Глава 24

Эмиль

Едва выходим из лифта, Бриж громко восклицает:

— Ух ты! Вот это ничего себе!

Довольно ухмыляюсь. С выбором места я не прогадал однозначно. Как и предполагалось, панорамная стеклянная стена с видом на соседние небоскрёбы и вечернюю Москву, делает своё дело. Девчонка тут же залипает возле неё и, не моргая, таращится на город, приоткрыв при этом рот.

— Добрый вечер. Рада видеть вас в нашем ресторане, — улыбается знакомая тёлка-менеджер. — Позвольте проводить вас и вашу спутницу к столику.

— Всё как обсуждали? — уточняю сразу.

— Да, — утвердительно кивает она.

— Отлично. Идём, Есения.

Когда оказываемся возле стола, расположенного прямо у стеклянной стены, она радуется как маленький ребёнок.

— Нравится? — не могу не спросить, хотя итак прекрасно вижу нужную реакцию.

— Нравится ли мне? Да тут обалдеть как красиво! — тараторит она, улыбаясь.

— Меню, пожалуйста. По предзаказу повар уже работает. Официант скоро подойдёт.

— Мне меню не надо. Я просто посмотреть, — не глядя в сторону менеджера, на полном серьёзе заявляет эта дурочка.

Та выгибает бровь и разглядывает её с некоторой долей любопытства.

— Девушка шутит, — поясняю.

«Просто посмотреть».

Это ж надо было пронести такую несусветную дичь.

Рука-лицо…

— Желаю хорошо провести время.

— Благодарю.

Тошнит от этого наигранного официоза, а куда деваться?

— Если будут пожелания, вы знаете, где меня найти.

На слове «пожелания» Елена многозначительно подмигивает и медленно растягивает в улыбке тюнингованый рот.

Киваю, прокручивая в голове тот интересный эпизод.

Это было неплохо, признаю.

Но нет. На сегодня у меня другие планы. К ним и вернёмся.

— Бриж, можно одолжение?

— Какое? — спрашивает, не отрывая от стекла сосредоточенного взгляда.

Как мало нужно, оказывается, чтобы её впечатлить.

— Не беси меня, хотя бы временно, — прошу, когда менеджер, виляя задницей, уходит.

— Я ещё на улице сказала, что просто составлю тебе компанию.

— Я ещё на улице сказал, что нет.

Девчонка поворачивается и мы с минуту испепеляем друг друга глазами.

Не пойму, что конкретно в ней поменялось за те двадцать дней, что мы не виделись, но выглядит она весьма… Недурно. Ровная, гладкая кожа, которая словно светится изнутри. Лёгкий румянец. Красивая, естественная форма бровей. Длинные, пушистые ресницы. Чуть вздёрнутый нос. Бледно-розовые губы. Не полные, не тонкие. Нормальные.

Гном — не красавица, если ссылаться на нынешние стандарты красоты, но всё же в эту минуту она кажется по-особенному привлекательной. Её, к моему неудовольствию, хочется детально рассматривать.

Может, это магия макияжа, не знаю. Хотя косметики по-прежнему по минимуму, если сравнивать её лицо с привычным боевым раскрасом девушек из моего окружения.

— Что?

— Не можешь, да? Чтобы не разосраться, — рассматриваю сборище веснушек на носу.

На фоне активного летнего солнца их стало больше, но девчонку, это почему-то совсем не портит.

— Я итак изо всех сил уже час держусь. Что, вообще-то, абсолютный рекорд в нашем случае! Мы ведь до сих пор не убили друг друга.

— Галдину ты подобные концерты не устраиваешь, — подмечаю язвительно.

— Галдин по таким ресторанам меня не водит. Знает, что пафос — вообще не моё.

— Я всего лишь хочу, чтобы ты не трепала мне нервы и кое-что тут попробовала, — стараюсь сохранять спокойствие, иначе традиционно всё пойдёт по звезде.

— Ладно, — она, на удивление, вдруг соглашается. — Тогда условие: счёт делим пополам.

Чего?

Охреневаю от того, что слышу.

— Ты нормальная? Счёт пополам? — выпадаю с этого заявления в аут.

Она первая, кто озвучил подобное. Клянусь.

— Что такого? Мы с Лёшей часто так делаем. Я тебе не тарелочница какая-нибудь, Разумовский, — сообщает сухо.

Лёша-Лёша-Лёша.

Галдин незримо присутствует на свидании третьим и это раздражает!

— Ну вот что, — в свою очередь обозначаю сразу, — с Лёшей своим драгоценным можешь «делить пополам» что угодно. При мне этот бред позорный даже не произноси! Будь добра, раз уж приняла приглашение, — цежу сквозь зубы.

— Но…

— Если ты так паришься на эту тему, в качестве альтернативы предлагаю выбрать следующее место тебе. Пусть будет что угодно, — разрешаю великодушно.

— Следующее место? Зачем это? — прищуривается.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Как зачем? У нас же перемирие маячит на горизонте. Мы, вроде как, обозначили этот момент. Учимся общаться как взрослые люди. Помнишь?

— Помню. Вот только до сих пор не понимаю, с чего бы такая разительная перемена.

— Странная херня происходит, Есения, — говорю абсолютно честно, — не было ни дня в этом месяце, чтобы я о тебе не думал.

Серьёзно сейчас вещаю. Задаю атмосферу. Пусть наивно полагает, что она какая-то особенная.

— Это всё сковорода, — смеётся, отшучиваясь. — Конечно, глядя на себя в зеркало, ты был вынужден вспоминать мою тяжёлую руку.

— Ты прекрасно понимаешь, о чём я.

— Нет.

— Хочешь сказать, не скучала? — спрашиваю прямо.

— Мне было некогда скучать, Разумовский. Я болела пневмонией.

— Видел я, как ты болела, — на Галдина намекаю.

— Моя дружба с Лёшей не даёт тебе покоя...

— Плевать абсолютно.

— К чему тогда дизлайки под каждым видео?

Не комментирую.

— На кой икс ты меня везде заблокировала? Обиделась?

— С чего бы? К твоим оскорблениям я давно уже привыкла.

— Что тогда?

— Ничего. Просто решила, что больше не хочу ни видеть, ни слышать их, — информирует холодно.

— Ясно.

— Да и без фотографий твоих голожопых девиц я могу обойтись уж точно, — выпаливает сердито и эта её финальная фраза порядком меня забавляет.

— Звучит так, словно ты ревнуешь.

Она выразительно стреляет в меня глазами.

— И всё-таки мне кажется, травма головы не прошла бесследно, да? Слушай, а где все? — переводит тему.

— Кто все?

— Почему мы здесь вдвоём? — озадачивается, разглядывая пустой ресторан. — Странно как-то, — выражая подозрение, хмурит лоб, — субботний вечер и так безлюдно....

— Просто повезло, — пожимаю плечом.

Типа не при делах. Да-да.)

— Добрый вечер, — здоровается с нами официант.

— Здравствуйте, — как по мне, чересчур любезно отзывается Бриж. Ещё и улыбается.

— Рад приветствовать вас в нашем ресторане. Ваш лобстер под сливочно-сырным гратеном. Медальоны из говяжьей вырезки с соусом из белых грибов и фуа-гра. Равиоли с крабом. Средиземноморские кальмары с начинкой из осетрины.

Он выставляет перед нами одно блюдо за другим, и лицо девчонки напрягается всё больше.

Чёрт.

Надеюсь, никого вымирающего среди тех, кто попал к нам на стол, нет.

Иначе, труба…

— Ты спятил? Зачем нам такое количество еды? — хмурит лоб. — Впечатлить меня хотел? Тут с десяток африканских детей накормить можно.

Накормить мне хочется тебя. После рассказа про голодные деревенские выходные. Теперь понятно, почему выглядела такой худой в нашу первую памятную встречу, состоявшуюся в Забодаево.

— Хочу, чтобы ты попробовала всё, что тебе визуально нравится. Раз уж мне в обозримом будущем предстоит рисковать своим здоровьем, — добавляю, намекая на наше следующее свидание.

Пусть думает, что оно непременно состоится. Разумеется, в действительности заседания в шаурмичной или макдаке не случится. Сегодня Бриж окажется в моей постели и на этом всё, ведь меня, как обычно, отпустит. Интерес всегда пропадает, когда получаю желаемое. Так уж я, к счастью, устроен. Вляпаться и зависнуть на ком-то мне не грозит. Опытным путём проверено.

— Да не умрёшь ты от шаурмы, Разумовский, — закатывает глаза.

— Я бы не был столь уверен в этом. Ты в курсе, что от отравления можно отъехать?

— Тебе в мир иной пока рано, — заключает, с опаской посматривая на морепродукты.

— Согласен, — киваю. — Хотя в эстетику рая я вписался бы, — самоуверенно изрекаю, улыбаясь ей.

Она, усмехнувшись, опять закатывает глаза.

— Туда любители мехов не попадают. Так что будь готов к искуплению грехов.

— Я подумаю по поводу искусственного, — обещаю многозначительно.

— Да ладно! Чудеса… Боже, нам опять что-то несут?

— Да, — подтверждаю невозмутимо. — Давай решай, какое блюдо мы отправляем в гастрономическое путешествие первым.

* * *

К слову, морские гады Бриж заходят. Да и в целом, всего по чуть-чуть, но пробует.

— Ну как тебе лобстер? Если что, улов законный. Они же не в красной книге, верно?

— Так ты сомневаешься? — осведомляется грозно.

Беру в руки телефон и обращаюсь к гуглу.

— Не вымирают, — утвердительно киваю.

Девчонка смеётся.

— Видишь, уже рефлекс полезный выработан.

— Ты издеваешься? — поднимаю на неё взгляд.

— Извини. Не смогла удержаться, а если серьёзно, я раздумываю над тем, чтобы стать веганом.

— Бред. Наукой доказано, что это вредно для человеческого организма.

— Моё тело — моё дело.

— С древних времён люди мясо-рыбу ели. Белок…

— Это не значит, что так правильно, Разумовский.

— Попробуй называть меня по имени.

— Перебьёшься. К этому я пока не готова.

Ладно, хер с тобой.

— На одной зелени далеко не уедешь, но сегодня я с тобой спорить не собираюсь.

— Вот и отлично. Переубедить всё равно не выйдет.

— Кто бы сомневался, любительница шаурмы, — стебу, подмигивая ей.

— Как хорошо поёт, — бросает взгляд в сторону молодого певца.

А тот, кстати, в этот самый момент исполняет одну из тех композиций, что я просил.

Живая музыка. Только для нас играет.

— Прикольная песня. Потанцуем?

— Я не…

Бриж, резко вздёрнув подбородок, таращится на меня так, словно ушам своим не верит.

— Идём, нормально же сидим в кои-то веки.

— Вот и сидели бы дальше! Мне нравится смотреть в эту стеклянную стену. К чему неуместные танцы?

Я подмечаю в её глазах панику. Даже своего рода испуг.

— В смысле неуместные? С Галдиным танцевала, а со мной слабо? — припоминаю их дурацкое свидание в МОЕЙ квартире.

— Причём тут слабо? Я просто…

— Бриж, — наклоняю голову и решительно протягиваю ей руку, — договорились же, что ведём себя как взрослые люди. Не выдолбывайся, а? Пригласил по-человечески. Песня, говорю, нравится. Идём.

Она тяжело вздыхает, однако пятую точку с кресла всё-таки поднимает.

— Не может тебе эта песня нравится, — ворчит себе под нос.

— Почему это? — разыгрываю удивление, цепляя её пальцы своими.

— Потому что.

— «Очень внятный» ответ, спасибо, — уверенно веду за собой. Останавливаюсь неподалёку от панорамного стекла. Так, чтобы вид на город всё ещё был у неё перед глазами. Раз уж нравится смотреть туда.

Сокращаю расстояние между нами. Закидываю её руки себе на плечи. Обнимаю девчонку за талию и хитро улыбаюсь.

Забавно видеть Есению такой: растерянной, молчаливой и сбитой с толку. Нонсенс.

А насчёт песни… Нашёл я её, конечно, в плей-листе Бриж. Где-то месяц назад она публиковала небольшой пост на своей страничке. Так что да, это голимый холодный расчёт с целью попасть на общую волну, увы…

Смотрели фильм Сердцеед? Главный герой выучил слова и танец из фильма, который нравился девушке, которую ему надо было соблазнить. Так вот я сделал примерно тоже самое.

Слушаю текст.

Твой белый-белый-белый снег

когда-нибудь нибудь расстает

да нет да нет это не в смех

я так хочу тебе понравиться

Твои глаза в моих глазах

только однажды отражались

я вижу тебя в своих снах

я так хочу тебе понравиться

Медленно раскачиваемся с ней под музыку. И знаете, ощущается это неплохо, несмотря на то, что Бриж явно напряжена.

Кстати, по приколу, что она такая мелкая и хрупкая. Есть в этом что-то.

И да, ещё мне дико нравится как пахнут её волосы. Не могу разобрать, что это, но вставляет не по-детски.

— Видишь, Сень, все живы. Ничего страшного не случилось, — подмечаю, склонившись прямо к её уху.

— Случится однозначно, если не поднимешь свои клешни выше, — сопит угрожающе.

Усмехнувшись, возвращаю правую руку на место, послушно соблюдая а-ля приличия.

— Да расслабься ты немного. Можно даже дышать рядом со мной, если что, — не могу не съязвить. Потому что кожей чувствую — она нервничает и волнуется. Хороший знак!

— Дышать я не могу из-за твоего отвратительного одеколона, — в своём духе отзывается ядовито.

— Этот аромат баснословных денег стоит.

— Этот аромат я не переношу, — заявляет капризно. — Сейчас все вещи тобой пропахнут. Пол флакона на себя вылил, да?

— Ты ворчишь как старая бабка. И ты наступила мне на ногу.

— За кроссовки лимитные переживаешь? Постираешь. Танцевать вместе — плохая идея изначально.

— Опять наступила.

Она раздражённо цокает языком и пытается вырваться из моих объятий.

— Ну нет, — не отпускаю, зажимая в кольце рук ещё крепче. — Ты портишь всю малину, Гном.

— Я тебе сейчас….

— Просто помолчи, ладно? Не даёшь послушать песню.

Есения недовольно пыхтит, но рот благоразумно закрывает.

Давай с тобой меняться телами

я так рад, что доставляю тебе радость

Нарочно ещё ближе прижимаю её к себе, прямо-таки наслаждаясь той странной реакцией, которую она выдаёт при каждом соприкосновении наших тел.

Бред, но чисто на физическом уровне какая-то чёртова химия между нами есть. Она не может это отрицать. Вон не смотрит на меня даже, героически «терпит» этот танец.

Воспользовавшись её состоянием, пою:

Она поднимает на меня шокированный взгляд, в котором отражается смятение и замешательство.

Тут важно не перегнуть, чтобы не испортить романтическую атмосферу. И не спугнуть. Во всём важна мера, иначе сорвётся рыбка с крючка, если почувствует неладное. Ещё и по морде двинет. Знаем, плавали.

Нехотя отступаю и предлагаю:

— Ну что? Десерт и двинем прогуляться вниз на набережную?