Глава 20

Эмиль

Дебильная айфоновская трель звучит слишком долго и на этот раз мне приходится заставить себя открыть глаза.

Если вкратце, утро я встречаю, будучи в крайне поганом состоянии.

Во-первых, мне опять снился Гном.

Во-вторых, я после клуба.

На выхлопе и с головной болью.

— Сука, заткнись, — хватаю телефон с прикроватной тумбочки.

Вижу, что это не будильник, а Богдан. С третьей попытки, нецензурно выругавшись, принимаю вызов.

— Чтоб тебя черти в ад утащили, Сухоруков… Время видел?

Девять двадцать на хрен!

— Забыл? Ты сам просил разбудить, — напоминает друг. — Трезвоню тебе уже минут сорок.

— На кой икс? — нахмурившись, уточняю.

— Алё, пересдача у Феликса. Пол группы ужё пасётся возле его кабинета с конспектами, а ты ещё в кровати.

— Мать твою…

Бенедиктович. Точно. Мне позарез надо быть в универе сегодня. Потом эта старая падла до осени не даст возможность прийти на пересдачу. Был уже печальный опыт.

— Начало в десять.

— Буду в одиннадцать, — отключаюсь.

Несколько секунд проклинаю МГУ, в который меня засунули предки.

Потом, скрипя зубами, принимаю эту реальность.

— Подъём, — хлопаю по заднице девицу, растянувшуюся рядом.

— Что? — копошится, натягивая на себя одеяло.

— Вставай говорю.

— Мм? — сонно тупит она, медленно разворачиваясь ко мне.

— У тебя пятнадцать минут, — сообщаю, поднимаясь с кровати.

— В смысле?

— В смысле тебе пора, — отодвигаю ящик тумбы и достаю оттуда боксеры.

— Ты что меня прогоняешь? — приподнимается на локтях.

— Дошло наконец?

— Я подумала что мы теперь…

— Думать — явно не твоё, — перебиваю. — Давай, ноги в руки и вперёд.

— Тебе так не терпится со мной распрощаться? — дуется.

Молча иду в сторону ванной.

— Не понимаю. Никакого продолжения не будет?

Уже и обезьяна догнала бы…

— Нет.

— Ты даже не предложишь мне остаться на завтрак?

— Не предложу.

— Всё же вчера хорошо было, — произносит она с явной обидой.

— Не настолько, чтобы повторить.

Честно говоря, я вообще не особо помню, как было. Слишком много выпил.

— Ах вот как!

— Ускорься, Маш.

— Я Даша — пищит моя «гостья» возмущённо.

— Неважно.

Захлопываю за собой дверь, давая понять, что разговор окончен.

Ступаю босыми ногами на тёплый пол и прошу Алису включить контрастный душ.

Горячая вода сменяется холодной и наоборот.

Так себе мероприятие, но я, сцепив зубы, терплю.

— Выключи, — ору несколько минут спустя, вдоволь поиздевавшись над своим телом, явно офигевшим от происходящего.

— Ну что? Теперь вы чувствуете себя лучше? — задалбывает Алиса бесящим тоном. — Удалось взбодриться?

Грубо посылаю её и она тут же заводит воспитательный монолог.

Почистив зубы, повторяю маршрут, по которому ей нужно отправиться.

Алиса опять обижается и, слава Всевышнему, затыкается, оставляя меня в одиночестве. Цитирую: «подумать над своим поведением».

Натянув на себя трусы, сушу феном волосы и недовольно смотрю на своё отражение в зеркале.

Матерюсь.

После очередной нашей стычки с конопатой я вынужден всю оставшуюся сессию ходить уродом. Потому что эту шайбу синего цвета, поначалу было видно даже из космоса.

Съёмки рекламы пришлось перенести. Ни один визажист с таким «дано» не смог бы справиться.

И да. Только ленивый не спросил, что со мной случилось. Задолбался уже посылать всех на хер…

Забросив фен на место, перемещаюсь на кухню и подрубаю кофемашину.

— Вообще-то с девушками так не обращаются, Эмиль, — доносится до меня голос то ли Маши, то ли Даши.

Кстати, без шуток, я реально опять забыл, как её зовут. А ещё… Я смотрю на неё и понимаю, что мне в ней абсолютно всё не нравится.

При свете дня она вообще не красивая. Эти гипертрофированные губища-вареники. Ресницы-щётки. Слишком рыжие волосы. Которые даже не свои, по ходу.

Наряд этот чересчур откровенный. Остатки тяжёлого макияжа на лице.

Мне пора проверить зрение, по ходу. Может, хуже стал видеть из-за того, что за компом провожу много времени?

— Ты переспала после клуба с первым встречным, — напоминаю я ей. — На что-то другое рассчитывала? — усевшись за стол, ставлю перед собой чашку с горячим кофе и вытягиваю вперёд ноги.

— Ну как минимум на то, что меня не выставят вон с утра пораньше. Я даже толком привести себя в порядок не успела, — высказывает своё недовольство.

— Я очень тороплюсь.

— Это я уже поняла.

— Отлично, что мы всё прояснили.

Прищуривается.

— Денег на такси дать? — уточняю.

— Козёл, — она, цокнув языком, удаляется.

Слышу, как обувается в прихожей и по прошествии нескольких секунд громко хлопает дверью.

Вот так бы сразу.

Беру в руки телефон. Проверяю мессенджеры.

От Гнома ни хрена. Более того, мои последние сообщения вообще не доставлены. Одна галочка светится серым, а это значит, что они до неё тупо не дошли.

Нет, ну какая зараза! Заблокировала меня, похоже, но при этом ежемесячный платёж перевела день в день.

Постукиваю пальцами по столу.

Недолго думая, пишу её подруге. Номер этой амбарной мыши у меня записан с той ночи, когда я впервые ей позвонил.

Зачем оставил цифры? Просто на всякий случай, чтобы можно было Бриж через неё достать.

«Настя, передай конопатой, если не ответит мне, пойду снимать побои и составлять обращение в суд» — отправляю по приколу.

Мышь: «Я Ася. И ничего передавать не собираюсь. Сеня сейчас очень плохо себя чувствует»

Болеет значит. Поэтому на работе не появляется? Я приходил в её смену уже трижды!

«И что с ней? Умирает?»

Мышь: «Несмешно. У неё с ночи температура тридцать девять и три. Не сбивается. И кашель сильный. Не знаю, что делать. Вирус, может, какой-то»

«Ты дура? Скорую вызывай»

Мышь: «Сеня против»

«А на хера ты её спрашиваешь? Звони»

Захожу в приложение банка, нахожу её номер. Пара манипуляций и я возвращаюсь в мессенджер.

«Перевёл тебе бабла, дай врачам, чтобы нормально посмотрели её и колёса хорошие выписали. Пойдёшь купишь»

«И только попробуй опять проболтаться. Останешься без работы, коза. Обещаю!»

Отправляю сообщение. Допиваю свой кофе и иду одеваться.

На улицу выхожу минут десять спустя. Сажусь в машину, запускаю двигатель и выезжаю с парковки.

Стою перед шлагбаумом. Жду, когда поднимется, и в этот момент ко мне в тачку на переднее пассажирское запрыгивает тёлка, с которой мы провели вместе ночь.

Чё ей надо? Ненавижу навязчивых!

— Не могу вызвать такси, сел телефон. Подвези меня хотя бы! — тараторит она таким тоном, будто я ей что-то должен.

— До ближайшего метро могу подкинуть, — сообщаю хмуро.

— Твоя доброта не знает границ, — хлопая своими щётками, отзывается язвительно.

— Сам себе удивляюсь.

«Вызвала?» — печатаю соседке Бриж.

«Да, ждём»

«Вот и умница»

— У тебя девушка есть? Или ты женат, может?

— Упаси Господь.

— Нет значит…

— Нет.

— А кто такая Есения? Любопытства ради интересуюсь. Ты вчера несколько раз сказал её имя, когда я тебе…

— Чё?

— И потом во сне ещё. Это бывшая твоя, что ли?

Психанув, выкручиваю руль вправо, едва не спровоцировав на дороге аварийную ситуацию.

— Эй! С ума сошёл?

— Ты меня задолбать решила? — резко затормозив у остановки, зло сверкаю глазами.

— И спросить нельзя? — улыбается, чем дико бесит.

— Иди давай. Приехали, метро, — выставляю её вон.

* * *

Я закрываю сессию и через несколько дней улетаю с предками и сестрой в запланированный матерью отпуск.

Традиция у Разумовских такая дебильная: дважды в год, хочешь не хочешь, будь добр, провести время со своей семьей.

Даже если в этой семье все давно уже тихо друг друга ненавидят…

Отец на протяжении этих двух недель изображает из себя порядочного семьянина, а мать вдруг чудесным образом забывает о существовании его очередной любовницы.

По первой нам с сестрой было тошно от этой фальшивой картины показного семейного благополучия, но потом с течением времени мы… Тупо забили на происходящее.

Когда годами живёшь во лжи, в какой-то момент перестаёшь воспринимать её слишком остро. Ты привыкаешь и становишься частью этого цирка. Потому что понимаешь: ввиду определённых причин всех всё устраивает и будет устраивать дальше.

Даже если собственная мать, которая сидит напротив, абсолютно точно перестаёт быть похожа на имитацию счастливой женщины.

— Солнце только клонится к закату, а в тебе уже добрая порция крепкого алко, — не могу удержаться от язвительного комментария, когда она снова тянется к бокалу.

— А чем ещё тут на островах заняться? Плавать я не умею. Загорать, как раньше, уже нельзя.

— С хера ли?

— Солнце ускоряет процессы старения кожи, — отзывается Эля. — У матери итак с этим проблемы.

— Спасибо, что напомнила, дочь, — обиженно цедит та сквозь зубы. — Пора опять идти к своему хирургу.

— Зачем? — отрываю взгляд от экрана смартфона.

— Хочу проконсультироваться по поводу своей следующей пластики.

— Хватит издеваться над собой. Не слушай её. Ты выглядишь отлично для своего возраста, мам.

— Увы, это не так…

— Что за депрессняк? Тебе надо взбодриться. Пойди сходи на spa процедуры, — предлагаю как вариант.

— Осточертели.

— Давай арендуем яхту, прокатимся. Хочешь?

— Нет настроения.

— Не нуди.

— Ваш отец пол дня спит, а вы сидите в своих дурацких телефонах. Могли бы сделать вид, что в кои-то веки рады обществу своей матери, — высказывает она нам недовольно.

— Я занята планированием свадьбы, ты же знаешь. Столько всего нужно успеть! Выбрать концепцию, программу, платье, ресторан. Составить список гостей, спланировать медовый месяц, — устало вздыхает Эля, однако глаза её при этом загораются маниакальным блеском.

— Для всего этого есть специально обученные люди.

— Нельзя надеяться только на агентство и организаторов, Эмиль.

— Почему? — нахмурившись, уточняю.

— Я не могу доверить главное событие своей жизни абы кому! Мне надо обязательно всё контролировать!

— Ты уже конкретно помешалась на этой своей свадьбе, Эль.

— Тебе не понять, — отмахивается она раздражённо. — Я с детства мечтала об этом дне.

— Попахивает навязчивой идеей.

Хотя чему я удивляюсь…. Прекрасно ведь знаю ситуацию. Моя сестра влюблена в Сухорукова со времён розового горшка. Где-то дома валяются её девчачьи альбомы, посвящённые ему. Там его фотки и карта желаний. Все они, конечно, уже тогда были связаны только с ним.

А как тяжело она переживала период взросления Богдана... Каждая новая девчонка, отсвечивающая рядом с ним, вызывала приступы лютой ревности, слёзы и жуткие истерики.

Натерпелись мы всей семьёй знатно. Реально с отцом думали, что ещё немного и Эля загремит в психушку.

Полагаю, именно поэтому предки пару лет назад взяли инициативу в свои руки. Сначала навязали моему другу свою дочь в качестве постоянной девушки. Теперь, скооперировавшись с его родителями, придумали для них дальнейший сценарий взрослой жизни.

И да. Вы слишком наивны, если всерьёз думаете, что руководствовались они исключительно желанием сделать свою дочь счастливой. Всё куда прозаичнее. Разумовским нужны Сухоруковы для других целей. Грядущая свадьба Эли и Богдана — успешный проект, способный принести обеим семьям огромное количество бабла. Потому что этот союз гарантирует процветание целой империи.

Грязная правда заключается в том, что этим миром правят деньги.

Не знаю, кого во всей этой истории мне жаль больше: лучшего друга, которого в ультимативной форме заставляют жениться или мою сестру, однозначно обречённую повторить судьбу нашей матери.

Единственный очевидный плюс всей этой ситуации заключается в том, что родители, сосредоточенные на Эле с Богданом, пока никак не трогают меня.

Сплю с кем хочу. Ни о какой женитьбе думать не надо.

— А это как тебе? — принимаются за обсуждение свадебных платьев.

— Прекрасный выбор, дорогая, — одобряет мать фотографию.

— Посмотрим, как сядет, — задумчиво закусывает губу Эля.

— Сядет как влитое, у тебя прекрасная фигура.

— Не знаю насчёт подола… Эмиль, глянь.

— Эль, отвали, а. Уже башка трещит от этих ваших разговоров про свадьбу.

— Мужчины, — недовольно цокает языком она. — Богдан такой же. Вообще не хочет вникать в подготовительный процесс!

Ноль процентов осуждения. Сто процентов понимания.

— Оставь его в покое. Дай человеку осознать весь тот звездец, на который он подписывается.

— Эмиль, — мать посылает в мою сторону красноречивый взгляд, но моей систер хоть бы что. Ничего не замечает.

— Я намерена выбрать самое лучшее платье! Вернёмся в Москву и сразу поедем в салон, мам.

— Как скажешь, милая.

— Я буду самой красивой невестой на свете, — Эля, предвкушая исполнение главной мечты своей жизни, прикрывает глаза и её губы растягиваются в хищной улыбке.

— Будешь, несомненно.

Да-да.

До тех пор, пока эйфория не сменится глубоким разочарованием…

— Ты куда? — мать замечает, что я намереваюсь свинтить.

— Обещал отцу партию в теннис. Пойду посмотрю, не проснулся ли наш старик.

— Напомни ему про ужин в ресторане.

— Окей.

Она ловит мою руку, когда прохожу мимо.

— Не налегай на спиртное, ладно? — целую её в щёку и оставляю этих двоих в обществе друг друга.

Возвращаюсь с пляжа на виллу. Пока жду отца, отправившегося в душ, опять захожу в соцсеть на страницу к Галдину.

Наведываюсь я туда для того, чтобы поставить дизлайк, его долбаным рилсам, которые он пилит с раздражающей частотой.

И хрен бы с ним, но там почти на каждом видео Гном.

Вот они вместе на пруду кормят крякающих уток.

Вот катаются на велосипедах по набережной Москвы-реки.

Рисуют на стене граффити со своими именами.

Слушают и подпевают группе уличных музыкантов на ВДНХ.

Рубятся в приставку, дурачатся и смеются, комментируя происходящее.

Конопатая, переболевшая пневмонией, на этих видосах выглядит вполне себе здоровой и счастливой. Она постоянно улыбается и эта её улыбка бесит меня до скрежета зубов!

Да всё в ней в общем-то страшно бесит…

Лохматость и дурацкие причёски.

Веснушки, с появлением солнца ещё отчётливее проступившие на чистой, нетронутой макияжем коже.

Бледно-розовые губы. Обычные. Не большие, не маленькие. Разве что форма интересная…

Лёгкий румянец, проявляющийся на щеках, когда её настигает приступ хохота.

Каждая деталь её стройного тела: острые ключицы, очертания груди под тонкой тканью облегающего топа, плоский живот, ямочки на пояснице. Задница, обтянутая драными джинсовыми шортами, и чересчур длинные для её мелкого роста ноги.

Смотрю, смотрю, смотрю. И не могу понять: чёрт её дери, что в этой деревенщине такого особенного?

Она там веселится с Галдиным, а я какого-то хера мучаюсь бессонницей, глядя на всё это, и дико злюсь, оттого что про меня Гном не вспоминает вовсе.

Я везде заблокирован.

Я! Эмиль, мать твою, Разумовский! Заблокирован!

Как такое вообще возможно на хрен?

Обиделась за жабу? Так из моего рта вылетали слова похлеще...

Могла хотя бы поблагодарить за корзины фруктов и ягод, которые я исправно отправлял курьером весь тот период, в который она болела.

Раздражённо щёлкаю боковой кнопкой телефона и, уставившись в панорамную стеклянную стену, пытаюсь совладать с приступом накатившего гнева, активно расплёскивающегося по венам.

Рычать охота.

Коза!

Был бы я сейчас в Москве, наверное, двинул бы в кофейню, чтобы спровоцировать очередную стычку.

Не хочу признавать, но мне люто не хватает этого нашего с ней дебильного общения. Я буквально на стенку лезу оттого, что никак не могу в данный промежуток времени её достать.

А ещё, эта моя нездоровая тяга к деревенщине серьёзно начинает пугать.

Как объяснить то, что со мной происходит?

Незакрытый гештальт? Задетое мужское самолюбие?

Откинувшись на спинку дивана, устремляю взгляд в потолок.

Мне срочно нужно что-то с этим делать. Потому что ни о чём другом я думать не в состоянии.

Надо переспать с Гномом, поставить галочку напротив этого пункта и, наконец, успокоиться.

А чтобы это случилось, Разумовский, тебе пора стать хитрее и сменить тактику.