Глава 21

Есения

Обожаю лето! Тепло, зелёная листва кругом, ярко светит солнышко, поют птички. Настроение отличное!

Запрокинув голову назад, довольно зажмуриваюсь и просто наслаждаюсь моментом.

Как же здорово всё-таки, что тогда, полгода назад, я решилась на побег в Москву!

И спасибо огромное Боженьке за то, что в тот непростой период мне встретился Лёха, ведь не взирая на его аферу с квартирой, я бесконечно буду благодарна ему. За всё. За то, что увёз из Загадаево. За то, что помог с жильём и работой. За то, что поддерживал меня.

Не представляю, как бы справилась без него.

Никак, наверное. Пропала бы.

А каким классным дружбаном он оказался! Добрый, весёлый, искренний, заботливый и надёжный парень. Именно такими словами я могу описать Галдина.

Он хороший. Очень. Именно поэтому я не собираюсь морочить ему голову пустыми обещаниями.

Ту историю с этими его якобы зарождающимися романтическими чувствами по отношению ко мне, мы проехали. Закрыли тему и всё снова наладилось: опять ощущается привычная лёгкость в общении. Нет никакого дискомфорта. Если Лёха и обижен на меня, то обиду эту никак не проявляет.

Мы снова часто проводим время вместе. Гуляем, развлекаемся, ходим в кино.

Последний раз вот Аську брали с собой. (Да. Я всё ещё не теряю надежды на то, что она может ему понравиться).

— Сенька!

— О, — прищуриваюсь, прикладывая ребро ладони ко лбу, и наблюдаю за тем, как Оля топает в мою сторону. — Ну наконец-то! Чего так долго, Мирон? Я уже совсем тут поджарилась.

Подруга сдавала дополнительное вступительное испытание по математике, которое организует для своих абитуриентов МГУ, и мне надо было где-то скоротать данный временной промежуток.

Благо, конкретно моя лавочка в теньке под деревьями. Хоть какое-то спасение от изнурительной жары.

— Прости, что столько ждать пришлось. Мы начали не сразу. Сперва ждали ответственного за нашу аудиторию. Потом сами работы.

— Понятие тайм-менеджемент им неведомо? Тоже мне птицы высокого полёта, сорганизоваться не могут! — ворчу недовольно. — Ну и как оно? Ты бледная какая-то…

— Разволновалась, — вздыхает расстроенно. — Не всё решить успела, а одну из задач вообще в последний момент дописывала.

— Ну написала же!

— Да. Только не факт, что решение правильное…

— Водички хочешь? Я купила как раз холодненькую. Держи.

— Спасибо, — забирает у меня бутылку.

— И как оно? — выждав паузу, спрашиваю. — Вайб пафоса и престижа ощутила?

— Мне очень тут нравится. Будет обидно, если я не поступлю, — произносит с убийственной грустью в голосе.

— Так, стоп, Миронова! Ты давай завязывай. Это что за пессимистичный настрой?!

— Есть ведь причины, Сень…

— Какие?

Моя очередь вздыхать.

— Я не справилась с двумя заданиями.

— Катастрофа блин!

— Ну Сень!

— Два задания. Да это капля в море! Ты отлично знаешь матешу!

— Возможно недостаточно хорошо для МГУ.

Закатываю глаза.

— Нет ну как можно так сомневаться в себе? Перед мной стобальница ЕГЭ!

— Но не по всем же предметам…

Ох уже этот её синдром отличницы!

— У тебя в кармане красный аттестат, золотая медаль и вообще абсолютно все шансы на поступление в этот твой универ мечты! Да они люто пожалеют, если не возьмут тебя, — вставая, ору я сердито, обращаясь к делегации преподов, проходящей мимо.

Они бросают взгляд в нашу сторону.

— Да-да. Я вам говорю. Ольгу Миронову с таким-то портфолио с удовольствием примут в любой вуз Москвы! Локти кусать будете, если этого красивущего Менделеевича в юбке под своё крылышко не возьмёте!

Оля, краснея, смеётся и шепчет поспешно:

— Основные научные достижения Менделеева связаны с химией и физикой.

— Неважно, суть итак ясна, — отмахиваюсь. — Если не ты — студентка МГУ, то кто?

— Спасибо за то, что искренне веришь в меня, Сень, — подруга, растрогавшись, крепко меня обнимает.

— Не парься, поняла? Ты поступишь. Зуб даю. По-другому не будет!

— Не будет, — повторяет за мной как мантру.

— У нас план. Не забывай. Мы должны перетащить тебя в Москоу. По-любому.

— По-любому.

— Ну всё, не души меня. Идём купим мороженое и прогуляемся немного. Надо проветрить твою гениальную голову.

— А успеем? — она обеспокоенно смотрит на часы.

— Успееем конечно. До электрички времени вагон и маленькая тележка, — хватаю её за руку и тащу в сквер, прилагающий к территории самого известного вуза страны. — Нет, ты только представь, Мирон: будешь тут вся такая деловая с умным видом топать на лекции!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Да погоди ты, нужно конкурс сперва пройти. На бюджет тяжело поступить.

— Поступишь, — в сотый раз заявляю уверенно. — Посмотришь-посмотришь. У меня чуйка.

— Дед расстроится, если получится.

— Неправда. Мухоморыч будет гордиться тобой ещё больше!

— Он надеется, что меня не возьмут.

— Глупости! Это он только говорит так.

— Сомневаюсь. У него ассоциации с этим городом нехорошие. Ты же знаешь, мама тоже вот так уехала в Москву…

— Тьфу! Что за бред? У Степаныча нет повода для переживаний! Ты — не она. У тебя по-другому всё сложится. Какое мороженое будешь? Стаканчик, эскимо или рожок? Я угощаю.

— Нет, угостить тебя должна я. В благодарность за то, что ты всюду возишься со мной.

— Так, быстро убрала деньги, Миронов! Они тебе ещё пригодятся. Жизнь в столице недешевая.

— Вижу-вижу… — вздыхает подруга, глядя на ценники.

*********

Мы с Олей где-то час ещё, оживлённо болтая, гуляем по парку. Потом я еду проводить её и посадить на электричку до Загадаево.

Весь обратный путь до дома мы переписываемся и приободряю подругу, как могу.

Говоря по правде, мне тоже очень хотелось бы, чтобы Оля поступила именно в МГУ. Во-первых, она как никто другой заслужила возможность исполнить свою мечту. Во-вторых, лично я умираю от желания увидеть офигевшие лица компашки знакомых мажоров. Ну а в-третьих, пора наконец делом доказать, что мы, Загадаевские девчонки, — ого-го какие! Не пальцем деланные!

Вся деревня упадёт, когда узнает, где будет учиться Миронова.

Перепрыгиваю ступеньки и уже рисую в своём богатом воображении радостную картину будущего, в котором мы с моей лучшей подругой снова вместе, не разлей вода.

Скрестим-скрестим пальчики.

А Мухоморыча я на себя возьму. Потолкую с ним. Пообещаю, что не дам Олю в обиду. Что буду присматривать. Что помогу, чем смогу.

С Аськой мы всё уже обсудили. Она сама предложила рассмотреть вариант проживания в её квартире. На первое время. Пока Миронычу не дадут комнату в общаге.

Кстати, про Аську.

Прямо в эту самую секунду она стоит на лестничной клетке и держит в руках огромный букетище из ромашек.

— Оуу, это что за красота такая неземная? — глазею на неё, офигевая от их количества.

— А вот и ваш клиент, — говорит она курьеру. — Сенечка, распишись, пожалуйста.

— Чего? — растерянно хлопаю глазами, уставившись на них обоих.

— Эти цветы для тебя, — улыбаясь, поясняет моя соседка по квартире. — Только что принесли.

— Мне? — ещё раз на всякий случай уточняю.

Не так поняла может.

— Тебе, — утвердительно кивает Ася.

— И от кого они? — спрашиваю взволнованно.

— Не знаю...

* * *

Итак, их было шесть.

Я про букеты.

Понедельник — солнечные ромашки. Вторник — пушистые хризантемы. Среда — благоухающие махровые пионы. Четверг — очаровательные ирисы. Пятница — хрупкие, изящные фрезии.

Курьер стал приносить их в одно и то же время. Всегда ровно в восемь утра, когда я ещё дома.

Под конец недели я была крайне озадачена происходящим, ведь Асина квартира начала походить на самую настоящую цветочную галерею. Букеты были повсюду и я, признаться, уже устала ломать себе мозг, пытаясь понять и выяснить, кто за всем этим стоит.

Точнее нет, не так. Я устала ждать каких-либо объяснений от главного кандидата.

Галдин вообще никак не выдавал себя и в какой-то момент я просто забила и расслабилась. Напрячься пришлось в субботу, когда курьер принёс нежно-розовые тюльпаны. С маленькой открыткой, закреплённой на уже традиционной прозрачной плёнке.

«Закопаем топор войны? Сегодня, 20:00»

Прочитав эти строчки, я обалдела и чуть не уронила цветы на пол. А ещё поняла: Лёха, за которым я пристально наблюдала всю неделю, абсолютно ни при делах. Это не он, оказывается. Галдин не отправлял мне цветы.

И да, я солгу, если скажу, что совсем не рассматривала версию того, что к происходящему причастен кое-кто другой.

Когда эта мысль вдруг неожиданно появилась в моей голове, я посчитала её полным абсурдом. Ну потому что Разумовский, присылающий мне цветы, — это бред бредовый, точно неспособный иметь что-то общее с реальностью, в которой Он ненавидит меня так же сильно, как я его.

С другой стороны, допустить подобное (каким бы маразмом это не казалось) было можно, ведь после той нашей последней встречи в кофейне, я лишила его любой возможности контактировать со мной. В телефоне занесла его номер в чёрный список. В соцсетях — бан. В мессенджерах — блок.

Учитывая тот факт, что четырнадцать из девятнадцати суток он находится в тысячах километров от меня, других способов «общения» у него просто нет. Вопрос в другом: зачем искать их?

— Сень, ты чего такая нервная сегодня? — осторожно интересуется Аська, когда я в который раз за день бросаю раздражённый взгляд на часы.

Стрелка ползёт как никогда медленно и это очень-очень злит.

— ПМС, наверное, — пожимаю плечом.

— Вы с Лёшей опять куда-то идёте? — наблюдает за тем, как я делаю мальвинку на макушке и расправляю волосы, которые оставляю спускаться непослушными волнами по спине и плечам.

— Нет.

— Но ты как-будто куда-то собираешься, — не спрашивает, скорее утверждает. — Долго просидела в ванной, перелопатила весь свой шкаф. Накрасилась немного даже. Постоянно смотришь на часы и…

— Долго просидела в ванной? Это преступление, что ли? Мне нельзя там находиться дольше положенных пятнадцати минут? — смотрю на неё, выгибая бровь.

— Нет, конечно. Можешь находиться там сколько угодно.

— Потраченную воду я оплачу, не переживай.

— Сень, я вовсе не это имела ввиду. Извини, — произносит она виновато.

— Перестань извиняться, — понимаю, что вспылила на пустом месте. — Ась, это ты меня прости. За то, что срываюсь. Я действительно немного нервничаю, — признаюсь честно. — Есть на то причина. Объявился автор всего этого цветочного креатива, — машу в сторону ближайшего букета с фрезиями.

— Твой таинственный поклонник? Да ты что! — она меняется в лице.

— Угу.

— Позвонил или написал тебе?

— Записку передал, — прохожу мимо неё и выхожу на балкон, чтобы незаметно выглянуть во двор.

Девятнадцать сорок пять сейчас, но мало ли…

— Это не Галдин, да? — предполагает подруга с надеждой, которую я отчётливо слышу в её голосе.

— Не Галдин, — отрицательно качаю головой, внимательно сканируя глазами улицу.

— Разумовский? — продолжает накидывать варианты.

— Почему ты так решила? — резко поворачиваюсь к ней, услышав фамилию-триггер.

— Ну… Не знаю, — лепечет Аська растерянно и сбивчиво. — Так, мои предположения… Он ведь явно к тебе неровно дышит. Постоянно цепляет, пытается как-то задеть. Нарочно выводит на эмоции.

— Погоди-ка. Ты что-то знаешь? — прищуриваюсь.

Подруга, опускает глаза и краснеет, чем тут же выдаёт себя.

— Опять двадцать пять? Ты снова от меня что-то скрыла? — активно на неё напираю.

— Сень…

— Я жду, — пытаю её взглядом.

— Ты проболтаешься и меня уволят, — поднимает глаза, в которых читается страх. — Не хочу лишиться работы. Я дорожу ею.

— Ась… Просто скажи, как есть. В этот раз я тебя не выдам, клянусь. Даже если Шкуролюб доведёт меня до точки кипения.

Подруга тяжело вздыхает и нехотя выдаёт:

— Он написал мне пару недель назад.

— Что хотел?

— Требовал, чтобы ты его разблокировала, но я сказала, что не собираюсь ничего передавать. Что ты болеешь сильно, лежишь с температурой тридцать девять и…

— Корзины с фруктами, ягодами и свежевыжатыми соками не от коллектива кофейни, — догадываюсь сразу.

— Ты бы не притронулась к ним, если бы знала, что это от Разумовского.

— Естественно!

— Это он заставил меня вызвать скорую. Оплатил врачей и лекарства.

— Потрясающе… — цежу сквозь зубы. — Сумму озвучь, я всё верну ему.

— Ты только что обещала, что не выдашь меня!

— Он угрожал тебе увольнением? — вспоминаю то, что Ася сказала в самом начале. — Вот же козёл белобрысый! Хватает же наглости! — сжимаю кулаки от злости.

— Сенечка, пожалуйста, не выдавай меня! Умоляю! Когда принесли цветы, я сразу поняла, что это он.

Почёсываю лоб, на котором от напряжения скоро появятся морщины.

— Сень…

— Я тебя не выдам, — обещаю ей уверенно.

— Спасибо.

— Тебе спасибо, что всё-таки рассказала. Пусть и в последний момент.

— Что этому мажору от тебя нужно? — спрашивает она, нахмурившись.

— Не поверишь, Ась, задаюсь тем же вопросом.

— Фа-фа, — коротко сигналит машина, в тот момент, когда мы с ней смотрим друг на друга.

Почему-то сомнений нет: это мне адресовано. Мол, приехал, выходи.

— Пойду, поговорю с ним.

— Будь осторожна.

Киваю и иду обуваться в прихожую.

— Понимаешь хоть чуть-чуть, чего от него ожидать?

— Вообще нет, — снимаю с вешалки свою джинсовую куртку и просовываю в неё руки.

— Так это типа… Свидание, да? -пучеглазится.

— Оооочень смешно, — фыркаю в ответ, забирая с тумбочки свои ключи.

— Что бы там ни было, помни о том, что выглядишь отлично, — подбадривает меня Ася, когда я перед выходом из квартиры напоследок бросаю взгляд в зеркало.