понятно, кто из нас с Кассом прав.

В прошлый раз его рыжее благородие объявилось в вагоне-ресторане. Но рассчитывать, что история повторится вплоть до количества выпитых чашек и выбранного пирожного, было бы слишком самонадеянно даже для меня. Особливо, если этот медноволосый — вор, который помнит все предыдущие версии событий.

— Будем ждать? — уточнила я, уже мысленно представив, как ноги все это время будут стоять на месте, а нервы — бежать марафон.

— Особо вариантов нет, — отозвался менталист без лишних пояснений. И что примечательно: в этот момент мы не касались друг друга. Но каким-то образом он, без своего дара и лишних пояснений, понял, о чем я.

И мы остались в тамбуре. Сначала это даже казалось хорошей идеей. Минуты три. На пятой я успела изучить стену напротив. На седьмой — обнаружить на полу царапину, похожую на раздавленного чьей-то подметкой паука. На десятой мысленно похоронила членистоногого, оплакала и начала подозревать, что Арчибальд Дронв намерен провести остаток путешествия в купе.

— А если он вообще не выйдет? — не выдержала я.

Касс, прислонившийся плечом к стене, покосился на меня.

— Выйдет.

— Откуда такая уверенность?

— Если Дронв наш человек, ему еще предстоит позаботиться о переводе стрелок, иначе наш экспресс вновь свернет не туда и врежется в идущий впереди маговоз.

Я нахмурилась. Касс был снова, демоны его дери, прав. Если стоп-краны уже сломаны, магонист без сознания, скорость растет, а впереди оставалась развилка, на которой «Стремительный» должен уйти не на тот путь, и если Дронв — действительно вор, то сидеть до самой столицы в купе, наслаждаясь плодами собственного злодейства, у него не получится: ближе к развилке он выйдет.

— А если это не он? — не веря, что говорю это, произнесла я.

— Скоро мы это и узнаем.

Время тянулось. За стенами тамбура мерно грохотали колеса, пол под ногами едва заметно вибрировал, а Дронв все не выходил. И вдруг пальцы Кассиана коснулись моих. Наверняка случайно… Вот только его рука не отстранилась. Напротив, мужские пальцы скользнули между моими и медленно переплелись с ними, потянувшимися навстречу.

Это было странно. И лично. Куда интимнее, чем поцелуй. Ближе, чем самые страстные объятья. Наверно, потому что по-настоящему. Без притворства, когда надо изображать что-либо перед агентами тайной канцелярии, или прикрыться от слишком внимательного взгляда рыжего, или передать воспоминания. Даже без угрозы неминуемой смерти, которая, как выяснилось, вообще удивительно способствует сближению.

Просто моя ладонь в его руке. Теплой, большой, чуть шершавой, надежной, которая может и удержать, и защитить, и согреть, и заставить судорожно втянуть ртом воздух сквозь зубы, потому что внутри от одного простого прикосновения все сжалось и замерло. Словно на кончиках пальцев встретились души.

Сглотнула и посмотрела на наши сцепленные руки, каких в другой, обычной жизни точно бы не случилось. Лишь мимолетная встреча на перроне — не больше.

И тут я ощутила, как Ледник чуть сжал мою руку и выдохнул:

— Ты права. И я рад, что у меня появилась возможность узнать тебя, — рвано выдохнул Касс, ничуть не смущаясь того, что снова был в моих мыслях. И увы, не фигурально.

Вот как быть, жить и вообще дышать рядом с этим невозможным человеком, который даже вид не может сделать, что он не в курсе, о чем я думаю?

— Цена у этой возможности — корона. И если мы не найдем вора — то и гибель страны, — решительно подняв взгляд на менталиста, чуть резче, чем следовало, отозвалась я.

А после совершила ошибку: посмотрела прямо в глаза, где живая сталь радужки медленно темнела, будто над морем сгущалась южная ночь. А я не могла отвести взгляда от этого уже ставшего таким знакомым и родным холодного серебра, в котором отражался этот бесконечный день и я в нем на темнеющем фоне. Пока не осталось лишь черной глубины. И от того, как Касс смотрел на меня из этой темноты — жарко, жадно, уже почти без привычного самоконтроля — в животе словно начала плести кольца огненная змея.

— Любой дар всегда больше отбирает, чем дает, — голос Касса звучал хрипло, словно слова давались ему с трудом. — В этой жизни мы платим за все. За силу. За свободу. За чувства… И чем больше тебе ниспослано, тем выше за это цена. Но я за ней не постою…

Эти слова прозвучали как признание, как обещание, как зов. И я на него откликнулась. Подалась навстречу губам склонявшегося ко мне Касса…

Мир словно замедлился и удалился, точно был лишним свидетелем. Казалось, что где-то там, вдалеке, а не под нами, размеренно грохотали колеса. Щель, в которой мелькало голубое небо, а может, уже и налетчики, враз сузилась. Обоняние щекотал не запах железа, машинного масла, озона от проскакивавших порой магических искр, а сандал и можжевельник. Запах Касса.

Дюйм до касания. Дюйм до блаженства. Д… Демоны! В соседнем вагоне с грохотом хлопнула дверь. Я вздрогнула, словно от выстрела, дернулась и… натянувшаяся между мной и Кассом невидимая нить порвалась, словно струна, больно ударив. Только не по пальцам, а сразу по нервам.

Хотя, кажется, и по пальцам тоже. Менталист медленно, словно нехотя начал разжимать их с той осторожностью, с какой отстраняются от чего-то, к чему слишком сильно хочется прикоснуться снова. Сначала большой палец едва ощутимо скользнул по моей коже — последнее, почти невольное движение, от которого огненная змея в животе сделала еще один виток. А потом: указательный, средний, безымянный. Мизинец на долю мига замер, а после Касс опустил руку. Без нее моей ладони враз стало как-то холодно и одиноко.

После на миг маг прикрыл глаза, выдохнул, а когда вновь поднял ресницы — никакой южной ночи там уже не было. Только знакомое холодное серебро. Ледник вернулся.

И почему-то именно это подействовало на меня сильнее всего.

— Кажется, дождались, — хрипловато произнес он и повернул голову к двери. Я тоже посмотрела туда, отчаянно пытаясь вспомнить, кого именно мы ждали. Ах да. Дронв. Корона. Парящие острова, которые без нее упадут.

В общем, всякие мелочи, о которых очень легко забыть, когда один невозможный менталист смотрит на тебя так, будто ты — единственное, что ему сейчас действительно нужно.

«Рини, не думай глупости! — мысленно одернула себя. — Где ты, и где — судьба страны. А лордейшество умеет расставлять приоритеты. Так что это ты можешь влюбиться. А он себе такого точно не позволит. Он привык читать людей, как раскрытые книги, и использовать эти знания максимально эффективно…»

Последняя мысль ожгла сознание, точно удар хлыста. А если и у меня Касс вот так… максимально повышает эффективность, заставляя чувствовать, влюбляться в него, желать отдаться его рукам и… делу целиком! Вдруг все, что я испытываю к менталисту, — наведенное. Вдруг это не я, а он…

— Это не он, — вернул меня в реальность Ледник.

— А? — выдохнула я потерянно.

— Это не Дронв вышел из купе, — пояснил Касс.

Я выдохнула, пытаясь прийти в себя от накрывшего озарения, и отвела взгляд к двери. На тусклую латунную ручку, на резное полотно створки…

Сердце бешено билось о клетку ребер, как приговоренный к смерти в отчаянии бьется о прутья решетки. Кажется, это была паника… Вот только понять бы еще, чего я больше испугалась: что мои чувства к Кассу чужие, наведенные, или… мои собственные? Хотя в любом случае расклад паршивый. Если первое — я буду чувствовать себя снова обманутой. Если второе — собирать сердце из осколков. Ибо сиятельному лорду дочь торговца не пара.

Впрочем, загадывать так далеко не имело смысла, если знаешь, что сегодня ты умрешь. И возможно — не один раз. Но дурацкая привычка рассчитывать и планировать, без которой бизнес не построишь, плевать хотела на такие условности, как смерть. И мысли всё лезли и лезли в голову…

Молчание затягивалось. Сначала неловкое, потом все более напряженное, густое. Еще немного — и его можно будет резать ножом на толстые пласты.

— Никогда не думала, что спасение короны может быть таким скучным, — произнесла я, чтобы что-то сказать, ибо не выдержала этой плотной тишины.

— Разочарована? — приподняв бровь, уточнил Касс.

И закралось подозрение: а мы об одном и том же говорим? Или мне показалось?

— Ужасно. Где погони? Где перестрелки? Где героическое «Рини, пригнитесь»? — чуть нервно выдохнула я и, словно не веря собственному телу, глянула на свои ладони. Вдруг их снова держат, а с тем нагло меня читают. Или внушают. Но руки были свободны. И я так и не поняла себя: порадовалась я этому или огорчилась…